Форум Поисковых Движений

Уважаемые коллеги!
Как я уже сообщал на нашем Форуме вот здесь - http://forum.patriotcenter.ru/index.php?topic=16528.0 – в июне сего года в Бресте состоится конференция «Историческое наследие сорок первого года в исследованиях и экспозициях музеев».
Стать одним из её участников руководством проводящего конференцию Государственного учреждения «Мемориальный комплекс «Брестская крепость-герой» был приглашён автор этих строк.
Мной для выступлений были заявлены две темы, по одной из которых – «Участие моряков Советского ВМФ в обороне Бреста» - я уже открыл на нашем Форуме вот здесь - http://forum.patriotcenter.ru/index.php?topic=16560.0 - отдельную тему, где уже разместил черновой вариант текста своего выступления для обсуждения.
Вторая заявленная мной тема - «Документальные свидетельства обороны Брестской крепости, отложившиеся в личном фонде С.С.Смирнова в Российском государственном архиве литературы и искусства в Москве».
Как и обещал, открываю и по ней отдельную тему на нашем Форуме.
Работа над темой ещё продолжается, но по состоянию на сегодняшний день мной впервые выявлены в личном фонде С.С.Смирнова в РГАЛИ и полностью обработаны с подготовкой к публикации 11 оригинальных текстов писем, содержание которых имеет отношение к обороне Брестской крепости и к боевым действиям в районе Бреста в июне 1941 года, а также к судьбам их участников:
- 3 письма бывшего курсанта 1-й роты полковой школы младшего начальствующего состава 44-го стрелкового полка Александра Ивановича Плешкова,
- письмо бывшего военнослужащего 333-го стрелкового полка Виктора Алексеевича Лукина
- письмо бывшего красноармейца 1-й пулемётной роты 16-го отдельного пулемётно-артиллерийского батальона 62-го (Брест-Литовского) укреплённого района Сергея Павловича Ильенко,
- письмо бывшего военфельдшера «бронетанкового соединения, дислоцированного в Бресте» Льва Борисовича Надеждина
- письмо «бывшего офицера 75-го артиллерийского полка» А.М.Усубова,
- письмо ветерана войны Дмитрия Николаевича Панкова о встреченных им в войну двух участниках обороны Брестской крепости,
- письмо подполковника Валентина Владимировича Пастухова о работниках Брестского облвоенкомата,
- письмо Леонида В.Ревенко о судьбе советского военнопленного подполковника из Бреста,
- письмо Василия Георгиевича Нягина о его земляке-участнике боёв за Брест в 1941 году.
Подготовка к публикации текстов других писем, а так же выявление новых мной продолжается.
Полные тексты всех писем планируются мной к передаче на обозначенной выше конференции в июне сего года руководству Государственного учреждения «Мемориальный комплекс «Брестская крепость-герой» для последующего изучения научными сотрудниками данного музея. Также они будут опубликованы мной в данной теме.
Следите за новостями в ней!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Заинтриговали, уважаемый Константин Борисович!
Ждем публикации писем!

Уважаемый коллега!
Отвечу на Ваше сообщение словами из моего "Личного сообщения" другому участнику нашего Форума, интересующегося темой Брестской крепости (Вы его и по другим Интрнет-форумам знаете :) ):
"Тексты писем С.С.Смирнову из РГАЛИ начну размещать только после полного окончания выявления всех их в архиве, а то в одной папке находишь второе письмо от Плешкова, потом в другой - третье, а в третьей - наконец, первое по хронологии.
Не ждите от этих текстов особых откровений - "фактажа" там немного, но всё-таки есть имена и, главное, судьбы. Есть, правда, одно довольно большое и подробное, но оно мной ещё до конца не обработано, поэтому о нём пока речь не идёт и в опублкованном мной на Форуме списке его пока нет".
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Спасибо, уважаемый Константин Борисович, за информацию!
Конечно, супер-сенсаций и сверх-откровений может и не быть. Но подчас бывает, что одна фраза или одно слово существенно дополняют картину событий.
Посему - удачи Вам в архивных изысканиях!

Спасибо за пожелание, уважаемый коллега!
Завтра (то есть "по Москве" - уже давно сегодня :) ) после работы туда и направляюсь!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Сегодняшний день работы в РГАЛИ пополнил вчерашний опубликованный в этой теме список ещё 9 обработанными письмами следующих лиц:
- письмо ветерана войны П.А.Чикаленко о судьбе советского военнопленного-бывшего защитника Бреста лейтенанта Петра Ефимовича Мельникова,
- письмо М.С. и С.И.Штейнваргов, родителей служившего в Бресте лейтенанта Евгений Матвеевича Штейнварга,
- письмо Анфисы Фёдоровны Бадуновой, матери служившего в Брестской крепости Леонида Михайловича Бадунова,
- письмо Ибрагима Асламурзовича Мамхегова, брата служившего в Брестской крепости красноармейца 1-го стрелкового батальона 115-го стрелкового полка 6-й стрелковой дивизии Зенудина Асламурзовича Мамхегова,
- 5 писем различных лиц, выясняющих своё родство со старшим лейтенантом 393-го отдельного зенитного артиллерийского дивизиона Шрамко из Брестской крепости.
Это только то, что успел сегодня проработать – были ещё, но уже не успел – и так меня самого последнего из читального зала проводили :) .
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

- письмо Ибрагима Асламурзовича Мамхегова, брата служившего в Брестской крепости красноармейца 1-го стрелкового батальона 115-го стрелкового полка 6-й стрелковой дивизии Зенудина Асламурзовича Мамхегова,

Небольшое уточнение во избежание недоразумений: 115 сп был в 75 сд, которая дислоцировалась в районе Малорита, южнее Бреста.

Уважаемый коллега!
Я принципиально не комментирую здесь даже "аннотации" писем, так как свою задачу в данной теме вижу, в первую очередь, в их выявлении в архиве и доведения их полного содержания до всех "заинтересованных лиц", кому они (все уже перечисленные выше и ещё будущие быть таковыми) не могли быть ранее известны, так как выявлены мной впервые.
Ведь и с рядом других "аннотаций" не всё сходится, учитывая, что писавшие С.С.Смирнову люди не делили в то время между собой Брестскую крепость, город Брест, район Бреста и Бресскую область, а писали просто - "про Брест". Все эти письма ьез каких-либо исключений будут мной обработвны, подготовлены к публикации и опубликованы здесь, как я уже писал выше. И тогда каждый интересующийся обороной Брестской крепости сможет высказать по ним своё авторитетное мнение, что только пойдёт на пользу общему делу!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий
З.Ы. Если мы уж затронули И.А.Махегова, то, по моему мнению, родственники считали его защитником Брестской крепости потому, что последнее полученное от него было либо с новым адресом из Малориты Брестской области, либо с пути, но отправленное через Брест, через который, как известно, перемещались на новое место дислокации к границе части 75-й стрелковой дивизии. К.Б.
З.З.Ы. Возможно, что автор письма имел в виду 125-й стрелковый полк 6-й Орловской Краснознамённой стрелковой дивизии, дислоцированной в самом городе Бресте и его окрестностях. К.Б.

Уважаемые коллеги!
Очередные дни работы в РГАЛИ пополнили предыдущие списки ещё 10 письмами следующих лиц:
- письмо от участника обороны Брестской крепости Александра Митрофановича Филя,
- письмо от бывшего командира пулемётного взвода 455-го стрелкового полка лейтенанта Ивана Герасимовича Шереткова,
- письмо от бывшего военнослужащего 44-го стрелкового полка Степана Прокофьевича Хуторяна,
- письмо от бывшего замполитрука роты 459-го стрелкового полка Петра Михайловича Саламатина,
- письмо В.М.Ткачука о своём двоюродном брате – участнике обороны Брестской крепости военнослужащем 44-го стрелкового полка Веретине Викторе Даниловиче,
- письмо Ивана Фёдоровича Смирнова о его дяде Бирюлине Константине Даниловиче, служившем в Бресте,
- письмо от Ксении Антоновны Шульги о своём земляке-пограничнике Александре Сивачёве,
- письмо от Николая Васильевича Юткина о его отце – военнослужащем 17-го Брестского пограничного отряда Василии Юткине,
- письмо от Ивана Тимофеевича Рыбина о своём сослуживце-участнике обороне Брестской крепости,
- письмо Ибргими Тимбергалина по поводу поисков участников обороны Брестской крепости.
Обработка мной этих писем уже ведётся. На очереди – работа с другими выявленными письмами по теме из личного фонда С.С.Смирнова в РГАЛИ.
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Очередные дни работы в РГАЛИ пополнили предыдущие списки документов (все они полностью обработаны) ещё несколькими:
- письмо М.Г.Кирсанова с пересказом рассказа его племянника Алексея Григрьевича кирсанова – участника боёв в районе Бреста в 1941 году,
- письмо Александра Сергеевича Кузичкина, с июля 1941 года находившегося в плену в Бресте,
- письмо Лидии Ивановны Башкирово о её отце младшем лейтенанте Иване Марковиче Ващилове, служившем в Брестской крепости,
- материалы архивного дела под названием «Списки и адреса частников обороны Брестской крепости. Телевизионных передач «Рассказы о героизме» ( = «Подвиг»), составленные секретарём С.С.Смирнова А.И.Мауриным»,
- и, наконец, самое интересное и содержательное архивное дело – «Стенограмма беседы корреспондента газеты «Крымский комсомолец» с участниками обороны Брестской крепости И.А.Алексеевым и Я.И.Котолупенко» - к сожалению, текст стенограммы … неполный, без начала, но и так 12 машинописных листов рассказа непосредственных участников обороны Брестской крепости!
Обработка этих документов уже ведётся, на очереди – новые!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Из моей информации вот отсюда - http://forum.patriotcenter.ru/index.php?topic=16528.15 :
"Только что общался по телефону с заместителем директора по научной работе Мемориального комплекса «Брестская крепость-герой» уважаемой Ларисой Григорьевной Бибик по поводу предстоящей конференции. Она заверила меня, что всё состоится по плану 9 - 10 июня...
Идя навстречу организаторам конфренции, я снял из программы одно из двух своих заявленных выступлений. ... С кратким же сообщением на вторую заявленную мной тему - «Документальные свидетельства обороны Брестской крепости, отложившиеся в личном фонде С.С.Смирнова в Российском государственном архиве литературы и искусства в Москве» (отдельная тема - вот здесь -  http://forum.patriotcenter.ru/index.php?topic=16809.0 ) - планируется моё выступление "с места" на круглом столе.
Обсудили так же вопросы ... передачи музею текстов писем С.С.Смирнову..."
Последние будут переданы мной при первом визите в музей в электронном виде.
В самое ближайшее время планирую начать в данной теме публикацию этих текстов "по многочисленным просьбам трудящихся" :), занимающихся изучением обороной Брестской крепости.
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Обсудили так же вопросы ... передачи музею текстов писем С.С.Смирнову..."
Последние будут переданы мной при первом визите в музей в электронном виде.
В самое ближайшее время планирую начать в данной теме публикацию этих текстов "по многочисленным просьбам трудящихся" :), занимающихся изучением обороной Брестской крепости.
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемый Константин Борисович! От имени трудящихся - с нетерпением ждем публикации найденных Вами материалов. А вот музейщики только и ждут, как бы им принесли готовое на блюдечке. Уровень исследовательской работы там - нулевой, а точнее она практически не ведется. Их максимум - школьников водить по крепости и сказки рассказывать. На Вашем месте ничего бы им не передавал, пусть научатся сами хотя бы в Интернете собирать информацию. Извините, накипело :)

Уважаемые коллеги!
Начинаю обещанную публикацию писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ.
Привожу их ПОЛНЫЕ тексты в полностью обработанном виде, но без точных ссылок на источник и "реквезитов" публикатора (то есть себя :) ).  Именно в таком виде, но со ссылками и "со мной" их тексты будут переданы в музей в Бресте в электронном виде.
Сразу же предупреждаю, что очень многого от большинства из этих писем ждать не следует, и хотя есть и очень содержательные, но большинство содержит минимальную информацию непосредственно по обороне Брестской крепости.
Заранее благодарен специалистам по этой теме за возможные комментарии и за размещение информации о данных публикациях на профильных "брестско-крепостных" форумах.
Итак, начнём:

Документы 1 - 3.
Подборка из 3 писем бывшего курсанта 1-й роты полковой школы младшего начальствующего состава 44-го стрелкового полка Александра Ивановича Плешкова, проживавшего в 1965 году по адресу: «Свердловская область, г [ород] Каменск-Уральский, Ленинский посёлок, п/я [должно быть «п/о» - почтовое отделение] 14, ул [ица] Металлистов, [дом] 21».

1. Недатированное письмо, отправленное в 20-х числах марта 1965 года (оттиск почтового штемпеля с датой отправки плохо пропечатан) на адрес «Москва, Центральная студия телевидения, Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 30.04.1965; на конверте – пометы «Брест» и «(от защитника Брестской Крепости, 44 [-й] с [трелковый] п [олк] )»):

«Здравствуйте, дорогой и родной Сергей Сергеевич!
Сергей Сергеевич! Вы воскресили нас, брестовцев и являетесь родным нашим отцом! И я, Плешков Александр Иванович, бывший курсант школы младших командиров, I стр [елковой] роты, 44 [-го] стр [елкового] полка, до сих пор неизвестный по многим причинам Вам, пишу Вам, как родному отцу.
Превозмогая своё состояние нездоровья, я решаюсь написать Вам следующее. Недавно, в связи с предстоящим двадцатилетием победы, Каменск-Уральский гор [одской] военкомат ( [Военный комиссар -] Полковник тов [арищ] Грызлов Ал [ексан] др Фёд [орович] ) предложил музею города собрать материалы обо мне, как [об] участнике обороны Брестской крепости, [и,] кроме того, написать [обо мне] в газете «Каменский рабочий». Что меня очень взволновало, хуже, чем я пережил свою трагическую довоенную и после и военную жизнь [так в оригинале] . Кто я таков, чтобы обо мне писать? Меня узнали в нашем городе несколько лет тому назад после встречи с Клыпой Николаем Сергеевичем, причём кто-то во время его лекции сообщил ему [обо мне] , он назвал меня (он был в нашем городе) – и все присутствующие в зале ахнули! Меня, как учителя, все знают. С тех пор меня приглашают с рассказами о Бр [естской] крепости. Кстати, у меня и материалов-то никаких нет, даже Вашей книги, в которой я очень нуждаюсь.
Я понял, что люди Урала проявляют очень большой интерес к нашей легендарной крепости. После моих высказываний всегда просят написать Вам и передать от своего имени добрые пожелания Вам, дорогой Сергей Сергеевич!
Люди Урала Вас полюбили накрепко, они слушают Вас и радуются всякой новой встрече с Вами, хотя бы по телевидению.
Сергей Сергеевич, прошу извинить, что отнимаю у Вас драгоценное время, обращаюсь к Вам: посоветуйте, как мне быть? Для музея у меня ничего нет, где можно достать хотя бы фотографии крепости и прочее другое, что бы помогло нашим людям понять цену тех героических дней начала войны? С братьями Исполатовыми я тоже буду переписываться, я с ними в одной роте был, жили мы у Сев [ерных] ворот. В ночь на 22.6.41 г [ода] я стоял на посту у штаба 44 [-го] с [трелкового] п [олка]. Хотелось бы узнать адрес нашего дорого Командира полка Гаврилова П.М. Я перенёс тяжёлый плен, [из которого] бежал в 1945 г [оду] . Если бы мне довелось рассказать Вам об этом чёрном прошлом! Когда рассказываю людям – они слушают [меня] почти со слезами, говорят, что и глубоко душу тревожит. Не могу без волнения говорить, но говорить всё же могу, а [вот] писать – нет. В эти волнующие дни, когда американцы творят свои кровавые мерзости во Вьетнаме, а гитлеровцев хотят амнистировать в Бонне, хочется вместе с Вами по телевидению крикнуть нашим брестовцам и всему народу – «Не быть этому! Нет!»
Считаю своей обязанностью и долгом нести выше боевое знамя защитников крепости, вести неустанную борьбу за мир на земле. Радостно сознавать, что люди становятся сильными во всех отношениях, когда они слышат живое слово о героях, погибших за Родину. Мои слушатели как бы слышат в моём голосе, в моих волнениях – голос наших дорогих измученных в фашистских застенках людей, которые просили передать своему народу, родной земле их последние прощальные слова, и что умерли они непокорёнными.
Там, за проволокой было страшно каждому из нас одно: погибать в тяжёлых муках неизвестности; мы давали наказ друг другу, о том, что если кто-нибудь из нас останется в живых, рассказать обо всех нечеловеческих муках наших людей. Что и выпало на мою долю, я выполняю этот наказ. Только годы культа [личности Сталина] надолго задержали выполнение этого наказа.
Сергей Сергеевич, в 1966 году, очевидно, все защитники съедутся вновь в крепость, я заранее рад встрече со всеми, жду [её] с нетерпением. У меня три сына растут: 1949, 1948 и 1958 годов рождения.
С большим волнением буду ждать Вашего подробного ответа, его будут ждать и мои слушатели – Каменск-уральцы, вместе с которыми [я] желаю Вам, дорогой Сергей Сергеевич, отлично здоровья, успехов в Вашей неутомимой деятельности.
Бывший курсант 44 [-го] с [трелкового] п [олка] А.И.Плешков.
Мой адрес: Свердловская область, г [ород] Каменск-Уральский, п/я 14 [см.комментарий выше] , пер [еулок] Металлистов, [дом] 21».


2. Письмо от 12.04.1965, отправленное по почтовому штемпелю 13.04.1965 на адрес «г [ород] Москва, Студия телевидения, писателю Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 17.04.1965; на конверте – помета «(О Брестской крепости)»):

«Здравствуйте, дорогой Сергей Сергеевич!
Сегодня, в день космонавтов [День Космонавтики] я с волнением слушал Вас об исторических боевых делах наших героев-лётчиков. Вы упомянули опять о Бресте. Я сразу же, несмотря на поздний наш уральский час, сел за письмо. Не обладая крепкой памятью, я всё же старался вспомнить первую схватку в первый день войны в Брестской крепости. Я уже написал Вам первое письмо в марте этого года, в котором указал, что я в ночь на 22/VI- [19] 41 г [ода я] стоял на посту на центральном острове, что в первый час я оказался где-то на холмистом берегу Мухавца, переплыв его. Там, на этом берегу был старший лейтенант, по приказанию которого и мы (под пулемётным или автоматным огнём, среди взрывов) переплыли. В книге Вашей я узнал о нём - [это был] ст [арший] лейтенант В.И.Бытко. Он в первые же минуты сумел часть бойцов вывести на наше место сбора через сев [ерные] ворота. Мне думается, не он ли это вернулся на противоположный берег Мухавца (видно, у сев [ерных] ворот в это время были немцы)? По фотографии мне кажется [, что это - именно] он. Он организовал быструю оборону, чтобы предотвратить окружение крепости с юга и севера. Причём я запомнил его энергичным, быстрым. Он чётко и уверенно отдавал команды о занятии обороны. Когда с юга появились на надувных лодках фашисты (я перед этим ему сообщил, что я станковый пулемётчик, а с собой у меня была винтовка, да 5 – 10 патронов в подсумке), мне был подброшен ручной пулемёт и два диска, уже набитых патронами (причём, и пулемёт, и патроны были мокрые). Подпустив ближе немцев, ст [арший] лейтенант скомандовал: «Огонь!». Фашисты были нами уничтожены, часть их повернула обратно, но из крепости кто-то вёл тоже огонь и добил их.
По Вашему описанию, ст [арший] л [ейтенан] т Бытко сумел на второй день войны проскочить в крепость. Вся его, среднего роста фигура, внезапность появления, моментальность движения напомнили мне именно того ст [аршего] л [ейтенан] та, который сумел поставить нас в рамки боевого духа, дать отпор десантникам.
Интересен и тот факт, откуда появился пулемёт и мокрые патроны. Совсем недавно я узнал, что эти патроны в вещ [евом] мешке из нашего караульного помещения у Тереспольских ворот принёс Соколов Артемий Тимофеевич, он тоже переплывал Мухавец и на берегу был тяжело контужен, видимо, его это были патроны. К великому сожалению, Соколов умер в нашем городе Каменск-Уральский в 1963 г [оду] . Он попал в плен и всю войну был в плену. Мы с ним встретились неожиданно в 1962 г [оду] , а поговорить не пришлось – он слишком тяжело переживал ужасы своей судьбы, как я не пытался узнать у него, он мне ничего не смог рассказать, обещал позже, состояние здоровья было плохое. А я не спешил его тревожить. И вдруг, на 45 [-м] году жизни он скончался, так и не сказав ничего.
Соколов никому ничего так и не сказал, о его судьбе знала только жена его, которая мне рассказала, что, будучи без сознания, он оказался среди убитых, потом, войдя [придя] в сознание, он уполз, якобы, ему удалось недалеко от Бреста быть в партизанском отряде, а затем попал в плен. Мы с Соколовым – односельчане, вместе служили в 1 [-й] стр [елковой] роте 44 [-го] стр [елкового] полка, жили в казарме у Сев [ерных] ворот. Как долго молчал он, так же, как и я! Но душевные раны не дают покоя! В 1940 г [оду] нас с Урала в крепости служило 30 человек из Багарякского р [айо] на Челяб [инской] обл [асти] . Летом я думаю заняться поиском, нет ли ещё кого в живых, какова судьба каждого. Я понял, что коллективно легче восстанавливать прошлое, а пока я – один, поблизости больше нет никого. Состояние здоровья не сулит [мне ничего] хорошего. Но сидеть, сложа руки, я не имею права. Стал чаще выступать с воспоминаниями перед учащейся молодёжью – она, наша смена, должна знать, какой ценою досталась победа.
Готовлюсь к поездке в 1966 году в Крепость для встречи со своими однополчанами: с братьями Исполатовыми, с ком [андиром] полка Гавриловым, с П.С.Клыпой и другими.
Собираюсь писать воспоминания о всей моей службе в Отеч [ественную] войну.
С горячим приветом!
Желаю Вам, Сергей Сергеевич, крепкого здоровья.
Бывший курсант школы младших командиров 44 [-го] стр [елкового] полка Плешков Александр Иванович
12/IV [-1965 года] ».


