Форум Поисковых Движений

К 40-летию Великой Победы

Никогда больше не прозвучат прусские Военные марши на «параденплатц», Королевской горы, нет и не будет. Есть Калининград, стремительно растущий советский город, - и он стоит и отныне во веки веков будет стоять форпостом мира на балтийских рубежах Отечества.
Но земля здесь вся в шрамах войны, набита, нафарширована осколками металла, разорванного взрывчаткой.
Минувшей весной в поле у колхозного поселка Марийское под плугом открылось жерло орудия. Трактористы решили: пушка! Когда подступились с лопатами, показалась квадратная башня, сквозь распахнутый люк увидели снаряды. Прибыли саперы. Взревели моторами тягачи, натянулись тросы и, будто призрак, из-под земли выполз «Фердинанд». Крепко поржавел, но целехонький, без единой царапины, даже номер сохранился на орудийном стволе: «С-02».
Старший лейтенант Арменак Багдасарян, показывая трофей, добытый спустя почти сорок лет после войны, говорит, что самоходка видимо использовалась гитлеровцами, как одна из многих огневых точек на подступах к Кенигсбергу. Стояла близ дороги в капонире, который потом завалило. Экипаж, должно быть, сбежал. Внутри только нашли несколько стреляных гильз и сорок один снаряд.
На стальное крыло, хранящее следы заводской зеленой краски, я положил репродукцию кадра фашистской кинохроники, снятого в сорок первом году, в тот далекий июньский день...
Старший лейтенант родом из Гагры. Он высок, горбонос, с умными глазами. Разглядывая фоторепродукцию, долго молчит. И вдруг бьет в бок «Фердинанда», кулаком по черному кресту.
- Слабовата броня! Сорокапятка его взяла бы. Факт!
Кто знает, как рождаются ассоциации? Почему у молодого офицера фотография трех бойцов, павших в первом бою на границе, связалась с противотанковым орудием? Или пожалел он, совсем по-ребячьи, что в том бою не было у них, кроме пулемета, хотя бы еще одной пушки? Или вспомнил об отце, который воевал в батарее «сорокапяток» и пришел с войны инвалидом?
Председатель Калининградского облисполкома Василий Андреевич Логинов, увидев фотографию, поднялся из-за стола во весь немалый свой рост. Заботы, следы хлопот, разом сошли с лица, оно сделалось простым и грустным.
- Я ведь тоже пулеметчиком был. Таскал «максимку» на горбу, пока не зацепило подо Ржевом. Эх, ребята!.. - и легонько, едва касаясь, он провел ладонью по фотографии тем скорбным и бережным движением, каким после смерти закрывают глаза близким людям.