Форум Поисковых Движений

Это документ из сайта, https://gwar.mil.ru/documents/ фонд вроде бы 9.
(https://i.postimg.cc/nhzghDvr/image.png) (https://postimages.org/)

История которая, пойдет дальше, касается одного человека из этого списка под №9: - Белановский Николай Александрович.
По данным из интернета:
Белановский Николай Александрович, родился 7 апреля 1889 в Тифлисе. Из дворян. Морской корпус (с 1903, не окончил), Санкт-Петербургский политехнический институт 1910. Чиновник министерства путей сообщения. В службе с 1913 (юнкер флота), офицером с 1914. Лейтенант Амурской речной флотилии. В белых войсках Восточного фронта; к 2 ноября 1918 начальник отряда той же флотилии до 16 декабря 1918, 1 февраля — 25 августа 1919 в резерве чинов при штабе морского ведомства Морских сил Дальнего Востока, к 17 июня 1921 в Чите. В эмиграции в Харбине. Умер 21 мая 1977 в Гонконге.

Вот его фото.
(https://i.postimg.cc/PxRzKCC3/image.png) (https://postimages.org/)

И встречаешь на сайте https://gwar.mil.ru/documents/  дело полностью посвященное Белановскому. В этой истории переплелось многое, и служба данного офицера в царском флоте, и в красном, и снова в белом, и по видимому снова в красном. Личные неприязненные отношение бывших царских офицеров,  (Безуар В.В.) воевавшего против Белановского, и не сумевшего одолеть на реках, постарался делать все, что бы упрятать на земле, и  побывавшим в итоге кажется недолго Нач. Амурской Флотилии без флотилии:  « В ноябре из Владивостока в Хабаровск на базу Амурской речной флотилии, захваченной японцами в сентябре 1918 г., прибыл новый личный состав флотилии (около 300 чел.) под командой капитана 2-го ранга В.В. Безуара. Однако японцы русских моряков на базу не пустили, и из них позднее была сформирована морская рота.»
Ну и остается тайной, как выплутавшись со всех передряг в обвинении в измене, снова продолжил службу в ДВР: «Представитель Наморси Д.В.Р. в Благовещенске – лейтенант Белановский Николай Александрович»
Из https://kortic.borda.ru/?1-17-0-00000017-000-10001-1

И интересно конечно читать ранее не известные сведения о действиях Амурской речной Флотилии, канонерки «Смерчь», и многие точные даты службы некоторых офицеров царского флота.

(https://i.postimg.cc/Vk3ZRHCQ/image.png) (https://postimages.org/)
Амурская речная флотилия.

Как известно из истории Амурской речной Флотилии:

«В декабре 1917 г. ,без всяких сопротивлений, флотилия подняла красные флаги, вступив в состав Рабоче-крестьянского Красного флота (РККФ). В июле-сентябре 1918 г. флотилия принимала участие в борьбе с японскими интервентами, белогвардейцами, чехословацкими воинскими частями. 7 сентября 1918 г. находившиеся на приколе в Хабаровске основные силы флотилии были захвачены японцами и вошли в состав японской флотилия на реке Амур, а канонерская лодка «Орочанин», посыльное судно «Пика» вместе с 20 гражданскими пароходами и 16 баржами ушли в верховья реки Зеи, где были затоплены экипажами в конце сентября 1918 г. во избежание захвата. Амурская флотилия как соединение перестало существовать. Белая армия пыталась создать свою флотилию на реке Амур, но этому воспрепятствовали японские интервенты.»
(Из интернета.)

1917 год.

Телеграмма из штаба Приамурского военного округа военному и морскому министру А. И. Гучкову о причинах назначения нового командующего Амурской военной флотилией
№ 1145   20 марта 1917 г.

По моему приказанию начальник Амурской речной флотилии вице-адмирал Баженов сдал должность начальнику штаба той же флотилии капитану 1-го ранга Огильви, а причины: крайнее обострение отношений между матросами и вице-адмиралом Баженовым, вследствие жестокого обращения последнего с матросами, глумления над ними, наложения дисциплинарных взысканий на оправданных по суду и несочувствия новому строю. Неустранение вице-адмирала Баженова (15) грозило большими беспорядками команде матросов.
Полковник Высоцкий
ЦГАВМФ, ф. 418, on. 1, д. 1143, л. 6. Телегр. бланк.

Протокол заседания Совета президиума Комитета матросских депутатов Амурской военной флотилии о необходимости выполнения всех решений Совета и создания объединенного комитета флотилии
20 апреля 1917 г.

Комитет матросских депутатов избран командою не для того, чтобы бездействовать, а работать и следить за точным и своевременным исполнением своих постановлений. Потому Совет президиума нашел необходимым проверить все протокольные постановления собраний Комитета и выяснил следующие неисполненные пункты:
1) в протоколе от 22 марта с. г. § 2-й *; 2) постановление от 27 марта с. г. за № 42 *; 3) протокол от 13 апреля с. г. ** и 4) в протоколе от 16 апреля с. г. § 4-й ***.
Такое отношение господ офицеров к постановлениям Комитета матросских депутатов Совет президиума признал нежеланием со стороны офицеров идти навстречу команде, а потому Совет президиума постановил неуклонно требовать скорого исполнения всех выпускаемых протоколов с постановлениями и требует объяснения, по какой причине не выполнены вышеперечисленные постановления.
Кроме того, Совет президиума усматривает, что офицеры совершенно не признают действий Комитета матросских депутатов и стараются поставить на своем, что в данное время недопустимо.
Соображаясь с мнением команды, Совет президиума пришел к следующему заключению: упразднить отдельные корпорации и немедленно организовать объединенный комитет.
Председатель президиума баталер 1-й статьи Болотов
ЦГАВМФ, ф. р-2095, on. 1, д. 40, л. 335. Копия.
* В деле отсутствует.
** См.: ЦГАВМФ, ф. р-2095, on. 1, д. 40, л. 328.
*** Там же, л. 327.


Протокол совещания делегатов от офицеров, кондукторов и матросов Амурской военной флотилии об образовании Исполнительного комитета флотилии(21), его целях и задачах
20 апреля 1917 г.
Обсуждался вопрос о цели Исполнительного комитета.
Постановили: Исполнительный комитет флотилии организуется для сплочения флотилии и воспитания чинов в духовном и физическом отношении. Для достижения указанных целей Комитет имеет: а) наблюдение за поддержанием дисциплины; б) контроль за хозяйственной частью; в) принятие законных мер против превышения власти и злоупотребления чинами флотилии; г) устройство кружков самообразования, просветительных лекций и общественных спортивных средств чинов флотилии; д) улаживание инцидентов между чинами флотилии, принадлежащими к разным группам по их просьбе, и разрешение вопросов внутреннего быта флотилии в пределах законов, руководствуясь издаваемыми министром постановлениями о комитетах на судах флота.
Председатель доктор Подгаецкий
Секретарь баталер Болотов
Члены: капитан 2-го ранга Трусов
штабс-капитан Смирнов
мичман Ковшов
кондуктор-электрик Косцов
минный кондуктор Быстров
телеграфист Бирюков
артиллерист Блинов
подшхипер Дубинин
подшхипер Тихонов
баталер Серебренников
минно-артиллерийский содержатель Кобзев
моторный унтер-офицер Бейгер
ЦГАВМФ, ф. р-2095, on. I, д. 40, л. 334. Копия.

Протокол заседания Исполнительного комитета Амурской военной флотилии об избрании представителей на Краевой съезд военных делегатов гарнизонов Приамурского
военного округа 24 и в Сибирскую военную флотилию
26   апреля 1917 г.

Заседание открыл председатель Комитета прапорщик Майстренко при товарищах председателя фельдшере 1-й статьи Ременяке, баталере 1-й статьи Болотове и секретаре старшем баталере Кутлаеве.
Председатель доложил собранию, что на 1 мая с. г. во Владивостоке назначен Областной военный съезд, в котором, он считает необходимым, должен принять участие депутат от флотилии.
Предложение принято единогласно. Решено двойной баллотировкой произвести выборы. Подачей записок кандидатами оказались намечены: прапорщики Майстренко и Нетудыхата, санитарный кондуктор Синицкий, фельдшер 1-й статьи Ременяка, подшхипер 1-й статьи Дубинин и Тиханов, баталер 1-й статьи Болотов и машинный унтер-офицер 1-й статьи Чиблис.
При баллотировке получили следующее число голосов: баталер Болотов— 18, 6, 5, кондуктор Синицкий — 14, 9, 7, прапорщик Майстренко— 12, 9, 8, машинный унтер-офицер Чиблис — 12, 10, 8, фельдшер 1-й статьи Ременяка — 11, 11,8, прапорщик Нетудыхата— 10, 13, 7, подшхипер 1-й статьи Дубинин — 9, 10, 11 и подшхипер
Тиханов — 4, 16, 10.
Единогласно постановили считать избранным баталера 1-й статьи Болотова.
Был поднят вопрос о необходимости командировать во Владивосток в Сибирскую флотилию делегатов нашей флотилии с целью ответить на визит, сделанный нам делегатами Сибирской флотилии, и ознакомления с положением ведения там дела 25.
Командировка единогласно признана желательной.
Большинством голосов +21, —5, 3 решено избрать двух представителей и, кроме них, быть также представителем и баталеру Болотову и одному делегату от Благовещенского отряда.
Председателем было доложено, что в числе избираемых делегатов желательно было бы избрание офицера, кондуктора и матроса.
За неимением кандидатов и невозможностью остальным из-за служебных обязанностей отправиться в командировку единогласно избран делегатом прапорщик Нетудыхата.
Закрытой баллотировкой получили следующее число голосов: фельдшер Ременяка — 20, 4, 6 и санитарный кондуктор Синицкий — 15, 7, 9.
Фельдшер Ременяка доложил, что свою кандидатуру снимает, так как состоит в президиуме товарищем председателя Комитета и ввиду выбора второго товарища председателя, баталера Болотова, делегатом в Областной съезд, свою поездку считает невозможной.
Постановили единогласно считать избранным вторым делегатом, как получившего большее число голосов против остальных, санитарного кондуктора Синицкого. Третьим делегатом является баталер Болотов.
Баллотировку считать оконченной.
Так как отъезд делегатов должен быть не позднее 28 апреля, предложили президиуму Комитета выработать 27 апреля наказ для всех делегатов, проект которого представить на рассмотрение общего собрания Комитета, означенного же числа к 3 час. дня.
Председатель прапорщик Майстренко
Товарищи председателя баталер Болотов
фельдшер Ременяка
ЦГАВМФ. ф. р-2095. on. I, д. 40, л. 325. Копия.


Резолюции общего собрания моряков и рабочих базы Амурской военной флотилии об отношении к войне и Временному правительству
19 мая 1917 г.

1. Принимая во внимание, что в интересах всех народов возможно скорое окончание войны и исключение возможности в будущем ее повторения, собрание матросов и рабочих базы Амурской речной флотилии присоединилось к резолюции Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов и Декларации Временного правительства о скорейшем окончании войны без аннексий и контрибуций на основе свободы и самоопределения всех народов (28). Впредь же, до отказа противника от завоевательных целей, война продолжается, если нужно — то и наступательно, совместно с союзниками с
прежним напряжением, при полном исключении всякой возможности заключения сепаратного мира.
2. Приветствуя обновление Временного правительства (29), вызванное к жизни волей революционного народа и решением Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, собрание матросов и рабочих базы Амурской речной флотилии считает его действующим, согласно определению того же Совета, со всей полнотой власти, и обещает оказывать ему, несущему полную ответственность перед революционным народом, свою всевозможную поддержку и повиновение.
Свободное Приамурье 30. 1917. 21 мая. № 7.

Рапорт командования Амурской военной флотилии командованию Приамурского военного округа о состоянии флотилии и необходимости приведения ее в полную боевую готовность
№ 70   1 июля 1917 г.

Для приведения в полную боеспособность флотилии необходимо следующее. По артиллерии: на 6 башенных лодках вновь поставить 12 — 6-дм орудий и 24 орудия 120-мм системы Виккерса; на 7 сормовских лодках поставить 7 гаубиц 4,8-дм, 14 орудий 120-мм
Канэ или Виккерса. Для лодок нужно 48 пулеметов, также боевой запас, наличный и в запас. В настоящее время лодки снабжены винтовками Арисака и револьверами Нагана. .
По корпусу: башенные лодки вполне исправны, сормовские, хотя в настоящее время находятся в более-менее удовлетворительном состоянии, но через два—три года потребуют капитального ремонта, что вызывается слабой конструкцией. Посыльные суда вполне удовлетворительны. Пароход «Сильный» вполне удовлетворителен.
Паровые катера и баржи плавучих средств требуют ремонта.
Док и кран вполне исправны. Землечерпательный караван также исправен, кроме землеотводных шаланд, которые требуют ремонта. Пароходы «Хилок» и «Селенга», а также три баржи признаны негодными и продолжают службу лишь за неимением новых пароходов и барж.
По машинной части: механизмы плавающих башенных и сормовских лодок в удовлетворительном состоянии, но требуются запасные части дизелей в полном объеме. Для «Шквала» и «Смерча» требуется по одному дизелю, для «Шторма» — два дизеля, на «Ураган» устанавливаются два, не хватает двух, на «Вьюге» не хватает 4 дизелей, на «Вихре», «Тайфуне» и «Грозе» не хватает 12 дизелей, 6 динамо-машин, рулевых приводов и телеграфов. На «Киргизе», «Калмыке», «Кореле» и «Зырянине» сняты паровые машины, «Вогул» и «Сибиряк» имеют машины. Котлы сормовских лодок потребуют перемены дымогарных трубок через два—три года.
Радиотелеграф: необходимо заменить радиотелеграф звучащим.
Мастерские: здания мастерских в неудовлетворительном состоянии и требуют ремонта, причем необходимо переделать деревообделочную, механическую, котельную и медницкую. Оборудование мастерских удовлетворительное, но не хватает парового молота в 2 т, лесопильной рамы и листокалильной печи.
Здания: казармы, жилые помещения офицеров, воинских чинов требуют электрического освещения, водопровода, канализации и частичного ремонта. Помещений для рабочих и вольнонаемных служащих почти нет. Зданий для общественной жизни живущих на базе нет. Жидкое топливо, уголь и материалы для плавания требуют  правильной доставки и имения их в запасе на один год.
Личный состав: не хватает по табели комплектации офицеров — 73,
—"—   —"—   —"—   кондукторов — 37,
—"—   —"—   —"— воинских чинов — 889.
О   чем доношу и прошу ходатайства о пополнении всего недостающего и производстве исправлений и указанных новых работ.
Подлинный за надлежащими подписями.
ЦГАВМФ, ф. р-342, on. I, д. 40, л. 6. Копия.

1918 год.

Доклад Морского генерального штаба в Верховную морскую коллегию о необходимости сохранения Амурской военной флотилии (88)
№ 31   13 января 1918 г.