3. Письмо от 07.10.1965, отправленное по почтовому штемпелю 11.10.1965 на адрес «г [ород] Москва, Центральная студия телевидения, Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 19.10.1965):

«Здравствуйте, Сергей Сергеевич!
Пишу с больничной койки – не удивительно, что часто приходится болеть, донимает радикулит. Это письмо к Вам – не первое, знаю, что и оно будет без ответа, глубоко сочувствую: Вам трудно ответить теперь уже не на сотни, а на тысячи писем. Но какая-то неведомая сила влечёт делиться с Вами, Сергей Сергеевич, обо всех невзгодах и трудностях не только прошлой, но и настоящей жизни. Это пишет Плешков Ал [ексан] др Иванович из I стр [елковой] роты 44 [-го] стр [елкового] полка Бр [естской] Крепости. В прошлых письмах я описывал кратенько страшные события первого дня вероломного нападения гитлеровцев на мирную Крепость нашу, я был в наряде вместе с братьями Исполатовыми, с одним из них, с Николаем, активно переписываюсь. В первые же часы, после чувства растерянности и страха довелось участвовать в уничтожении фашистов, плывших на надувных лодках, в обороне Бреста, Барановичей, окружениях, Минска, Могилёва, Смоленска, Ярцева и др [угих] городов нашей родины довелось оборонять, биться с кровавым врагом. Довелось и партизанить в Брянских и Смоленских лесах, испытать чудовищный плен в концлагерях Молодечно, в Германии, снова после побега добивать извергов человечества; искать наших и ненаших, умирать вместе с сотнями таких же молодых товарищей, которые имели такое же право на жизнь. Всё послевоенное время я живу с тревогой на сердце, с душевными, никогда не заживающими ранами, иначе и не может быть. Родина крепнет, сейчас она уже не та, что была до войны, хочется верить, что на нашей земле всегда будет мир, борьбу за который надо усилить втройне. На моих глазах много сотен погибло людей, пусть они безымянные, стёрлись из памяти их имена, но они не погибли бесследно, их сердца бьются и по сей день рядом с моим, тревожат и просят рассказать народу о них, непокорённо умерших. Нет, они не умерли, они видят Родину, смотрят глазами, пусть не своими, слышат ушами посланцев своих, живых уцелевших чудом, передают свой прощальный привет. Часто приходится мне выступать, рассказывать горькую правду начала войны, внимательно слушают люди, слушают сердца тех, что погибли в огне. Я с волнением смотрел и слушал выступления участников слёта следопытов в Крепости по телевидению, как это всё прекрасно тревожит сердце, память о людях погибших никогда не умрёт!
Я работаю учителем, недавно лечился на курорте «Самоцвет» на Урале, но болезнь такова, что снова лежу в больнице. Меня мучит хуже болезни одна несправедливость, не всё ещё гладко, душевно в жизни идёт. Семья у меня – 6 человек: три сына, жена и бабушка. Люди относятся ко мне со вниманием, дали от Каменск-Уральского горкома союза учителей 30%-ную путёвку на курорт. Поэтому я летний отпуск полностью не использовал, 26 дней из 48 оставил на время курорта в сентябре, чтобы не оставить семью без содержания, но меня после курорта постигло горькое разочарование: неиспользованный отпуск пропал – оказывается, учитель не имеет права использовать отпуск для лечения в учебное время, [и] я остался без содержания, [а] семья – без зарплаты. Бюллетень на время лечения нам не положен, отпуск длинный, а отпуск только летом, когда путёвку достать было невозможно. Не только я, все учителя во время учебного года едут без содержания на курортное лечение. Многие товарищи соглашались заменить меня на работе (я веду столярное дело) с тем, чтобы я [потом, в свою очередь, ] мог заменить их – и, казалось бы, ни для кого ущерба нет, одна польза. Дети были оставлены без моих уроков в сентябре, а в октябре я лёг в больницу. Программа не выполняется. Трудно себе представить положение детей, которые не изучают положенную программу. Таким образом, лечение моё идёт не на пользу производству, и мне нет пользы: уплатил 38 руб [лей] за путёвку и 120 руб [лей] потерял зарплаты. Льготная путёвка явилась нельготной.
Мучает меня и другой вопрос. Я знаю лично людей, погибших в крепости, но [они] до сих пор числятся без вести пропавшими. В 125 [-м] полку служил вместе призванный со мной Кадочников Алексей Иванович, в ночь на 22 июня он дежурил в конюшне и погиб в первый же день утром, я видел его труп обгоревший. Родители его живут в Челябинской области, село Багаряк; они потеряли трёх сыновей – надо представить трагизм этой семьи! А ведь у него, Кадочникова остался без него уже родившийся сын, сейчас уже взрослый, свою семью имеет.
В 1963 году умер ещё один из защитников крепости Соколов Арсений Тимофеевич в возрасте 45 лет, его судьба трагичная, душевные раны надломили его, он даже не поделился ни с кем воспоминаниями. Мы с ним служили в одном взводе I стр [елковой] роты. Только от его жены я узнал, что это он обеспечил патроны для уничтожения фашистов на надувных лодках, его патронами, мокрыми (он переплывал Мухавец) стрелял и я, а он сразу же был тяжело контужен. Мне кажется, что этих людей стоит вписать в соответствующие части в крепости, в которых они служили.
Считаю своим долгом разыскивать родственников погибших и оставшихся немногочисленных живых по Свердловской области, нашёл двух защитников, живущих в гор [оде] Свердловске: из 455 [-го] полка Воробьёва Степана Васильевича и из 333 [-го] полка Никитина Илью Никитича. 26.IV- [19] 65 г [ода] состоялась горячая встреча с ними. Поиски продолжаю. Как только кончится лечение, начнётся целый ряд выступлений, люди ждут, особенно нужно воспитывать молодёжь. Этой благородной задаче посвящаю всю свою жизнь, насколько хватит здоровья и сил.
С душевно-горячим приветом к Вам, Сергей Сергеевич -
Бывший солдат 44 [-го] стр [елкового] полк [а] Бр [естской] крепости Плешков Ал [ександр] Ив [анович].
P.S. Сергей Сергеевич!
Страшно хочется знать, как и когда будет встреча в 25-летие нападения на крепость? Я готовлюсь впервые ехать, хочется встретиться с командиром 44 [-го] с [трелкового] п [олка] П.М.Гавриловым, с Клыпой П., с братьями Исполатовыми и многими другими брестцами. Как это должно проходить: или по вызову через горвоенкомат, или ехать самостоятельно придётся? Ведь это знаменательное событие! Я даже заранее волнуюсь. До сих пор я ещё не был в крепости по причине болезни.
С приветом [подпись]
7/Х-1965 г [ода] . Сожалею, что не знаю Вашего адреса».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 4.
Письмо от 21.11.1964 от бывшего красноармейца 44-го стрелкового полка Степана Прокофьевича Хуторяна, отправленное по почтовому штемпелю 22.12.1964 с адреса «г [ород] Умань Черкасской области, ул [ица] Бетховена,  [дом] 25/7» на адрес «г [ород] Москва, Издательство «Детская литература», М [алый] Черкасский пер [еулок] , [дом] 1, автору книги «Брестская крепость» Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по штемпелю 24.11.1964; на конверте – помета: «Заказное с уведомлением» и штамп «Умань [,] З [аказная корреспонденция] № 0318»):

«Здравствуйте, уважаемый Сергей Сергеевич!
Прочитал я написанную Вами книгу «Брестская Крепость».
С помощью героев-защтников Брестской крепости и других многочисленных товарищей Вы, Сергей Сергеевич, в своей многолетней, кропотливой, неустанной работе создали замечательный документ. Подробно опытному врачу-рентгенологу просветили и показали в своей книге исключительную тревогу, в какой обстановке для наших войск и нашего народа внезапно началось вероломное нападение немецко-фашистских захватчиков на нашу страну.
Вы с большим вниманием и неторопливостью, как подобает настоящему коммунисту, раскрыли и показали в книге массовый героизм наших командиров, политработников, бойцов и семей военнослужащих.
Несмотря на внезапность и численное превосходство фашистов во много раз, наши воины показали стойкость, храбрость, высокую преданность, верность присяге и горячую любовь к нашей Родине. Многих героев Брестской крепости Вы показали подробно всему народу.
Среди настоящих героев Брестской Крепости и наш командир 44 [-го] с [трелкового] п [олка] м [айо] р Гаврилов, который в тяжёлой и очень сложной обстановке был командиром Брестского гарнизона в крепости. Сколько мужества, храбрости и стойкости в этом командире!
Сколько пришлось ему пережить и перенести горя и страданий, всё же его ничто не сломило – настоящий коммунист-ленинец!
М [айо] р Гаврилов вполне достоин носить высокое звание Героя Советского Союза. Мы гордимся за всех прославленных героев Брестской Крепости!
Герои Брестской Крепости, несмотря на тяжёлые годы плена, находясь не один раз перед смертью, голодные, замученные в тяжёлых, невыносимых испытаниях, всё же не уронили высокой чести Советских воинов, постоянно помня о своей Родине. Чудо-богатыри разных наций нашего многонационального государства!
Наши герои Брестской крепости будут жить в веках и служить образцом примера для воспитания новых и новых поколений и памятью для воинов нашей славной Советской Армии, стоящих на боевых постах.
Я, как и весь наш народ, рад, что многие герои Брестской Крепости остались живыми, и судьба их решена справедливо. Большая заслуга Вам, Сергей Сергеевич! От себя лично я приношу Вам большую благодарность за Ваш большой труд, за Вашу чувствительность, доброту и внимание.
Вы окрылили сотни семей!
Вы сделали исторически важный и ценный документ.
Я – участник Великой Отечественной войны. Меня война застала в Брестской крепости, северные ворота. Там располагался наш батальон 44 [-й] с [трелковый] п [олк]. Был я в то время красноармейцем. В ночь на 22 июня [19] 41 года я и писарь нашей роты находились в городском увольнении в театре. Возвратились в расположение своей роты в 2 час ночи.
Только перед самым нападением на нашу Родину я уснул.
В четыре часа началось массированное артиллерийско-миномётное нападение с земли и с воздуха немецко-фашистскими захватчиками.
В казарме стало плохо видно, а в сторону границы – сплошное огненное красное зарево от вспышек орудий и миномётов было видно, так как окна [нашей казармы были] обращены в сторону границы.
Перед окнами рвались сотни снарядов и мин. Я думал, что это – непрерывный гром и молния. Всё кругом тряслось. Был приказ из казармы никому не выходить, затем поступил приказ быстро занимать оборону за крепостью.
В книге Вы привели пример со слов нашего комиссара Артамонова, который поднял батальон по тревоге с целью занять оборону в заранее намеченном районе.
Всё это я написал не потому, что в какой-то мере отношусь к защитникам Брестской Крепости, нет. Я же непосредственно в крепости не сражался. Но в наступлении и в атаке за крепость участвовал уже за городом.
Закончил я войну в Кёнигсберге, а затем [участвовал] в войне с Японией. В плену и в окружении не находился.
Желаю всем героям Брестской крепости и Вам лично доброго здоровья, счастья в личной жизни и успехов в труде.
Думаю, что, если не Вы, так другие разведчики [поисковики] найдут ещё наших героев Брестской Крепости, сражавшихся за нашу Родину, погибших в жестоких боях и оставшихся в живых, но пока ещё неизвестных Родине.
В настоящее время я – офицер запаса, по воинскому званию – капитан, командир артиллерийской батареи. Уволен из рядов Советской Армии по болезни в начале 1957 года.
Работаю на Уманском заводе «Манометр», слесарь-инструментальщик.
Проживаю [по адресу: ] г [ород] Умань Черкасской области, ул [ица] Бетховена, [дом] 25/7, Хуторян Степан Прокофьевич.
С уважением к Вам [подпись]
21 ноября 1964 г [ода] ».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 5.
Недатированное письмо от бывшего замполитрука роты 459-го стрелкового полка Петра Михайловича Саламатина, отправленное по почтовому штемпелю 15.11.1964 с адреса «Донецкая обл [асть] , г.Харцызск, ул [ица] Гастелло, [дом] 40» на адрес «г [ород] Москва А-55, Сущёвская ул [ица], [дом] 21, Издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия», Массовый отдел, Смирнову С.С.» (получено по штемпелю 17.11.1964; на конверте – помета: «Об обороне Брес [тской] креп [ости] »):

«Здравствуйте, Сергей Сергеевич!
Пишет Вам участник обороны Брестской крепости – Саламатин Пётр Михайлович, житель г [орода] Харцызска Донецкой обл [асти].
Прежде, чем писать об обороне Брестской крепости, хочу сообщить о себе: родился в 1921 г [оду] в Донбассе, в 1940 г [оду] был призван в ряды Красной Армии, службу проходил в 459 [-м] с [трелковом] п [олку] 42 [-й] с [трелковой] д [ивизии] 4 [-й] армии, который дислоцировался в селе Старые Пески Брестской обл [асти] , а 42 [-я] с [трелковая] д [ивизия] – в м [естечке] Картузска-Береза. В 1940 г [оду] я был направлен на учёбу при штабе дивизии в ДПШ (дивизионно-партшколу [дивизионную партийную школу] ), весной 1941 г [ода] окончил её, получил звание [должность] замполитрука роты и направлен в 459 [-й] с [трелковый] п [олк] для прохождения службы.
Зимой с 1940 по 1941 гг. [оды] начались военные маневры нашей армии в района гг. [городов] Кобрина, Жабинка, Бреста, Пружан и т.д.
В состав 42 [-й] с [трелковой] д [ивизии] входил 44 [-й] с [трелковый] п [олк], 333 [-й] , 459 [-й] с [трелковые] п [олки] , 84 [-й] с [трелковый] п [олк], 125 [-й], авто [мобильный] бат [альон] , арт [иллерийский] полк и т.д. [К началу войны в состав 42-й стрелковой дивизии 28-го стрелкового корпуса 4-й армии Западного особого военного округа организационно входили следующие части и подразделения: 44-й, 455-й и 459-й стрелковые полки, 17-й гаубичный и 472-й артиллерийские полки, батальоны - 18-й отдельный связи, 84-й разведывательный, 262-й сапёрный, 158-й автомобильный, 3-й медико-санитарный, 4-й противотанковый и 303-й зенитный отдельные артиллерийские дивизионы, 35-я отдельная рота химической защиты, 9-я полевая автомобильная хлебопекарня и прочие мелкие подразделения тылового обеспечения] .
Во время учений, примерно за месяц перед войной штаб 459 [-го] с [трелкового] п [олка] расположился на ст [анции] Жабинка, от г [орода] Бреста в 20 – 25 км [километрах] , штабы других полков и дивизии расположились в г [ороде] Бресте и [в Брестской] крепости.
В Брестской крепости находились войска от каждого стрелкового полка, но какое количество, я сейчас сказать не могу.
Я, Саламатин примерно за месяц перед войной был направлен для прохождения службы в Брестскую крепость, и как раз в это время проходил дивизионный семинар политработников от всех полков в связи с военными учениями.
Находясь в крепости, редко когда ночь проходила спокойно, имели место нарушения границы самолётами немцев, и когда наши самолёты подымались в воздух, немцы уходили к себе, произведя разведку.
Ночью были слышны шум и лязг гусениц и моторов, всё больше стало появляться немецких солдат в деревне с противоположной стороны Буга.
Немцы усилили разведку, стали засылать в нашу сторону шпионов и диверсантов под всяким предлогом.
Автор этих строк за г [ородом] Брест в лесу, недалеко от шоссе, где проводились танковые учения, задержал подозрительного, делающего какие-то пометки, и доставил в штаб, который [, подозрительный] оказался матёрым шпионом.
Вся эта творившаяся подозрительная возня вызывала подозрение, ходили различные слухи. Но среди наших войск и командования всё было спокойно, никаких мер к усилению боеготовности войск не было.
Наблюдая лично за творившимся по ту сторону Буга, я написал родным в Ст [аро]-Бешевский р [айо] н Донецкой обл [асти], поскольку это очень тревожно, о том, что скоро должно что-то произойти с соседями по ту сторону границы.
Слова мои сбылись, и родные часто вспоминали об этом после войны.
В ночь с 21 на 22 июня 1941 года я с группой бойцов был в городе Бресте. Ходили в кино, по возвращении в крепость, на рассвете, примерно около 4-х часов, грохот страшной силы потряс крепость и её казематы, земля дрожала, горели здания казарм, столовой, рушились стены, в дыму и огне трудно было что-либо разобрать, кругом слышны крики, плач, призывы о помощи.
Появились раненные, горели дома ком [андного] состава, бежали дети, женщины в форты и казематы.
В это время некоторые офицеры попытались спасать свои семьи на машинах, но было поздно – немцы огнём и авиацией блокировали все выходы, началось замешательство, не было руководства, но это продолжалось недолго. Все думали, что это провокация – вылазка, но очень противник усиливался, авиация висела над крепостью, стало ясно – надо принимать меры к длительной обороне.
Через 15 – 20 минут появились раненые и убитые, командиры призывали бойцов к спокойствию, распределяли участки обороны, к башням, фортам, казематам бежали солдаты и стреляли.
К центральной цитадели прибегал капитан Фомин с одним капитаном, которого я хорошо знал по докладам и выступлениям среди бойцов в мирное время. Они призывали к организованности и приняли меры к обороне, распределяли обязанности. В это время прибежал командир 44 [го] с [трелкового] п [олка], майор, фамилию его я тогда ещё не знал, но видел много раз, и дал команду мобилизовать силы для отражения атаки немцев с южного острова. В это время немцы пошли в атаку на ж [елезно-] д [орожный] мост и [через] наведённый понтонный мост через Мухавец. В это время пограничники вели бой на западном острове. Положение в крепости принимало очень тяжёлый характер, но люди не дрогнули.
Автор этих строк с группой бойцов был направлен к домам нач[альствующего] состава, поскольку немцы начали обход крепости с северной и южной стороны, потом стали подтягивать силы к земляному валу возле Северных ворот. К 8.00 атака немцев была отбита, бойцы убирали раненых и убитых, в это время наши танки, что были в крепости, бегали [ездили] и стреляли от одних ворот к другим, и там, где создавалась брешь, а на Западном острове, где были пограничники, немцы снова пошли в атаку.
И вот примерно в 9.00 22/VI [-1941 года] комиссар Фомин и другие командиры мне и л [ейтенан] ту Иванову поставили задачу: с группой бойцов (примерно 40 чел [овек] ) прорваться в г [ород] Брест, связаться с частями, доложить обстановку и просить о помощи. Если в Бресте нет войск – добраться в Жабчицы и связаться со штабом 459 [-го] с [трелкового] п [олка] с аналогичным указанием.
Прикрывать нас должны танки во время отрыва от крепости через северные вороты и бойцы, которых несколько раньше из крепости на окраину г [орода] Брест вывел один политрук.
Очень дорого обошлось нам, чтобы добраться до южной части г [орода] Бреста, а потом в неё. В живых осталось всего 6 чел [овек], половина из них – раненых.
Должен отметить, что очень геройски сражался и нас прикрывал, небольшую группу, пулемётчик – Пинчук Борис Иванов [ич] , родом с Донбасса, мой земляк и однополчанин, уже раненый, не бросил пулемёт, и бил до конца, до последнего патрона, чем дал нам возможность уйти в лес, и около деревни Варшавского шоссе был взят немцами в плен.
Впоследствии его загнали работать на шахты во Францию, в 1945 г [оду] он был передан нашим войскам и в 1947 г [оду] умер от туберкулёза и ран у себя на родине.
Я имел счастье после войны его видеть и говорить [с ним] на эту тему.
Кто [такой был] л [ейтенан] т Иванов – я не знаю, услышал его фамилию и хорошо помню при получении задания, [он] имел орден «Кр [асной] Звезды», хромал на одну ногу, он говорил, что участвовал в боях в Финляндии.
Погиб он при переходе через Варшавское шоссе.
Когда мы добрались до окраины г [ород] Брест, в центре шла стрельба, и бойцы в одиночку и группами бежали из города. С оставшимися бойцами вышли мы восточнее Бреста параллельно шоссе в 2-х – 3-х км [километрах] , нашли бричку с лошадьми и почти благополучно добрались в Жабинку примерно в 12 ч[асов] дня.
Штаб 459 [-го] с [трелкового] п [олка] и личный состав в это время уже были в боевой готовности, строились в колонны и двигались по Варшавскому шоссе в г [ород] Брест.
Здесь был и командир дивизии-42, подполковник, которого я хорошо знал в лицо.
Доложил приказание Фомина и обстановку командиру дивизии, и после они [командиры мне] ответили: «Мы знаем, мы идём на помощь!».
Я был направлен в одну из рот в составе этих войск и пошёл на Брест.
22 июня примерно в 15.00, не дойдя до г [орода] Брест 2 – 3 км [километра] , наши войска заняли оборону возле одной деревни в опушке леса справа от Варшавского шоссе на расстоянии 500 м [етров] , поскольку разведка и отступающие солдаты сообщили, что немцы заняли город, и несколько танков и мотопехота начали продвижение на восток, в сторону Жабинки. Всего нас было 3.000 тыс [ячи] [так в оригинале; следует читать «3.000» или «три тысячи»] бойцов, несколько орудий и примерно 20 – 25 танков.
Немцы двигались от нас уже (вернее в нашу сторону) на расстоянии 1,5 км [километров] . Дана была команда приготовится, артиллерия открыла огонь по колонне немцев, в это время они приняли боевой порядок – фронтом за танками пошли на наши рубежи, расстреливая всё живое.
Наши войска поднялись в контратаку, [немецкие] танки давили [наших] бойцов гусеницами и расстреливали из пулемётов, началась паника и отступление, почти половина бойцов осталась лежать в лесу и на шоссе под Брестом, так и не добравшись до своих в Крепость.
Сергей Сергеевич! Трудно писать об этом, и чем больше [я] пишу, тем больше возрождаются события героической борьбы за крепость и Брест.
Уже в первую минуту войны не было никакой связи между полками, дивизией, армией, между заставами на границе.
Сергей Сергеевич! Вас заинтересует вопрос, почему я до сих пор молчал? Отвечу кратко. Когда я услышал Ваши выступления по радио в 1960 г [оду], я, будучи в [Харцызском] Рай [онном] воен [ном] ком [иссари] ате, как офицер запаса, сказал нач [альнику] II части [по учёту офицерского состава запаса] п [од] полковн [ику] Деркачу, что и я участвовал в обороне Брестской крепости, был контужен и ранен, [а] он потребовал справки, но кто дал бы мне тогда, а что касается 42 [-й] с [трелковой] д [ивизии], он ответил, что за неё вообще нечего говорить. Я [и] умолчал. Сообщал в РК КПУ и Исполком [Харцызские районный комитет Коммунистической партии Украины и Исполнительный комитет районного совета народных депутатов] , там [моей информации] тоже не придали значения. На этом я и успокоился. В день освобождения Белоруссии [4 июля] я слушал Вас по телевидению и решил всё-таки написать.
Писать кончаю.
С уважением к Вам [подпись].
Мой адрес: Донецкая обл [асть] , гор [од] Харцызск, ул [ица] Гастелло, [дом] 40, Саламатину Петру Михайловичу ».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 6.
Письмо от 15.02.1960 от бывшего красноармейца 333-го стрелкового полка Виктора Алексеевича Лукина, отправленное по почтовому штемпелю 17.02.1960 с адреса «Москва, Ж-109, 3-я Карчаровская [улица] , дом № 7а, кв [артира] 7 » на адрес «Москва, И-18, Октябрьская ул [ица] , дом № 69, кв [артира] 86, Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю в тот же день; на конверте – пометы: «Найти адреса» и «Лукин В.А. 15/II- [19] 60. Просит сообщить ему адреса однополчан из 333 [-го] с [трелкового] п [олка] , особенно - Видонова и Пенкина» ):