В связи с телеграммой начальника Амурской речной флотилии об увеличении кредита на текущий год *, в настоящее время, в видах экономии, возникает вопрос о самом существовании Амурской флотилии.
Боксерское восстание 1900 г. (89) и русско-японская война 1904—1905 гг. доказали необходимость иметь на Амуре речную флотилию (90) ввиду полной беззащитности Приамурского края с его громадной коммуникационной линией. Нет никаких оснований сомневаться в том, что Приамурскому краю предстоит большая будущность, и это
Будущее заставляет нас еще более думать о защите этого края. Главное назначение Амурской речной флотилии — обеспечение Амура от переправ неприятеля и поддержка сухопутных войск. Ввиду того, что Амурская железная дорога пролегает недалеко от р. Амура и переправа даже незначительного неприятельского отряда грозит приостановлением деятельности железной дороги, Амурская речная флотилия приобретает еще более важное значение. Амурская речная флотилия представляет надежную защиту благодаря своему прекрасному вооружению и большому району действий (до 1000 миль). Кроме того, Приамурский край совершенно не гарантирован
от повторения боксерского восстания и набегов разбойничьих шаек хунхузов. Присутствие вооруженной силы, т. е. Амурской флотилии, безусловно, охраняет мирное население и промышленность Приамурского края. На обязанности Амурской флотилии лежит наблюдение за соблюдением этого распоряжения, для чего посылается станционер к устью Сунгари. Отчасти Амурская флотилия несет и таможенные функции, осматривая китайские суда. Последние три года Амурская флотилия принесла громадную пользу в деле обучения гардемарин, проходивших на оставшихся неразоруженными лодках полный курс артиллерийских стрельб.
* См.: ЦГАВМФ. ф. р-342, on. 1, д. 40, л. 21.
В продолжение текущей войны большая часть лодок Амурской флотилии была разоружена, артиллерия и механизмы были отправлены в Европейскую Россию. Прилагается при сем список судов Амурской речной флотилии *, из которого видно, что:
1.   Из 8 башенных лодок осталось 2
2.   Из 7 бронированных сормовских лодок осталось 3.
3.   Небронированных осталось тоже в количестве 3.
4.   Из 10 посыльных судов осталось 2.
Из второго приложения ** видно, что уже в июне месяце начальник Амурской речной флотилии ходатайствовал о восстановлении флотилии.
Генмор полагал — Амурская флотилия должна быть восстановлена, но, принимая во внимание непомерную дороговизну материалов (заказ на 20 дизелей Коломенскому заводу пришлось аннулировать вследствие повышения цен на 300%) ***, в настоящее время флотилию в полном ее размере не восстанавливать, а выждать более
благоприятного времени. Что же касается плавающих лодок, а также и разоруженных, то необходимый для их поддержания ремонт производить.
Упраздняя Амурскую речную флотилию, мы, конечно, ослабим себя на Дальнем Востоке, что грозит подрыву нашей дальневосточной промышленности. Экономия в несколько миллионов рублей, потребных на содержание флотилии, поведет в будущем к более значительным убыткам, каковые будут — развитие китайской торговли по Амуру в ущерб нашей, нападение разбойничьих шаек на беззащитное население, вечная угроза торговле, что повредит колонизации, успешной только под защитой вооруженной силы.
Морской генеральный штаб признает существование речной флотилии на Амуре необходимым. Но, считаясь с переживаемым тяжелым временем и желанием, елико возможно, сократить расходы, Генмор полагает временно не восстанавливать Амурской речной флотилии в полном ее размере, и, поддерживая свое прежнее решение, считает необходимым отпустить кредит на ремонт плавающих лодок и поддержание разоруженных в том виде, в каком они находятся в данное время.
Если и это по причинам финансовых затруднений будет признано невозможным, то следует флотилии:
1.   Прекратить кампанию.
2.   Выработать условия хранения материальной части в исправности, оставить лишь необходимый кадр для охраны имущества и поддержания его в порядке и как основной кадр для будущего формирования.
3.   Ремонтов пока не производить.
4.   Никаких новых работ как на судах, так и на берегу не производить.
* См.: ЦГ А ВМФ, ф. р-342, on. I. д. 40. л. 26—27.
** См. док. № 49.
*** См.: ЦГАВМФ. ф. р-342, on. 1, д. 40, л. 19—20.
Все это должно быть сделано с полным расчетом, чтобы, как только позволит финансовое положение, можно восстановить флотилию.
Вопрос о существовании Амурской речной флотилии — государственной важности, в коем заинтересованы и другие ведомства, особенно военное, с которым Амурская речная флотилия тесно связана,  так как находится в прямом подчинении командующего войсками Приамурского округа. Поэтому Морской генеральный штаб считает, что если возникнет вопрос о том, быть или не быть флотилии, то таковой ни в коем случае не может быть решен одним Морским министерством. Лишь совещание представителей заинтересованных  ведомств — военного, морского, земледелия, путей сообщения, финансов, торговли и промышленности и иностранных дел — может разрешить этот, громадной государственной важности, в особенности в будущем, вопрос.
Исполняющий должность начальника 3-го оперативного отделения В. Боле
Резолюции: 1. «Ввиду колоссальных финансовых затруднений и малого вероятия войны с Китайской республикой следует немедленно ликвидировать представляющую мало пользы и дорого стоящую Амурскую флотилию. В этих целях необходимо: 1) сейчас же
прекратить кампанию; 2) выработать условия хранения материальной части в полной исправности, оставив лишь небольшой кадр для охраны имущества и поддержания его в порядке; 3) весь остальной личный состав немедленно перевести на службу на другие флоты;
4) все ремонтные работы прекратить и никаких новых работ ни на судах, ни на берегу не производить. Эта ликвидация Амурской флотилии приведет к огромной экономии бесполезно расточаемых народных средств. Комиссар Раскольников. Евг. Беренс. 8/118».
2. «Было доложено Коллегии 13/1, которая согласилась с заключением временно ликвидировать флотилию. Беренс. 14/1» *.
ЦГАВМФ, ф. р-342, on. I, д. 40. л. 22—23. Подлинник.

Лейтенант Бълановский
База
24 октября 1918 года.

О моей службе на кан. Л. «Смерчъ.»
Все офицеры, служащие у большевиков подлежат наказанию, которое имеет две рубрики /Приказ Ген. Иванова-Римина/. Не потому, что так страшно это наказание, а только во имя справедливости, пробую доказать, что не всякое соучастие с большевиками носило элементы преступности.
«Офицерство», призванное воспитывать в солдатах воинский дух на началах той дисциплины, которая учила людей умирать, должно было вступить на путь политики.
С самого начала революции то, что составляет сущность дисциплины признается ненужным и оскорбляющим «права человека». Авторитет старого офицерства, как элемента «отжившего», аннулируется и сверху и снизу. И для освежения состава создается скороспелый кадр офицеров военного времени.
Властями издаются приказы о чтении офицерским составом лекций на политические темы своим командам. А между тем революция росла и углублялась. Офицерство гибло. Погибла и великая русская армия. И в этот момент, когда неустоявшая в борьбе с большевизмом интеллигенция отошла от власти, для России наступили еще более тяжелые дни. Большевитская власть объявляет беспощадную борьбу интеллигенции, которую она обобщает под именем «буржуазия». Кровавые ужасы, один другого кошмарнее, всплывают то там, то здесь. Великие патриоты: Корнилов и Каледин успеха не имеют. Каледину изменяют казаки. О Корнилове говорят, что он убит. Большевизм растет и крепнет. Уже вся Россия под властью его. Одна только полоса отчуждения Китайской Восточной ж.д. живет своей жизнью. Офицерству, разрозненному и униженному пришлось за свой страх решать дальнейшую роль в судьбе государства. И вот, как в начале революции, оно подверглось нападкам за свою аполитичность; так теперь оно уже прямо карается, но как раз за противное, - за причастность к политике. Сейчас за офицерством признается только один лозунг спасения России: «обнаженная шашка на большевиков». Кто не был в рядах Калмыкова или Семенова – трус: кто был в рядах большевиков –изменник.
Регламентация довольно краткая.
Не обсуждая вопроса, где были бы теперь эти отряды без помощи союзников, должен заметить, что они нашли, войдя в Хабаровск: в банке золото города целым и жителей не вредимыми.
Вот краткие даты.
В середине апреля 1918 года Флотилия формируется как часть Красного Флота. На канонерской лодке «Смерчъ» мною комплектуется ядро в 30 человек людей испытанных и честных. Девиз нашей службы порядок и техническое обучение. Судовой Комитет единодушен с Командиром, но начало плавания уже обнажает всю тягость службы. Влияние дурных элементов сдерживать все труднее и труднее.
В Благовещенске, в Мае месяце – происходил 6-ой Кр. Съезд. Перед приходом туда я узнаю от крестьянина Станицы Константиновской /Павла Беломестова/, что «Совет хочет разогнать этот съезд». Из разговора со мной он узнает, что я в прошлом году, придя в Благовещенск был в хороших отношениях с городским головою А.Н.Алексеевским. Сейчас Алексеевский в тюрьме. Он приговорен к каторжным работам. Судьба его заботит крестьян. Мне также тяжело и я говорю, что будь мой «Смерчь» состава 1917 г., я освободил бы Алексеевского. Однако обещаю помочь 6-ому съезду…
По приходе в Благовещенск, 12 мая в газетах появляется такое объявление: «собрание моряков к.л. «Смерчь» доводит до сведения граждан, во избежание толков о цели ея прихода и т.п., что лодка пришла для защиты прав трудового народа от посягательства на них той или иной стороны.» Это объявление редактируется мною и принимается довольно единодушно командою.
Проходит однако два-три дня и результаты его на лицо. В Совете «Смерчем» не довольны. Ему не верят: не знают чью он примет сторону /мысль о разгоне 6-го съезда не дает им покоя./ и т.д. Наконец, только-что образовавшийся Рев. Комитет с Чепурновым и Бугаевым становится открыто в оппозицию к нам. Подымается история об опасности стоянки «Смерча» против Сахаляна и необходимости ухода его в Хабаровск. Из конфиденциального разговора с Председателем Испол. Комаитета я узнаю, что Рев. Комитет смотрит на «Смерчь», как на конт-революционный, имеющий сообщение с Сахаляном.
 Бугаев приезжает на «Смерчь» и прямо указывает на командный состав, который играет командою, имеет сношение с меньшевиками и т.д.  Стороною доходят слухи о желании «Орочанина», устроить совместное заседание, арестовать состав «Смерча»…
Напряженная атмосфера разряжается экстренным отзывом «Смерча» по случаю переворота во Владивостоке.
«Смерчь» уходит и через несколько дней 6-ой съезд распускается.
Роль офицерства не явная, но ее чуют. Чепурнов, приезжая в мое отсутствие на «Смерчь» прямо говорит: «всю эту кашу заварил Белановский». На совместном собрании рабочих и матросов, когда один из «Смерчевских» матросов /подшкипер Быстров/, призывая всех к единению сказал: «долой меньшевиков, большевиков и пусть будут одни русские..», поднялась буря негодования и раздались крики рабочих: «чего вы держите у себя офицеров.»
Следствием прихода японских миноносцев в Николаевск было отправление туда «Смерча» и делегации от Краевого Совета. Директивы последней заключались в удалении миноносцев, хотя бы и реальной силой. По этому пути и пошла делегация, но для предъявления ультиматума делалась отсрочка чтобы вывести ценности. Роль «Смерча» была настолько двойственна, что выполняя свою скрытую цель я иногда, почти опускал руки. Обмениваясь визитами с Адмиралом Тадокаро, его штабом и японским консулом г. Исида, - я всеми силами старался предотвратить назревавший конфликт. Точка зрения комиссаров была очень простая: «им хотелось устроить скандал, открыв военные действия.»
В воскресение 11 августа должна была пройти манифестация. В субботу, узнав об этом я отправился к Консулу Исида и конфидециально ему сообщил, что как друг нашей союзницы, я не могу конечно, не ведать, что симпатии их не на стороне большевиков. Я, Командир «Смерча», также не большевик, но нахожусь в их рядах, как и другие интеллигентные люди чтобы бороться за возрождения России. Зная добрые намерения Японского Правительства, думаю, что господин Консул посодействует уходу эскадры, так как ея пребывание может вызвать осложнение со стороны «Совета»… Нас могут заставить стрелять… Завтра предполагается манифестация. Я даю Вам обещание отклонить ее, но за это прошу Вас поговорить с Адмиралом. Передайте также, что если уход эскадры не возможен – ЕЕ НЕОБХОДИМО УСИЛИТЬ: тогда я, вероятно, получу приказание уйти и возможность инцидента исключается.»…
На другой день манифестации не было. Днем приезжал Консул и сказал, что эскадра уйти не может.
В 12 часов дня обедал на «Смерче» Адмирал.
В час дня часовой «по ошибке» выстрелил по катеру, на котором проезжал мимо нас Японский Консул. Оказалось, что был заговор. Матроса этого удалили.
Мои заверения на Адмиральской Канонерке, куда я поехал чтобы извиниться за произведенные окрики неопознаного катера с Консулом, были приняты. Выстрел был сочтен за провокационный с берега.
«Смерчь» после этого отошел версты на 3 вверх.
13 августа был обед у Адмирала на Канонерке.
19 августа в городе была произведена демонстративная манифестация.
Японскому Консулу вручили ноту Уполномоченного Кр. Совета.
22 августа, когда истекал срок ответа на ноту, в 3 часа дня «Смерчу» из Совета предложили уйти, так как подходили новые японские миноносцы.
На базу «Смерчь» вернулся только 1 сентября. В это время Флотилией была принята резолюция, объявляющая несопротивление иностранным регулярным войскам.
Когда до Флотилии дошли слухи о желании Совета вывезти золото из банка, - было передано по телефону в Рев. Штаб, что Флотилия этого не допустит, как равно и попыток к взорванию моста.
Казалось все обстояло благополучно. Между тем, недовольный упомянутой резолюцией «Вотяк», стоящий в городе вместе с «Бурятом», призвал последнего пересмотреть резолюцию, которая Советом признается контр-революционной. Не останавливаясь на этом он идет дальше. 2 сентября самовольно, приходит на рейд Осипов. Затона и требует к себе для объяснения Центральный Комитет. На борту «Вотяка» матрос Ермак /тов. Председателя Краевого красн. Штаба/ распоряжается и клянет всех контр-революционеров. На «Смерче» народу мало и поведение матросов с «Вотяк» вооруженных бомбами, наводит на грустные размышления.
Наконец он все таки уходит, обещая прийти завтра на объединенное собрание.
3-го сентября после предварительного собрания отдельно команды «Смерча» и вместе с «Бурятом», приходит «Вотяк». Его не пускают на рейд. Объединенное собрание с ним носит бурный характер. Присутствующие Представители от города, особенно рабочий из Бочкаревского Отряда – поворачивает настроение собрания в дурную сторону. Подают реплики о взорвании лодок, сопротивлении и т.п. Офицерство, стоя на своей позиции, отстаивает первую резолюцию, проводя мысль, что необходимо оставаться на местах и работать хотя-бы пассивно, но в прежнем направлении для спасения революции.
В конце собрания, однако, благодаря выступлению защитников идеи сопротивления, настроение собрания неустойчиво. Баллотируется два предложения. В последний момент кто-то предлагает закрытую баллотировку. Тогда выступаю я – и прошу, в виду тог, что многие разошлись, произвести эту «закрытую баллотировку» по спискам на лодках. Предложение принимается под протист «Вотяка», который считает собрание сорванным. Собрание, действительно, сорвано. Интрига «Вотяка» проваливается и позиция Флотилии остается прежней.
Излагая эти события испытываешь некоторую неловкость. Хотя это и было так недавно и хотя к митингованию нас приучили с марта 1917 года, все же нормальность такого положения всегда чувствовалась и ее не мог сгладить и всеразрушающий большевизм.
При входе в г. Хабаровск отряда Атамана Калмыкова, База переживала тяжелые дни. Особенно ревностные защитники Советской власти беспокоились почему не гонят Калмыкова, когда еще нет регулярных японских войск. Приходилось посылать делегации и для успокоения базы выдвигать в них наиболее беспокойный элемент, чтобы спасти ее в последний момент.
Вся эта опасная работа была совершена, хотя и не в подполье, но и не на виду. О ней некому говорить и офицерство Амурской Речной Флотилии может уподобиться врагам народа. Однако, пусть те, кто пожелал вести открытую борьбу с большевизмом, всегда помнят как упорно он развращал все темные массы Великой России. Корни его глубоки и борьба с ним далеко не окончена. Способа-же ея – нет, так как должны быть использованы все, а не какой либо один. Раз уже мы причастны к политике, то позволяю себе сказать, что прямолинейность как раз и вредна. Потому то и гибло так много офицерства, что оно в открытую хотело вести борьбу, когда еще не охватило разочарование и соблазнительный большевизм сулил горы благ.
На кан. Лодке «Смерчь» судовой комитет в составе: Карпова, Лукашевича и Сирнко был избран командою. По странному совпадению это как раз оказались те лица, которых я назначил своими кандидатами. Причина лежала в том обстоятельстве, которое позволило организовать в конце плавания союз 30-ти, который должен был-бы, в крайнем случае идти на все, а каждый в отдельности знал, что за ним стоит еще 30.
Теперь Флотилия отошла в лету. Нас, как преступников, охраняют от казаков японцы. А между тем ведь и мы русские, и вовсе не в дурном смысле слова.
И чем дальше будет жить это недоразумение, которое разчленяет Россию на враждебные лагери, тем больше выгоды извлекут устроители нашего порядка, господа иностранцы. Неужели же наша задача, помогать им в этом направлении?
Лейтенант БЕЛАНОВСКИЙ.

3-го ноября.

Рапорт флаг-офицера Нач. отряда
Подпоручика Майстренко на имя
Нач. Флотилии.
Согласно Вашего словестного распоряжения г. Капитан 1-го ранга, доношу, что 31-го октября 1918 г. в 8 часов утра, по приказанию Начальника отряда, я явился к Вам и передал, что Начальник отряда, имея предписания Генерала Сулевича, отправляется на основании секретных данных, не может явиться к Вам официально для переговоров как к Начальнику Флотилии и может разговаривать, если Вам угодно, как частным лицом, что мне и было Вам г. Генерал передано, и от Вас было передано Нач. Отряда, что частным образом Вам и Лейтенанту Белановскому, нечего разговаривать. О всем вышеизложеном и докладываю Вам г. Капитан 1-го ранга.

****************************************

Лейтинант Белановский.
7 ноября 1918 года.

Военно-Морскому Прокурору
Временного Морского суда Владивосточного Порта.
Дополнительно к моей записке о службе на канонерской лодке «Смерчь», составленной 24 октября, когда вопрос о будущем суде был поставлен мною априори, пишу уже находясь под арестом.
Цель службы во Флотилии была, как моя так и других офицеров, то что бы из нея создать не опору большевизма, а наоборот орудие противодействия.
Флотилия перед ликвидацией ея /март 1918 г./ имела среди матросов очень много бурного элемента. Почему мысль о продолжении службы при этих условиях не могла быть приемлемой. Когда она стала ликвидироваться, согласно распоряжений из Петрограда и была объявлена демобилизация, то перед новым формированием /середина апреля 1918 г./ из оставшихся на лицо матросов – бурного элемента почти не было.
Вот тогда я и стал собирать вокруг себя ядро «Смерча». Мой «девиз», упомянутый в записке: «порядок и техническое обучение», это та необходимая платформа, которая по моему разумению исключает дух большевизма. Кто близко соприкасался с Красно-гвардейцами, - тот знает, что в этой разнузданной среде и мог сидеть крепко дух «власти на мачтах». Как для произрастания ……….. продуктов требуется подготовленная почва и удобрение, так и для политического существования массы требуется известная ея формация.
Эти разсуждения мною проводились весьма строго в жизнь. 30 человек команды, образовавший новый «Смерчь» были воспитаны многим прошлым плаванием (1917 г.), когда башенные лодки, впервые за 10 лет существования Флотилии, без лоцмана прошли в Благовещенск. Когда под влиянием распадка дисциплины все лодки в 1917  году стояли «швартовавшись» у берега в Затоке Флотилии и только один «Смерчь» стоял на рейде и Командир его Лейтенант Беланович – говорил, что он уйдет, если команда будет просить следовать примеру других.
Создание твердого авторитета и было лишь опорою прийти к решению остаться что бы спасти Флотилию и Край от исключительно дурного ея направления.
Свидетелями пребывания в мае в городе Благовещенске, могут быть, - члены Продовольственной городской Управы г. Хабаровска Алексей Леонидович Пшенецкий и Василий Федорович Никулян. Также артист Гос. Театра господин Вишневский (сейчас адрес в Народной Консерватории г. Хабаровска).
Но главными свидетелями могут быть сослуживцы по «Смерчу» еще оставшиеся на Базе мои помощники подпоручик Гавришенко, подпоручик Майстренко, и.д. моториста унт.оф. Тамплон, кондукторы и матросы различных специальностей:
Кондуктор-электрик Карпов;
Кондуктор-электрик Косцов:
Кондуктор-артилл. Савиных:
Арт. Ун.о. 1 ст. – Лукашевич:
Комендор – Сионко:
Комендор – Лопатин:
Ст. гальванер – Тройнич и много других, которые к сожалению уже покинули базу. Упомянутые выше все еще там.
К сожалению, на Базе, как и в других местах процветает тот дух, который расчленял людей на лодки. Между офицерским составом это давало себя сильно чувствовать. Многое, что было связано с именем «Смерча» не приятно резало уши другим. Тесной близости не было, а следовательно и доверия.
Но думается мне, что я не совру, если скажу, что «Смерчь» всегда был головным. Его дисциплинированность в Благовещенском (май 1918 г.) производит дурное впечатление на «Орочанина» и «Ко…» из которых состояли Благовещенский отряд. У Вас, говорят их представители,  /там не было ни одного офицера/, пахнет старым режимом. А на базе злые языки называют «Смерчь» кадетским.
В гор. Владивосток я приехал как Начальник Отряда. В этом смысле я имею много материала. Требуется замена в офицерском и чиновничьем составе. Задержание на местах оставшихся и очень порядочных матросов. Финансовые вопросы. И самое главное это – тот или иной путь освобождения от японского покровительства.
Однако все эти вопросы я не имею возможности сейчас затрагивать. Касаясь личностей, я, как сам не реабилитированный, могу заслужить справедливый укор в желании выгораживать себя за сщет других.
В остальных вопросах  …… может быть только интересно лишь, как Начальника Отряда, а таковым, будучи арестованным, я себя не считаю.
Во всяком случае, говоря о роли офицерства во Флотилии в большевисткое время, я могу сказать, не выделяя степеней превосходства, что общая служба их была патриотична и результаты, к которым пришли большевисткая власть, когда Флотилия отказалась ее защищать, - могут быть справедливо отнесены на их счет.
Лейтенант Белановский.

Первой "забила" тревогу жена.
(Письма и телеграммы попадали в дело)
9-го ноября.
Милый мой Коля!
За что тебя арестовали, ничего не понимаю. Огильви также поехал в Владивосток и возвратился оттуда цел и невредим. Почему ты один должен за всех отвечать, если нужно кого было арестовать, так это Огильви первого. Почему ты был целую неделю тебя не трогали?
Зачем тебе было ехать хлопотать за себя и других? Если правительство о вас я думаю не заботилось хотя бы в том смысле, что хозяйничают на Базе японцы и Вам здесь всем делать нечего, или вообще все так думают, что от России ничего не останется. Ах Коля, Коля судят Вас бедных офицеров за то что Вы во всю революцию крест тяжелый несли, а те кто довел до большевизма Россию целы и невредимы, и это говорят правда есть, справедливость!
Деточка милый мой Коля, как мне тяжело, ты не поверишь, я совсем одна, простудилась, заболела, как мне противно здесь жить, ты не поверишь. Я не знаю, почему ты не телеграф. Генералу Сулевичу, он готов за тебя поручиться, если тебя и предадут суду, то до суда можно взять тебя на поруки, ведь ты не преступник, никуда не уедешь. Телеграф. Пшенецкому, а кому нужно не сообщаешь. Хочу к тебе приехать но не знаю как быть, где можно устроиться и как устроить свою квартиру, если бы знать все наперед то можно было бы совсем уехать отсюда, но мне так трудно ликвидировать все одной. И зачем ты только там ….. себе на погибель, на Базе Вас никто не трогал. Огильви , Берг, Порфиров, Бурнашев, Лисицин служат у японцев по условиям как Русско-японские подданные, я тебе телеграфировала од этом под именем  «Латыш» значится Берг. Получаешь ли ты мои телеграммы.
Сегодня г. Шутов находится у Трусова, я попросила тебе передать немного белья и письмо, ведь ты совсем с собой ничего не взял. Если можно то передай с кем нибуть мои туфель и шапочку. Хватит ли тебе денег, где ты обедаешь, как чувствуешь, пиши подробно и какие обвинения тебе находят, разве ты такой преступник что тебя не выпускают или нашли стрелочника.
Целую обнимаю.
Да хранит тебя бог. Твоя Таня.
Что тебе нужно из вещей напиши. Дай доверенность Майстренко для получения денег я переведу.

******************

Лейтенанту Белановскому.
Морской Штаб.
14.11.1918
Из Осиповского Затона.
Письмо завтра посылаю Вышли доверенность (для) получения жалования. Получаешь мои телеграммы, отвечай Таня

***************************

Лейтенанту Белановскому
Морской Штаб
14.11.1918
Из Осиповского затона
Письмо получила Просимое сделала Завтра посылают
Вышли доверенность получения жалования
Получаешь мои телеграммы отвечай
Таня

Начальник Штаба Командующего                                              Секретно.
Сибирской Флотилией
Отделение распределительное
7 ноября 1918 г.

Военно-морскому прокурору Владивостокского временного Военно-морского суда.
Осведомившись из доклада Капитана 2-го ранга Безуара о явной причастности к большевитской деятельности прибывшего во Владивосток командира Кан. Лодки «Смерчь» Лейтенанта Белановского и принимая во внимание серьезность возникших против названнаго Белановского обвинения, я считаю необходимым в виде меры пресечения, впредь до всесторонняго освещения дознанием деятельности Белановского, избрать личности его задержание при Морской роте о чем и поставляю в известность.
Лейтенант ……./подпись/

**************************

Командующий Амурской Речной
Флотилией
7 ноября 1918 г.
Г. Владивосток
№702

Военно-Морскому прокурору Владивостокского Суда.
С апреля сего 1918 года по настоящее время я состоял Заведующим речными операциями Российских войск полосы отчуждения Китайской Восточн. Ж.Д, состоявших в то время под начальством Вице Адмирала Колчака. Я имел под своей командой Отдельную Морскую роту и небольшие плавающие средства в виде 2-х паровых катеров.
На меня была возложена задача организовать охрану Сунгари от прорыва в нее красных канонерок и постараться разстроить пароходное сообщение большевиков по Амуру.
В это время при устье Сунгари стояла канонерская лодка «Смерчь» под командой «военного моряка Белановского», бывшаго лейтенанта флота, нанявшагося на службу к большевикам. Лодка «Смерчь» вместе с другой башенной лодкой «Шквал» /под командой военного моряка Берха/, вооруженныя каждая 6-тью крупными орудиями, составляли оплот правительства Табельсона и представляли собой внушительною силу. «Смерчь», а позднее и другие лодки, стояли для воспрепятствования нам выходить и действовать на сообщениях большевиков, которые на судах Амурского Националь Флота свободно разъезжали между Благовещенском и Хабаровском, перебрасывая вооружение, запасы и личный состав Красной Армии и мадьяр, в зависимости от положения дел на Даурском и Гродековском фронте. Таким образом военный моряк Белановский фактически участвовал в военных действиях против отрядов защищавших Родину от большевстиского и немецкого засилья. Если Белановский пользовался, как он сам указывает, влиянием среди частей команды, то почему он не предпринял шагов к тому, что бы войти с нами в сношения и помочь нам захватить лодку, а наоборот стоял в боевой готовности отразить наше нападение и по ночам светил прожектором?
Имея в своем распоряжении опытных, боевых, морских офицеров и достаточное число специалистов и гардемаринов, я мог бы в этом случае совершенно изменить картину жизни Амурского края и вероятно Советская власть там была бы свержена много раньше прихода иностранцев. Однако Белановский не сделал ничего для этого, и наоборот, ревностно охранял Табельсона и его присных, действуя в союзе с врагами России, немцами и мадьярами. Если бы господа подобные Белановскому не работали бы с большевиками, матросами, то флотилия не имела бы той силы, которую она представляла в действительности.
Мы, морские офицеры, слышали лестные отзывы об умении управлять лодкой лейтенанта Белановского, который, став моряком Красного Флота, использовал в худшую сторону этот опыт. Я протестую против ношения Белановским формы офицера, которую он позорно снял, сложив с себя добровольно офицерский чин и поступив на службу в Красный Флота. Я считаю моряка Белановского изменником Родины и участником ея позора и гибели.
Капитан 2 ранга БЕЗУАР.

Безуар указывает в своем доносе о двух лодках, что в дальнейшем Белановский отрицает об участии "Смерча" в стоянии на устье Сунгури.
Ниже док. тоже не указывает, какая лодка была, "Шквал" или "Смерчь".

Протокол заседания Дальсовнаркома об утверждении инструкции о действиях канонерской лодки Амурской военной флотилии
№ 210   17 июля 1918 г.
г. Хабаровск
Обсуждали: I. Инструкцию действия канонерки Амурской речной флотилии, стоящей в устье р. Сунгари.

Постановили: руководствоваться прежними инструкциями и, кроме того, ввиду военного времени в отношении пропуска судов соблюдать следующее: пропускать только те суда, которые будут иметь разрешение на проезд от Дальневосточного Совета народных комиссаров. Таможенный осмотр должен производиться обязательно.
Пропускать только тех из проезжающих пассажиров, у коих имеются документы, удостоверяющие личность. При этом все пропускаемые пассажиры регистрируются и о них доводится до сведения Дальсовнаркома.
Провоз оружия допускается только в том случае, если провозящие оружие лица имеют разрешение от советских организаций *.

ГАХК. ф. 410. on. I, д. 2, л. 19. Заверенная копия.
* Подписи отсутствуют.

Кто такой Безуар?

(https://i.postimg.cc/HsHSgf2W/image.png) (https://postimg.cc/Z07PPs2X)

Окончил Морской корпус в 1907 году. Старший лейтенант Отдельных гардемаринских классов. Участник Великой и гражданской войн. В Белых войсках Восточного фронта; с 30 июня 1918 г. на Сибирской флотилии, летом 1918 г. в добровольческой морской роте в Харбине; с октября 1918 г. председатель комиссии для выработки временной необходимой комплектации Сибирской и Амурской флотилий, с 5 декабря 1918 г. (???) командующий Амурской флотилией, с несколькими кораблями которой в января 1920 г. ушел в Китай. С февраля 1920 г(???).- командир морской роты при отступлении из Хабаровска. Капитан 2-го ранга. К лету 1921 г, в китайской тюрьме в Чигорине. С июня 1921 г. член военного совета Сибирской флотилии, с октября 1922 г. начальник отряда транспортов, заведующий эвакуацией Владивостока. Контр-адмирал. При эвакуации 1922 г. остался в Гензане. В эмиграции в Шанхае, служил в торговом флоте, редактор журнала «Штандарт», в 1939 г. член Кают-компании в Шанхае. Убит японским снарядом, командуя пароходом, в первый день войны 7 декабря 1941 года.