«Здравствуйте, Сергей Сергеевич!
Прошу извинить за беспокойство. Я прекрасно понимаю Вашу огромную работу, Вашу постоянную занятость.
Я хотел бы просить Вас, когда Вы будете свободны, поискать в вашем архиве о Брестской крепости адреса моих однополчан, которые остались в живых, и выслать эти адреса мне.
Мне очень хочется связаться с моими бывшими товарищами по службе в крепости в 333 [-м] стр [елковом] полку, с которыми я вместе участвовал в обороне крепости. Особенно меня интересуют Видонов В.И. и Пенкин Андрей.
Если моя просьба не затруднит Вас, сделайте одолжение.
До свидания! [подпись]
15/II- [19] 60 г [ода]. Мой адрес: Москва, Ж-109, 3-я Карачаровская ул [ица], дом № 7а, кв [артира] 7. Лукин Виктор Алексеевич».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 7.
Письмо от 30.09.1965 от бывшего командира пулемётного взвода 455-го стрелкового полка лейтенанта Ивана Герасимовича Шереткова, отправленное по почтовому штемпелю 01.10.1965 с адреса «Арх [ангельская] обл [асть] , Плесецкий р [айо] н, О [бозерская] Л [есотехническая] Ш [кола] » на адрес « г [ород] Москва, Союз Советских писателей, Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по штемпелю 04.10.1965; на конверте – помета: «Брест; просит содействовать учёбе»):

«Сергею Сергеевичу Смирнову от лейтенанта запаса, бывшего участника обороны Брестской крепости, командира пулемётного взвода 455-го стрелкового полка Шереткова Ивана Герасимовича, проживающего [по адресу: ] станция Обозерская Сев [ерной] Ж [елезной] Д [ороги], Лесотехническая школа.
Сообщаю Вам о том, что в 1941 году в начале войны я участвовал в обороне Брестской крепости в расположении 333 [-го] стр [елкового] полка и 455 [-го] стр [елкового] полка, но потом попал в плен. Из-за своей скромности я просто Вам не написал раньше. Мне каждый год хотелось съездить в музей Брестской крепости, но я этого сделать не мог в силу своих материальных трудностей. Коротенько о своей биографии.
Я родился в 1917 году в Подосиновском районе Архангельской обл [асти] (сейчас – Кировская [область] ). Не помню, как жил в деревне – я с малых лет был отдан в детский дом, т [ак] к [ак] родители мои умерли рано. В 1934 г [оду] я окончил в г [ороде] Сольвычегодске 7-летнюю школу. В 1937 году я окончил Педагогическое училище по труду, но труд был в школах отменён, и я начал работать в начальной школе учителем в Вологодской области. В 1939 году поступил в Смоленское стрелково-пулемётное училище. В июне м [еся] це 1941 г[ода] окончил его и был направлен в Брестскую крепость, в 455 [-й] стр [елковый] полк. В начале войны я находился до конца июня в крепости, но в костёле крепости попал в плен и прошёл все ужасы фашистского плена. С 1946 года по 1951 год работал учителем нач [альной] школы в Подосиновском районе Кировской области. В 1951 году пришло распоряжение из области убрать из школ всех бывших военнопленных. И, начиная с 1952 года по настоящее время, я работаю мастером леса в леспромхозе Архангельской области. В сентябре м [еся] це 1965 г [ода] я сам пожелал идти учиться в Обозёрскую лесотехническую школу, т [ак] к [ак] хотел подкрепить свой практический 13-летний стаж теорией, но и тут мне ставят палки в колёса жизни. Я знаю о том, что вы многим участникам Брестской крепости хорошо помогли в жизни. Поэтому и я обращаюсь к Вам с просьбой. Дело вот в чём. В сентябре м [еся] це 1965 года Яренский Л.П.Х. [здесь и далее - леспромхоз] направил меня учиться в Обозерскую лесотехническую школу на учёбу за счёт производства, но теперь обещают отозвать с учёбы или не оплачивать учёбу. Конечно, не оплачивая учёбу, мне придётся бросить учёбу и идти куда-то работать. А учиться мне обязательно нужно, хотя я и имею неплохую трудовую книжку с 13-летним стажем работы в должности мастера, но документа и специальной подготовки не имею. Поэтому я Вас прошу, как товарища, написать в комбинат «Котласлес» Архангельской обл [асти] отношение, чтобы меня не отзывали с учёбы за счёт производства Яренского Л.П.Х. По окончании лесотехнической школы я всё равно буду работать в одном из Л.П.Х. комбината «Котласлес».
Убедительно прошу сообщить мне, что [Вы по моей просьбе] предприняли.
Я, в свою очередь, могу Вам написать по интересующим Вас вопросам.
С тов [арищеским] приветом – Шеретков.
Мой адрес: Архангельская область, Обозерская лесотехническая школа, Шереткову И.П.
30.09.1965».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 8.
Письмо от 04.05.1965 от бывшего защитника Брестской крепости Александра Митрофановича Филя, отправленное с адреса «Якутская АССР, Алданский р [айо] н, пос [ёлок] Ленинский, ул [ица] Ленина, [дом] № 44»  на адрес газеты «Труд» (конверт с почтовыми штемпелями отправки и получения в архиве не отложился):

«Дорогая Редакция!
Во многих газетах и журнале «Огонёк» упоминается моё имя как участника обороны Брестской крепости с трудной в последующем судьбой. Вернуть мне всё доброе, человеческое помог писатель Сергей Сергеевич Смирнов. Мне трудно отблагодарить его только в письмах и телеграммах. Я бы хотел, чтобы мои чувства, а их разделяют многие и многие, кому отдал тепло своего сердца этот замечательный человек-труженик, были выражены через Вашу газету. Именно через газету «Труд» - труд, который так любит писатель. И, если вы исполните мою просьбу, я буду благодарен.
[Подпись] (Филь) 4/V- [19] 65 г [ода] »

«В добрый путь, дорогой Сергеевич!
Битва в Брестской крепости в первые дни Великой Отечественной войны многие годы оставалась безвестной.
Уже в первые часы была прервана связь с «внешним миром», как говорили мы тогда, нарушены планы взаимодействия, рухнула надежда на помощь.
Гарнизон принял бой и держал у своих стен прославленную 45-ю пехотную дивизию с приданными ей значительными силами артиллерии, танков, авиации.
Об этом жестоком и трагическом сражении знали только сражавшиеся, да фашисты.
В неравном бою пали смертью храбрых защитники Брестской цитадели, и лишь немногие измученные голодом, жаждой, истощённые, израненные, оставшиеся без средств борьбы, забывшие о сне, при различных обстоятельствах оказались в плену.
Из этих немногих оставшихся в живых многие погибли в немецких концлагерях, а возвратившиеся на Родину разбрелись по её необъятным просторам.
Полная безвестность. Руины, изуродованная земля, камни, обгоревшие и иссечённые пулями и осколками деревья, пробитые пулями и осколками деревья, пробитые пулями тонкие железные ограждения мостов были лишь безмолвными свидетелями.
Трудно было понять, что происходило в крепости. Никто в округе не знал, как боролся гарнизон. Они видели только чёрные тучи над крепостью [3 следующих слова вымараны] , пикирующие самолёты, слышали громадной силы взрывы и беспрерывную трескотню разного рода оружия. Они пережили зверства, чинимые фашистами в отплату за бесславную гибель своих коллег у стен цитадели.
В начале пятидесятых годов в прессе промелькнула корреспонденция бывших военных корреспондентов Белошеева и Златогорова о Брестской крепости. Тогда я написал в журнал «Огонёк», получил ответ, но писать не стал. Я был убеждён, что мне никто не поверит, никто не захочет понять.
В июле 1954 г [ода] пришло письмо от Сергея Сергеевича Смирнова. Первое письмо, и оно уже принесло мне радостную весть.
Сергей Сергеевич писал: «…Вам, вероятно, будет интересно узнать, что т [оварищ] Матевосян, о котором Вы упоминали в своём письме, жив…», а мы оба считали друг друга погибшими. Но и этому письму я не придал значения, а в сентябре пришло большое письмо. Этот незнакомый мне человек писал в далёкую Якутию слова упрёка и убеждения, просьбы и предложения: «…вот уже года полтора не отвечаете…», а «…партия и народ приравнивают подвиг защитников Бреста к таким подвигам, как гибель «Варяга».
Читать это письмо было нелегко. Я носил его с собой и много, много раз перечитывал, и когда перед глазами вставала строка: «… что бы Вы сказали, если бы я попытался организовать Вам командировку в Москву?», не скрою, они увлажнились.
Это мне, с паспортом, в котором стояла цифра, запрещавшая задерживаться во многих и многих городах страны, предлагал он командировку в Москву!
Тогда я впервые поверил. Тогда я написал в Москву о тяжёлом, но благородном труде человека-писателя, который поведает людям правду о первых днях войны. Эту тяжесть на свои плечи взвалил Сергей Сергеевич. В декабре 1954 г [ода], по распоряжению бывшего начальника «Главзолота», ныне – председателя Северо-Восточного СНХ [Совета народного хозяйства] т [оварища] Воробьёва К.В., мне была вручена командировка в Москву.
Во мне пробудилась жизнь, пробуждалась вера в человека в человека, вера в существование справедливости, [и] пробудил их Сергей Сергеевич.
В Москве, впервые за многие годы, я почувствовал под ногами нашу родную землю, увидел вокруг людей, наших настоящих, улыбающихся, в Москве я почувствовал тепло своей Родины. И это сделал Сергей Сергеевич!
В кругу со своими, за обеденным столом, ко мне вернулась радость жизни. Уже тогда мысленно, не смея выступать, я назвал его Человеком с большой буквы.
Тут, в Москве, я узнал, что развалины Брестской крепости заговорили…
Несмотря на свою занятость, он принял самое человечное участие в моей судьбе, и к концу командировки меня принял Главный военный Прокурор СССР генерал Варской.
В просторном кабинете генерал оставил свой рабочий стол, подошёл и кратко пожал мне руку, усадил рядом и очень внимательно выслушал.
Это мне, с ярлыком «изменника-власовца» пожал руку генерал, это меня, бывшего рядового, так внимательно слушал генерал!
Трудно было поверить, что это был не сон, но рядом был Сергей Смирнов.
В начале 1956 г [ода] писатель прислал мне телеграмму уже с поздравлением в связи с полной моей реабилитацией, а через некоторое время писал: «…завтра я пишу рекомендацию [Вам в партию] , заверяю её в парткоме Союза писателей и тогда отправлю к Вам авиапочтой».
Рекомендация для вступления в ряды нашей славной партии пришла. И послал её Человек с большой буквы.
В том же году в письме Сергей Сергеевич сообщал: «…пришла телеграмма из Южно-Сахалинска от Лены Москвичёвой…, совсем недавно я получил письмо из Ростова [-] н [а-] Д [ону] от той самой Москвичёвой, которая когда-то подобрала Вас на улице…».
С помощью писателя нашёл тех, кто дорог мне, и установил связь.
В начале следующего года на моё имя он прислал телеграмму, поздравляя с Орденом Отечественной войны первой степени, и в том же году – со вступлением в ряды КПСС.
С этой поры началась моя вторая жизнь. Я уже не только чувствовал под ногами землю моей Родины, но и твёрдо встал на неё.
Я бывал в доме писателя, видел тысячи писем, видел его работу, бегал с ним по Москве (именно бегал, а не ходил), и до сих пор не могу понять, когда он успевал всё делать, сколько было темпа в его сердце, чтобы обогревать тысячи и тысячи человеческих судеб, человеческих жизней?
Тогда зародилось  и осталось навсегда у меня желание побольше видеть таких простых и дорогих людей, как Сергей Сергеевич.
Прошли годы. Такое постоянное человеческое участие принял он в судьбах многих оставшихся в живых и семьях погибших, что битва у стен Брестской крепости, воссозданная титаническим трудом, получила всемирную известность.
Сейчас, когда народ и партия дали самую высокую оценку трудов писателя, трудов человека и присудили Ленинскую премию, мне хочется сказать очень громко, чтобы слышали все: в добрый путь, дорогой Сергеевич! Вас ждут новые судьбы, новые подвиги, новая награда!
Спасибо за Ваше участие, спасибо, что Вы такой, какой Вы есть!
[подпись] 4.V.65.
[Помета: «Смотри на обороте» ]

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 9.
Письмо от 12.02.1965 от бывшего красноармейца 1-й пулемётной роты 16-го отдельного пулемётно-артиллерийского батальона 62-го (Брест-Литовского) укреплённого района Сергея Павловича Ильенко, отправленное по почтовому штемпелю 18.02.1965 с адреса «Харьковская обл [асть], Сахновищенский р [айон] н, Ленинская средняя школа. Учителю Сергею Павловичу Ильенко» на адрес «Г [ород] Москва Центральное телевидение Сергею Сергеевичу Смирнову» (получено по почтовому штемпелю 20.02.1965):

«Дорогой Сергей Сергеевич!
Буду безмерно рад, если моё письмо хотя [бы] немного поможет в Вашем неоценимом труде над созданием кинофильма про Отечественную войну. Перед началом Отечественной войны я служил в [62-м] Брест-Литовском укреплённом районе, в первой пулемётной роте (не помню, какого отдельного пулемётного батальона [- 16-го] ). Фамилия командира роты, кажется, Игнатов, командиры взводов - Змейкин, Подберёзкин. Во время первых выборов в местные Советы депутатов трудящихся, наверное - в 1940 году [в 1939-м] , я был избран от рядового состава Советской [Красной] Армии депутатом сельского совета [деревни Дрогичин над Бугом или Заёчники] , а политрук батальона [И.В.Мезинцев] - в районный совет. Кроме того, я был секретарём ротной комсомольской организации.
В субботу, 21 июня 1941 года политрука роты и меня вызвали на совещание в штаб батальона [в деревню Крупице] . Совещание проводил командир батальона [А.В.Назаров] . Речь была о том, что надо быть каждую минуту в боевой готовности, что расчёты будут находиться всё время в ДОТах, строительство которых будет ускорено и т.п.
Из совещания мы возвратились назад часов в 12 ночи на 22 июня.
Политрук ушёл на квартиру. Я поужинал не спеша (ведь завтра воскресенье, выходной день) и лёг спать. Часа в 4 утра меня разбудил шум, грохот. Никто не знал, в чём дело, каждый хватает винтовку, коробку патрон (старшина выдаёт из кладовой). Я и ещё несколько товарищей направились к наиболее оконченному ДОТу [артиллерийско-пулемётному капониру] , где проводились практические стрельбы. Большинство ДОТов были неоконченные. На пути встретили командира роты. Он раньше, наверное, часа в 3 выехал на коне - как будто за лошадьми для части. Он бросил коня и направился с нами. Потом прибежал в эту точку политрук и ещё один лейтенант с женой.
Мы стали готовиться к бою. Пулемёт не вставал в амбразуру, пушка на месте, но нет шрапнельных снарядов. Выставили перископ. Стали наблюдать. Заметили противника. Командир роты из пушки бронебойными [снарядами] выстрелил два раза.
Вскоре немцы были на точке. Они предложили нам выйти из ДОТа, но никто даже не подумал выходить. Они бросили в дот одну, другую гранаты. Позже они ушли, а мы весь день сидели в ДОТе. Вечером выбрались из ДОТа, решили пробираться к другому ДОТу. Там никого не было. Пробираясь ночью полем на расстоянии, мы потеряли своих командиров.
Нас осталось 6 - 7 человек.
Просидели ночь и день во ржи в поле. Решили по одному, по два пробираться, как говорили тогда, к линии фронта. Я предложил, кто согласен, пойти со мной в деревню, где мы стояли, к одному знакомому поляку (он - депутат сельсовета), перебудем день - два у него, пока вернуться наши. Я уверен был, что наши вернуться скоро. Никто не согласился.
Тогда я сам ночью добрался до своего знакомого. Он впустил меня в дом, но на то, чтобы я остался у него, не согласился, утверждая, что наши не вернуться. Мне не оставалось другого выхода, как подняться и идти к линии фронта. Так я шёл более 3 месяцев.
С осени 1943 года до конца войны принимал участие в Отечественной войне. Был ранен. Награждён двумя медалями «За отвагу», медалями: «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией».
Харьковская обл [асть] , Сахновищенский р [айо] н Ленинская средняя школа – Ильенко Сергей Павлович.
12/II – [19] 65 г [ода] ».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 10.
Письмо от 06.02.1960 от бывшего офицера 75-го артиллерийского полка А.М.Усубова, отправленное по почтовому штемпелю 08.02.1960 с адреса «Грузинская С.С.Р. Город Тбилиси Ленинский район улица Чарчальская № 10» на адрес «Москва Секретарю Союза Советских Писателей» (получено по почтовому штемпелю 12.02.1960; на конверте – пометы: « [В] М [осковское] О [тделение Союза Писателей] тов [арищу] Смирнову С [ергею] С [ергеевичу] » и «Усубов А.М. (офицер запаса) 6/II- [19] 60. Пишет, что он тоже был в Бр [естской] Кр [епости] и может знал Гаврилова (которого считает командиром 75 [-го] арт [иллерийского] полка)»):

«Уважаемый Секретарь!
Пусть моё письмо Вас не удивляет, потому, что [у] меня случайно возбудилась мысль написать Вам. Ибо я написал в редакцию [ « ] Зари Востока [ » ] и ничего положенного не добился, и вот поэтому решил побеспокоить Вас своим письмом.
Мне пришлось посмотреть кинокартину [ « ] Бессмертный Гарнизон [ » ] . Это происходит [в] первый день Великой Отечественной войны, т.е. 22 июня 1941 год [а] в городе Брест-Литовске (Польша). И, поскольку мне известно стало, что какой-то из наших советских писателей пишет книгу (фамилия которого мне неизвестна), а возможно уже данная книга вышла из печати.
И в виду того, что я тоже находился в этой крепости, и лично знал командира 75 [-го] Артиллерийского полка Тов [арища] Гаврилова, который руководил всей этой операцией, и мне очень хотелось бы с Вашей помощью связаться с писателем данной книги и заиметь данную книгу.
С уважением к Вам - офицер запаса Усубов А.М. [подпись]
Мой адрес: Грузинская С.С.Р. Город Тбилиси Ленинский район ул [ица] Чарчальская № 10 Усубов.
6 февраля 1960 год».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 11.
Письмо от 20.02.1965 от Василия Михайловича Ткачука, отправленное по почтовому штемпелю 21.02.1965 с адреса «УССР, Житомирская обл [асть], Ружинский р [айо] н, с [ело] . Белиловка, ул [ица] Роставиця» на адрес «г [ород] Москва, Центральная студия телевидения СССР, Смирнову Сергею Сергеевичу (писателю)» (получено по штемпелю 23.02.1965):

«20.II- [19] 65 г [ода]
Дорогой Сергей Сергеевич!
Я, майор запаса, участник Великой Отечественной войны, сейчас – пенсионер, работаю учителем местной школы Ружицкого района Житомирской области, живу в с [еле] Белиловка, Ткачук Василий Михайлович.
Внимательно слежу за Вашими выступлениями по телевидению. Со мной слушают Ваши вещания мои соседи. Однажды, когда Вы выступали по телевидению, у меня присутствовал мой родственник, двоюродный брат по фамилии Веретин Владимир Данилович.
И когда показали на экране стены и разрушения Брестской крепости, он, Володя, вскрикнул: «Смотри, это – подземный ход, где была наша часть, а вот там мы спали, это – казарма наша дивизионная, вот там стояли на посту у орудий, там проводили занятия  орудийных расчётов огневого взвода, в котором я служил», и дальше больше было рассказов.
Он, например, рассказал, как он сам видел поляка-перебежчика, который в канун начала войны переправился через реку [Западный Буг] и пришёл к ним в крепость, сообщил о готовящемся нападении Германии на СССР. Далее рассказал о первом огневом налёте на крепость самолётов и артиллерии, о первых атаках гитлеровцев. О мужестве наших воинов, о том, как он и некоторые другие солдаты оказались в подземных разрушенных казематах, истекая кровью, голодные и задыхаясь от недостатка воздуха. Но те, которые могли ещё сражаться, переползали с места на место и метко разили врага. И много, много другого он нам поведал. Таким образом, этот вечер явился для всех нас, присутствующих у меня в квартире как бы вечером воспоминаний о павших храбро на поле битвы воинах и об оставшихся в живых, о ещё неупомянутых в истории о Брестской крепости воинах и неотмеченных заслуженной наградой нашего Правительства.
Этим письмом я хочу просить Вас в очередных передачах вспомнить хотя бы кратко о Веретине Владимире Даниловиче, о его участии при обороне Брестской Крепости, вступить в ходатайство о представлении его к награде.
Достоверность этих сведений я подтверждаю как военнообязанный, майор запаса, как коммунист. Он лично знает и встречался с командиром части майором Гавриловым. Мне хотелось бы, чтобы Вы побывали у него (то есть у Веретина Владимир Даниловича) дома, лично с ним побеседовали – он Вам может дать ещё более подробные и ценные сведения о героях Брестской крепости – как павших храбро в бою, так и оставшихся в живых, неупомянутых в истории этих боёв.
Прошу выполнить по телевидению мою просьбу. Мы все ждём с нетерпением. Пусть и наши соседи  знают своих героев.
С уважением к вам – Ткачук Василий Михайлович.
Да, извиняюсь, считаю нужным дополнить.
Сейчас Веретин Владимир Данилович живёт в селе Белиловка, Ружицкого района Житомирской области на Украине. Работает бригадиром рыбоводческой бригады местного колхоза «Маяк», добросовестно трудится. Пользуется заслуженным авторитетом среди руководства села и колхоза, а также среди населения. Является дружинником и хорошим общественником. Отец шести детей, старший сын которого готовится к призыву в Советскую Армию. Надеюсь, что его сын будет достойным подражанию своего отца.
[Подпись]
20/II- [19] 65 г [ода] ».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 12
Не датированное письмо от Дмитрия Николаевича Панкова, отправленное по почтовому штемпелю 11.01.1965 с адреса «Калужская об [ласть, ] пос [ёлок] Товарковa [Товарково, ] п/я 55-3» (почтовый адрес исправительной тюрьмы № 55-3 строгого режима) на адрес «Г [ород] Москва Редакция газеты «Комсомольская правда» (получено по почтовому штемпелю 14.01.1965):