….1 июля 1918 года 61 человек (гардемаринов) из Гонконга отправились по железной дороге в Харбин, прослышав о морской роте капитана 2-го ранга Безуара. На «Орле» остался командир и 5 человек команды. В последствии старший лейтенант Афанасьев сдал судно представителям Добровольческого флота, а сам отправился воевать на станцию Манчжурия в отряд есаула Семёнова, где и сложил свою голову.
Уже в Мукдене гардемарины встретили русских офицеров при погонах и с радостью достали свои старые, бережно хранимые погоны и нацепили на рукава значки морской роты.
В Харбине на вокзале их встретил капитан 2 ранга Безуар, с ранее прибывшими гардами. С вокзала отправились прямо в ресторан, где познакомились со всеми офицерами морской роты. Морская рота размещалась в Миллеровских казармах и состояла из 50 гардемарин, 30 добровольцев всех возрастов, 20 сухопутных офицеров, 5 сербов, 6 морских офицеров, 3 хабаровских кадетов. В городе находился и адмирал Колчак, привезённый англичанами с желанием что-нибудь возглавить, но генерал Хорват не уступил ему руководство КВЖД, а руководители дальневосточных казаков Семёнов, Калмыков и Гамов откровенно выразили недоверие, попросту послав подальше. Откровеннее всех выразился Семёнов сказав, что командовать надо было в своё время Черноморским флотом, а не слать государю и главнокомандующему телеграмм с требованием отречения от престола, порождая вакханалию вседозволенности. Григорий Михайлович был слегка неправ. Из девяти командующих фронтами и флотами один Колчак скромно потупив взор, послал телеграмму: «Воздержался», в отличие от других, требовавших немедленного отречения. Отсюда и пошли дальнейшие трения адмирала и Приамурских атаманов, считавших его предателем. Вскоре Колчак уехал по приглашению Омска, став военным министром Сибирского правительства и забрал своим адъютантом капитана Безуара. Роту возглавил полковник Карамышев.
Морская рота несла нелёгкую патрульно-постовую службу в центре Харбина, по-боевому щеголяя красивой формой, участвуя в парадах, совершая подвиги в ресторанах, кафешантанах и ухаживая напропалую за харбинскими гимназистками, получая страшные сердечные ранения. Послужив так некоторое время, пятеро гардемарин, сербы и кадеты уехали к Калмыкову на станцию Пограничная. Служили в кавалерии. Гардемарин Артемьев за храбрость был произведён в прапорщики по Уссурийскому казачьему войску, став первым офицером выпуска (погиб год спустя на транспорте «Магнит» в бухте Находка от партизанской пули). Большая часть гардемарин на катере «Талисман» во главе с лейтенантом Шаховым отправились к устью Сунгари, где напротив станицы Михайло-Семёновская (до сих пор Ленинское) стояла большевистская башенная канонерка «Смерч».
Войдя в связь со станичным атаманом и, наладив совместную с казаками разведку, гардемарины решились на безумный шаг – взять канонерку на абордаж. Задача была действительно не из лёгких.
Таких речных мониторов, кроме Амурской флотилии не было нигде в мире. Полностью бронированная канонерка имела крупнокалиберные башенные орудия, пулемёты и 130 человек экипажа, что более чем в 2 раза превосходило число юных гардов, имевших только 2 пулемёта, кортики и винтовки. План был таков: из Хабаровска на канонерку продукты и деньги привозил катер снабжения. Сначала необходимо было его захватить, а потом под видом красных причалить к кораблю, а дальше атаковать его в рукопашную. Катер с помощью амурских казаков был захвачен без потерь. Два комиссара были расстреляны на месте, остальная команда была «добровольно» зачислена в состав Морской роты. Канонерка удрала, абордаж не получился.
«Гардемарины на берегах Амура.»
Сергей Косяченко

(7 ноября.?)
Военно-Морскому Прокурору при
Временно-Морском Суде Владивостокского порта.
От Начальника Отряда Амурской Речной Флотилии Лейтенанта
Николая Александровича Белановского.

Заявление.
Прибыв 2 ноября с.г. в г. Владивосток из Хабаровска (Базы Амур. Речн. Флот.), согласно предписания Начальника Гарнизона Генерала Сулевича от 31 октября за №169, явился к Командующему Войсками Полковнику Бутенко.
3 ноября также делал ему доклад. После чего пошел в Морской Штаб, где вскоре был арестован Начальником Штаба за службу и командование канонеркой в большевисткое время. Мною тотчас же было передана моя записка о службе на кан. Лодке «Смерчь»
Представляя Вам ее копию, сообщаю, что по указанному в ней разговору с Консулом Исида, я могу предоставить из Морского Японского Консульства удостоверение от Вице-Консула Ямагучи.
Записку по миновании надобности, прошу возвратить.
Полагаю, что на основании этой записки я достаточно себя реабилитирую и надобности ни в каких репрессиях со стороны Властей, по крайней мере до суда, не заслуживаю.
Содержусь под арестом уже четвертые сутки и в помещении не соответствующему моему положению.
Не чувствую за собой никакой вины и имея полную возможность доказать полноту честной мой службы за все время по свидетельским показаниям, находящихся в районе моей службы г. Хабаровска и Базы, прошу освободить из под ареста.
Означенную записку давал на прочтение Командывающему Войсками, который, прочитав ее при мне сказал, что вполне со мною согласен и не считает меня в чем-либо виноватым.
От суда я ни в каком случае не собираюсь уклоняться, каково бы он ни был вида: суд чести, морской суд и т.д. Напротив, я думаю, что это только освободит от каких либо нареканий.
Имея на Базе жену, перенесшую недавно тяжелую болезнь (воспаление брюшины), я полагаю также, что дальнейшее мое оставление совершенно одинокой без прислуги – является ничем не оправданной жестокостью со стороны власти меня задержавшей.
Служба во Флотилии на Базе также брошена на произвол судьбы.
Вот эти обстоятельства: служба, семья вынуждают меня еще раз просить Вас о немедленном освобождении меня из под ареста.
Лейтенант Белановский.

****************************

Начальник Отряда Кан. Лодок
Амурской Речной Флотилии.
№28
9 ноября 1918 года.

Начальнику Амурской Речной Флотилии
Капитану 2 ранга Безуар.
Рапорт.

Доношу Вам, Господин Капитан 2 ранга, что отправившись, по предписанию Начальника Гарнизона г. Хабаровска генерала Сулевича для личного доклада о делах Флотилии Командующему войсками, в г. Владивосток, - я оставил Флотилию в самом неопределенном состоянии. Имея от Генерала Сулевича сведения об отстранении Кап. 1 ранга Огильви, которое, по сложившимся обстоятельствах, было столь срочного характера, что Командующим войсками предложил Генералу Сулевичу провести эту меру сейчас-же по возвращении в Хабаровск.  /Ген. Сулевич, только что перед моей командировкой вернулся из Владивостока/. Не имея средств к существованию этого приказа и в избежания конфликта, как с японцами, так и с Атаманом Калмыковым, который объявил себя Начальником Гарнизона, Генерал Сулевич там на месте предложил мне в служебных делах поступать «самостоятельно».
Уезжая в командировку и имея в виду, особенно запутанное состояние Флотилии с фактически еще не отстраненным Начальником, я не находя возможности передать должность Начальника Отряда с такими щекотливыми директивами, оставил предписание Подпоручику Майстренко быть моим флаг-офицером и во всех делах, требующих срочного распоряжения, доносить телеграфно мне.
В настоящее время, ввиду своего ареста, и необходимости реабилитировать себя, - я поставлен в крайне затруднительное положение по отношению к своим служебным задачам, за разрешением которых я прибыл во Владивосток.
Имея необходимость в персональном освежении ее состава, я не беру на себя смелости сделать соответствующий доклад.
Между тем, занятие японцами базы имеет двойственный характер. Как союзники они оказали России дружественную услугу, но фоне официального доброжелательства – они не жалеют ничего русского. Подробный доклад о походе канонерки на Зею с японцами имеется у Командующего войсками Полковника Бутенко.
Ввиду того, что до последних дней, японцы чувствовали себя господами положения на Базе, - «в среде офицерства появилась мысль, что можно и с ними служить.» Я очень рад, что пока не знаю, кроме двух, последователей такой ориентации. Мне, как русскому, чрезвычайно больно смотреть на это.
Мысль моя о возрождении Базы, вылилась в том, что по возвращении своем из похода с японцами, с 7 октября я всеми силами старался добиться связи с высшим Командованием.
Ввиду особенно опозиционного настроения к базе Атамана Калмыкова, Капитан 1-го ранга Огильви, не показывался в городе, - почему, начав с доклада о походе отряда, я ввиду заявления Ген. Сулевича об отчислении Кап. 1-го ранга Огильви, стал уже говорить о Флотилии вообще.
В виду вышеприложенного и оставаясь в твердой уверенности, что честность моей службы будет доказана свидетелями, /при чем эту честность я хочу распространить и в смысле своей борьбы с большевизмом/. Я в настоящим своем положении, хочу исходить, что противное не доказано.
Поэтому, прошу Вашего распоряжения об выяснении своего настоящего отношения к Амурской Речной Флотилии.
Лейтенант Белановский.

****************************

А в это время судьба флотилии выглядела довольно печально.
24 октября 1918 года, Кавторан Казимиров отправил телеграмму в Благовещенск Начальнику Отряда Амурской Флотилии Каперангу Шутову: «Благоволите срочно сообщить Омск Демор для доклада Адмиралу Колчаку в каком состоянии находится Амурская Флотилия и База.» 302/м. Кавторанг Казимиров.

 25-го октября 1918 года, капитан 1-го ранга Шутов, из Благовещенска телеграммой №4 на имя Капитана 2-го ранга Казимирова в Омск Демор /Военно-Морское Отделения Штаба Сибирской Армии/ сообщал:
302. Суда, казармы, склады, все имущество забрано японцами, имущество на судах, складах расхищено, изломано.
«Бурят» находится Благовещенске, «Смерчь» стоит на мели выше Алексеевска сорока верстах; положение опасное, японцы бросили его на произвол и разграбление; не разрешают принимать никаких мер его спасению. Хабаровск, База, суда заняты японцами; находятся суда «Шквал», «Ураган», «Вотяк», «Монгол», «Орочанин», катера «Пика», «Копье». Будущей неделе буду в Хабаровске, донесу подробно о Базе, судах. Формирую в Благовещенске новый отряд численностью человек двести; крайняя нужда в обмундировании и необходимо настоять возврат нам лодок, имущества.
4. Каперанг ШУТОВ.

Уважаемый коллега!
В связи с распадом СССР 24 июня 1992 г. Центральный государственный архив Военно-Морского флота СССР (ЦГАВМФ) был переименован в Российский государственный архив Военно-Морского Флота (РГАВМФ).

ЦГИА СПб. Фонд 478. Опись 3. Дело 504
Белановский Николай Александрович
Крайние даты документов: 1907–1912 гг.
Количество листов: 76

Фонд: ф.478 ПЕТРОГРАДСКИЙ ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ ИМПЕРАТОРА ПЕТРА ВЕЛИКОГО.
Опись: оп.3 Личные дела студентов с 1902 по 1917 г.г.

РГА ВМФ Фонд 432, Опись 5, Ед.Хр.8439
Заголовок дела: Белановский Николай
Количество страниц: ?
Начальная дата: 1903

В данном микрофильмированном деле с большй долей вероятности находится копия метрической выписи о рождении и крещении Николая Александровича.

Уважаемый коллега!
В связи с распадом СССР 24 июня 1992 г. Центральный государственный архив Военно-Морского флота СССР (ЦГАВМФ) был переименован в Российский государственный архив Военно-Морского Флота (РГАВМФ).

Уважаемый Сергей Владимирович!
Мне тоже поначалу "резанули глаз" уже почти треть века не использующиеся архивные ссылки, начинающиеся на "ЦГАВМФ...", но потом я понял, что они приведены точно так, как были указаны в "сине-голубом" сборнике документов по истории Амурской флотилии, изданном в Хабаровске ещё в 1988 году.
С уважением - К.Б.Стрельбицкий
П.С. "Аналогично" - и с вынесенным в заголовок этой темы названием одной из русских башенных речных канонерских лодок типа "Шквал": сейчас оно пишется как "Смерч", но первоначально, до революции - с твёрдым знаком на конце - "СМЕРЧЪ".

Уважаемый коллега!
В связи с распадом СССР 24 июня 1992 г. Центральный государственный архив Военно-Морского флота СССР (ЦГАВМФ) был переименован в Российский государственный архив Военно-Морского Флота (РГАВМФ).

Информация из: http://docs.historyrussia.org/ru/indexes/values/740947
Военные моряки в борьбе за власть Советов на Дальнем Востоке (1917-1922): Док. и материалы. — Владивосток: Изд-во Дальневосточного ун-та, 1989. (322)

(https://i122.fastpic.org/big/2023/0816/0a/6d4124b422c74d889191a0a16e46220a.jpg)

Свидетельство подписано капитаном 2-го ранга Трусовым 13 сентября 1918 года.
Осиповский затон. Судовая печать.

https://goskatalog.ru/portal/#/collections?id=44199568

16 ноября 1918 года.

Господину Прокурору Владивостокского
Военно-Морского Суда.
Команды Кан. Лодки «Смерчъ».
Заявление.

Узнав об аресте нашего командира, лейтенанта Белановского будто бы за большевизм считаем своим нравственным долгом довести до Вашего сведения, Господин Прокурор некоторые факты из совместного плавания, которые возможно, прольют свет на деятельность лейтенанта Белановского.
С открытием навигации в этом году «Смерчъ» был отправлен в Благовещенск, но по мелководью задержался в станице Константиновской, где мы узнали, что в Благовещенске собрался Крестьянский Съезд и что он держится против советской власти, благодаря чему его хотят разогнать и пугают приходом нашей лодки, которого ожидали с нетерпением, что видно из отданного приказа всем пароходам Националь Флота, оказывать всякое содействие «Смерчу».
Стоянка в Константиновской станице затруднялась не получением съестных продуктов, так как крестьяне считали нас большевиками и, только после нескольких бесед нашего командира со знакомыми ему крестьянами еще по прошлому году, все уладилось и мы получили все необходимое.
После поездки командира в Благовещенск с одним из матросов, подтвердились слухи о предполагаемом разгоне Крестьянского съезда и его настроении.  Командир всеми силами старался не подрывать авторитета Крестьянского съезда и в этом направлении подготавливалась вся команда, результатом чего, по приходе «Смерча» в Благовещенск, появилась в газете принятая общим собранием команды Кан. Лодки «Смерчъ» резолюция предложенная командиром: «Общее собрание команды Кан. Лодки «Смерчъ» во избежание кривотолков доводит до сведения, что «Смерчъ» пришел на защиту трудового народа от посягательства на них с какой бы то нибыло стороны». – Резолюция, совершенно не ожиданная Благовещенским совдепом не желательная им, наделала много шума и на нашу лодку посыпались всевозможные обвинения со стороны совдепа и революционного комитета, а в особенности на лейтенанта Белавинского, как главного виновника.
На общем собрании, на лодке в присутствии бывшего председателя «исполкома» и бывшего председателя революционного комитета Бугаева ими ставилось в вину, что в резолюции не указано почему-то о защите советской власти. Обвинялись в контр-революционности, в сношении с сахалянцами и т.д.
Перед самим свержением большевитской власти /«Смерчъ» пришел из Николаевска/ на Кан. Лодке «Вотяк» были выданы Хабаровским совдепом бомбы и ходили слухи, что некоторые из команды «Вотяка» хотят взорвать «Смерчъ» за контр-революционность. Был даже случай предупреждения нас о готовящемся на «Смерчъ» покушении со стороны «Вотяка» одним из их же команды. По распоряжению лейтенанта Белановского «Вотяк» не был впущен даже в Затон и стал на якорь в отдалении под зорким наблюдением «Смерча», дабы иметь возможность предупредить несчастье.
Донося о вышеизложенном, просим Вас Господин Прокурор приложить настоящее заявление к делу лейтенанта Белановского.
Ноября 16 дня 1918 г.
Осиповский Затон
Приморской Области.
Радиотелеграфист Василий Громов
Моторист Степан Хлопунов
Моторист Александров
Рулевой Сергей Девятин
Моторист Никита Куклин
Комендор Иван Громов
Боцман Кузьма Скобликов
Ст. гальван. В. ……
Моторист Константин …….
Электрик Иван Карпов
Стр. Боцман Георгий Стро….
Арт. Унт. Офиц. Савинок
Отставной подпоручик занимающий должность
Старшего электр. На Кан. Лодк. «Смерчъ» ….
Моторист унт. Офиц. Август …

Подлинность подписей свидетельствую своей  подписью с приложением судовой казенной печати
Командир Кан. Лодки «Смерчъ»
Капитан 2-го ранг. /…../

************************************

18 ноября 1918 года.

Господину Прокурору Владивостокского
Военно-Морского Суда.
Подпоручиков по адмиралтейству
Алексея Гавришенко и
Дмитрия Майстренко.
Заявление.

Господин Прокурор, нам передано, что Лейтенант Николай Белановский, бывший командир канонерской лодки «Смерчъ» Амурской Речной Флотилии предается суду за большевитскую деятельность в бытность свою командиром «Смерча».
Плавая всю компанию этого года под его командой и часто беседуя с ним, позвольте указать на два случая, которые характеризуют его деятельность. Весной этого года, канонерка «Смерчъ» была отправлена в г. Благовещенск. Подойдя к «Константиновскому перекату» /в 80 верстах от Благовещенска/ мы вынуждены были, в виду мелководья, задержаться и ожидать прибытия воды. Стоя в Константиновской станице узнали, что в это время в г. Благовещенске заседал крестьянский съезд и что этот съезд настроен антисоветски. Лейтенант Белановский взяв с собою матроса Быстрова и отправился в Благовещенск просить буксирный пароход и узнать настроение в гор. Благовещенске. Возвратившись оттуда он передал, что слухи имеют основание и Совет нас ждет с нетерпением. Тогда он решил, что по приходе необходимо поддержать крестьянский съезд и в этом направлении настраивал и матросов и когда мы прибыли в Благовещенск, резолюция принятая общим собранием команды «Смерча» не понравилась «совдепу». Приблизительно она была следующего содержания: «Общее собрание моряков команды Кан. Лодки «Смерчъ» во избежании Кривотолков заявляет, что команда Кан. Лодки «Смерчъ» защищает права трудового народа от посягательства на них с какой-бы то нибыло стороны.» Резолюция была Лейтенанта Белановского и благодаря ему она была принята матросами лодки.
За эту резолюцию Совет и особенно, тогдашний революционный комитет обрушился на «Смерча» и особенно Лейтенанта Белановского. Сам председатель «исполкома» - Мухин и товарищ председателя революционного комитета Бугаев прибыли на лодку, чтобы извлечь «контр-революцию». На собрании они обвинили офицеров в контр-революции, заявляли, что мы имеем сообщение с Сахаляном и т.п., но команда, хотя и не вся, не поверила им и они ушли озлобленные не добившись «Смерча» сделать послушным.
Не успокоившись на этом революционный комитет вынес постановление о небезопасности походов лодок 2-го ранга до Благовещенска. /Лейтенант Белановский был первый командир, который за все существования Флотилии довел лодку 2-го ранга до Благовещенска/. И по прямому проводу «Смерча» отозвали на «Базу», не смотря на протесты лейтенанта Белановского.
«Смерчъ» ушел и вскоре был разогнан Крестьянский съезд.
Все эти переговоры вел лейтенант Белановский и не-буть его все могло быть по другому. Это может подтвердить и команда. Помним, что после собрания лейтенант спустился в кают-компанию и сказал: «жалко, что нет всей прошлогодней команды – я бы освободил из тюрьмы Алексеевского.»
Осенью этого года в Николаевский рейд на Амуре вошла японская эскадра. «Смерчъ» был отправлен в Николаевск. От «Совнаркома» была дана инструкция стать в 15 верстах не доходя эскадры, но лейтенант решил по своему: он приказал одеться всем в белое, выстроил караул и с оркестром музыки прошел мимо всей японской эскадры, стал на якорь возле японских судов и сейчас же отправился к Адмиралу Тодокара с визитом. Затем им был устроен обед в честь адмирала Тодокара и начальника отряда и адмиралом был устроен ответный обед в честь Русских офицеров. Когда Николаевский «совдеп» предъявил ультиматум японскому консулу о немедленном выводе эскадры и, что невывод равносилен объявлению войны, лейтенант Белановский отправился к японскому консулу Исидо и просил его, если возможно, усилить японскую эскадру, дабы ему иметь предлог увести «Смерчъ» и избежать того, что думал сделать «совдеп».
Вот два случая ясно характеризующие действия и службу лейтенанта Белановского о которых мы могли сообщить Вам, госп. Прокурор, и приобщить их, если они относятся, к делу лейтенанта Белановского.
18-го ноября 1918 года.
Осиповский Затон.
Приморской области.
Подпоручик /Лаврушин/
Подпоручик /Майстренко/

21 ноября 1918 г.

Начальника Отряда Кан. Лодки Амурской Речной Флотилии
Лейтенанта Николая Александровича Белановского.
Заявление.

Сегодня истекает 18 суток со времени моего ареста, но, как известно Вам, Гос. Прокурор, обвинение мне еще не предъявлено.
Причина моего ареста – Командование мною канонеркою на рек. Амур, в большевисткое время – является привилегией только лично меня. Господа офицеры Сибирской флотилии, также командовавшие судами в указанное время, ею не пользуются. На основании чего я думаю, что преждевременное лишение меня свободы – является результатом какого-то недоразумения.
Добавлю, что явился я во Владивосток по предписанию Начальника Гарнизона г. Хабаровска Генерала Сулевича непосредственно Командующему войсками Приморской Области, на основании чего и прошу Вас довести до сведения Господина Командующего войсками, что я прошу отпустить меня в распоряжение Начальника Гарнизона г. Хабаровска Генерала Сулевича.
Это мне даст возможность собрать необходимый материал и свидетельские показания сотрудников по службе на Кан. Лодке «Смерчъ».
Задержка меня в этом случае, ввиду особых условий Базы и возможности выезда всех нужных мне лиц, будет равносильна лишению меня права защиты.
Не смею думать что занятый хлопотами с 7 октября по 3 ноября (момент ареста) по делам Флотилии (это может подтвердить Генерал Сулевич. Командующий войсками также в курсе дела), я лишен права пользоваться реальными средствами защиты своей чести. Ибо, когда не будет свидетелей – предоставление этих прав нельзя отнести на счет реальных средств.
21 ноября 1918 г. г. Владивосток.
Лейтенант Белановский

24 ноября 1918 года.

Военно-Морскому Прокурору Временного Военно-Морского
Суда Владивостокского Порта.
Начальника Отряда Кан. Лодок Амурской Речной Флотилии
Лейтенанта Николая Александровича Белановского.