«Дорогая редакция!
Прочитал написанную статью в вашей газете - «Подвиг и память», в 3-м номере за 6-е января 1965 г [ода,] и мне вспомнился случай, о котором я решил написать, и одновременно тоже, в числе воинов-участников Великой Отечественной войны поблагодарить писателя Смирнова.
А также помочь ему через Вашу газету найти героев обороны Брестской Крепости, имена которых до сих пор неизвестны.
Мне довелось встретиться с участниками обороны крепости во время войны, но тогда [подобное] как-то было дело обычным и не очень интересным, потому что шла война. Одни герои уходили, другие появлялись, а о некоторых и никто не знал. Так вот мне и хотелось рассказать [о таких] . Это было в 1945 г [оду, ] в начале года я был назначен для прохождения, как говорится, дальнейшей службы в один из кавалерийских полков на должность командира развед [ывательного] взвода. В это время полк стоял в Венгрии, занимая оборону, как сейчас помню, около железнодорожной станции Немцы. По прибытии [меня] в полк ком [андир] полка полковник Юртаев поставил мне задачу: «3 дня тебе на всё, но чтоб «язык» был, ты –солдат бывалый». И так началось знакомство с передним краем. На 2-й день я с группой солдат отправился ночью на поиски. И вот на нейтральной полосе, примерно в километре от передовой немцев мы наткнулись на кочующую огневую точку. В 30 – 40 метрах от нас раздалась пулемётная очередь, но она тут же затихла. Затем послышался на русском языке голос: «Не стреляйте!» и тут же из укрытия к нам подошёл человек и спрашивает: «Никого не убило?». Началась перебранка – мы думали, что это наши разведчиками соседнего полка, но, когда он подошёл ближе, то нам стало видно, что это – немец. И вот тут он мне поведал свою, как говорится, историю. Оказалось, что он служил во Власовской армии. С первых дней войны он служил в Брестском гарнизоне в погранвойсках, более 20 дней сражался с немцами, затем был тяжело ранен, случайно немцы его подобрали без сознания и приняли за своего, так как на нём была одежда немецкая. Он немного знал немецкий язык – в госпитале не разговаривал, притворялся контуженным, хотя и в самом деле был контужен. Затем, после госпиталя был списан и направлен в один из лагерей, не помню где, но в Польше, на охрану, там он встретил своих детей – мальчика и девочку (мальчику было тогда 5 – 6 лет, а девочке  - 7 лет), а так же много других знакомых семей. Этим самым он выдал себя и был направлен в формирующуюся Власовскую армию. Уйти он не мог, детям грозила смерть, если он пропадёт – таков приказ Власова, а, если в бою не останется трупа, тоже смерть детям. Так он и решил служить и бороться с другими товарищами. Когда он обо всём мне рассказал, то затем взял у меня карту и начал наносить весь передний край и все огневые точки на всю глубину обороны. Данные были настолько точны и правильны, что в течение 10 минут нашей артиллерией были подавлены все огневые точки и разбит бронепоезд. В плен я его брать не стал, так как он вышел сам и немца, который был с ним, он зарезал сам. И ещё я пожалел, что разбираться в то время было нельзя, тем более, что он – Власовец. Так решил я его отпустить, потому что он заявил: «Лучше убейте меня тут!». Когда мы расставались, он мне отдал своё фото и дочкино, которые я сохранил, и просил передать их после войны по адресу, адрес этот я потерял, но помню, что отец его жил в Курской области.  Обо всём этом я рассказал Нач [альнику] штаба полка майору Бурдзиеву и нач [альнику] разведки к [апита] ну Луговцову. То, что сведения были полные, это было подтверждено в период наступления. И мне была объявлена благодарность от Командующего Конно-механизированной группы генерал-полковника Плиева. А насчёт того, что я отпустил его [, власовца] , мне нач [альник] штаба советовал не говорить во избежание неприятностей со стороны особого отдела. И вот с тех пор прошло много времени.
Ещё я встретил в 1942 г [оду] одного защитника. Это было в Калужской обл [асти] . По заданию командования 10-й армии [мы] были направлены в разведку в глубокий тыл врага. Это было в январе 1942 г [ода] в районе станции Зекеево. У нас отказала рация, вернее – питание вышло из строя по нашей неосторожности. Требовался аккумулятор или батарея, и я решил добыть [их] в селе, где видел мотоциклы во дворе. В то время немцы справляли рождество. Я не буду описывать, как я был схвачен немцами. Факт остаётся тем, что избитый, [я] очутился в сарае. Там находилось человек 15 военнопленных. Вот там я и встретил одного пограничника по фамилии Костин Михаил Иванович, уроженца Калужской области, села Киреево или станции Киреевской – точно не помню. Он меня просил, вернее – всех, чтобы в случае, если кто останется жив и если придут наши, передать, что он был до конца в Брестской крепости, что их осталось с их отряда 3 человека. Они прорывались к своим, дорогой двое погибли – один из них был командир заставы или полка. Документы и знамя он спрятал в районе посёлка Латыши, в 3-х км от станции Зекеево, и он мне рассказал, как их найти. Но, как мы не готовились к смерти, нас спасли мои товарищи. Оказалось, что л [ейтенан] т Бутенко, не дождавшись меня, пришёл и узнал, что меня схватили немцы, он воспользовался [тем] , что немцы пьянствуют, снял часового, кинул под дверь гранату, которая сорвала её; нам представилась возможность бежать. Я не знаю, когда я добрался до леса, но из узников нас было только 6 человек. Не знаю, жив ли ещё остался кто при побеге, кроме нас шестерых. Итак, продолжая свой маршрут, мы навестили посёлок, нашли место и нашли знамя, и там было 5 или 6 книжек – то ли партбилетов, то ли удостоверений. Дорогой он мне сказал, что один большой начальник погиб. Знамя и документы мы спрятали вновь, вложив в гильзу от снаряда и залив её варом от батарей [рации], так что, если что, может и сохранилось, место я знаю. Не брал [этого потом] л [ейтенан] т Бутенко [, так как, ] по всей вероятности, он там больше не был, так как я слышал, он погиб, [а] я остался в корпусе генерала Белова. Он в это время находился в рейде в тылу врага, а л [ейтенан] т ушёл ещё дальше в тыл на связь с партизанами. После мне говорили, что он прилетал летом и после был командиром или нач [альником] штаба отдельного [разведывательного] дивизиона при 1-ом кав [алерийском] корпусе.
И мне хотелось через писателя Смирнова найти [кого-либо -] может кто и жив [из них] ещё. Я не знаю адреса Смирнова, поэтому решил написать на ваш адрес. Надеюсь, что вы сообщите ему мой адрес: Калужская обл [асть,] пос [ёлок] Товарковa [Товарково, ] п/я 55-3 Панкову Дмитрию Николаевичу.
Если что будет не ясно или потребуется нумерация частей, то я смогу помочь, а также и фамилии, да ещё [указать] одного из защитников крепости могилу, где похоронен Костин. Он был похоронен недалеко от знамени, которое было спрятано Костиным.
По получении письма прошу сообщить мне».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 13.
Письмо от 22.02.1960 от П.А.Чикаленко, отправленное им в адрес редакции журнала «Огонёк» (конверт с адресами отправителя и получателями с почтовыми штемпелями дат отправки и получения в архиве не отложился) и пересланное (отправлено по почтовому штемпелю 09.03.1960) по адресу «Москва, Цветной бульвар, [дом] 30, редакция «Литературной газеты», Смирнову С.С.» (получено по почтовому штемпелю 10.03.1960; на конверте – пометы: «22/III» и «Чикаленко П.А. 22/II- [19] 60. В журнале «Огонёк», № 10 за 1951 год в статье «Священные реликвии первых дней войны» обнаружил фамилию Мельник П.В. Писал, что в его подпольной группе в Восточной Пруссии был лейтенант Мельников Л.В., который сражался в Бресте. Хочет уточнить, он ли упоминался в статье»):

На бланке с типографским текстом «Издательство «Правда» / «Огонёк» / Редакция журнала / Москва Д-47, ул. «Правды», 24 / тел. Д 3-38-61» - машинописный текст:

«№ 4277
«4» марта 1960 г [ода]
Москва, Цветной бульвар, [дом] 30,
редакция «Литературной газеты»
Тов [арищу] Смирнову С.С.
Уважаемый Сергей Сергеевич!
По просьбе нашего читателя А.А. [так в оригинале документа] Чиколенко посылаем вам его письмо.
Зам [еститель] зав [едующего] массовым отд [елом редакции]
[подпись] (Л.Муталикова)»

«№ 4277
22/II- [19] 60 года
Батайск
Уважаемые товарищи!
Направьте это письмо писателю Смирнову, который много занимался и, видимо, занимается сейчас героями Брестской крепости. Меня лично заинтересовал следующий факт, который требует выяснения.
Просматривая журналы «Огонёк» за 1951 год, я обнаружил в № 10 за март месяц, в статье «Священные реликвии первых дней войны» фамилию Мельник П.В.
В 1944 году, на территории Германии, а именно – в Восточной Пруссии, мною была создана подпольная антифашистская группа. Я не буду писать о себе. Обо мне упоминается в газете «Известия», в статье «Племянник старика Лотовского» и, пожалуй, всё это не играет роли.
Но моим помощником и руководителем группы на своём участке (в 25 км от местонахождения моего) был лейтенант Л.Е.Мельников, окончивший в 1941 году Урюпинское пехотное училище (приказ [за № ] 00259 от 10.6. [19] 41 г [ода] ).
Я знал, что Мельников сражался в Бресте, но не помню, то ли в самом городе, то ли около Бреста. То обстоятельство, что действительной фамилией его была Мельников, а в журнале – Мельник – меня не смущает, т [ак] к [ак] он обычно подписывался фамилией Мельник.
В 1958 году я разыскал родных Петра Ефимовича Мельникова в станице Вёшенской на Дону. Они знали, что их сын пропал без вести. Мать не получала никакого пособия, и даже не было им известно, что он – офицер.
Я сделал всё от меня зависящее. Я написал в Министерство обороны Союза ССР и просил по моим данным установить судьбу Мельникова и помочь родным. Всё было сделано (так мне сообщили из Москвы).
Я, кажется, ещё не написал, что за участие в подпольной группе, диверсии и убийство фашиста П.Е.Мельников вместе с 3-я подпольщиками был публично казнён 15 мая 1944 года в деревне Петервальде в В [осточной] Пруссии.
Я хотел бы знать, кто был Мельник П.Е., о котором упоминается. Возможно, [что] писатель Смирнов уточнил уже эти документы. Если ещё нет, то желательно, чтобы тов [арищ] Смирнов запросил Министерство обороны относительно того, куда получил направление лейтенант Пётр Ефимович Мельников в июне 1941 года.
Если в Брест, то это – он. Тогда в книгу Смирнова прибавится глава, которая расскажет ещё об одном герое.
С приветом [подпись]
22/II- [19] 60 года
Ростовская обл [асть, ] гор [од] Батайск, Чикаленко П.А.».


Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 14.
Письмо от 15.12.1965 от Ивана Тимофеевича Рыбина, отправленное (почтовый штемпель с датой отправки утрачен) с адреса «Челяб [инская] обл [асть], Сосновский р [айо] н, с [ело] Сосновка» на адрес «г [ород] Москва, писателю Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 19.02.1965):

«Тов [арищу] Смирнову Сергею Сергеевичу от офицера запаса Рыбина Ивана Тимофеевича.
Услышав Вашу передачу о розыске защитников Брестской крепости, [я] решил написать [Вам] .
Я знал боевых товарищей – младшего лейтенанта Шмелёва и младшего лейтенанта Устюкова – имён и отчеств [их] не помню. Один из них был участником защиты Брестской крепости. У меня есть фотография, где мы сняты в Берлине 19 августа 1945 года. Сейчас я о них ничего не знаю. Прошу помочь мне в розыске товарищей и прислать ответ по адресу: Челябинская область, Сосновский р [ай] он, с [ело] Сосновка, ул [ица] Калинина, [дом] 30, Рыбину Ивану Тимофеевичу.
15/II- [19] 65 [подпись] ».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 15.
Не датированное письмо от Леонида В.Ревенко, отправленное по почтовому штемпелю 23.12.1959 с адреса «г [ород] Таганрог Ростовской [-] н [а-] Д [ону] обл [асти] Некрасовский пр [оезд] д [ом] № 97» на адрес «Москва Г-69 Правление союза писателей РСФСР ул [ица] Воровского д [ом] № 50» (получено по почтовому штемпелю 26.12.1959; на конверте – пометы: «Сообщает о неизвестном умершем в госпитале и просит узнать его имя» и «Ревенко Л.В. 23/XII- [19] 59. Пишет о подполковнике из в [оенно] п [ленных] в 1945 г [оду] в гор [оде] Зорау, пришедшем в госпиталь [, где он] передал его матери фото и листок парт [ийного] билета, который был сдан в Политотдел. Потом он умер после операции»):

«С Новым годом!!!
Уважаемый товарищ Смирнов, извините меня за беспокойство, но я считаю своим долгом написать Вам. Может [быть, ] моё письмо поможет разгадать ещё одно [имя] из героев Брестской крепости или даст повод написать новую книгу, которая расскажет народу о русских людях, [сможет] полней показать силу и волю советского человека.
Однажды в нашей семье зашёл разговор о годах войны, вспомнили старое. И вот что рассказала нам моя мать, которая работала в эвакогоспитале.
В 1945 г [оду] их эвакогоспиталь стоял в г [ороде] Зорау (Германия [ныне – Жары, Польша] ). После того, как в госпиталь перестали поступать раненые с фронта, они стали принимать русских, бывших военнопленных. В одной из групп, прибывших в госпиталь, был один больной плевритом. По рассказам [матери] , он был спокоен и молчалив. Он обратился к матери, бывшей поблизости, и попросил её, чтобы она попросила врача пропустить его вне очереди, так как он плохо себя чувствует. Когда ему была оказана первая помощь, и он прошёл все положенные процедуры и был положен в палату, он попросил к нему мою мать. Когда она пришла, он поднялся и рассказал свою историю.
Он – подполковник. В первые дни войны, когда гитлеровские войска вероломно напали на Советский Союз, он служил на границе. Все, кто мог носить оружие, яростно отбивались от гитлеровцев. У него были жена и сын. Где они, он не знал. Он же попал в плен. Ужасы плена я описывать не буду, так как они хорошо всем известны. Он передал матери первый листок партийного билета, который ему удалось сохранить. Прятал он его в подошве ботинок. С этим листком мать с замполитом госпиталя ездили в политотдел, где и передали его. Болезнь делала своё дело, его направили в другое отделение, где лежали туберкулёзные с открытой формой [болезни] . Он очень не хотел этого, просил мою мать, чтобы она упросила врача не переводить его, но этого сделать не удалось. Моя мать часто навещала его. Он передал ей тридцатку и фотокарточку, говоря, что это – самое дорогое, что у него осталось. Тридцатку он берёг, так как на ней был портрет Ленина. На фотокарточке были сфотографированы он с женой и ребёнком. Не знаю, по каким причинам, но у него получился заворот кишок, ему нужна была срочная операция. Он не соглашался, просил придти мою мать, но по сложившимся обстоятельствам (у них было партсобрание) она придти не могла. Он несколько раз посылал за ней санитарку, хотел проститься с матерью, говоря, что он не выживет. Его всё-таки забрали на операцию. И вот, когда операция была закончена, его ещё спящего под наркозом отнесли в палату. Мать с санитаркой зашли к нему, он ещё спал, когда они зашли через некоторое время, он был мёртв, лежа в том же состоянии. Он так же говорил, что у него есть брат, который работал в [Военно-воздушной] академии им [ени Н.Е. ] Жуковского [в Москве] .
Вот всё, что мне удалось услышать от матери, и я решил написать Вам. Может быть, Вам удастся узнать, кто он. Беда только в том, что мама не помнит его фамилию, а фотокарточку и тридцатку сдала в политотдел.
С приветом – Леонид Ревенко
Г [ород] Таганрог Ростовской [-] н [а-] Д [ону] обл [асти] Некрасовский пр [оезд] д [ом] № 97 Ревенко Л.В.».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 16.
Письмо от 23.01.1965 от Василия Георгиевича Нягина, отправленное по почтовому штемпелю в тот же день с адреса «Белгород-4, [улица] Литвинова, [дом] 67, [квартира] 12» на адрес «Г [ород] Москва, Телевидение, для выступлений. Письмо С.С.Смирнову [для передачи] «О героизме» (получено по почтовому штемпелю 25.01.1965):

«Многоуважаемый С.С.Смирнов!
Я, нижеподписавшийся, Нягин Василий Георгиевич, происходящий из с [ела] Яльчини того же района Чувашской АССР, ныне проживающий в г [ороде] Белгороде-областном, почти что не пропускаю Ваши выступления по телевизору «О героизме». Вы много говорили о героях-защитниках Брестской крепости. Мне хочется поделиться некоторыми данными о нашем земляке-участнике брестских боёв в Великую Отечественную войну Григории Григорьевиче Шадрикове, ныне – Председателе Чувашского колхоза «Смычка», что в деревне Старое Янашево Яльчинского района Чувашской АССР. Он участвовал в боях под Брестом, был ранен и в бессознательном состоянии попал в плен к немцам, выжил и после окончания войны вернулся к себе на родину. Мне помнится, что т [оварищ] Г.Г.Шадриков выступал со статьёй в местной газете Чувашии с воспоминаниями о брестских боях. Имеет он, кажется, правительственные награды.
Т [оварищ] Г.Г.Шадриков – способный руководитель колхоза. Руководимый им колхоз, некогда отстававший во всём, ныне держится на уровне передовых с хорошим урожаем зерновых, кукурузы, хорошими стадами животных, высокими надоями коров и хорошими животноводческими помещениями с механизированной подачей воды. Неплохо оплачивается труд колхозников руководимого им колхоза, и тов [арищ] Г.Г.Шадриков пользуется хорошей славой среди них. Он – член КПСС.
Т [оварищ] С.С.Смирнов, Вы можете написать ему письмо с интересующими [Вас] вопросами по адресу: Ст [анция] Канаш Моск [овско] -Каз [анской] ж [елезной] д [ороги] Яльчини Чувашской АССР Яльчинского района дер [евня] Старо-Янашево Председателю колхоза «Смычка» Григорию Григорьевичу Шадрикову.
Если т [оварищ] Шадриков сообщит Вам что-нибудь интересное, Вы можете его и вызвать в Москву на телевидение. Доехать до Москвы ему будет одно удовольствие. Он поедет от Яльчики до с т[анции] Канаш первоклассным автобусом с отоплением, а там до Москвы 12 часов езды, до Москвы стоимость билета по ж [елезной] д[ороге] – 10 руб [лей] 90 коп [еек]. Таков же и обратный путь из Москвы до Яльчики.
Пишу [-] техник-строитель, проработавший более 25 лет по строительству в колхозе Яльчикского р [айо] на ЧАССР, ныне – пенсионер В.Нягин.
Адрес мой: г [ород] Белгород-4 ул [ица] Литвинова дом № 67 кв [артира] 12 Нягин Василий Георгиевич
23 января 1965 года».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 17.

Не датированное письмо от бывшего военнослужащего бронетанкового соединения, дислоцированного в Бресте, Льва Борисовича Надеждина, отправленное по почтовому штемпелю 11.11.1965 с адреса «Днепропетровск Комсомольская [улица, дом] 49 [ , квартира] 10» на адрес «Москва Центральное телевидение Лауреату Ленинской премии  Смирнову С.С.» (получено по почтовому штемпелю 13.11.1965):

«Дорогой Сергей Сергеевич!
Разрешите мне называть Вас [так] , ибо Вы действительно очень дороги мне и моим товарищам, ибо Вы очень много сделали для того, чтобы воскресить память людей, честно сражавшихся за независимость нашей любимой Родины, несмотря на тяжести, нас постигшие. Я очень сожалею, что раньше не писал Вам и не внёс свой вклад в Ваше благородное дело. Я тоже в какой-то степени являюсь участником обороны Бреста, хотя непосредственно в крепости и не был. Закончив Харьковское военно-медицинское училище, я по моему желанию был направлен для продолжения службы в г [ород] Брест-Литовск и служил в танковом соединении, которое располагалось в т [ак] н [азываемом] хим [ическом] городке (или северном городке), и там же принял первые удары врага на себя. Наше соединение, развернувшись, приняло бой и отразило атаки врага, хотя к началу боя часть соединения находилась на стрельбах, но бои были тяжёлые, т [ак] к [ак] мы скоро остались без боеприпасов и горючего и тогда, спешившись, оказывали сопротивление врагу. С тяжёлым и неравным боем отходили в направлении Кобрина, Картуз-Берёзы, и там я был ранен и контужен и отвезён в Картуз-Берёзский военный госпиталь, где лечился и работал как военфельдшер вплоть до ухода из госпиталя в связи с подходом немецких орд. Отступая мелким группами, мы принимали бой, нас били, мы, живые снова сходились и продолжали яростное сопротивление. В одном из боёв (если я не спутал, возле ст [анции] Лесной) майор, возглавлявший наше сопротивление (в бою участвовали бойцы разных частей и родов войск – медики, артиллеристы, пограничники, танкисты, связисты и т.д.), за проявленную мной храбрость объявил, что я представлен к награде орденом боевого Красного Знамени, я перед строем заявил: «Служу Советскому Союзу!», но, к сожалению, документов, подтверждающих это, не имею, найти их в отделе наград не удалось, и так я указанной награды и не получил – полагаю, что документы о награждении пропали в ходе дальнейших боёв. Имел неосторожность в 1946 г [оду] об этом сообщить Райвоенкому и в ответ услышал: «Не шейте себе наград!». Но дело не в награде. Дело в том, что я счастлив тем, что Брестская крепость – крепость-герой. Что мои боевые товарищи награждены, их имена – в списках героев Отечественной войны, что наш, даже незначительный вклад в дело Победы над фашистами оценён Родиной, и это сделали Вы, наш дорогой товарищ и друг. Вы первый подняли на щит справедливости факты героизма наших людей. Мне нечем особо хвалиться, т [ак] к [ак] вскоре, раненый и контуженный, я оказался в фашистском плену в лагере 304-Н-лазарете и там участвовал в антифашистском подполье, описанном нашим дорогим, безвременно ушедшим от нас С.П.Злобиным в его книге «Пропавшие без вести». В 1945 г [оду] я уволен в запас в чине лейтенанта м [едицинской] службы, являюсь членом партии и зам [естителем] секретаря парт [ийной] организации городской сан [итарно- ] эпидем [иологической] станции, пользуюсь авторитетом и уважением среди товарищей и стараюсь шагать в первых рядах строителей коммунистического общества. Могу вас заверить, что я и все мои боевые товарищи всегда были и будут преданными своей любимой Родине, Коммунистической партии, и мы готовы всегда выполнить любое задание партии и правительства. И если нам придётся снова защитить её священные завоевания, мы сделаем всё так же, как это делали раньше и честно, до конца. Я, к сожалению, не умею красиво писать, но я хотел, как умел, выразить Вам свою сердечную благодарность и радость в связи с награждением Вас Ленинской премией.
К сожалению, мне не пришлось после войны побывать в Бресте, я считал бы лучшей наградой возможность побывать в г [ороде] Бресте, Кобрине, Картуз-Березе и поклониться земле, обильно политой кровью моих близких, боевых товарищей – но пока не имею такой возможности, хотя мечту не оставляю.
Ещё раз сердечно благодарю Вас за то доброе, что Вы сделали для памяти тех, кто не пожалел здоровья и жизни для защиты своей любимой Родины. Желаю Вам долгих, счастливых лет жизни и доброго здоровья.
Всегда Ваш – участник боёв за г [ород] Брест-Литовск Надеждин Лев Борисович
Г [ород] Днепропетровск, Комсомольская [улица, дом] № 49, кв [артира] 10».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 18.
Письмо от 12.01.1960 от подполковника Валентина Владимировича Пастухова, отправленное по почтовому штемпелю 15.01.1960 с адреса «г [ород] Саратов, Центральные офицерские курсы МОВУ» на адрес «г [ород] Москва, редакция «Литературной газеты», Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 17.01.1960; пометы на конверте – «Пастухов В.В. (подполковник (Центр [альные] Офицер [ские] курсы МОВУ) 12/I-60 г. Спрашивает, не можешь ли ты помочь ему в подборке материалов по деятельности Брестского Обл [астного] военного комиссариата за 1941 г [од] » и «Сообщить о работниках Брестского обл [астного] воен [ного] ком [иссари] ата»):

«Тов [арищ] Смирнов Сергей Сергеевич!
В Вашей большой и благородной работе, проделанной с целью раскрытия одной из славных страниц нашей социалистической Родины, связанной с Брестской крепостью, Вы упоминаете героический подвиг личного состава Брестского областного военного комиссариата.
В период Вашей работы в Бресте я неоднократно видел Вас и слушал Ваши выступления.
Меня ещё тогда, как работника военкомата, особенно заинтересовал героический подвиг личного состава Брестского областного военного комиссариата.
Задавшись целью написать работу о деятельности Брестского областного военного комиссариата за 1941 год, [я] столкнулся с трудностями, связанными со сбором материала.
Дело в том, что никаких архивов обл [астного] военкомата за 1941 год не сохранилось.
Приходится пользоваться данными оставшихся в живых сотрудников обл [астного] военкомата и их родственников.
В данный момент мне известны следующие лица, которые могут пролить свет на условия, в которых жили, воспитывались и совершили героический подвиг люди Брестского областного военного комиссариата:
1. Майор запаса и [нтендантской] с [лужбы] Хотылев Иван Сергеевич, бывший начальник общей части обл [астного] военкомата.
2. Жена подполковника Стафеева, Стафеева Мария Афанасьева.
3. Бывший Брестский рай [онный] воен [ный] ком [иссар] майор запаса Ушенин С.Л.
К Вам просьба, если можете, то сообщите, кто ещё может помочь мне в подборе необходимого материала?
Коме того, сообщаю Вам, что в Вашей книге бывший Брестский обл [астной] воен [ный] ком [иссар] описывается как майор Стафеев (стр.222), [но] по данным Брестского обл [астного] военкомата он был подполковником.
С уважением к Вам – преподаватель Центральных офицерских курсов МОВУ подполковник [подпись] (Пастухов)
Адрес: г [ород] Саратов, Центральные офицерские курсы МОВУ, Пастухов Валентин Владимирович.
12.I.1960 г.». 