Не бывь никогда под судом и не зная способов ведения следствия, я обращаю внимание на этическую окраску своего пребывания во Флотилии. Побуждающим началом служит также и то обстоятельство, что три недели содержания меня под арестом, не разъяснив нисколько моего положения, дали все таки некоторый материал для размышления.
Комната, в которой я нахожусь, предназначена также заменить собою карцер. В нее садят: матросов с миноносца, отказавшихся грузить уголь; матросов из Морской Роты; кого за дисциплинарный проступок, кого за продажу казенного обмундирования.. Баня, и вопрос о ней сколько мною не возбуждался, так и осталась пока до «другого раза.»
Невольно думаешь о себе, после этого, как об утратившем все права, звания и чести.
Служба во Флотилии.
Канонерская лодка «Смерчъ» ни в каких вооруженных действиях в братоубийственной войне не вступала. Иначе говоря: ни я, ни офицерский состав ея – реальным орудием защиты Советской власти не были.
Поведение мое как Командира этой лодки – с самого начала службы и до последних дней – было таково, что бы дискредитировать Советскую власть. Этому доказательством будет показания лиц, упомянутых мною в прошлом заявлении. И новый вопрос: а косвенное влияние офицерства, своими знаниями, делавшими сильными и лодки?
Не из умаления достоинств офицеров, служивших во Флотилии, должен заметить, что и без наличия их Флотилия существовала бы в этот момент. Командирами были бы представители речного флота: руководителями артиллерийской стрельбы – бывшие кондукторы и арт. Унт. Оф. Что касается до механиков, то фактически они были заменены специалистами унт. Офиц. Звания.
Но совсем другой курс продержала бы тогда Флотилия. И для того что бы голословно не разсуждать, укажу на факты.
В Хабаровске Главный Отряд имел 2 башенных и 2 Сормовских канонерки, (под конец плавания еще 3-ю, «Вотяк.»). В Благовещенске – 1 Сормовская («Орочанин.»)
В первом были офицеры, во втором –нет.
Хабаровский Отряд остался на месте и до последняго момента принимал участие в охране города и моста.
В Благовещенске же –«Орочанин», нагруженный золотом, опием (по газетам, до 120 п.) и комиссарами, убегает на Зею и принимает бой с Японскими сухопутными частями.
Из Хабаровского Отряда, по занятию базы японцами, 4 лодки комплектуются добровольцами, что бы идти против большевиков на Зею. И в качестве Начальника Отряда, я участвую в этом походе с 13-го сентября с.г, возвратившись в Хабаровск 7 октября с.г.
Почему-же так вышло, что в Хабаровске были офицеры, а в Благовещенске нет? По этому вопросу я могу лишь сказать следующее. Произошло это до демобилизации. Выборное начало, которое провелось у нас в конце декабря 1917 г., имело своим последствием то, что в Благовещенске были забаллотированы все офицеры; в Хабаровске же – часть! Каковы причины, сказать довольно трудно. Во всяком случае было бы несправедливо обвинять оставленных в умении плясать под дудку команды, - равно как и сказать, что забаллотированные заслужили этого. Произошло это стихийно и, при наличии в команде в большом количестве дурного элемента, чаще выражалось в личных счетах.
Думается также, что не последнюю роль играло и обывательское отношение многих на случившийся переворот в марте 1917 года. Нельзя умолчать, что в Амурскую Флотилию в прежнее время, посылали людей – выражаясь мягко, отставленных в других морях. Флотилия, таким образом, становилась последнею ступенью перед отставкою. Карьеры делать не собирались и служили «как нибуть». Всем хорошо памятно, как при Вице-Адмирале Баженове, когда он съезжал на берег, - вслед за ним скользили шлюпки с Командирами, что в учебное время Адмиралом строго преследовалось. Известны также, и это было на глазах у команды, коммерческие способности в кормлении команды командирами. Словом, вся та закулисная жизнь, которая совсем не походила на показную.
С момента переворота симпатия команды резко обозначилась на Капитана 1-го ранга Огильви, вступивший в должность Начальника Флотилии, как старший после Вице-Адмирала Баженова, не смотря на свои годы действительно отдал тогда всего себя команде. Все время его было посвящено службе и он не знал покоя даже ночью Этим он резко выдвинулся из среды других. Был ли он достаточно тверд для своего поста, это вопрос, который конечно не подлежит суждению команды при определении своих симпатий, но, что он не жалел своих сил, -это факт, который не сможет отрицать и самый заклятый враг его.
«Молодежь» привлекла симпатии своим «пониманием» нужд народа и т.п., и играла до большевизма большую роль в комитетах. Большевизм конечно ее смел, т.к. в составе ее вовсе не были дурные люди и не могли участвовать при них в политиканстве (а это только и была их роль, так как моряки они были и плохо образованы и мало опытны.)
Откровенно должен сказать, что не особенно меня радовала происшедшая тогда революция и я очень боялся ее углубления. Помню, особенно увлекался «народоправлением» наш отр. Врач Подгаецкий. Это, как раз было в самом начале. Я ему и сказал как-то; «Читайте, читайте о народоправлении. Они и так «мало» осведомлены о своих правах. Подливайте масла в огонь.»
-«Я вас не понимаю, -ответил он с фигуральным жестом.»
-«Ну так потом поймете,- и я отошел.»
Действительно, я думаю, многие потом поняли…
Влиянию не особенно радостного моего настроения были и ближайшие причины. Перед Революцией, недели за три, во время моего дежурства по казарме, расходная часть команды не пожелала обедать, т.к. суп немного припахивал керосином. Проба, которую мне принесли на верх, была из того-же котла и мне показалось настолько сносною, что я нашел их капризом и поводом к демонстрации против кормившего их Кап. 1-го ранга Бек-Джевагирова, который конечно тут был не причем.
Спустившись в столовую я объявил им, что они не «кисейные баришни», и что в то время, как другие в окопах несут все лишения, выбрасывать на улицу вполне годный для пищи суп не возможно, темь более, что и доктор свидетельствовал утром провизию.
Они все-таки не стали есть. Тогда я приказал горнисту играть на молитву. На молитву петь добровольно не пожелали, а только после моего окрика. Тогда-то я и накричал на них, что на военной службе за такие демонстрации по головке не гладят и подал Рапорт о случившемся.
Когда произошла революция, команда окрысилась на меня и доброжелатели сообщали, что собирались даже убить меня.
Происходит рядом и другое событие. В газетах имеются уже телеграммы об Отречении от Престола Государя, но Флотилия еще не сказала своего слова. Адмирал молчит. Утром получена шифрованная телеграмма из Петрограда, но она переврана и я ее не могу разобрать. (С мая 1916 года я был флагманским штурманом.) Адмирал зовет меня после завтрака на квартиру и попробывать еще.
В час дня, перед тем как уйти, звонит мне по телефону Мичман Ковшов и говорит, что в 3 часа дня команда (собирает?) собрание и зовет к себе офицеров.
Я иду к Адмиралу и уговариваю его созвать команду самому в 2 часа и объявить ей о признании Нового Правительства.
Адмиралу тяжело примериться, что команда может распоряжаться, но он соглашается с мыслью, что нельзя дать им в руки их инициативу.
Созывает к себе Командиров, объявляет им об этом и в 2 часа – мы все вместе идем в столовую, где созвав команду, Адмирал объявляет о своем решении. Он очень нервничает. Выходя, видит вооруженный караул и говорит; «это пришли что-бы меня арестовать, если бы я их не позвал.» Я его провожаю до дому, т.к. тяжело ему было идти одному.
А в это время, в столовой, оставшиеся из офицеров говорят о народоправстве, золотых погонах и т.п.
Теперь команда еще больше не довольна мною. У нее отнят предлог расправы с неумолимо строгим Адмиралом и лишь многие из матросов говорят, что команда вам простить не может этого больше еще супа, что я привел Адмирала.
Сообщаю так подробно эти два факта, что-бы  примером доказать, что авторитет офицерства зарабатывался иногда и не амикашонством с матросами. Сказанное сейчас станет ясно.
Под влиянием такого настроения я подаю Капитану 1-го ранга Огильви (Вице-Адмирал Баженов уже ушел из-за брожения среди команды) рапорт о переводе в другой флот, но через несколько дней прошу временно приостановить его движение, т.к. мне сообщили по секрету, что найдутся которые напишут обо мне и что лучше оставаться здесь, т.к. на месте знают меня и с хорошей стороны.
Происходят выборы в Комиссию Члена Гос. Думы Савича. От офицеров выдвигают меня… Но, новый афронт. Ночью команда устраивает собрание и находит выборы неправильными, т.к. офицера должна выбирать также команда. Против этого протестуют офицеры. Комиссар Временного правительства Русанов, к которому обратились за посредничеством, сказал, что офицеры правы, но. Что если Команда будет настаивать – надо подчиниться силы.!...
Не распространяясь, скажу лишь, что сделали новые выборы. Конечно кандидат был другой. Тогда я решил, что делать больше нечего и просил Капитана 1-го ранга Огильви подать телеграмму о моем переводе.
Здесь то и произошло событие, которое удивило всех…
На «Смерче» заболел Командир Капитан 1-го ранга Бек-Джевагиров. Команда, узнав о моем отъезде, решила идти против Кап. 1-го ранга Огильви оставить меня во Флотилии и назначить хотя-бы временно Командующим «Смерча», мотивируя это приказом В.М. Мин-ра Гучкова и тем, что я ходил всегда благополучно без лоцмана, тогда старше не выходили даже из Затона без него.
Капитан 1-го ранга Огильви отдал приказ о моем назначении.
Плавание 1917 г. дало Флотилии первый поход башенной лодки в Благовещенск. Это было гордостью «Смерча» и команда приписывала производство мое за «отличие» в лейтенанты, как раз этому походу, т.к. случайно, когда мы пришли в Благовещенск и я телеграфировал о благополучном приходе, ответом мне было поздравление с производством. (Представление же конечно было сделано много раньше.)
Так или иначе, команда, по приходе обратно в Затон, просит ходатайствовать об утверждении меня в должности Командира. Приказ об этом отдается. И «Смерчъ», который гордится своим Командиром, - не отказывается от него, когда происходит выборное начало.
Как бывший Командир, я, может быть очень часто упоминаю имя «Смерча», но этому имеются и объективные причины. «Смерчъ», как бывший флагманский корабль, плавающий прежде всегда с Адмиралом, - нес более других свою службу и воспитал Команду в том духе, который сделал дисциплину не внешним, а внутренним достоянием Команды.
Прошла демобилизация и, как указано в записке «О моей службе на «Смерче» - основой его формирования послужило ядро в 30 человек. Все эти люди были очень порядочны. Скромные и честные работники. Если я не говорю, что это были «не большевики», то потому лишь, что мне кажется, что указание на их нравственное содержание по…., чем политическая их физиономия.
Флотилия, став частью Красного Флота, темь не менее осталось частью Народного достояния. Для сохранения ее и парализования дурного исправления (наскоко возможно) реальной ее силы нужны были интеллигентныя силы, верные люди, честные работники!
Судовой Комитет Кан. Лодки «Смерчь» должен быть в июне, когда новая команда ознакомилась со старой, быть переизбранным. Учитывая, что уже обнаружились усердные поклонники Советской Власти и возможность при их работе в Комитете очень неприятных результатов, - я позвал к себе Председателя Старого Совета Арт. Унт.оф. Лукашевича, которому сказал что бы он вошел неприменно в новый совет. Лукашевич, чувствуя себя уставшим от Команды просил его избавить от этого и только доводы, что не для большевиков, а для Флотилии, для поддержания порядка он должен остаться – убедили его. И тут-же мы, вместе с ним отметили по списку тех, кто стал бы подавать голос за указанных кандидатов. Набралось около 35 человек. Из 74 – это было вполне достаточно, т.к. другие голоса разбивались. Два других кандидата были: Кондуктор электр. … Черном. Флота Карпов и Комендор Сионко. Оба, - люди очень положительные и безусловные противники Комиссаров Совдепии. Карпов, как человек пожилой, согласился с моими доводами быстро, но Сионко говорил, что большевикам не долго осталось царствовать, а тут, как раз, и попадешь в кашу. Я ему ответил, что и опасен переходной момент и такие честные люди, как он, не должны боятся возмездия. По крайней мере, добавлял я, если моя защита будет значит, я всегда буду говорить о вашей честной службе.
И вспоминая службу на «Смерче» я могу отметить, что путем разумных доводов, - там, где можно было, - постепенно подготавливать разочарование в Советской Власти. Отдельные беседы с матросами приводили к тому, что количество благоразумных увеличивалось. Трудно, конечно, указать на особенно яркие факты. Да лишь кажется, что даже и случай в Благовещенске и в Николаевске будет ярче, если их представить только связанными в той жизни, которая протекла с 17 апреля по 6 сентября. Эта жизнь была подтверждением искренности нашего служения Родине.
Я указал на свидетелей. Каждый по степени своего развития участвовал, сколько мог в этой работе.
О переговорах с Японским Консулом Исида, я конечно не мог говорить с матросами, но подпоручики Гавришенко и Майстренко были посвящены мною там же в Николаевске.
И я повторяю, что эта жизнь, изо дня в день, была только подтверждением упорной борьбы против Советской Власти. Это могут подтвердить и офицеры «Смерча» и указанные лица бывшаго Судового Комитета. Говоря принципиально о Судовом Комитете, я прежде всего скажу, что никогда поклонником их не был. Но существование таковых был реальный факт и с ним оставалось только считаться. В своем мировозрении, постолько-посколько это казалось военной жизни, я стоял на необходимости твердого авторитета Командного Состава и почву для этого, по условиям времени, видел лишь техническую-морскую.
Подобострастие, к которому были так падки многие из офицеров после Революции, все более и более укрепляло в солдатских массах сознание их силы. В этом то сознании и нашел себе почву большевизм. Я могу честно сказать, что никогда, со времени Революции и даже при большевиках, не боялся открыто и громко защищать свой авторитет. Если горизонт его ограничивался военно-технической области, то темь не менее он импонировал массе обстоятельство, которое исключает сосуществование двух таких интересов, как митингование и походная служба в плавании, - было очень хорошо известно Начальнику Флотилии Кап. 1-го ранга Огильви. Его-то поощрением, в 1917 г. я пошел впервые на башенной лодке в Благовещенск. В 1918 же году – при такой низкой воде, что поход этот был рядом испытаний. Все это конечно сделано было в сознании традиций старого времени, когда учили любить профессию моряка, любить его трудную работу.
Но кроме трудностей, которые выпали на нашу долю в борьбе с темными силами, находившимися во Флотилии, были и другие. С политическим переворотом во Владивостоке положение во Флотилии осложнилось. Офицерству пришлось нести ту роль, которая, не открыв истинного намерений, сводилась бы к оказанию скрытых противодействий. Здесь нельзя не упомянуть печального факта. Из Владивостока, после переворота, на пароходе «Эльдорадо» прибыли в Николаевск н/ам один гардемарин и несколько матросов. Они достигли Хабаровска и были, конечно приняты Центр. Комитетом. Эти господа и образовали впоследствии то ядро кан. Лодки «Вотяк», которое чуть не стоило Флотилии ее жизни. Виною этому было то обстоятельство, что возможность да и самый факт существования Красной Амурской Флотилии совершенно не был оценен… Т.к. при всех иных обстоятельствах я полагал бы следовало предугадать те последствия, какие могли произойти от допущения «проигравших» одно поле сраженя в другой союзный им лагерь.
Вся эта служба и вера, что не корысть и дурные побуждения оставили меня на «Смерче», нашли отклики среди общества. Пусть скажут (г.г. Пшенецкий и Никуляк – Члены Прод. Хабаровск. Управы и г. Вишневский – артист Гос. Театров.) какое впечатление производил «Смерчъ» в мае 1918 г. в г. Благовещенска, в разгар большевистких успехов на Забайкальском Фронте, - и тогда может будет понятно, что мы, связанные со «Смерчем» - связаны только с честными побуждениями и их явными проявлениями.
24 ноября 1918 г.
Г. Владивосток.
Лейтенант Белановский.

25 ноября 1918 года.

Начальник отряда Кан. Лодок
Амурской Речной Флотилии
25 ноября 1918 г.
№30.
Г. Владивосток.

Военно-Морскому Прокурору
 В.М. Суда Владивостокского Порта.
Прошу Вашего содействия г. Прокурор по освобождению меня от ареста на гаупвахте, который, согласно прим. К ст. 32 Разд. 1. Кн. 16, изд. 1915 года Свода В.М. Постановлений, может быть наложена на меня только после отречения от занимаемой мною должности по Суду.
Лейтенант Белановский.

************************

04.12.1918 года.

Г. Прокурору Военно-Окружного Суда
Генералу Майору Старковскому.

Лейтенант Белановский.
Имея сведения, что Вы, Господин Генерал-Майор, являетесь Председателем Юридической Комиссии по выявлению причастности к большевизму, позволяю себе обратиться к Вам за помощью.
Прибыв во Владивосток по делам службы, по предписанию Начальника Гарнизона г. Хабаровска, я был арестован 3 ноября в Морском Штабе. Обвинение мне до сих пор не предъявлено. За собою я не чувствую никакого преступления. Командование кан.лод. «Смерчъ» (Амурской Речн. Флотилии) отразилось на ее действиях. Из описания … в моей записки видно, что, не принимая участия в братоубийственной войне, «Смерчъ» кроме этого был оппозицией Сов. Власти. Между темь, прошел уже месяц, но движения по делу обо мне никакого не прошло. Ни следствия, ни дознания!
Дома я оставил больную жену, перенесшую недавно воспаление брюшины. И это не в городе, а на Базе, где нет никаких благоустройств…
Эти обстоятельства вынуждают просить меня Вашей защиты. Ведь никто из офицеров Сибирской Флотилии, служивших при Советской власти, не арестован. Что касается до моей службы, то ведь и не установлено вредна-ли, или полезна была она?
Лейтенант Белановский.
Г. Владивосток.
4 декабря 1918 г.

**********************

8 декабря 1918 года.

Председателю Комиссии по выявлению причастности к большевизму офицеров и чиновников военного ведомства.
Лейтенант Белановский.

В дополнении к моим показаниям, присовокупляя еще написанное мною 24 ноября г. Прокурору В.М. Суда, но не поданное ввиду ожидания утверждения комиссии.
Написаны до заголовка «Служба во флотилии» уже потеряло значение. Со вступления в должность Начальника Штаба Сиб. Флотилии Капитана 2-го ранга Терентьева, вместо лейтенанта Маклашевского, меня пустили в баню и даже на прогулки.
Должен также сообщить, что дошедшие до меня сведения, Капитан 2-го ранга Безуар указал, что кан. Лодка «Смерчъ» стояла в устье Сунгари. Не зная какие выводы он из этого в своих показаниях сделал, категорически утверждаю, что кан. Лодка «Смерчъ» за кампанию 1918 г. сделала только два похода: в Благовещенск (май и ½ июня) и Никольск (август). Остальное же время стоял в Осипов затоне и на Сунгари ни разу не была. Поведение мое в Благовещенске и Никольске описано.
Если действительно имело место такое показание ком. 2-го ранга Безуар, прошу Вашего подтверждения для моих соответствующих мер.
Лейтенант Белановский.
Г. Владивосток.
8 декабря.

11 декабря 1918 года.

В комиссию по выяснению причастности
Офицеров к большевизму.

Рапорт.
В дополнение к заявлениям поданным первое на имя гос. Прокурора Владивостокского Военно-Морского суда, второе в вашу комиссию по делу Лейтенанта Белановского, должен добавить еще один факт, который ярко характеризует его деятельность СИСТЕМАТИЧЕСКИ направленную к подрыву советской власти, а не к поддержанию ея.
Еще в прошлом году, в первый поход в Благовещенск в ст. Константиновской я и командир вели разговор с крестьянами о городском голове г. Благовещенска Алексеевском, который пользовался большой популярностью среди населения.
Проходя эту станицу в этом году, наши старые знакомые сообщили печальную весть, что Алексеевский в тюрьме и что нельзя ли чем нибуть помочь.
После беседы Лейтенант Белановский сказал: «Жаль что у нас не вся прошлогодняя команда, можно было-бы освободить Алексеевского.
Все вышеизложенное было в моем присутствии, что считаю довести до сведения комиссии как свидетель.
Старший офицер кан.лодки «Смерчъ»
Подпоручик Гавришин
11 декабря 1918 г.
Осиповский затон
Приморской об.
Подлинность подписи подпоручика Гавришенко свидетельствую
С приложением судовой казенной печати
Командир Кан. Лодки «Смерчъ»
Капитан 2 ранга Трусов

*************************

12 декабря 1918 года.

В комиссию по выявлению причастности офицеров к большевизму.

Бывшим командиров канонерской лодки «Смерчъ» лейтенантом Белановским нам передано, что ему, как командиру предъявляется обвинение в том, что он принял участие в вооруженных действиях против морской роты на реке Сунгури с кан. Лодкой «Смерчъ». Дабы осветить это обвинение сообщаем: что компанию этого года т.е. с 17-го апреля по 6-е сентября канонерская лодка «Смерчъ» на реке Сунгури ни разу не стояла и никаких вооруженных выступлений против когобы то нибыло не принимала и в частности против морской роты, которой мы никогда не видали и о ней только узнали, когда база флотилии уже была занята японскими войсками и когда мы 11-го октября вернулись с похода по реке Зее нам было передано, что на Базу приходила морская рота. Для полного очвещения всех походов «Смерча» в эту компанию сообщаем, что с 17-го апреля с.г. началось формироваться Амурская Флотилия и 23-го мая Кан. Лодка «Смерчъ» ушла в г. Благовещенск, где мы пробыли до начала июля.
Числа 9-10 июля возвратились в Осиповский затон, где простояли до конца июля, а затем ушли в г. Николаевск на Амуре и оттуда возвратились 1-го сентября.
6-го сентября База Амурской Речной Флотилии была занята японскими войсками.
О всем вышеизложенном доносим комиссии и просим приобщить к делу лейтенанта Белановского.
Подпоручик Майстренко
Подпоручик Гавришин
….(11 подписей)
12-го дек. 1918 г.
Осиповский затон
Приморской области
Подлинность подписей свидетельствую
С приложением судовой казенной печати
Командир Кан. Лодки «Смерчъ»
Капитан 2 ранга Трусов

****************************

12 декабря 1918 года.

В комиссию по выяснению причастности офицеров к большевизму.