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 19.
Письмо от 23.02.1965 от М.Г.Кирсанова, отправленное по почтовому штемпелю 24.02.1965 с адреса «Московская обл [асть] , Егорьевский р [айо] н, д [еревня] Алфёрово» на адрес «Москва, Телевидение, писателю Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по штемпелю 26.02.1965):

«Это было в ночь на 22 июня 1941 года. Мой племянник, Кирсанов Алексей Григорьевич служил в это время на Белорусской границе, застава их находилась в нескольких километрах от, кажется, города Буг [Здесь и далее читать «Брест» ] . Он был в чине капитана, был командиром батареи. [Он мне рассказывал] : «И вот в полночь меня подняли по тревоге, и уже г [ород] Буг горел и слышны были разрывы. Мы приготовились к бою. Пошли немецкие танки, но нам [был] дан приказ не открывать огня. Началась эвакуация семей высшего состава, и – вот самое главное – вместо того, чтобы эвакуировать семьи в тыл, они направили машины к немцам, и [так к ним] с жёнами и детьми уехало наше высшее начальство. С нами на заставе остался лишь один комиссар. Первая батарея открыла огонь, потом и я дал команду своей второй батарее, но враг повернул обратно и обошёл нас стороной. Мы оказались в окружении. Ночь шли, днём сидели в лесу, дошли до старой границы, вышли из окружения и соединились со своими войсками. Потом пришлось воевать два года, потом отвели нашу часть на отдых, но вместо отдыха нас, командиров отправили в школу в город Чкалов» [ныне – Оренбург Оренбургской области Российской Федерации] . И вот через два месяца он поехал на фронт и попутно заехал домой на 2 дня и всё [это] мне порассказал. Он был награждён Орденом Ленина и погиб на Прибалтийском фронте. Но главная моя просьба: может быть, из его батареи остался жив [кто-нибудь] , от них можно получить сведения, что [это были] за командиры, которые бросили при первом бое своих бойцов и сдались без боя? А может быть они у нас сейчас орудуют, [стали] генералами? И вот, тов [арищ] Смирнов, если бы Вы нашли этих изменников, то Вы можете это дело расследовать.
Тов [арищ] Кирсанов Алексей Григорьевич – рождения 1917 года, был взят на действительную службу Егорьевским горвоенкоматом. Проживаю я: г [ород] Егорьевск Московской обл [асти] , д [еревня] Алфёрово, Кирсанов М.Г.
23/II-65 года».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 20.
Письмо от 23.02.1965 от М.С. и С.И.Штейнваргов, отправленное по почтовому штемпелю 25.02.1965 с адреса «В [ерхняя] Пышма Свердловской обл [асти, улица] Дзержинская, [дом] 42» на адрес «Москва, Центральная студия Телевидения, писателю Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 27.02.1965):

«Г [ород] В [ерхняя] Пышма Свердлов [ской] обл [асти] 23-II- [19] 65 г[ода]
Тов [арищу] Смирнову Сергею Сергеевичу
гор[од] Москва
от граж [дан] г [орода] В [ерхняя] Пышма Сверд [ловской] обл [асти]
(ул [ица] Дзержинская, [дом] 42 [ ) ] Штейнварг М.С. и С.И.
Обращаемся к Вам, дорогой Сергей Сергеевич, с большой просьбой ответить нам.
Наш сын, Евгений Матвеевич Штейнварг рождения 1920 г [ода] , Краснопольским рай [онным] военкоматом БССР в 1939 г [оду] был отправлен в военно-пехотную школу, [которую] окончил 16 июня 1941 г [ода] в гор [оде] Бобруйске и сразу [был] отправлен в г [ород] Высоко-Литовск Брест-Литовской [Брестской] обл [асти в количестве] 30 чел [овек] лейтенантов. С дороги [ ( ] Картуз-Береза [ ) ] получили от него письмо, [где он писал, ] что приедет в часть – сообщит. И до сих пор [мы] не могли установить, где он погиб. Недавно [мы] написали в гор [од] Краснополье Могилёвской обл [асти] БССР, оттуда он был взят в армию и откуда мы эвакуировались, что, по данным Краснопольского райвоенкомата, наш сын погиб в гор [оде] Бресте в Августе 1941 года, копию Вам высылаем. Просим Вас, дорогой Сергей Сергеевич, помочь нам более подробно узнать, может есть у Вас данные, где могила его? Мы уже старики, пенсионеры, рождения 1898 г [ода] , сердца наши кровью залиты. Сегодня день Красной Армии. Нам тяжело на сердце, глаза наши от слёз стали плохо видеть. Вы, дорогой Сергей Сергеевич – любимец всей нашей родины. Каждый раз сидим у телевизора и слушаем Ваши передачи с большим вниманием и нам, как родителям, кажется, что вы что-нибудь скажете о нашем сыне. Ждём ответ.
Штейнварг М.С., Штейнварг С.И.

«Копия
Штамп Краснопольского поселкового совета
8 февраля 1965 г [ода]
№ 14
Гр [ажданину] Штейнварг М.С.
Гор [од] Верхняя Пышма
Ул [ица] Дзержинского, дом 42
По данным Краснопольского райвоенкомата, Ваш сын, Евгений Матвеевич Штейнварг  погиб в гор [оде] Бресте в августе 1941 года.
Председатель поселкового Совета
Подпись не разборчива».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 21.
Письмо от 16.05.1965 от Анфисы Фёдоровны Бодуновой, отправленное в этот или на следующий день (оттиск почтового штемпеля отправителя на конверте утрачен) с адреса «Город Родники Ивановской Области, 1-я Октябрьская ул [ица] , дом 5» на адрес «Город Москва. Комитет радио-вещания. Писателю Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 19.05.1965):

«16-е мая [19] 65 года
Уважаемый Сергей Сергеевич!
Обращается к вам с просьбой мать 3-их погибших сыновей в Отечественную войну и просит Вас, не узнаете ли про сына, который служил в Брестской крепости? Имя его - Леонид Михайлович Бодунов, с [19] 19 года рождения, взят в кадровую [военную службу] в [19] 39 году, офицером по политической части. Всю войну я писем [от него] не получала, 16-го мая [19] 41 года [он мне] прислал последнее письмо. Про тех [двух других сыновей] я знаю, где [они] погибли: Владимир погиб на защите Москвы, с [19] 22 года рождения, офицер, на Востоке погиб Игорь – капитан, с [19] 15 года рождения. Я – мать, очень старая, мне 69 лет. Я хотела бы узнать, где погиб Леонид Михайлович Бодунов? Мой адрес: Город Родники Ивановской Области, ул [ица] 1-я Октябрьская, дом 5, Анфисе Фёдоровне Бодуновой».


Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 22.
Письмо от 01.10.1975 от Ибрагима Асламурзовича Мамхегова (конверт с адресами отправителя и получателями с почтовыми штемпелями дат отправки и получения в архиве не отложился):

«Уважаемый тов [арищ] Смирнов!
Прочитав в «Комсомольской правде» 26.IX-1975 г [ода] статью «Не кончается поиск», я решил обратиться к Вам с настоящим письмом. Как и все читатели газеты, поздравляю Вас с замечательной юбилейной датой [ 26.09.1975 С.С.Смирнову исполнилось 60 лет] и желаю новых творческих успехов в Вашей благородной работе.
Ваши труды дали и мне, рядовому Советскому человеку с далёкого Кавказского села [так в оригинале] . Мой родной брат, Мамхегов Зенудин Асламурзович был призван в Красную Армию в 1940 г [оду] и служил в Брестской крепости в 1 [-м стрелковом] батальоне 115 [-го стрелкового] полка, 6-ой Орловской [Краснознамённой] дивизии и погиб в первые дни войны.
Восстанавливая события тех далёких героических дней и обрабатывая архивные материалы, вероятно, Вы и встретите фамилию Мамхегова З.А. Если наткнётесь на какую-либо информацию о моём брате, то прошу сообщить или передать в мой адрес.
И второе: Ваш труд «Брестская крепость» я не читал ввиду отсутствия в библиотеках. Просьба, если сохранился экземпляр, выслать наложенным платежом мне. Поверьте, это будет самая что ни на есть дорогая книга для меня.
Мать погибшего жива. Мне хочется прочитать ей книгу об этих героях, в числе которых был её сын и мой брат. Пусть это будет последним известием о родном сыне. Неизвестно, сколько ей осталось жить.
Большое Вам спасибо за Ваш подвиг, в результате которого появилась на свет книга о героях Бреста. Она является бесценным памятником живым и погибшим.
С большим приветом и наилучшими пожеланиями – Мамхегов
Кабардино-Балкарская АССР, пос [ёлок] Чегем I, ул [ица] Набережная, [дом] 63 Мамхегов Ибрагим Асламурзович.
1 октября 1975 г [ода] [подпись] »

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 23.
Письмо от 14.02.1965 от Ксении Антоновны Шульги, отправленное по почтовому штемпелю 16.02.1965 с адреса «Краснодарский край, ст [анция] Энем, улица Шовгенова, [дом] 18» на адрес «Москва, Отдел радиовещания» (почтовый штемпель с датой получения утрачен; на конверте – пометы: «т [оварищу] Смирнову С.С.», «АН», «Брест, пограничн [ик] », на письме – пометы «ОП», «12162»):

«Здравствуйте, уважаемые работники Радиовещания!
Я слушала передачу о Брестской крепости, что во время войны погиб Герой Советского Союза отличник-пограничник Александр Новиков. Кто его родные – мне неизвестно, но на той же границе, [в] Брестской крепости погиб Александр Сивачёв, который имеет сына. Сын живёт в Москве, учится в военном училище, а здесь, в посёлке Энем Краснодарского края жили его сёстры и родные [родители] . Родных [родителей] давно нет, умерли, а сёстры все живы – 5 сестёр. Но что я хочу вам рассказать – это тревожный [волнительный] случай. Я работаю почтальоном, фамилия моя – Шульга Ксения Антоновна. Работаю уже 14 лет, так что много мне приходилось и радоваться, и плакать. Да [и] как можно было не плакать? Вручаю письмо заказное, и что в нём тёте Лиде Сивачёвой, сестре Александра Сивачёва? Случайно сын Сивачёва прочёл в газете о Брестской крепости, где сложил голову его родной отец. Но он его не знал, он родился, когда отец ушёл на фронт [на срочную службу] . Хотя [и] не видел [его] , а когда читал газету, конечно, прослезился и решил переслать тётям. И вот, когда читали, то, конечно, я тоже прослезилась, а сёстры тоже как плакали! Они же не знали 18 лет, где погиб их брат, и когда узнали, решили [туда] ехать. Заехали в Москву за сыном, заказали металлический венок, разыскали [на месте] этого старика, который всё знал, как погибли пограничники, вызвали военный гарнизон и возложили на могилу погибших воинов-пограничников металлический венок от себя и сына, жены, жители – от себя, военный гарнизон – от себя. И про Александра Сивачёва он [ , старик] написал, может там был корреспондент, но факт тот, что он хорошо знал Александра Сивачёва. Весёлый был и других веселил с вечера, а к утру его и его товарищей не стало – все погибли, защищая Родину. Кто, может быть, ещё что знает об Александре Сивачёве, прошу того спросить по радио, если можно – дайте письменный ответ, когда можно послушать, да и вообще – пусть ещё кто не слышал, пусть услышит, да и сёстрам будет приятно услышать [про брата вновь] ко дню Красной Армии. Да и я, житель посёлка Энем тоже знала Александра Сивачёва ещё с детства. Хорошим он был, работал в колхозе учётчиком, его любили. И вот, когда читали эту газету, все плакали, кто его знал. Да, хороший он был, да и семья их все хорошие, примерные для людей. О нём, Андрее Сивачёве хорошо знал житель Бреста, и знал, и видел, как они погибли. Извините, пожалуйста, что я не могу редакционно говорить, и плохо изложила, да и времени нет. Может, что вас интересует? Пишите по адресу – мой адрес: Краснодарский край, ст [анция] Энем, почтальон Шульга Ксения Антоновна или улица Шовгенова, [дом] 18.
С уважением к вам, желаю доброго здоровья
14/2-65».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 24.
Письмо от 05.11.1965 от Николая Васильевича Юткина, отправленное по почтовому штемпелю 06.11.1965 с адреса «Московская обл [асть] , Истринский р [айо] н, Павловская слобода, пл [ощадь] Свободы» на адрес «Москва, А-55, Сущёвская [улица, дом] 21, Издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия» (с просьбой передать С.С.Смирнову» (почтовый штемпель с датой получения не проставлен, на конверте – помета «Брест. Найти письмо»):

«Уважаемый Сергей Сергеевич!
Пишет Вам ещё раз Юткин Николай Васильевич. Я не буду тут описывать подробности. Заехать я к Вам – заехал бы, если [бы] знал адрес, а мой адрес: Московская обл [асть] , Истринский р [айо] н, Павловская слобода, пл [ощадь] Свободы.
Я Вам писал насчёт отца, который служил в Бресте. Пишу этот адрес подробно: БССР, гор [од] Брест, 17-ый Краснознамённый погран [ичный] отряд НКВД, у п/6».
Мне бы очень хотелось поговорить с Вами».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 25.
Недатированное письмо от Лидии Ивановны Башкировой, отправленное по почтовому штемпелю 14.06.1965 с адреса «Красноярск-55, улица Терешковой, [дом] 10, кв [артира] 23» на адрес «Москва, Главному следопыту Брестской крепости Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по первоначальному штемпелю 19.06.1965, по вторичному – 23.06.1965; на конверте – почтовый штамп «Красноярск, Заказное [письмо] № 391» и помета «Б»; на письме – помета «ОСЗ 31855»):

«Главному следопыту Брестской крепости Сергею С [ергеевичу] Смирнову.
К Вам обращается дочь [участника обороны Брестской крепости] , Лидия Ивановна Башкирова по поводу без вести пропавшего моего отца в дни Великой Отечественной войны в Брестской крепости. Мой отец, Ващилов Иван Маркович в начале мая месяца 1941 года был назначен на должность командира роты и направлен служить в Брестскую крепость. Мы получили от него одно письмо перед самым началом войны. А больше от него ничего не получали.
Нам РВКА [имеется в виду районный военный комиссариат - РВК] сообщено, что Ваш отец пропал без вести. Слушая Вас по радио и читая Ваши труды по Брестской крепости, мы всей семьёй, т [о] е [сть] два моих брата и я с мамой решили написать Вам письмо и просить Вас: вероятно, Вы что-либо знаете, как и при каких обстоятельствах погиб наш отец и муж моей матери, защищая священные рубежи нашей любимой Родины в суровые годы войны.
Краткие данные из его служебной деятельности. Ващилов Иван Маркович родился 13 сентября 1908 года в БССР, Гомельского уезда Могилёвской губернии деревне Чистые Лужи. Призван в армию в начале 1933 года Каннским РВК [районным военным комиссариатом] Красноярского края. Проходил службу в г [ороде] Канск Красноярского края в составе 282 [-го] стрелкового полка 94 [-й] стрелковой дивизии. В 1939 году был переведён служить в г [ород] Ачинск Красноярского края. А в начале мая м [еся] ца 1941 года был направлен служить в Брестскую крепость на должность командира роты. Воинское звание – младший лейтенант, которое было ему присвоено в 1938 году.
Просим Вас сообщить [известное Вам о нём нам] по адресу: г [ород] Красноярск-55, улица Терешковой, д [ом] 10, кв [артира] 23, Башкировой Лидии Ивановне».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документы 26 - 30.
Подборка из 5 писем различных лиц, выяснявших своё родство со старшим лейтенантом 393-го отдельного зенитного артиллерийского дивизиона Шрамко из Брестской крепости:

Документ 26.
Недатированное письмо от Глафиры Севастьяновны Шрамек, отправленное по почтовому штемпелю 12.02.1960 с адреса «г [ород] Краснотурьинск Свердловской обл [асти] , ул [ица] 8 [-го] Марта, [дом] 45» на адрес «г [ород] Москва А-55, Сущёвская ул [ица] , [дом] 21, Издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия», Массовый отдел» (получено по почтовому штемпелю 15.02.1960; на конверте – пометы: «Шрамко», «Сообщить о сыне», «Шрамко Гл [афира] Сев [астьяновна] 12/II- [19] 60 [года] . Просит сообщить о лейтенанте Шрамко; написала, что это её сын (т [ак] к [ак] их фамилию часто путают) Влад [имир] Вячеслав [ович] Шрамек»):

«Я обращаюсь к автору книги «В поисках героев Брестской крепости» т [оварищу] Смирнову. В этой книге на странице 117 [-й, в главе] «Новые имена, новые факты» упоминается фамилия старшего лейтенанта Шрамко. Мой сын незадолго до начала войны окончил в г [ороде] Пензе Военно-Артиллерийское училище и был выпущен в звании лейтенанта. Куда он был направлен по окончании училища, я не знаю, т [ак] к [ак] в своём письме он мне писал и просил о нём не беспокоиться, обещал часто писать. Началась война, я была эвакуирована из Сегежа на Урал, так мы и потеряли из виду друг друга. Не зная домашнего адреса младшего сержанта Семенюка, которому Шрамко передал знамя, я очень прошу ответить мне, т [ак] к [ак] нашу фамилию всегда очень коверкали, и, прочитав книгу, я решила, Вам написать. Зовут моего сына Владимир Вячеславович, фамилия – Шрамек, он – член партии. Убедительно прошу ответить в том и [в] другом случае, он у меня – один-единственный сын, и, думаю, что Вы поймёте моё горе и моё желание хотя бы что-нибудь узнать о сыне.
Мой адрес: г [ород] Краснотурьинск Свердловской обл [асти, ] ул [ица] 8 [-го] Марта, [дом] 45, Шрамек Глафире Севастьяновне».

Документы 27 - 29.
Три письма от 06.03.1960 от Дмитрия Назаровича Шрамко, вместе отправленные им в адрес Военного Издательства Министерства Обороны СССР (конверт с адресами отправителя и получателями с почтовыми штемпелями дат отправки и получения в архиве не отложился) и пересланные (отправлено по почтовому штемпелю 17.03.1960) по адресу «Москва, ул [ица] Октябрьская, дом № 69, кв [артира] 86. С.С.Смирнову» (получено по почтовому штемпелю 18.03.1960; на конверте – пометы: «Шрамко Д.Н.» и «Шрамко Д.Н. Бр [естская] Кр [епость]. 6/III- [19] 60 [года] . Просит сообщить имя и отчество ст [аршего] лейтенанта Шрамко, который передал знамя 333 [-го отдельного зенитно-] арт [иллерийского] дивиз [иона] тов [арищу] Семенюку, также сообщить адреса Гаврилова, Семенюка, Коломийцева и Долженко (письмо на имя т.Семенюка»):

«Многоуважаемая редакция Военного Издательства Министерства Обороны Союза С.С.Р.
Прошу переслать данное письмо автору книги «Герои Брестской крепости» тов [арищу] С.С.Смирнову.
Здравствуйте, многоуважаемый тов [арищ] полковник Смирнов!
Разрешите Вам пожелать хорошего здоровья и успехов в создании новых книг, которые подтверждают героизм Советских людей, силу и могучесть нашего государства и Коммунистической партии.
Ваши труды над созданием книги «Герои Брестской крепости» народ высоко оценил и будет вечно благодарить [Вас за это] , ибо Вы не только описывали геройство и мужество защитников крепости, а Вы [ещё и] помогли многим найти своих родственников, встретиться товарищам по войне и беде, найти настоящих героев – оставшихся в живых и павших смертью храбрых, не жалевших крови и жизни в деле защиты Родины.
Я лично хочу Вас побеспокоить, чтобы Вы мне помогли установить имя и отчество старшего лейтенанта, погибшего смертью храбрых - тов [арища] Шрамко, передавшего боевое знамя 393-го отдельного [зенитно-] арт [иллерийского] дивизиона тов [арищу] Семенюку Родиону Семёновичу для сохранности, которое было выкопано [им] в 1956 г [оду].
У меня был сын, Шрамко Павло Дмитриевич, сам он - учитель, родился [в] 1919 г [оду], в 1939 г [оду он был] призван в ряды Советской Армии, в 1940 г [оду] участвовал в боях финской кампании, откуда был направлен в Брестскую крепость.
Домой писал мало, из Финляндии писал после окончания кампании. 42- [я] С [трелковая] Д [ивизия] была перебазирована из Финляндии в Брестскую крепость.
Мной при запросе получен из Управления по персональному учёту потерь сержантского и рядового состава Действующей Армии [ответ] , что [у них в списках потерь он] не числится.
Если Вы знаете хотя бы что-нибудь о его возрасте и если подходят года, то я могу выслать фото – возможно, [что] кто-то из участников опознает [его] в лицо, так как при отдаче приказа т [оварищем] Майором Петром М.Гавриловым возглавить командование над бойцами 393-го отд [ельного] зен [итно-] арт [иллерийского] дивизиона присутствовали старш [ий] лейтенант Шрамко, лейтенант Я.И.Коломиец и лейтенант А.Д.Долженко, сержант Родион Семенюк.
Я считаю, что кто-нибудь из вышеупомянутых может помнить возраст и в лицо ст [аршего] лейтенанта Шрамко.
Мне сейчас 70 [-й] год, жене [-] 68 [-й] год, [я -] инвалид труда. Надеюсь, что Вы мне поможете выяснить волнующий меня вопрос. Желаю здоровья Вам и Вашей семье.
Городищенский район Черкасской обл [асти] УССР, село Б [ольшое] Староселье, Шрамко Дмитрий Назарович».
 (На письме – фиолетовый оттиск углового штампа с текстом «Упр [авление] Воениздата / Вход [ящий] № 4231 [от] 11 [.0] 3 [.19] 60».)

«Многоуважаемая редакция Военного Издательства Министерства Обороны Союза С.С.Р.
Прошу переслать данное письмо герою книги «Брестская крепость» тов [арищу] Сержанту Родиону Семенюку.
Здравствуйте, многоуважаемый т [оварищ] Семенюк, разрешите Вам пожелать хорошей мирной жизни, здоровья Вам и Вашей семье.
Пролиставши книгу, я узнал, что Вы являетесь героем-защитником Брестской Крепости, сражавшимся мужественно с вероломно напавшими фашистами.
Я выражаю Вам сочувствие и сожалею о Ваших страданиях за время Отечественной войны против оккупантов. Все советские люди благодарят автора книги тов [арища] С.С.Смирнова за его труд над созданием книги.
Я лично хочу Вас побеспокоить, чтобы вы мне помогли установить имя и отчество старшего лейтенанта Шрамко, передавшего боевое знамя 393-го отдельного [зенитно-] арт [иллерийского] дивизиона Вам на сохранность, которое Вы закопали и выкопали в 1956 г [оду].
У меня был сын, Шрамко Павло Дмитриевич, сам он - учитель, родился [в] 1919 г [оду], в 1939 г [оду был] призван в ряды Советской Армии, в 1940 г [оду] участвовал в боях финской кампании, откуда был направлен в Брестскую крепость.
Домой писал мало, из Финляндии писал после окончания кампании.
Если Вы знаете хотя бы что-нибудь о его возрасте, и если подходят года или помните в лицо, то, конечно, я вышлю [Вам его] фото.
Возможно, Вы знаете адреса лейтенанта Я.И.Коломец и лейтенанта А.Д.Долженко, и если они живы, то напишите [мне их] адреса. Тов [арищу] Майору Гаврилову я напишу письмо, возможно он помнит, я его адрес знаю.
Я убедительно прошу Вас, чтобы Вы отозвались на моё письмо.
Мне сейчас 70 [-й] год, жене - 68 [-й] год, [я -] инвалид труда. Надеюсь, что Вы мне поможете выяснить волнующий меня вопрос.
Городищенский район Черкасской обл [асти] УССР, село Б [ольшое] Староселье, Шрамко Дмитрий Назарович»

«Здравствуйте, многоуважаемая редакция Военного Издательства Министерства Обороны Союза С.С.Р.
Прочитав книгу «Герои Брестской крепости», я от души благодарю вас за выпуск, а автора тов [арища] полковника С.С.Смирнову – за создание данной книги.
Вы в ней показали геройство Советских Людей, силу Советской Армии, рождённой и закаленной в боях и труде, воспитанной Коммунистической партией.
В книге очень хорошо охарактеризована стойкость и мужество советских пограничников. Советские пограничники и Вооружённые Силы, стоящие на границах страны, показали гитлеровским захватчикам, что им не пройти маршем, а гробы, приготовленные [им] для Советского народа, им надо беречь для оккупантов, в которых они и [были] похоронены.
Советские офицеры показали себя мужественными, стойкими и преданными Родине и Коммунистической партии.
Труды автора книги тов [арища] С.С.Смирнова – очень большие и ценные, их народ оценил и будет вечно благодарить, что он помог многим найти своих родственников, встретиться товарищам по войне и найти настоящих героев: живых и павших смертью храбрых, не жалевших крови и жизни для защиты Родины.
Я лично хочу Вас побеспокоить, чтобы вы мне помогли установить имя и отчество старшего лейтенанта, погибшего смертью храбрых, тов [арища] Шрамко, про которого описывается в книге, передавшего боевое знамя 393-го отдельного [зенитно-] арт [иллерийского] дивизиона тов [арищу] Семенюку Родиону Семёновичу для сохранности, которое тов [арищ] Семенюк откопал в 1956 году.
У меня был сын, Шрамко Павло Дмитриевич, сам он - учитель, рождения 1919 года, в 1938 году окончил Корсунский педагогический техникум, в 1939 году был призван в ряды Советской Армии, в 1940 году участвовал в боях финской кампании, после финляндской кампании был направлен в Брестскую крепость.
Домой много не писал, из Финляндии письмо написал только когда окончились бои и [он] выдачу грошовой [то есть денежной] премии получил.
42-я стрелковая дивизия была перебазирована с Финляндии в Брестскую крепость, видимо, с ней был направлен [и мой] сын, Шрамко Павел Дмитриевич, так как о нём я получил [ответ] на [мой] запрос, что [он] пропал без вести и [что] в Управлении по персональному учёту потерь сержантского и рядового состава Действующей Армии [он] не числится.
Если это нужно, я могу выслать фотографию, если кто из участников обороны [Брестской крепости] может опознать [его] в лицо.
Прошу сообщить точные адреса для выяснения имени и отчества тов [арища] Шрамко, старшего лейтенанта, участвовавшего в обороне Брестской крепости, нижеследующих:
Майор Пётр М.Гаврилов,
Полковник С.С.Смирнов – автор книги,
Сержант Родион Семенюк,
Лейтенанты: Я.И.Коломиец и А.Д.Долженко.
Я считаю, что эти вышеупомянутые помнят т [оварища] Шрамко, так как они все вместе получали боевой приказ от майора Петра М.Гаврилова возглавить командование над бойцами 393-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона.
Мне сейчас 70 [-й] год, жене - 68 [-й] год. Работал [я] в колхозе с начала коллективизации до 1955 г [ода], после чего стал инвалидом труда.
Как мне хочется узнать о месте, где погиб мой сын!
Я надеюсь, что советские люди помогут узнать место гибели сына.
Городищенский район Черкасской обл [асти] УССР, село Б [ольшое] Староселье, Шрамко Дмитрий Назарович.
6-го марта 1960 года».

Документ 30.
Машинописная копия не датированного письма от Евдокии Никифоровны Шрамко, отправленного ей в адрес редакции «Рабочей газеты» (конверт с адресами отправителя и получателя с почтовыми штемпелями дат отправки и получения в архиве не отложился) и пересланное (отправлено по почтовому штемпелю 06.05.1960) по адресу «Москва, Цветной бульвар, [дом] 30, «Литературная газета», С.С.Смирнову» (получено по почтовому штемпелю 09.05.1960; на конверте – пометы: «Шрамко Е.Н.», «Р.Р.», «Шрамко Евдокия Никиф [оровна]. [19] 60 г [од] . Просит сообщить подробные сведения о Шрамко, о котором упоминается в твоей книге «Герои Брестской крепости», Думает, что это – её сын»):

На бланке с типографским текстом «Рабочая Газета / Орган Центрального Комитета К [оммунистической] П [артии] Украины / Редакция г [ород] Киев, [улица] Кирова, [дом] 8-а [запечатано « [улица] Ленина, [дом] 19» ] » - машинописный текст:
«№ 7926/282001
«5» [.0] 5 [.] 1960 г [ода]
Москва, Цветной бульвар, [дом] 30
«Литературная газета»
Смирнову С.С.
Уважаемый Сергей Сергеевич!
В одной из статей, опубликованных в нашей газете, был пересказан эпизод из вашей книги «Герои Брестской крепости» - как лейтенант Шрамко и сержант Семенюк спасли знамя части. И вот к нам пришло письмо от Шрамко Евдокии Никифоровны, матери погибшего Шрамко Петра Петровича, 1920 года рождения, служившего кадровую [службу] с 1939 года. «Возможно [ , что] это и есть мой сын?», - спрашивает она.
Возможно, но нам трудно ответить ей.
Вы изучали героическую оборону Брестской крепости. Если Вам не трудно, помогите матери.
Копию письма прилагаем.
С приветом
Зав [едующий] Отделом [подпись] (А.Дубина) »

«Копия
Уважаемая редакция!
Я, Шрамко Евдокия Никифоровна, мать погибшего сына Шрамко Петра Петровича, рождения 1920 года, служащего кадровую службу с 1939 года, обращаюсь к Вам с просьбой: если Вам что-либо известно о нём, сообщите мне.
Я в «Рабочей газете» от 16 марта прочла статью Виктора Доморацкого «В труде и в бою оно с нами» о защитниках Брестской крепости, среди них числился Шрамко, но инициалов не известно, возможно, это и есть мой сын, о котором я с 1941 года известий не имела. Мой адрес: Донбасс, Краматорск, пос [ёлок] Ясногорка, ул [ица] Садовая, [дом] № 10 Шрамко Евдокия Никифоровна.
Жду ваших отзывов.

Верно: [ подпись М.Приходько ] ».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 31.
Не датированное письмо от Ивана Фёдоровича Смирнова, отправленное по почтовому штемпелю 11.10.1966 с адреса «Балаковская обл [асть] , Руднянский р [ай] он, депо ст [анции] Ильмень» на адрес «Москва, Союз Советских писателей, Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по штемпелю 16.10.1966; на конверте – помета: «Смирнов И.Ф. 56 [- ? ] . Ищет дядю Бирюльник Конст [антина] Дан [иловича, ] якобы служив [шего] в Бресте. Отвеч [ено] »):

«Здравствуйте, дорогой Сергей Сергеевич!
Слушая по приёмнику Ваши передачи, я решил немного отвлечь Вас и прошу у Вас за это прощения, но Вы поймёте то, что Брестскую крепость забыть не может моя бабушка, у которой сын (а мой – дядя) служил там, как он писал нам, последние дни, так как осенью он должен был демобилизоваться (призван он был ещё в Финскую кампанию 1939 года). Окончил школу [младшего начальствующего состава] , ему было присвоено звание сержанта, и вот уже перед тем, как мы начали ждать домой его, он нам стал слать письма из Бреста. В одном из писем, адресованных лично мне, дядя писал, что сегодня мы ходили на реку и устанавливали пулемётные гнёзда, а на той стороне, говорит, видно, как ходит противник. Письмо было писано 18 [-го] числа, а 22 [-го] – война. И вот ни бабушка, которой 85 лет, ни мы не знаем его следов и где он и что с ним случилось. Я знаю только то, что я в то время был пионером, и я ему писал, когда его взяли на Финскую [войну] , что, мол, дядя, без ордена домой не приезжай, бей гадов так, чтобы мы могли гордиться [тобой] , и он все эти письма читал своим однополчанам, а те всё, говорит, смеются: «Вот какой у тебя племянник молодец!». Но прошла война, в дни последних боёв был призван и я в армию, отслужился и работаю. И вот, услышав Ваши рассказы о героях Брестской крепости, решил написать – если сможете, то напишите.
Фамилия его – Бирюлин Константин Данилович, по профессии был до армии педагог. Сергей Сергеевич, а почерк был у него точно такой, как я вот пишу с его фамилии, т [о] е [сть] противоположного наклона. Год рождения – примерно 1919. Бабушку не хочу спрашивать, чтобы не напомнить – ведь вспомнит, будет плакать. Родился он и проживал в селе Русская Буньда Руднянского р [айо] на Сталинградской области, ныне сейчас – Балаковской области.
Прошу Вас, Сергей Сергеевич, не отказывать в моей просьбе. До свидания, с приветом [подпись] .
Может с кем беседовал он, они знали его, может [быть] , по каким [-то] делам.
Прошу ещё раз прощения за беспокойство. До свидания [подпись] ».

На письме – пометы: «Отвечено 5.XII» и «ПРЗ»

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 32.
Недатированное письмо от Александра Сергеевича Кузичкина, отправленное по почтовому штемпелю 20.08.1964 с адреса «Смоленская обл [асть] , гор [од] Рославль, 3 [-й] переуок Пайтерова, [дом] 4» на адрес «Москва И-18, Октябрьская улица, [дом] 69, кв [артира] № 86, Смирнову С.С.» (получено по штемпелю 21.08.1964; на конверте – помета «Фронт»):

«Рославль 20/VIII- [19] 64 г [ода]
Уважаемый тов [арищ] Смирнов!
Возможно, что [Вам это] уже всё известно и [поэтому] не имеет ценности, но я, доставши Ваш адрес через редакцию газеты «Красная Звезда», решил Вам написать пару слов. Я, Кузичкин Александр Сергеевич, служил младшим командиром 35 [-го] танкового полка 6 [-й] кав [алерийской] дивизии имени С.М.Будённого левее гор [ода] Ломжи, за Белостоком, в погран [ичном] районе Купиаси, при впадении реки Нарев в Буг. 22 июня 1941 г [ода] в 4.15 утра [мы] приняли первый удар фашистской агрессии. Числа [до] 15 – 17 июля 1941 г [ода] мы дрались между Слонимом и Барановичами. На пятые сутки боя фашисты пленили только наши госпиталя с ранеными, подогнали автоколонну, фашистские солдаты погрузили нас как дрова, броском, пододвигая ногами в кузове один к другому. У меня было прострелено слева лёгкое, выход пули в брюшину выше пупка на 3 см, левая рука – с переломом, из правого уха шла кровь, задет осколком таз (и сейчас сросшиеся 3 позвонка). Нас привезли в Брест. Крепость ещё дралась. Госпиталь военнопленных фашисты расположили за рекой Мухавец в хим [ическом] городке. 10 дней нас кормило местное население окрестностей Бреста путём коллективного сбора продуктов. Из плена я бежал, партизанил, был командиром во второй группе Сергея Сергеевича Шилканова. В 1942 г [оду] , когда нас немцы прижали под Брестом, мы пошли на восток, там Шилканова С.С., а так же Михайловского забрал отряды А.С.Клещев, что был ранее председ [ателем] Совета Минист [ров] Белорусской ССР. Описывать об это долго. Теперь: что Вам известно о гестаповском и бесчеловечном отношении фашистов к раненным в Бресте? Военврач Тарасов и хирург Андреев излечивали раненых и предоставляли им возможность побега. Теперь: что вам известно о сражении наших войск в районе Малориты, левее Бреста, когда наши войска перешли в наступлении и дрались между Тересполем и Бяла-Подляской за Бугом? Есть очевидец – военнопленный Владимир Шацкий.
В общем, тов [арищ] Смирнов: выберите время и, когда будете у нас на Смоленщине, заезжайте [ко мне по адресу] : гор [од] Рославль, 3 [-й] пер [еуок] Пайтерова, [дом] 4. И хорошо было бы, если бы мы [с Вами] поехали к Шацкому, Тёмкину, Силивончику. Вы узнаете все подробности, которых ещё у Вас нет. Если мне рассказывать [Вам] всё с помощью графических обоз [начений] , то [на это, вечерами] после работы потребуется пару недель. Свои бои я помню все по день рождения. С товарищеским приветом [подпись] ».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 33.
Письмо от 26.07.1956 без обратного адреса (написано из города Бабушкин Московской области) от Ибрагима Тимергалина, отправленное на адрес «Москва, Радио – автору радиопередач «Как я искал героев обороны Брестской крепости» тов [арищу] Морозову» (отправлено и получено по почтовым штемпелям в тот же день; на конверте – пометы: «Брест», «Лит [ературная редакция - ? ] » и ещё одна, неразборчивая):

« [Платформа] Лось, 26 июля [19] 56 г [ода]
Уважаемый тов [арищ] Морозов!
Очень прошу извинить мою нескромность: здесь нет материала, полезного в Вашей работе над историей обороны Брестской крепости.
Однако, как сильна порой простая потребность высказать, поделиться ассоциациями, сопряжёнными с теми малыми событиями минувших и настоящих дней…
…Это было много лет тому назад… В пору (по определению некоторых – «золотую»!...) минувшего «мальчишества», когда сухими и полными ужаса, скорби глазами мы оплакивали пылающие в огне наши возлюбленные красавцы-пароходы… Сосредоточив в верховьях Камы множество подвижного состава Волжско-Камского речного флота, Колчак, отступая, выпустил своё звериное жало: горящий флот плыл по течению…
В дыму и огне тех лет испепелились и наши мальчишеские мечты: быть лоцманами погибших глазах пароходов…
Огромная, всегда пустая, пожарная бочка была «клубом» всех мальчишек нашего небольшого города на берегу Камы… Иногда наш клуб любил посещать старый лоцман «дядя Коля» - наш друг и удивительный рассказчик: очень часто при нём мы незаметно встречали рассвет и … «перец» от домашних за бродяжничество! Дядя Коля однажды рассказал, что он читал в газете про удивительные приключения с одним солдатом в годы первой мировой войны…
После большого артиллерийского обстрела Брестской крепости выход из подземных убежищ крепости оказался наглухо замурованным…
В убежище остался один солдат… Тщетны были его попытки пробить выход наверх. Он прожил в одиночестве около семи лет. На три года хватило запаса свеч, далее последовала жизнь во мгле… Питался узник продуктами, имевшимися в достатке в убежище (запас на войсковое соединение). В послевоенные годы (1925 – [19] 26?) при ремонтных работах, раскопках, случайно был обнаружен замурованный вход в подземные сооружения и … обросший, полуодичавший человек … былой солдат Брестской крепости, уроженец средней полосы России (Тульской губернии?), из крестьян… Здоровье его было подточено, пострадало и зрение.
В рассказе дяди Коли эта захватывающая история человеческой судьбы, связанная с именованием Брестской крепости, была в толковании образцового примера мужества, надежды и борьбы человека с трудностями… В личной жизни не раз мне приходилось вспоминать этот рассказ, делиться с товарищами об этой были… Есть что-то близкое в этой были с «Любовью к жизни» Джека Лондона… Что слушал Ильич из уст Надежды Константиновны в свои предпоследние годы…
Прошли годы и, к сожалению, я не остался любопытным мальчишкой… Однако, хочется на своём примере высказать Вам, как дороги, бесценны будут для последующих поколений жадных на познания, любопытных «мальчишек» наших дней Ваша работа по истории невиданно героической обороны Брестской крепости в годы Великой Отечественной войны…
Иначе говоря, мне хотелось сказать всем изложенным основную простую мысль: не забудьте и «мальчишескую» аудиторию, когда будете писать основную работу… Ваши семена взойдут в их (мальчишек!) головах крепкими, прочными, здоровыми всходами: беспредельной любви к Родине – в любом бою, в любых условиях, на грани жизни и смерти…
Думается, Ваша книга должна быть очень богато иллюстрирована фотографиями. Она будет обязательной книгой каждой семьи нашей родины – обязательной по духу и органической потребности!! Я знаю семьи и людей, в их архивах (семейных архивах!)  - новые материалы – вырезки из газет о людях Брестской крепости минувшей войны… на устах – Ваши рассказы о поисках героев крепости… Но как много надо труда (и как много было вложено на изыскания!!) для полного освоения месторождений алмаза в Сибири (в тайге!), так много ещё предстоит Вам вложить усилий в аналитическое освоение Вашей поистине алмазной темы! Искренне хочу Вам успеха, и как нетерпеливый рядовой читатель, ради вашего труда, его успеха, клятвенно обещаюсь: не мешать вам, как сегодня, а молчать!
Но в послесловии позвольте, как человек, выразить Вам благодарность, восхищение большой вашей человечностью, любовью к людям, что я увидел в деле участия в последней судьбе одного из героев – «Пети»…
К сожалению, в наши дни такая человеческая теплота, участие – почти редкость…
Читатель из очереди за вашей книгой,
Ибрагим Тимергалин [] . 26/VIII- [19] 56 г [ода] ».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов документов из личного фонда С.С.Смирнова в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документы из архивного дела под названием «Списки и адреса участников обороны Брестской крепости, телевизионных передач «Рассказы о героизме» ( = «Подвиг»), составленные секретарём С.С.Смирнова А.И.Мауриным. Автограф, авторизованная машинопись, машинопись. 1960 [-] е [годы] »:

«Участники обороны Брестской крепости.
1. Абакумова Раиса Ивановна – г [ород] Орёл, Больничная ул [ица] , д [ом] 28, кв [артира] 53
2. Гаврилов Пётр Михайлович – г [ород] Краснодар, 3-я линия, д [ом] 144
3. Клыпа Пётр Сергеевич – гор [од] Брянск, посёлок Володарского, ул [ица] Энгельса, д [ом] 34
4. Махнач Александр Иванович – Минск-12, ул [ица] Чернышевского, д [ом] 7
5. Филь Александр Митрофанович – Якутская АССР, Алданский район, посёлок Ленина, ул [ица] Ленина, д [ом] 44».

«Список героев обороны Брестской крепости
1. Абакумова Раиса Ивановна – г [ород] Орёл, Больничная [улица] , [дом] 28, кв [артира] 53
2. Бобрёнок Сергей Тихонович – г [ород] Львов-12, ул [ица] Суворова, [дом] 50, кв [артира] 8
3. Белоусов Ник [олай] Степанович – г [ород] Орёл, Орловский драматический театр – Народный артист РСФСР
4. Гаврилов Пётр Михайлович – г [ород] Краснодар, 3-я линия, [дом] 144. Герой Советского Союза (1957)
5. Клыпа Пётр Сергеевич – г [ород] Брянск, пос [ёлок] Володарского, ул [ица] Энгельса, [дом] 34
6. Кашкарёв Пётр Павлович – Москва, Ж-456, Яснополянская [улица] , [дом] 3, корп [ус] 2, кв [артира] 52, [телефон] – АЖ1-39-84
7. Кюнг Николай Фёдорович – Московская область, г [ород] Подольск, Щербинка 1, Симферопольское ш [осс] е, д [ом] 2, кв [атира] 46
8. Матевосян Самвел Минасович – г [ород] Ереван-12, ул [ица] Спандаряна, д [ом] 92, кв [артира] 11
9. Махнач Александр Иванович – Минск-12, ул [ица] Чернышевского, [дом] 7
10. Романов Алексей Данилович – г [ород] Москва, В-415, проспект Вернадского, [дом] 47, кв [артира] 31
11. Семенюк Родион Ксенофонтович – Кемеровская обл [асть], г [ород] Ново-Кузнецк, пр [оспект] Металлургов, [дом] 9, кв [артира] 58
12. Фомина Аргентина Герасимовна – Киев-15, ул [ица] Московская, [дом] 39, кв [артира] 37
13. Филь Александр Митрофанович – Якутская АССР, Алданский р [айо] н, пос [ёлок] Ленина, ул [ица] Ленина, [дом] 44».

Примечание публикатора:
Остальные содержащиеся в деле документы не имеют непосредственного отношения к теме обороны Брестской крепости, но на одном из них имеется следующее машинописное примечание: «По делам защитников Брестской крепости материалы пересылать тов [арищу] Ходцевой Татьяне Михайловне, в Музей Брестской крепости по адресу: Бел [орусская] ССР, г [ород] Брест. Музей Брестской крепости».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов документов из личного фонда С.С.Смирнова в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.
Для тех, кто смог дочитать до этого места :) - наиболее интересный и содержательный, на мой взгляд, документ, но, к сожалению :( , без начала:

Архивное дело под названием «Стенограмма беседы корреспондента газеты «Крымский комсомолец» с участниками обороны Брестской крепости [красноармейцем, писарем отдела продовольственно-фуражного снабжения штаба 333-го стрелкового полка] И [льёй] А [лексеевичем] Алексеевым и [старшим сержантом, оружейным мастером 44-го полка] Я [ковом] И [вановичем] Котолупенко. Неполный текст. Машинопись. 14 декабря 1956 г [ода] »:

«Продолжение
Стенографическая запись беседы с участниками обороны Брестской крепости
в Великую Отечественную войну тов. … [так в оригинале]
гор [од] Симферополь   14 декабря 1956 года.