Рапорт.
Для полного освещения деятельности бывшаго командира кан. Лодки «Смерчъ» Лейтенанта Белановского считаем своим долгом, как его бывшие помощники по службе, сообщить следующие факты, которые характеризуют его убеждения, когда кан. Лодка «Смерчъ».
1-го сентября с.г. прибыла из г. Николаевска в Затон в это т.н. «Усурийского фронта» уже не существовало и советская власть доживала последние дни. Хабаровский совет все свое внимание обратил на флотилию, чтобы ее заставить сражаться с союзниками. Кан. Лодка «Вотяк» стоящая в г. Хабаровск была распропогандирована комиссарами и они на ней должны были прибыть на Базу, чтобы созвав общее собрание Флотилии, заставить Флотилию воевать.
Предстояло решающее собрание. Лейтенант Белановский секретно приказал нам и Судовому комитету, чтобы уволить всех на берег, кроме надежных 30 человек, список которых был им составлен совместно с Судовым Комитетом и чтобы т. о. отложить собрание и дать возможность сорганизоваться для борьбы с ярыми сторонниками советской власти.  Описания прихода кан. Лодки «Вотяк» сделано нами в предыдущем нашем рапорте на имя Военно-Морского Прокурора.
Считаем необходимым также сообщить, что Судовой Комитет подбирался из людей высоко-порядочных, каковыми и являлись Сионко, Карпов, Лукашевич. Много стояло трудов Командиру уговорить этих людей идти в Комитет. Этих матросов и удалось провести в Комитет благодаря старым тридцати матросам, убеждения которых далеко не были на стороне советов. Эта группа матросов, хотя и в меньшинстве судового состава, знала Командира раньше и была опорой ему.
Митингованием Лейтенант Белановский никогда не занимался и если он когда и выступал на судовых собраниях, то только с призывом не забывать службу, требовал службу и дисциплину, требовал строгое исполнение формы дабы не походить на «красноармейцев» слава о которых доходила и до флотилии и деяния которых вызывали возмущение даже среди команды. И это не пропало даром: всегда и где бы мы небыли, команда «Смерча» была дисциплинирована и особенно резко было заметно в г. Благовещенске, где была и другая разнузданная команда «Орочанина», позволившая два раза принимать самое горячее участие в гражданской войне.
На судовом составе канонерской лодки «Смерчъ» этого позора нет и никогда небыло. Орудия «Смерча» никогда не стреляли по сынам своей измученной Родины. Последний завет Керенского был исполнен: «Оставаться всем на местах». Лейтенант Бедлановский это с честью выполнил и сохранил для Родины полностью и если бы не японская пехота, которая чуть ли не силой заставила «Смерчъ» зайти в дыру на Зее, он сейчас-бы стоял на рейде в полном порядке, готовый к выходу.
В этом заслуга Лейтенанта Белановского и это мы, его помощники считаем своим долгом довести до сведения Комисси.
Подпоручик Майстренко
Подпоручик Гавришенко
12 декабря 1918 г.
Осиповский Затон
Приморской области
Подлинность подписей с приложением
 судовой казенной печати удостоверяю
Командир Кан. Лодки «Смерчъ»
Капитан 2 ранга Трусов

12 декабря 1918 года.

Комиссия по разследованию причастности
 офицеров и чиновников к большевицким организациям.
12 декабря 1918 г.

№339.
Кр. Владивосток.
Начальнику Хабаровской городской милиции.
Прошу вас предложить дать письменные показания проживающих в г. Хабаровск, членам продовольственной управы Пшеницкому и Никуляка а равно и артисту Государственных театров Вишневскому по нижеследующему пункту и переписку вместе с дознанием вернуть в г. Владивосток по адресу: кан. Лодка «Маджур», Начальнику Охраны рейдов Владивостокского порта.
Что известно каждому из указанных лиц относительно деятельности Лейтенанта Белановского в роли Командира кан. Лодки «Смерчъ» в период большевицкого засилья и вообще всех обстоятельств, могущих характеризовать Лейтенанта Белановского со стороны его отношения к представителям большевицкой власти.
Члены Комиссии:
….
….
….
….

********************************

13 декабря 1918 года

В комиссию по разбору причастности офицеров к большевизму.
Бывшего судового Комитета канонерской Лодки «Смерчъ».

Заявление.
По возвращении с Владивостока бывшего командира Кан. Лодки «Смерчъ» Лейтенанта Белановского, бывший Судовой Комитет от него узнал, что он Белановский обвиняется в содействии Советской власти. По этому считаем нравственным долгом довести до сведения Комиссии, что Лейтенант Белановский большевиком небыл по следующим нашим соображениям: Белановский на митингах ни когда с речами о поддержке Советской власти не выступал, а если когда и говорил команде, то лишь только то чтобы мы матросы не вели себя так, как ведут себя красноармейцы и советы его о поддержке чистоты и порядка на лодке. Старые матросы которые не сочувствовали Советской власти так-же, как и Лейтенант Белановский вначале формирования Флотилии избрали Командиром Белановского, но когда сформировался полный штат Команды, то большинство Команды было противником Белановского, которые неоднократно возбуждали вопрос о том, что бы убрать Белановского такого командира который по их мнению не товарищ.
Во время стоянки нашей в городе Благовещенске, общим собранием Команды была вынесена резолюция и помещенная в местной печати под редакции Командира, но не в большевицком духе, когда же эта резолюция появилась в газетах то все комиссары гор. Благовещенска, Команда «Арачанина» и Смерчевские большевики забросали Лейтенанта Белановского грязью, как виновника резолюции, после всего вышесказанного Лейтенант Белановский решил уйти, но в это время переизбирался Судовой Комитет. Командир пошел на последнее средство, составить Судовой Комитет такой, что бы у него была хотя малейшая опора, для чего упросил Комендора Лукашевича бывшего Председателя Судового Комитета остаться еще в Комитете и уговорить вновь намеченных кандидатов: Карпова и Сиоко, вступить в Комитет, на что последние согласились, после чего вся положительная Команда не сочувствующая Советской власти, не гласно была к этому подготовлена и на выборах прошли все вышеуказанные кандидаты, большевики-же ничего этого не зная выставили много кандидатов и не смотря на то, что их было большинство, голоса их разделились и они потерпели крах. Когда-же составился новый Комитет, то Командир почуствовал себя более сильным, так как в него всетаки была некоторая поддержка.
Командир неоднократно беседовал секретно с Комитетом, давал полезные указания и разъяснения, что из себя представляет большевитская власть, что эта власть есть преступная и насильственно захватная. Комитет это-же самое поддерживал в среде команды.
Во время стоянки нашей в городе Николаевске Командир пригласил к себе Комитет и горько жаловался на местный Совдеп, который все время понуждал «Смерча» на вооруженное столкновение с японскими военными судами стоящими на рейде, но Командир оттягивал, мотивируя тем, что для вооруженного выступления еще не настало время, о чем ставил Комитет в известность и заранее предсказывал, что если комиссары хотя нюхом услышат запах дыма или пороха, то первые убегут, в чем его Лейтенанта Белановского предположение вполне оправдалось.
В это-же время Командир предупредил Судовой Комитет, что Совдеп решил устроить враждебную японцам демонстрацию и чтобы Комитет принял все меры к тому, чтобы Команда «Смерча» в ней участия не принимала. В самый-же день демонстрации явился от Совдепа делегат с запиской Комиссара Щепетнова  с требованием музыки для демонстрации.
Командир категорически в этом отказал, но большевицки настроенная часть Команды потребовала общего собрания и болотировкой превышая одним голосом за посылку музыкантов, музыканты были посланы в город, но не по вине Командира и Комитета, так, как последния были безсильны.
Стоя в Затоне перед моментом падения большевитской власти было предупреждение, что команда «Вотяка» будучи вооружена бомбами готовилась сделать покушение на «Смерчъ». Лейтенант Белановский не разрешил «Вотяку» входа в Затон и по его распоряжению «Вотяк» стоял за ледорезами.
Из всего вышесказанного заключаешь, что Лейтенант Белановский не только что содействовал большевикам, а наоборот, тормозил им во всем, что видно из того, что за время компании Лодкой «Смерчъ» не было сделано ни одного даже холостого, а не то что боевого выстрела и никто на это не может указать, потому, что это факт.
Декабрь 13 дня 1919 г.
Иван Карпов.

Подпись руки И.Карпова  свидетельствую
С приложением судовой казенной печати
Командир Кан. Лодки «Смерчъ»
Капитан 2 ранга Трусов

14 декабря 1918 года.

Начальнику Гарнизона города Хабаровска Генералу Сулевичу.
Лейтенант Белановский.

Рапорт.
Доношу Вам, Господин Генерал, что согласно Вашего предписания за №169 от 30 октября с.г., я выбыл во Владивосток 31 сего октября. По прибытии, явился два раза к Командующему вооруженными сух. И мор. Силами Прим. Области, Полковнику Бутенко.
По вопросу об Амурской Флотилии, Полковник Бутенко сообщил что 4 декабря должно состояться совещание союзников. А в ближайшее время предложил отстранить всех несоответствующих своему служебному положению лиц и отправить их во Владивосток. Подтвердил отчисление Капитана 1-го ранга Огильви и составил об этом телеграмму. Кандидата обещал передать по телефону после разговора с Командующим Сибирской Флотилии Капитаном 1-го ранга Фусь. О получении денег от японцев за поход высказался отрицательно. На мой доклад, что Вами был сделан запрос – ответил, что не получал такого и предложил составить смету по 1 января 1919 г. включив сумму, взятую от японцев.
Вынеся впечатление, что без сношения с Морским Штабом Сибирской Флотилии я исчерпывающим образом не использую своей поездки, 3 ноября, после 2 доклада Полковнику Бутенко, отправился в Морской Штаб.
Имел свидание с Начальником Штаба Лейтенантом Миклашевским, на котором пришли к заключению, что мне необходимо ознакомить с положением дел Командующего Сиб. Флотилии Кап. 1 р. Фусь и нового Командующего Амурской Флотилии Капитана 2-го ранга Безуар. (об этом назначении мне передал лейтенант Миклашевский).
Каптан 1 ранга Фусь только что выехал к Полковнику Бутенко и просил меня обождать с час. Капитана 2-го ранга Безуар также ждали с минуты на минуту.
По прошествии этого времени, приблизительно в 1 час дня, меня попросил к себе Нач. Штаба Лейтенант Миклашевский, где в присутствии Ст. Лейтенанта Харина, объявил, что я буду арестован.
 Я ответил, что должен конечно подчиниться, но протестую, как находящийся в распоряжении Начальника Хабаровского Гарнизона и приехавший по предписанию такового.
На вопрос о причине ареста, Ст. Лейтенант Харин сказал: «вы воевали с союзниками».
Я ответил, что нет.
-Во всяком случае, вы командовали канонеркою с большевиками? – «-Да!»
-Ну, а этого вполне достаточно.
За время своего ареста, с 3 ноября по 6 декабря, я был лишен права сообщать об этом кому-либо. Мне было разрешено свидание с Прокурором Воен. Морск. Суда, который сообщил, что дело будет передано в особую Комиссию, утверждаемую Генералом Хорватом.
Мои протесты о содержании меня под арестом без предъявления судебного объявления, движения не имели. На указание, что содержанию на гаупвахте для Командиров судов и должностных лиц высшаго ранга, согласно прим. Ст. 32, кн. 16 Св. В.М.Постановлений, изд. 1915 г, - может быть определено и по суду только по отрешению по суду-же от должности, Прокурор сказал, что по закону Времн. Правит., содержание под арестом распространяется на всех. Официально Прокурору Нач. Штаба Лет. Миклашевский, сообщил, что я содержусь при Морской Роте /без указания: «как содержусь»./
Помещение, называемое гаупвахтой, было комнатою, в которую сажали и матросов, отбывающих за все виды проступков. Однажды привели пьяного и, т.к. я уже достаточно успел изнервичаться, то просил караульного Нач-ка., хотя бы, до вытрезвления, перевести его в другое место. Но он мне ответил, что места нет, а докладывать по телефону Лейт. Миклашевскому он не рискнет, т.к. ему только попадет.
Характерно также, что Лейтенант Миклашевский на моей служебной записке, переданной через Прокурора об отпуске меня в баню, положил резолюцию: «в другой раз.» На записки, переданныя мною через Караульных Начальников, вовсе не отвечал и потому «другой раз» отложился на 4 недели, когда на его место вступил Капитан 2 ранга Терентьев. Здесь я получил возможность не только сходить в баню, но и, в виду появившихся головных болей, пускали на прогулку.
За время ареста, я неоднократно указывал, что, не зная в чем меня обвиняют, нахожусь в затруднительном положении. Составляя записку о своей службе на Кан. Лодке «Смерчъ», я изложил 2 факта, имеющих место в Благовещенске и Николаевске. В первом – конфликт с Советской Властью, во втором – взаимоотношение с Японскою эскадрою. Эти два эпизода были началом и концом большевисткой службы. Посредине находилась будничная жизнь, лишенная ярких красок, но могущая доказать, что Командир «Смерча» не случайно так поступил /в Благовещенске и Николаевск/, а вел все время определенный курс.
Темь не менее, я однажды услышал, что будто мои показания не согласуются с обвинениями.
Это был единственный намек, из которого я не мог однако ничего вывести. Обвинение было секретно даже и для обвиняемого.
Уже, когда я был освобожден под подписку о невыезде и пошел к Председателю Комиссии Генералу Старковскому, я ознакомился с ….. Генерал Старковский написал в Штаб Сибирск. Флотилии о не имении со стороны Комиссии препятствий к выезду моему в Хабаровск и отдал напечатать в канцелярию. Я пошел туда и посмотрел свое дело.
Оказывается: Капитан 2-го ранга Безуар, Командующий Амурск. Речной Флотилией, написал, что канонерск. Лодка «Смерчъ» стояла на Сунгари и мешала осуществлению задач Морской роты, которая поставила своей целью остановить пароходное движение на Амуре и, что таким образом, «Смерчъ» фактически находился в вооруженных отношениях с Морской Ротой. Военный моряк «бывший Лейтенант» Белановский обладая качествами хорошего командира, использовал свои знания в дурную сторону и опозорил офицерскую честь, не сделав даже попытки к передаче лодки и т.д…..
Капитан 2 ранга Ершов пишет: «Незнаю Л-та Белановского. На митингах не бывал и речей его не слыхал. Знаю только, что он выборный Командир. А честных и порядочных людей команда не выбирала.»
В препроводительной бумаге Нач-к. Штаба Лейтен. Миклашевский пишет В.М. Прокурору, что ввиду столь серьезного обвинения против Лейтенанта Белановского, он нашел необходимость содержать меня при Морской роте.
Не распространяясь очень долго скажу лишь, что мною собраны свидетельские показания, характеризующие меня как Командира и человека что кан. Лодка «Смерчъ» в 1918 г. не стояла на Сунгари и, что таким образом, Капитан 2-го ранга, которому я подал Рапорт как Командующему Амурской Флотилии: о необходимости принятия мер по отношению флотилии, о моей служебной миссии от Вашего имени, личном персонале и пр. и пр., -предпочел базироваться на этом обвинении, а рапорт мой, где я просил указать мне мое настоящее отношение к Амурск. Флотилии, отослал в ту же Юр. Комиссию.
В этом донесении, г. Генерал, я не могу исчерпывающе охарактеризовать тенденциозное отношение ко мне упомянутых лиц. Во Флотилии по моему возвращении, Подп. Майстренко мне сообщил, что в списке лиц «нанявшихся» служить у японцев, фигурировало и мое имя, но было вычеркнуто Капитаном 2-го ранга Ершовым по заявлению Подп. Майстренко о том, что я не служу.
Мне кажется, что все это похоже на популярное: «Бей! Я его знаю!» Где-же тут предусмотреть все возможные обвинения.
В гор. Владивостоке мне пришлось в одном кафе, при проходе мимо Старш. Лейтенанта Харбинской Морской роты, поклонившегося мне ранее, выслушать, что это он сделал по ошибке, не узнав сразу, что я Лейтенант Белановский. Я не знаю, большой ли позор именоваться Лейтенантом Белановским? Если при определении этого руководствоваться описанными отношениями, то конечно самое поднять надо мною карантинный флаг.
Но в жизни, кроме слов, существуют факты. Из которых даже и маленькие – материальны.
Реальные факты говорят, что, пробыв в убийственной атмосфере большевисткого гнезда, Лейтенант Белановский, не был ему опорой, а наоборот. И наконец, когда помощь союзников показала свою оборотную сторону, лейтенант Белановский стал замечать дурные симптомы во Флотилии, тенденции к сомнительным ориентациям и т.д.
Вы, госп. Генерал, знаете, что с 7 октября до 3 ноября, когда меня арестовали, я неоднократно появлялся в Хабаровске, несмотря на предупреждения о казаках и знаете также, что доклады мои имели одну цель – возрождение Флотилии.
Позвольте же мне госп. Генерал, повторить тот вопрос, который я задал в рапорте Капитану 2 р. Безуар – каково-же мое настоящее отношение ко Флотилии?
Ввиду же того, что я представляю еще новые свидетельские показания, исчерпывающе характеризующие мою деятельность, как К-ра «Смерча», прошу Вашего содействия об окончании моего дела в ближайшие дни.
Этим будет дана мне возможность, уйдя в отставку, разрешить свой первый вопрос.
14 декабря 1918 г.
Г. Хабаровск.
Лейтенант Белановский

Представляя рапорт от председателя следственного комитета Генерал-майору Старковскому, ходатайствую о возможной скорейшей разбора дела возбужденного против Лейтенанта Белановского и кроме того прошу поставить меня в известность, имеет ли права он подать в отставку от службы до окончания разбора начатого дела?
Как отчисленного от службы распоряжением Морского Штаба лейтенант Белановский лишен средств к жизни, что едва ли справедливо.
Начальник Хабаровского гарнизона
Генерал-лейтенант Сулевич

31 декабря 1918 г.