[Так в оригинале] …когда мы заметили появление немцев, я крикнул ребятам: «Пошли за мной!». Мы выскочили из расположения полковой школы. Я даже не обратил внимания, кто откуда выбегал (Обращается к тов [арищу] Алексееву – тоже участнику обороны: «Ты, неверно помнишь – вот здесь помещалась полковая школа, здесь – река Мухавец, и сразу за рекой Мухавец проходила дорога. Там был какой-то ров, и вот за этим рвом и залегли немцы» (Показывает на сделанной им карандашом схеме).
Те товарищи, кто не попал под обстрел, вынуждены были пойти назад, возвратившись в расположение полковой школы [так в оригинале] .
Мне в то время, как оружейному мастеру, достался новый пулемёт типа «ДС», он – скорострельный, делает до 1.200 выстрелов в минуту. Я занял одно окно по направлению Бреста, и мне был виден мост. Мне также было видно, что за рекой Мухавец бегали немцы – делали перебежку.
Сижу я у пулемёта, как только кто из немцев появится, так и даю очередь. Примерно после обеда 22 июня 1941 года появился один вражеский танк (Обращается к тов [арищу] Алексееву: «Ты помнишь это здание тюрьмы?» Тов [арищ] Алексеев: «Да, помню!»). Так вот, он подошёл со стороны этого здания, подошёл к мосту повернуться.  Надо учесть одно обстоятельство, что в наших танках башни поворачивающиеся, а в ихних [, немецких] танках – башни не поворачивающиеся. Так вот, этот танк поворачивается на мост, стал, стал [так в оригинале], постоял, потом пошёл на середину моста. Одно замечание: правый барьер моста был сбит ещё в 1939 году, так его и не починили, только протянули проволоку. Когда танк подошёл на середину моста, то остановился. Наблюдение велось за мостом также из здания, где был в своё время заключён Брест-Литовский мир – здание это было разрушено, но наблюдать за мостом можно было. Там, как мы потом поняли, была противотанковая пушка установлена. Она дал как очередь [так в оригинале] по этому танку, но не повредила, затем последовал второй удар противотанкового оружия [так в оригинале], танк уже находился на самой середине моста. Так и непонятно – то ли мост обрушился, то ли танк подбили, но факт тот, что танк провалился в реку Мухавец. Вскоре пришёл и второй танк, немного прошёл, разворачивается, берёт цель и прямой наводкой бьёт в окна полковой школы, пуляет несколько снарядов – не помню уже, 2 – 3. Затем доходит до этого окна, где я сижу. Я выглянул было, отставляю пулемёт в сторону и становлюсь в такое положение безопасное – отошёл в угол. Как [танк] ударил в окно (а окна у нас были с укосами), как ударил в стену, так снаряд и прошёл рикошетом, попал в комнату и не разорвался, поднялась пыль, ничего не было видно. Затем [мы] взяли этот снаряд и выбросили [его] в направлении реки, возможно, [что] он был замедленного действия. Но больше в наше окно не стреляли.
Так вот – наступление вражеских танков я наблюдал, находясь в расположении полковой школы.
Танк, который пустил снаряд в окна полковой школы, повернулся и скрылся. Я сажусь опять у окна с пулемётом и наблюдаю за перебежкой немцев за рекой Мухавец. Насчёт пулемёта, с которого я стрелял – я сам получил [его] со склада.
И вдруг ни с того, ни сего – «Бу-бу-у!» на окна, счастье, что я нажал на гашетку [так в оригинале; по смыслу пропущен предлог «не» перед словом «нажал» ] , в окна врываются в нательном белье несколько человек наших. Оказывается, их в нательном белье захватили немцы в здании, что в углу крепости.
Эти товарищи рассказали нам, что во время их бегства налетели как раз наши «ястребки», и завязался бой между нашими и немецкими истребителями, над крепостью завязался воздушный бой, и тогда танки перестали обстреливать и ушли, а немцы бросили пленных, и они ворвались к нам в окно. Они нам рассказывали, как их забрали немцы, почему завязался воздушный бой. Я видел, как сбитый самолёт – наш или вражеский, не знаю, чей – пошёл в направлении Тересполя (это городишко небольшой на польской территории).
Дело уже к вечеру, готовим патроны, заложили окна, двери кирпичами, чтобы прикрыться от пуль, оставили только небольшие амбразуры. Сидим тихо, и вот так после 12 [часов] – не знаю, слышал ли тов [арищ] Алексеев? (обращается к тов [арищу] Алексееву) – как ворвались немцы.
(Тов [арищ] Алексеев: «Да, слышал, совершенно верно!») Было темно во всей крепости, старались даже не курить, чтобы не было видно огонька. Но слышалась сплошная перестрелка – тот оттуда, тот оттуда, все старались не подпустить к себе врага. Пустить несколько выстрелов, а через некоторый промежуток – опять, и так до утра. Уже стало сереть. Трудно даже сказать, сколько в крепости было убитых трупов.
(Тов [арищ] Алексеев: «Да, трупов после ночи было много, страшно было смотреть. То наполовину обгоревшие, то с обгоревшими ногами, в общем, воронка на воронке, по всей крепости валялись немецкие трупы. От меня метрах в 20 подобрали забитого [так в оригинале] немца, здоровенного дядьку, у него под рукой была папка с какими-то документами»)
Смотрим – по другим воронкам появляются каски немецкие [так в оригинале]. Ну, что же: позабирали у них ранцы, а там был шоколад, сухари, табак. А нам-то кушать нечего, проголодались.
Это уже было на территории крепости. Откуда ворвались немцы? Мы предполагаем, что со стороны автороты. Какими путями – не могу сказать. Сколько забрали немцев в плен – не помню, но только знаю, что их отправили в расположение 333 [-го стрелкового] полка, там было такое здание, 2-х или 3-х этажное здание – туда их и поместили.
Вскоре появляется один младший лейтенант, мне кажется, что нашего полка, фамилию его не помню, такой блондинчик, курносенький, вот забыл фамилию, и вот он организовывает оборону от полковой школы. У нас, значит, было два склада – продовольственный и вещевой склад, склад НЗ [неприкосновенного запаса для] нач [альствующего] состава – там обмундирование было. Так вот организовывает [этот младший лейтенант] оборону. Меня назначили старшим, дают группу бойцов. Держать оборону мы должны были в направлении моста через Буг на Тересполь. В это время немцы открыли артиллерийский огонь – бьют с тяжёлой артиллерии то по зданиям, то по двору крепости, но бомбы [так в оригинале] падают в реку Мухавец.
В тот момент, когда я сидел с пулемётом у окна, в направлении железнодорожного моста ударил снаряд, с чего стреляли – не знаю – то ли с миномёта, то ли с тяжёлой артиллерии. Около окна был тогда младший лейтенант, фамилии не помню. То ли воздухом, то ли отвалился потолок, но нас отбросило, отовсюду летят кирпичи. Когда схватились [так в оригинале; по смыслу следует читать «очнулись» ] , то не получили особых повреждений, я отделался небольшой царапиной на руке (вот здесь след – показывает). Отряхнулись от пыли, но стрелять нечем было – пулемёт отказал, был капризный, чуть попадает малейшая песчинка – так и отказывает, а разбирать и ремонтировать невозможно было. Я взял себе снайперскую винтовку.
Вышли мы из этого здания. И вообще в этом районе мы держали оборону, не помню точно, но, кажется, дня 4. Кушать, пить нечего было.
В нашем распоряжении было больше ста человек, но точно не могу сказать, так как здание большое, много комнат, много ходов, так что трудно установить.
(Тов [арищ] Алексеев: «Пробить  прочную оборону трудно было: учтите, что стены крепости были двухметровой толщины».)
Мы держались в этом районе и дальше. А уже когда невозможно было оставаться, начался валиться потолок, верхний этаж был разбит, остался только нижний этаж, мы чувствовали, что оставаться бесполезно. Мы были сильно измотаны – не спали, не кушали и всё время были в напряжённом состоянии.
Нас ещё выручало одно обстоятельство. В нашем полку была кухня. Были приготовлены котлы, налиты водой для приготовления завтрака, были различные концентраты на кухне, сухари, добыли немного сахару, так вот, посмокаешь [так в оригинале] этот сахарок, запьёшь водой с котлов, а вода уже была несвежая.
Я оттуда ушёл 9 – 10 июля, когда прорвалась оборона. Мы ушли с подземного хода.
Получилось так, что мы не имели руководства, командования. Перед самым началом войны к нам прибыло пополнение командного состава с Ленинградского пехотного училища – так примерно за неделю до начала войны. Эти молодые товарищи ещё не знали жизни. Тоже напугались, посрывали с себя всякие знаки отличия офицерские. А вот кадровые командиры батальонов, рот – те жили на частных квартирах в городе.
23 июня немцы поставили репродукторы и говорили по радио, что, мол, товарищи бойцы, командиры, политработники, сдавайтесь, ваши войска заброшены [так в оригинале; следует читать «отброшены»] на восток, подкрепления не будет. В случае, если вы не сдадитесь, будете перемешаны с землёй.
Спрашивается, как ты будешь сдаваться, не скажешь, что иду в плен. Тем более, дал присягу, пока все патроны не израсходовались, а последний уже себе [весь абзац - так в оригинале] .
Вообще не сдавались. Когда чувствуем, что безнадёжно сидеть в этом здании, так как он [, немец] всё время бьёт с тяжёлой артиллерии, стены ходуном ходят, тогда мы только стали уходить. С нами был командир. Давно это было, фамилию не помню.
(Тов [арищ] Алексеев: «Я тоже вот своих не помню, ни командира батальона, ни командира роты. 3-й роты [командира] была фамилия Власенко, а второй роты – Алексеенко».)
Когда мы покинули здание полковой школы, то стали перебираться подземным ходом, под зданием, которое было в расположении 330 [-й] стрелковой роты [так в оригинале] . И там я узнал, что командир полка-44 майор Гаврилов жив. Между прочим, тов [арищ] Гаврилов сейчас живёт в Краснодаре, уже на пенсии.
Лично я тов [арища] Гаврилова не видел, говорили, что он командует обороной, но где – не видел, не было твёрдого руководства. Находясь в подземных помещениях, у нас было тяжёлое положение – нечего было есть, пить. В подземном ходу находилось, по-моему, несколько сот человек. В этом же подземелье находились и пленные немцы – безоружные.
И вот до чего мы дошли. Во время бомбёжки крепости погибло много лошадей, от жары эти убитые лошади вздулись. Я сам ночью выходил и отрезал кусок, который помягче, и с этим куском отправлялся в подземный ход. В подземелье была вода грязная, так вот, этой водичкой промоешь и кушаешь в сыром виде, жуёшь, жуёшь, сплёвываешь без конца пену, а когда [мясо] становится мягкое, как вата, сплёвываешь, а кто [-то это] так называемое мясо проглатывал. Мы друг друга не узнавали, в глазах было серо.
Как-то появился старшина и говорит: «Ребята, майор Гаврилов покончил жизнь самоубийством!». Это было числа 9 – 10 июля.
Мы в подземелье жили дней 9 – 10. Тогда младший лейтенант нам говорит: «Дело плохо, надо во чтобы то ни стало прорываться, а у нас и боеприпасов нет, только, спасая свою жизнь, надо прорываться!». И вот мы пошли прорываться.
(Обращается к тов [арищу] Алексееву: «Ты вот эти места, наверное, помнишь: вот здание, где были подземные ходы, а здесь был погран [ичный] отряд, здесь жили семьи погран-отрядчиков [так в оригинале; следует читать «пограничников» ] , здесь была пекарня, электростанция, которую разрушили». Тов [арищ] Алексеев: «Помню»), затем был мост, который разрушили ещё в 1939 году, а когда мы проходили, то были камни, вода, грязно, а подняться на место моста нельзя, там были камни».)
Мы пошли по направлению границы – на юго-запад, в направлении старого польского моста.
Прошли мы реку Мухавец, и нас никто не обстреливал. Нас шло человек 120. У нас было стремление выйти из крепости и как-нибудь обойти. Проходим дальше – полянок, лесок Ольшанка [так в оригинале] , пошли болотистые места. Проходим этот лесок, идём по откосу. Между прочим, об этом месте как раз говорил писатель тов [арищ] Смирнов С.С., что здесь лежал пограничник с кучей настрелянных гильз, я лично его не видел, но был какой-то разговор, другие видели, что именно на этом месте лежал пограничник. Мы были в таком состоянии, что ко всему были безразличны.
Пошли дальше. Вдруг перед нами поднимаются две немецкие фигуры по грудь, зашли за какое-то укрытие. Мы идём как овечки, никакого оружия при нас нет. Когда увидели эти фигуры, стали придерживаться левой стороны, они открыли по нам огонь – это было на расстоянии примерно 100 метров. Мы бежать. Куда бежим – сами не знаем, а они [, немцы] были с южной стороны – с лесочка, к Бугу, не помню, уже, как мы потом к реке [выбежали] , а там берег высокий, некоторые попадали без сил, не добежав до берега, то впереди, то сзади падают люди, а кто остался жив, с высоты правого берега бросились в реку Буг вплавь. Плывёшь, в воде темно, а они строчат из пулемётов по Бугу. Около меня плыл тов [арищ] Заболотный Андрей, он с деревни Ивановка Симферопольского района, его племянник – сын брата – работает со мной вместе. Смотрю, тонет тов [арищ] Заболотный, а где тут спасать? Смотрю, раз окунулся, другой и нет . Второй плыл неподалёку, сам полтавский, фамилию не помню, фотокарточка его у меня была, и этот потонул, а я сам чувствую, что воздуха не хватает, что до берега осталось метров 18, и я, помню, вздохнул и пошёл на дно; на моё счастье воды-то здесь было по грудь, и я уже не плыл, а шёл по воде.
В общем, нас на берег вышло человек 15 – 13. Уже идём лесом, а с леса выходят, помню, 7 немцев, кричат: «Русь, сдавайся!». Мы подняли руки. А они нас повели в этот лесок. Петлиц у нас не было, а у меня, помню, был значок парашютиста, бьёт меня немец по груди, я ему отдал значок, [а] он его выбросил. И вот эту небольшую группу повели лесом, посадили на понтонную лодку, перевезли через реку и доставили в какой-то Форт, там видно был штаб офицерский [так в оригинале] , много машин всяких стояло. Посадили нас. Ждём, что дальше будет. Приходят два офицера, в руках – бумага, большой лист, сложенный вдвое. Посмотрел [один из них] на нас, развернул бумагу, а мне видно – ведь бумага просвечивает, а на этой бумаге все наши значки – знаки отличия, нашивки, звёздочки. Смотрят они эту бумагу, подходят, постояли и пошли, потом привели ещё группу пленных наших, но уже сухих, видимо захватили [их] до того, как попали в реку, там был и в гражданской одежде [один] , так человек [в группе было примерно] 80.
И вот один из этих двух немцев, которые приходили с бумагой, спросил на чистом русском языке, обращаясь к нашим солдатам, спрашивает: «Скажите, кто ваши офицеры? Ты с какого полка?». Ответы: с 33 [-го], с 84 [-го] и др [угие]. А они всё добиваются, кто наши офицеры. И вот сидит один в гражданском – спрашивают его: «Вы с какого полка?», а он говорит: «Я не с полка, я приехал к брату погостить», начинаем говорить, что работает в Минске и т.д. И вот один из немцев подходит [к нему] сзади, поднимает верхнюю одежду и смотрит на нательное бельё. А офицерское бельё [сразу] видно. А потом нам говорит: «Видите, как ваши офицеры маскируются!».
Я тогда был старший сержант в спецподразделении. Было у меня хорошее обмундирование, а ещё были на кителе медные пуговицы. Думаю, сейчас придерутся, что я офицер. А сижу весь мокрый, никак не могу оторвать пуговицы, крепко пришиты. Подходит ко мне немец, закричал что-то по-немецки, а я говорю: «Не понимаю», и так он несколько раз, он меня ударил, я упал, а потом ещё ткнул ногой. А затем поставили меня в группу отобранных офицеров. Что будет – не знаем. Подходят немцы, говорят «Капут!», некоторые показывают на шею, что, мол, повесят вас. Мы понимаем, что нам добра не ждать, скорей бы, чтобы только не мучатся.
Нас продержали до захода солнца, подняли, пересчитали и в окружении конвоя повели в лагерь. Доходим до местечка Тересполя. А как раз по этой дороге шла немецкая армия, много повозок, машин, вооружения, невозможно пройти. Нас останавливают, садят [так в оригинале; следует читать «сажают на землю» ] . Впереди группа офицеров, вокруг конвой. Наступает ночь, темно. Около меня товарищи сухие, сбились в кучу, а я в мокрой одежде, зуб на зуб не попадает.
Так просидели до 4-х часов утра. В 4 часа утра опять началась переброска тяжёлой артиллерии, опять невозможно пройти, опять [немец] бьёт по крепости, а мы свалились все в кучу и так перемешались. А немцы, наш конвой, перепугались, как бы мы не разбежались, опять нас построили и повели. И вот, не доходя деревни Киевцы, было одно место, там было несколько наших десятков пленных, а кругом немцы. Мы все оборванные, голодные, а некоторые из немцев бросают сухарь, на него сразу набрасываются все, начинается погоня за этим сухарём, летит сразу сто человек, а они, подлецы, наставят фотоаппараты и фотографируют. Затем нас повели в лагерь Бяла-Подляска, около речушки остановились.
Немцы купаются, а нам воды попить не дают. Крестьяне наварят картошки, принесут, а они [, немцы крестьян] к нам не подпускают. Это была польская территория. И вот нам бросают ведро сваренной картошки, сами убегают, а мы уже хватаем эту картошку, с землёй перемешанную.
Тут мы долго стояли, пришёл новый конвой, посчитали и снова повели, и так мы дошли до этого лагеря Бяла-Подляска, оставалось там километра 1,5 – 2. Опять идёт немецкая армия, опять остановка, мы уже идём по боковой дороге, вверху нас нет.
На рассвете, так часов [в] 3 - 4, я говорю идущему рядом со мной, фамилию я его так и не запомнил: «Давай бежать!». А там, знаете, такие узкие крестьянские полоски – по 5 – 4 метра. Побежали мы в овёс вдвоём.
С этим товарищем мы в Бресте расстались. И вот так мы убежали».

На этом на сегодня публикацию документов в данной теме заканчиваю - дальнейшее ещё не окончательно подготовлено, но уже "в процессе" :) Так что следует традиционное в этой теме - "Продолжение публикации следует!"
Жду отзывов коллег, целенаправленно занимающихся изучением обороны Брестской крепости - как здесь, так и на других профильных Интернет-форумах. "Первая ласточка" уже, впрочем есть: вот здесь - http://fortification.ru/forum/index.php?topic=775.375 - участник нашего Форума под ником Adv1seR сообщает:
"На форуме srpo.ru  К.Б.Стрельбицкий начал размещать выявленные им в архиве письма защитников крепости С.С. Смирнову. Даже после беглого просмотра понятно - будут и известные, и неизвестные. По мере возможности буду выкладывать интересные эпизоды сюда или в соответствующие темы".
 
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемый Константин Борисович!
Огромное Вам спасибо за большую кропотливую работу в архиве!
Не сомневаюсь, что все, кто не равнодушен к истории обороны Брестской крепости, по достоинству оценят выявленные Вами очень интересные документы.
Еще раз - СПАСИБО! И ждем продолжения публикации.

Уважаемые коллеги!
Спасибо за Ваши отзывы о моей работе здесь, в "Личных сообщениях" и по электронной почте!
Ещё раз подчеркну, что это - ещё не всё! Но на приведение рукописей вот в такой, ясно читаемый вариант требуется значительное свободное время, с которым у меня, как, впрочем, и у всех, "иммеются определённые проблемы" :(
Буду продолжать в ближайшие дни!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости. Публикую прямо "с колёс", то есть сразу после обработки, по одному документу.