Председатель Комиссии по расследованию причастности
Офицеров и военных чиновников к большевистким
Организациям.

31 декабря 1918 г.
Капитану Первого ранга Струве.
В дополнение к №25 от 10 декабря с.г. при сем препровождается показание заведывающего каботажем Хабаровской Продовольственной Управы Алексея Леонидовича Пшенецкого для приобщения к делу Лейтенанта Белановского.

Окончилась в нашей области преступная авантюра г.г. Табельзонов, Мухиных и др. подобных и идет выяснение причастности к ней лиц, которые по своему служебному положению имели то или другое соприкосновение с этими захватчиками власти – истинными изменниками родины. Во всяком судебном процессе возможно ошибочное суждение и бывают невинно-осужденные и, конечно, таковым безконечно тяжело нести не заслуженную кару, но учитывая до чего довели великую Россию эти большевицкие преступники, обвинение в причастности к ним должно быть признано самым тягчайшим  и представить себе тот ужас, что должен переживать осужденный за это еще невинно – невозможно: это хуже, сильнее смерти.
Стоя на такой точке зрения и будучи уверен, что Комиссия сама стремиться только к справедливости, всячески заботясь избежать таких ошибок, в виду возможности именно такого ошибочного обвинения командного состава канонерской лодки «Смерчъ», я, как близко знакомый со многими обстоятельствами и фактами взаимоотношений упомянутых г.г. офицеров с советскими властями, считаю долгом моей совести посвятить Комиссию во все, что мне по этому поводу известно.
Будучи командирован по делам службы в Благовещенск, куда вскорости пришел и «Смерчъ», я прожил с его командным составом около месяца почти совместной жизнью.
В Благовещенске власть свою большевики проявили с грубостью и жестокостью как нигде, бежали оттуда все, кто только имел малейшую к тому возможность, а потому мы, попавшие туда по неволе, окруженные одними только врагами, при том без признаков совести и малейшей законности, инстинктивно тянулись друг к другу; при таком положении о какой либо скрытности между нами не могло быть и речи, - всякий из нас знал душевное переживание другого.
«Смерчъ» был вызван в Благовещенск для поддержания советской власти и до прихода последняя только и говорила, что прийдет «Смерчъ» и начнется искоренение крамолы. В расчете на полную поддержку в этом отношении «Смерчъ» был встречен с подобающей торжественностью. Со страхом и трепетом ждало оставшееся население выступления «Смерча» боялись проходить по берегу мимо его стоянки.
Я знал г.г. офицеров «Смерча» по Хабаровску и где только мог доказывал тщательность ожиданий г.г. Мухиных, Бугаевых и им подобных. Не знал я насколько с увольнением старых матросов сможет командный состав управлять и сдерживать новый сборный экипаж, но твердо верил, что каждый из офицеров скорее допустил бы себя убить, чемь отступить от долга и совести истинного офицера Русского Флота. По приходе «Смерча» я вошел с его командным составом в самые близкие отношения и зажили почти одной жизнью.
По совести могу сказать, что главной связью между нами служила общность цели сознания, что с имеющими в нашем распоряжении средствами мы переворота сделать не можем, мы поставили себе задачей всемерно подрывать власть захватчиков и проводили сколько могли это в жизнь. Результат быстро сказался – население не только успокоилось, но и стало проявлять к «Смерчу» самое доброжелательное отношение, а Мухины же Бугаевы и т.п. сначала косились, затем начали строить великия козни, но пока все это скрыто.
Открылся Крестьянский Съезд, настроение у большенства представителей было самое антисоветское. Власти поставили вопрос ребром и потребовали от «Смерча» властного слова в защиту Советской Власти. Резолюция «Смерча» вынесенная под руководством командного состава и напечатанная в газетах поставила советскую власть в определенно враждебное к нему отношение посыпались обвинения в его контрреволюционности, в сношении с Сахалянскими белогвардейцами, в намерении взорвать себя. Бугаев в один из своих приходов на «Смерчъ» определенно указывал его экипажу на командный состав, как на изменников с которыми одна расправа – за борт, вооружил против «Смерча» стационера в Благовещенске – канонерку «Орочанин», почти до столкновения с оружием в руках, и тут потребовался и большой такт и самоотверженность, что бы ликвидировать этот конфликт без кровопролития; допусти его и полное уничтожение Благовещенска и его несчастных жителей было бы неизбежно.
Как свидетель всего этого считаю долгом заявить, что командный состав «Смерча» с честью вышел из этого труднейшего положения.  Став после этого в открыто враждебное положение к «Смерчу» организованный, в виду особо опасного положения советской власти, революционный штаб стал требовать от Хабаровских своих единомышленников немедленного отозвания «Смерча». Благодаря находчивости и смелости его командира Лейтенанта Белановского более двух недель тянулось это отозвание. Ежедневно по прямому проводу требования возобновлялось и наконец «Смерчъ» должен был уйти.
Ушел «Смерчъ» через два дня был ликвидирован Крестьянский Съезд после ареста и высылки более ста его представителей.
Не имея отношения к большинству советских захватчиков и, сталкиваясь по делу, главным образом, с комиссаром Карпенко и отчасти председателем Мухиным, я неоднократно лично слышал обвинения «Смерча» в измене, а меня в соучастии с его командным составом с угрозами тюрьмой и разстрелом. После ухода «Смерча» до самого отъезда мне не давали покоя надзорами и обысками.
Пережив с командным составом «Смерча» Лейтенантом Белановским, Подпоручиками Майстренко и Гавришенко много тяжелых минут долгом совести считаю заявить открыто, что во всех них видел лишь ярых противников советской власти и не на словах, не из за угла, а на деле.
Я пятидесятилетний старик, отец большого семейства, сложивший свои убеждения на законности и порядке, рука которого не дрогнула бы застрелить своего сына увидев его в руках предателей и изменников родины, я Донской казак выше всего ставящий любовь к Родине. Не безысвестны мои политические убеждения многим теперешним властям г. Хабаровска. Готов дать по этому поводу самое подробное объяснение и Верховному Уполномоченному на Дальнем Востоке Генерал-Лейтенанту Хорвату, который вероятно вспомнить моих родных Вяземских и Пшенецких, известных ему не один десяток лет.
Заведующий каботажем Хабаровской Правительственной Управы
Алексей Леонидович Пшенецкий.
21.12.1918 года.
Хабаровск
Лисуневская улица дом №50.

*****************************

28 января 1919 года.

В комиссию по разследованию причастности офицеров и военных чиновников к большевистким организациям.
Капитана 1-го ранга Жеребцова

Сообщение.
Г. Владивосток
Января 28 дня 1919 г.
Сообщение.
На запрос Капитана 1-го ранга Струве относительно линии поведения лейтенанта Белановского могу лишь сообщить то, что знаю о нем до 1-го февраля 1918 года, так как позднее я его не видел и что он делал не знаю.
Лейтенант Белановский не был любим командой до революции, так как был требовательным к службе и взыскательным. Первое время после революции команда очень подозрительно относилась к нему и упирала на фразу, сказанную им еще до переворота, когда он дежурил по казармам: «советую есть борщ, кому дорога его голова.» Это было им сказано в столовой, когда команда отказалась есть борщ, который припахивал слегка керосином, что произошло тогда по неосторожности артельщиков. Потом отношение с командой у него выровнялась настолько, что он мог остаться и.д. Командира кан. Лодки «Смерчъ» и плавал все лето 1917-го года благополучно. На общих собраниях флотилии, которые бывали, если выступать, то его речи всегда клонились к установлению возможного порядка и поэтому он у заправил не пользовался и держался, благодаря команде «Смерча», состав который был весьма умеренный и не подавался очень влево, считал большевистские идеи – «бреднями».
Вот таким я и знал лейт. Белановского, до 1-го февраля 1918 года, а как вел он себя в дальнейшем, т.е. в красном флоте, не знаю. Когда в декабре 1917 года были выборы командного состава, то он своей командой и общим собранием был оставлен командиром кан. Лодки «Смерчъ».
Капитан 1 ранга Жеребцов.

Начальник
Амурской Речной
Флотилии.
23 февраля 1919 г.
Гор. Владивосток.
Командующему Морскими силами на Дальнем Востоке.
Рапорт.

Прошу распоряжения Вашего Превосходительства о зачислении в резерв, по пункту г, Временного положения об офицерских и классных чинах резерва Морского Ведомства, нижепоименных чинов Флотилии со времени отрешения от должностей как против каждого из них показано:
1/. Капитана 2 ранга Огильви с 8-го ноября /приказ №2./ (На базе в распоряжении японцев)
2/. Капитана 2 ранга Фон-Энден с 8 ноября /приказ №2./ (На На «Вотяке» в распоряжении японцев)
3/. Капитана 2 ранга Трусова с 8 ноября /приказ №3./ (На «Смерче» в распоряжении японцев)
4/. Лейтенанта Белановского с 8 ноября /приказ №3./ (В резерве жив. В Хабаровске.)
5/. Капитана по Адмиралт. Берг с 8 ноября /приказ №3/.  (На …. в распоряжении японцев)
6/. К.К.И. Штабс-Капитана Лесникова с 8 ноября 1918 г. /приказ №3/.
7/. Штабс-Капитана Лисицына с 1 декабря 1918 г. /приказ №49/.
8/. Штабс-Капитана Смирнова с 1 декабря 1918 г. /приказ №49/.
9/. Подпоручика Порфирьева с 1 декабря 1918 г. /приказ №49/.
10/. Подпоручика Павленишева с 1 декабря 1918 г. /приказ №49/.
11/. Подпоручика Майстренко с 1 декабря 1918 г. /приказ №49/.
12/. Подпоручика Бурнашева с 1 декабря 1918 г. /приказ №49/.
13/. Подпоручика Гаврищенко с 1 декабря 1918 г. /приказ №49/.
14/. Подпоручика Тарантухина с 1 декабря 1918 г. /приказ №49/.
15/. Мичмана в/в Егорова с 1 декабря 1918 г. /приказ №49/.
16/. Прапорщика Кутлаева с 1 декабря 1918 г. /приказ №49/.
17/. Прапорщика Герман с 1 декабря 1918 г. /приказ №49/. (в Управлении Нач. Базы.)
18/. Коллежского Советника Кальнина с 1 декабря /приказ №49/.
19/. Титулярного Советника Эльманович с 1 декабря /приказ №49/.
20/. Коллежского Регистратора Бондаренко с 1 декабря /приказ №49/.

Капитан 2 ранга Безуар
Начальник Штаба Старший лейт. …
Флаг-офицер ….



Список офицеров и класных чинов Амурской Речной Флотилии
Отрешенных от должностей до разбора дела о их соучастия с большевиками.

1.   Капитан 1 ранга Огильви – уволен от службы.
2.   Капитан 2 ранга Трусов – резерв.
3.   Капитан 2 ранга Энден – резерв.
4.   Лейтенант Белановский – резерв.
5.   Штабс-Капитан по Ад. Берг – резерв.
6.   Штабс-капитан К.К.И. Лесников – резерв.
7.   Штабс-капитан по Ад. Смирнов – резерв.
8.   Штабс-капитан по Ад. Лисицин уволен со службы.
9.   Мичман в.времени Егоров – уволен от службы.
10.   Подпоручик Порфирьев – резерв.
11.   Подпоручик Павленышев – резерв.
12.   Подпоручик Майстренко – от…..
13.   Подпоручик Бурнашов – резерв.
14.   Подпоручик Гаврищенко – резерв.
15.   Подпоручик Тарантухин – резерв.
16.   Прапорщик Кутлаев – резерв.
17.   Прапорщик Герман – резерв.
18.   Врач Кол. Сов. Кальнин – резерв.
19.   Чин.Тит.сов. Эльманович – отп
20.   Фельд.Кол.рег. Бондаренко – отп
Начальник Амурской Речной Флотилии
Капитан 2 ранга Безуар

Материал из https://gwar.mil.ru/documents/
  РГВА Ф.39575. О. №1. Дело 3.


Добавление по судьбе некоторых в вышеупомянутых материалах:
Подпоручик Майстренко Дмитрий Иванович

Бухгалтер
Годы жизни: 1892-1937
Биографические сведения:
Родился в с. Хатнее (Хатное) Волчанского у. Харьковской губ. (по др. данным, в мест. Ичень Черниговской губ.); русский, из крестьян, образование незаконченное высшее. Окончил два курса юридического факультета СПб. университета, в сов. время закончил курсы счетоводов. Служил в царской армии (юнкер), затем в Белой армии (подпоручик) и в Красной армии (в Амурской речной флотилии). Подвергался аресту за службу в Белой армии, освобожден без суда. Перед вторым арестом жил в Новосибирске (ул. Локтевская, 64), работал бухгалтером в Западносибирской крайконторе «Союзкедр». Арестован 13.03.1933 по делу «Белогвардейского заговора». Приговорен постановлением Коллегии ОГПУ от 05.08.1933 по ст. 58-2 УК РСФСР к расстрелу с заменой на 10 лет ИТЛ. В заключении в Соловецком лагере. Приговорен постановлением Особой тройки УНКВД ЛО от 25.11.1937 к ВМН. Расстрелян 08.12.1937 в Ленинграде. Реабилитирован по делу 1933 года 29.07.1958 Военной коллегией Верховного суда СССР, по делу 1937 года – 11.09.1989 Прокуратурой Архангельской области.
Сведения:
Доп. инф. с сайта "Жертвы политического террора в СССР"
https://base.memo.ru/person/show/2929187

Подпоручик ГАВРИШЕНКО Алексей Николаевич.
 Офицер с 1917. Подпоручик по адмиралтейству. В белых войсках  Восточного фронта на Сибирской флотилии. При эвакуации 1922 остался во Владивостоке.