Документ 34.
Письмо от 13.05.1965 от литературного сотрудника редакции газеты «За коммунистический труд» Стефана Погребняка, отправленное по почтовому штемпелю 13.05.1965 с адреса «с [ело] Ипатово Ставропольского края, ул [ица] Ленина, [дом] 83» на адрес «город Москва, Союз писателей СССР, писателю Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 17.05.1965; на конверте – помета: «Брест»; письмо отпечатано на типографском бланке с текстом: «Редакция газеты / «За коммунистический труд» / Орган Ипатовского районного комитета КПСС и райсовета депутатов трудящихся Ставропольского края / с [ело] Ипатово, ул [ица] Ленина, [дом] 80«б» / № [не указан] «13» мая 1965 г [ода] »):

«Многоуважаемый Сергей Сергеевич!
Во-первых, поздравляю Вас, автора книги о героях Брестской крепости, с присвоением ей [звания] «Крепость-герой» и с присвоением Вам звания лауреата Ленинской премии.
Теперь о главном. Пишет Вам литературный сотрудник районной газеты с [ела] Ипатово Ставропольского края Стефан Погребняк. Я отскал в с [еле] Большой Джалге Ипатовского района Ставропольского края бывшего защитника Брестской крепости. Его фамилия – Мысливский Пётр Акимович. Живы его мать и брат. Они живут в с [еле] Большой Джалге Ипатовского района Ставропольского края. У матери сохранилось письмо сына. Вот его последний адрес: «БССР, г [ород] Брест-Литовск, 17 [-й] Краснознамённый пограничный отряд НКВД, п [очтовое] о [тделение] Волочино, застава «Новосёлки».
Как мне, так и родственникам Петра Акимовича Мысливского, хочется побольше узнать о нашем земляке. По рассказам, он должен был быть под командованием майора А.П.Кузнецова, с которым Вы знакомы и который живёт в г [ороде] Москве. Согласно книги «На войне» (Военное издательство Министерства Обороны Союза СССР. Москва. 1961 г [од] ) Вы с ним (А.П.Кузнецовым) знакомы.
От имени родственников и от себя лично прошу Вас, Сергей Сергеевич, встретиться с А.П.Кузнецовым и поговорить. Вероятно, он помнит такого пограничника, как Мысливский Пётр Акимович. Это нам очень нужно.
Кажется, в 1940 г [оду] он был награждён за добросовестную службу (это точно) именными часами.
Если в разговоре с А.П.Кузнецовым Вы что-нибудь узнаете [вписаны от руки слова «помнит ли он, и что знает» ] о Мысливском Петре Анисимовиче, то я прошу написать или мне по адресу: с [ело] Ипатово Ставропольского края, редакция газеты «За коммунистический труд», или его брату по адресу: с [ело] Большая Джалга Ипатовского района Ставропольского края, Хуторянскому Ивану Фёдоровичу.
Прошу Вас по получении письма ответить.
С уважением к Вам лит [ературный] сотрудник [подпись] (С.Погребняк)».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 35.
Письмо от 20.09.1956 от Фёдора Иосифовича Римашевского, отправленное по почтовому штемпелю 20.09.1956 с адреса «Белорусская ССР, Минская обл [асть], Слуцкий район, п [очтовое] отд [еление] Уречье, дер [евня] Сороги, [дом] 198» на адрес «г [ород] Москва, Союз Советских писателей СССР, Сергею Смирнову – автору книги о Брестской крепости» (почтовый штемпель с датой получения на конверте отсутствует):

«Уважаемый писатель!
К Вам обращается учитель Сороговской средней школы Слуцкого района Минской области Римашевский Фёдор Иосифович.
Недавно я узнал из газет, что Вы пишете книгу о защитниках Брестской крепости. Считаю своим долгом сообщить Вам следующее:
В нашем колхозе проживает гражданка Войцехович Анистасия Трофимовна. До начала Великой Отечественной войны её муж служил в Брестской крепости офицером 125 [-го] полка 6-ой дивизии. Она проживала вместе с ним.
В самом начале войны обстановка сложилась так, что муж ушёл с советскими войсками на восток. Сама же Войцехович Анастасия Трофимовна ещё некоторое время оставалась в крепости, где пережила все ужасы войны. Она знает много отдельных эпизодов из жизни защитников крепости в первые дни войны, чем смогла бы во многом помочь Вам в Вашей работе.
В случае необходимости можете обратиться к гражданке Войцехович Анастасии Трофимовне по адресу: Белорусская ССР, Минская область, Слуцкий район, п [очтовое] отд [еление] Уречье, дер [евня] Волошево, Войцехович Анастасии Тр [офимовне].
Лично можете обращаться ко мне по адресу: Белорусская ССР, Минская область, Слуцкий район, п [очтовое] отд [еление] Уречье, дер [евня] Сороги, [дом] 198, Римашевскому Фёдору Иосифовичу.
С уважением [подпись]
20 сентября 1956 [года] ».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 36.
Недатированное письмо от Татьяны Тимофеевны Репиной, отправленное по почтовому штемпелю 07.07.1965 с адреса «г [ород] Волгоград-48, Баргузинская [улица] , [дом] 13» на адрес «Центральное телевидение, г [ород] Москва, писателю Смирнову С.С.» (получено по почтовому штемпелю 10.07.1965; на конверте – помета «Брест»):

«Центральное телевидение, г [ород] Москва. Писателю Смирнову С.С.
[от] Репиной Татьяны Тимофеевны,
прожив [ающей по адресу: ] Волгоград-48, Баргузинская [улица] , [дом] 13.
Письмо.
Тов [арищ] Смирнов! В связи с 20-летием Победы над фашистской Германией Вы неоднократно выступали по радио и телевидению с воспоминаниями о наших героях, живых и погибших при защите нашей Родины. Кроме того, я слышала, что Вами написана книга о защитниках Брестской крепости, это обстоятельство и побудило меня обратиться к Вам с письмом для уточнения следующих обстоятельств:
Мой родной сын, Лабахин Виктор Фёдорович 1921 г [ода рождения] , был призван в 1940 году в ряды Красной Армии и проходил военную службу в Брестской крепости в 44 [-м] стрелковом полку, в музыкальном взводе.
Имею извещение Астраханского военкомата о его пропаже без вести на фронте Отечественной войны, и только. Не располагаете ли Вы более подробными сведениями о службе моего сына? Прошу мне сообщить по адресу, указанному в письме.
К сему [подпись] ».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 37.
Письмо от 09.04.1965 от Виктора Михайловича Прокопенко, отправленное по почтовому штемпелю 10.04.1965 с адреса «УССР, г [ород] Херсон-24, [улица] Д [емьяна] Бедного, [дом] № 9» на адрес «Москва, Радио и Телевидение, Смирнову С.С. (лично)» (почтовый штемпель с датой получения на конверте отсутствует; на конверте помета – Прокопенко»):

«

• 9.04.[19] 65 г [ода]. Херсон-24.

Здравствуйте, многоуважаемый товарищ Смирнов!
Иногда я слушаю Ваши выступления и смотрю Вас по телевидению, но это бывает нечасто – у меня нет телевизора. И вот, когда Вы бросили клич, чтобы защитники Брестской крепости откликнулись, я стал прислушиваться к разговорам за период Великой Отечественной войны. И вот, однажды, работая с одним мужчиной моих лет, [у нас с ним] зашёл разговор за войну, и вот, что он мне сказал: «У нас на заводе работает один защитник Брестской Крепости. Я ему сказал, мол, что ты молчишь, ведь тебя Смирнов ищет, а он говорит, да, мол, молчу, и без меня, дескать, [других защитников Брестской Крепости] хватит». Потом ещё, разговаривая с этим человеком, выяснилось, что и жена его – из Брестской Крепости, якобы была женой какого-то командира, но это – не точно.
Фамилия этого участника – Ерофеев Иван Степанович. Работает [он] в Херсоне на Нефтеперерабатывающем заводе на битумной установке № 2 слесарем, я работаю на том же заводе на эл [ектро] станции электромонтёром. Я хотел встретиться с т [оварищем] Ефремовым и поговорить с ним, но у меня случилось несчастье:

• 3.04. [19] 65 г [ода] моя жена ушла от меня вместе с 6-летним сыном. Так что мне сейчас немного неважно, но Вам написать я счёл своим долгом, зная, что Вы отдаёте всего себя на поиск героев прошедшей войны. Вот всё, что я могу Вам написать, извините, что мало.

Да, этот Ефремов, кроме Брестской Крепости, прошёл и всю войну.
Пока до свидания, с глубоким уважением к Вам, Ваш слуга [подпись] .
УССР, г [ород] Херсон-24, [улица] Д [емьяна] Бедного, [дом] № 9, Прокопенко Виктор Михайлович».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 38.
Письмо от 26.08.1965 от бывшего красноармейца взвода полковой разведки 455-го стрелкового полка Хатмулы Хаковича Рафикова, отправленное по почтовому штемпелю 28.08.1965 с адреса «Кустанайская обл [асть] , г [ород] Рудный, квартал № 58, пер [еулок] Котовского, [дом] 60» на адрес «Москва, Центральное телевидение, Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 31.08.1965; на конверте – пометы «Брест», «Зак [азное с] увед [омлением]» и штамп «Рудный БГ [ , ] З [аказная корреспонденция] № 6/245»):

«Я, гражданин Советского Союза, Рафиков Хатмула Хакович родился в 1918 г [оду], 25 сентября в деревне Талбазы Кулинаричковского района Башкирской АССР, по нации – татарин, окончил 5 классов на татарском языке, а по-русски писать научился самоучкой (зато у меня ошибок много, но всё равно, я думаю, Вы меня поймёте) и в этой деревне, где я родился, работал в колхозе до 1940 года, а в 1940 году, в сентябре меня взяли в Красную Армию на службу. Меня зачислили в 455-й стрелковый полк полковым разведчиком. Наш взвод называли полковой разведвзвод. Наш полк там стоял на территории Польши, в маленьком городке под названием Картуз-Берёза. Я там служил до марта месяца 1941 года, а с марта месяца 1941 года наш полк перебросили на германскую границу, вернее – в Брестскую крепость. В этой крепости я служил до начала войны. Сейчас я хочу сообщить Вам, как я встретил войну.
Я в 1941 году, 22 июня утром, до подъёма вышел на двор оправиться по-лёгкому, дошёл до туалета и оправился, вышел из туалета, метров 5 прошёл и слышу на небе что-то шумит, и я догадался, что это за шум – это был снаряд, который упал от меня метрах в 25 передо мной и меня ранил в лёгком виде в левую ногу выше колена. Я не растерялся, сразу побежал в расположение [нашего взвода] дать тревогу. Наш взвод помещался на 2-ом этаже. Пока я туда поднялся, между двумя окнами простенок был разбит снарядом, а мои товарищи многие лежали под кирпичом, были убитые и раненые, и я бросился на крик и из-под кирпичей вытащил своего командира отделения помкомвзвода старшего сержанта Воробьёва Александра. И так [мы] начали воевать с фашистами голыми руками – у нас в руках оружия не было никакого. Я точно не знаю, какого числа, но перед началом войны у нас отобрали военные [боевые] винтовки и автоматы, а нам дали учебные винтовки, из которых нельзя было стрелять – стволы были просверлены. Посланный фашистами первый снаряд на территорию Брестской крепости взорвался от меня метрах в 25 передо мной. От первого снаряда осколок вошёл в моё тело. Первый день войны мы просидели в подвале без оружия, без ничего, только маленькими железками копали яму достать воду для раненых, а на улицу нельзя было выходить, а ночью пошли разведку делать, оружие доставать и продукты. Нашли немного трофейных винтовок и несколько штук советских винтовок. Оружия всем не хватило. Так мы начали воевать. Мы воевали по комнатам, освободили от фашистов нашу полковую столовую и ещё одну столовую. Мы в этой столовой нашли булок 30 хлеба и немного сливочного масла. У нас был один лейтенант, он нас кормил, но, к сожалению, этого лейтенанта я по фамилии не знаю – он был не из нашего подразделения. У нас найденные продукты вышли, потом мы начали разведку делать на хлебопекарне – на территории крепости была хлебопекарня. На 7-й день войны я и ещё один товарищ ночью поползли разведывать в пекарню. До пекарни не доползли – немцы начали артиллерийскую подготовку. Я был контужен, без сознания. Когда я в свою память пришёл, не знаю, когда я оказался у немцев в плену, а про товарища не знаю, который ходил на разведку. В плену мне пришлось быть до конца войны. Из плена я вернулся после окончания войны. За то, что я был в плену, мне дали 6 лет ссылки. Прямо из Германии перевезли в город Красноярск в Сибири. Я там работал сначала в речном порту грузчиком, а потом меня отправили в Енисейский район на лесозаготовку. В общем я был в Красноярском крае больше года, а потом я решил без разрешения ехать домой. В 1947 году, в марте месяце я пешком пошёл по тайге. Через 17 суток [я] вышел из тайги, попал на станцию Ачинск. Там я купил билет на поезд (у меня деньги были), доехал до своего родного города Уфа, а от Уфы в 80 км – моя родная деревня. До деревни [от Уфы я] дошёл пешком. Я дома был 2 года, а потом [меня] опять арестовали – за побег. Мне дали 6 лет тюремного заключения. Этот срок [я] отсидел, но [меня] опять домой не отпустили: опять на 6 лет в ссылку отправили, опять в Красноярский край. Я там работал в одном колхозе бригадиром. Я там был больше года. Потом был указ, и с меня ссылку сняли, дали паспорт, а в паспорте указали судимость. Эту судимость до сих пор с меня не снимают. Я хочу жить в своём городе Уфе, у меня там родные, а меня в своём городе не прописывают – в паспорте указана судимость, а за это не прописывают. Неужели я такой большой преступник? Я же почти самое молодое время провёл – 13 лет – под охраной не за что!
Поэтому я решил обратиться к Вам: может быть, Вы мне поможете снять с паспорта судимость? Я сейчас живу в городе Рудный Кустанайской области, работаю при обогатительной фабрике компрессорщиком. Имею 3 детей, жену, сам – 3-й группы инвалид по труду.
В этом году праздновали День Победы. Всех участников Отечественной войны пригласили на торжественное заседание, а меня даже не звали – за то, что я был в плену. Как война кончилась, 20 лет времени прошло, а я по сегодняшний день не имею права советского гражданина – где мне хочется жить, там не прописывают меня!
Сергей Сергеевич, Вы многим помогли! Я Вас прошу: если можете Вы мне помочь снять с моего паспорта судимость – я хочу жить в старости вместе с родными!
Я служил в 455-м полку и, если я не забыл, у нас был командир полка майор Бундрав [так в оригинале], а когда нас перебросили в Брестскую крепость, у нас был другой командир полка (фамилию не знаю).
У нас командир взвода был младший лейтенант Осипов Владимир из Москвы, а командир отделения был ст [арший] сержант Воробьёв Александр из Донбасса. Если я не забыл, начальник штаба полка был ст [арший] лейтенант Скрябин.
Мой адрес: Кустанайская обл [асть], г [ород] Рудный, 58 [-й] квартал, ул [ица] Котовского, дом № 60. Рафикову Х.Х.
26/VIII 1965 г [ода] [подпись] ».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Документ 38.
Письмо от 26.08.1965 от бывшего красноармейца взвода полковой разведки 455-го стрелкового полка Хатмулы Хаковича Рафикова.
... На 7-й день войны я и ещё один товарищ ночью поползли разведывать в пекарню. До пекарни не доползли – немцы начали артиллерийскую подготовку. Я был контужен, без сознания. Когда я в свою память пришёл, не знаю, когда я оказался у немцев в плену, а про товарища не знаю, который ходил на разведку. В плену мне пришлось быть до конца войны.

В ОБД-Мемориал он проходит как попавший в плен 30.06.1941 в Брест-Литовске младший сержант 455 сп Рафиков Жатми.

Уважаемый коллега!
Благодарю Вас за столь ценное уточнение!
30 июня 1941 года - это уже 9-й день войны, а не 7-й, как пишет сам Х.Х.Рафиков. Такое разночтение можно объяснить либо учётом его немцами не в самый день пленения, либо вполне объяснимой ошибкой самого защитника Брестской крепости.
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию документов из личного фонда С.С.Смирнова в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.
Это письмо тоже имеет отношение к теме, хотя в нём и не упоминается непосредственно о Брестской крепости, да и адресовано оно не С.С.Смирнову, а П.С.Клыпе - тому самому Пете Клыпе, который благодаря Смирнову стал одной из "культовых" фигур обороны Брестской крепости.

Письмо от 16.01.1960 от Е.Болхова Петру Сергеевичу Клыпе, отправленное по почтовому штемпелю 17.01.1960 с адреса «Тульская обл [асть] , Сталиногорск, Берёзовая [улица] , [дом] 12, кв [артира] 17» (конверт повреждён и поэтому прочтение номеров дома и квартиры, а так же инициала отправителя письма – предположительное) на адрес «г [ород] Брянск, ул [ица] Энгельса, [дом] 34» (получено по почтовому штемпелю 20.01.1960; на конверте - помета: «Болхов (Письмо на имя П.Клыпа). 16/I- [19] 60. О Бухенвальде. Приложены письма на имя П.Клыпа от Корецкой и ? [в данном архивном деле отсутствуют] »):

«Сталиногорск. 16 января 1960 г [ода]
Уважаемый Пётр Сергеевич!
Хочется черкнуть Вам в связи с радостным для нас обстоятельством. 14 января в «Литературной газете» мы прочли статью Анны Вальцевой «Жизнь-тление и жизнь-горение». Центральная часть статьи посвящена Н.С.Симакову – главному руководителю бухенвальдского подполья. Интересно, что там ставится самый злободневный вопрос: почему он, молодой человек, всего-навсего сержант, стал во главе подполья и ему подчинялись полковники и подполковники? Именно с этой стороны интересна статья, ибо в опубликованных материалах «генералы» претендовали на решающую роль в материи подполья. Эта небольшая статья категорически утверждает место Симакова в подполье Бухенвальда и, наверное, станет важным рубежом в освещении событий, связанных с его деятельностью.
В связи с этим нам так и хотелось послать письмо со словами благодарности автору статьи и С.С.Смирнову, ибо [одно слово вымарано] опубликование материала такого характера – его заслуга. Такой материал нельзя пускать в печать, не понимая, что он означает целый переворот в освещении сложнейшего вопроса истории Отечественной войны. Павел Андреевич связывает этот факт с нашими разговорами 16 и 17 мая прошлого года. Он уверен, что Вы по этому поводу говорили с Сергеем Сергеевичем, и он не мог не заинтересоваться существом дела. Потом: ведь Вы послали ему моё письмо, где опять-таки шла речь и роли Симакова, и вообще подполья лагеря военнопленных.
Конечно, это приятно думать. Но я думаю, что, если статья появилась сама по себе, без нашего постоянного интереса к этому вопросу, от этого положение не изменится. Очень хорошо! Маленькая статья сделала большое дело. А главное: как будут благодарны самые бывшие узники Бухенвальда, которые постоянно переживают извращение истины!
Сейчас историей Бухенвальда занялся писатель Георгий Свиридов. Мы слышали его передачу по радио. Толково! Мы пока продолжаем работать, хотя продвигаемся вперёд медленно. Две попытки пробить дорогу в центральную печать окончились неудачей. «Комсомольская правда» дала неплохую оценку материалу, но ответила, что опубликование материалов на такую тему сейчас не входит в её планы. В «Литературку» писать ещё не отважился! Ведь там квалифицированные писатели! С ними тягаться трудно. Нужно мастерство! Признаюсь: нахожу время работать над повышением своего мастерства. Плохо, что нет товарища, который мог бы выполнить роль действительно авторитетного критика. Тогда работа шла бы увереннее и быстрее. Но что поделаешь? На нет и суда нет. Начали готовить материалы ко дню Советской Армии, а если не успеем, то, по крайней мере, к 15-летию со дня восстания в Бухенвальде. Может быть, отважусь послать в «Литературную газету». «Чем чёрт не шутит, когда бог спит», - говорит русская пословица.
Привет Вам от сталиногорских друзей: Павла Андреевича, Ивана Петровича и Стриженова. Жмём Вашу дружескую руку. И [сполняющий] о [бязанности] старшего писаря, Ваш [подпись] ».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 39.
Письмо от 24.10.1965 от Сергея Васильевича Карандеева, отправленное по почтовому штемпелю 24.10.1965 с адреса «Москва Ш-88, Симоновский вал, д [ом] 11, кв [артира] 13» на адрес «Москва, Главпочтамт, Смирнову Сергею Сергеевичу, лауреату Ленинской премии» (получено по почтовому штемпелю 25.10.1965; на конверте – помета «Брест», на письме – «Срочно»):

«Москва   24.10. [19] 65 г [ода]
Уважаемый Сергей Сергеевич!
Я – сын участника освобождения Западной Белоруссии и Бреста в 1939 г [оду]. Отец – Карандеев Василий Петрович, бывший младший командир 131 [-го] отдельного батальона Н.К.В.Д., дислоцировавшегося до начала Отечественной войны в Брестской крепости и принявшего первые удары врага. Он служил в этом батальоне и демобилизовался 8 декабря 1940 г [ода] из рядов Советской Армии.
Сообщаю Вам, что мой отец в настоящее время болеет и находится на излечении дома. Он имеет некоторые фотоматериалы о бойцах и командирах указанного батальона, а также в личной беседе Вы можете уточнить и пополнить некоторые факты о бойцах и командирах того грозного времени. Так как Вы продолжаете собирать документы и пишете об обороне «Крепости-героя» и, если имеете свободное время, то приезжайте к отцу, Карандееву Василию Петровичу, проживающему по адресу: Москва Ш-88, Симоновский вал, дом 11, кв [артира] 13 Транспорт: метро «Таганская», [далее -] трамвай [ №№ ] 49, 40 до остановки «Дубровский проезд». Первоначально прошу сообщить открыткой о дате и часе приезда.
С уважением к Вам – Сергей Васильевич Карандеев [подпись] ».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 40.
Недатированное письмо от Александры Фёдоровны Казанцевой, отправленное с адреса «Брест, проездом» (почтовый штемпель даты и места отправки на конверте отсутствуют) на адрес «Москва, студия Телевидения, Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 07.04.1964):

«Дорогой Сергей Сергеевич!
Пишу в вагоне, по дороге из Москвы в Брест. Качает, писать неудобно, но не писать не могу! 3-и дня я находилась у Петра Павловича Кошкарова. То, что я увидела и немножко услышала, удивило меня до глубины души! [Бюджет -] 120 р [ублей] на 5 человек семьи, все – взрослые, по 24 рубля на человека! С этой суммы надо одеться, обуться и питаться. А у Петра Павловича – язва желудка. Мама – больная гипертонией. Пенсии никакой нет. Жена учится, дети – учатся. 17 лет [он] работает на одном месте без продвижения. Сделали из него затычку, как где плохо – туда [его направляют] . Поставили [его] управляющим, [он] работу наладил, сад посадил. Новый директор [его] снял – видимо, характер волевого командира [ему] не понравился. Памяти за командира этот человек [, директор] о себе не оставил. Дорогой С [ергей] С [ергеевич] , но ведь кто-то должен интересоваться Героями Брестской Крепости, узнать, как они живут – 5 человек на всю Москву! Разве тов [арищ] Кошкаров не достоин пенсии? Сколько у него сейчас непредвиденных расходов! Идут 10-ки писем изо всех концов страны от школьников и воинов. Ответы [он] посылает всем, [размером с] большую бандероль. Сколько надо денег на это! И всё это [он] отрывает из питания. Я была свидетелем невольным. Конечно, [и] на работу [доехать] не всегда хватает [денег] на билет – ходит пешком. Убедительно прошу обратить самое серьёзное внимание, даже постараться, что в Ваших силах, чтобы Петру Ивановичу была назначена пенсия. Очень [он] нуждается в телефоне: приглашают выступить в школе, надо дать ответ, приходится его нести или писать, а по телефону можно ответить скорей и проще. Дорогой С [ергей] С [ергеевич] ! Особое внимание обратите на [его] здоровье! Питание, хорошее питание больному! Жена у него – прекрасный человек, всё лучшее – мужу, детям, а сама – [только пьёт] чаёк. Необходима Ваша помощь, чтобы тов [арищ] Кошкаров был устроен на более высокооплачиваемую должность. Простите, поезд написала очень плохо, поезд несётся, как из лука – стрела. Качает, и рука дрожит по бумаге. Прошу, если чем поможете [ему] , ответить [мне] хоть 2 – 3 слова. Буду очень благодарна! Еду в Брест, везу вещи Рябова Феди в Музей обороны.
Казанцева Александра Фёдоровна.
Желаю Вам крепкого здоровья!».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 41.
Письмо от 03.07.1960 от Козьмы Гавриловича Конопелько, отправленное с адреса «Киргизская ССР, г [ород] Фрунзе, Советская [улица] , [дом] 29, кв [артира] 7» (оттиск почтового штемпеля с датой отправки серьёзно повреждён и текст его не читается) на адрес «Москва А-55, Сущёвская ул [ица] , д [ом] 21, Издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия», Массовый отдел, Сергею Сергеевичу Смирнову» (получено по почтовому штемпелю 17.07.1960; на конверте – наклейка «Авиа», штамп «Фрунзе [ , ] Почтамт [ , ] З [аказная корреспонденция] № 0252» и помета «Конопелько К.Г. (врач). 3/VII- [19] 60. Тепло отзывается о книге «В поисках героев Бр [естской] Кр [епости] », Пишет, что война застала его в Бресте, куда он приехал хоронить своего брата, и что пережил тяжёлое отступление от креп [ости] »):

«Глубокоуважаемый Сергей Сергеевич!
Я прочёл Вашу книгу «В поисках героев Брестской крепости». Она так меня взволновала, что я решил написать Вам несколько строк. Изложенные факты в этой книге будут всегда волновать честных людей. Книга характеризует мужество, стойкость и самоотверженность советских людей в борьбе за свою Родину. Подвиги бессмертных героев Брестской крепости будут служить благородным примером для многих поколений.
Великая Отечественная война застала меня в г [ороде] Бресте. 20 и 21 июня 1941  г[ода] я был в крепости. Дело в том, что 16 июня в госпитале Брестской крепости умер мой брат, младший врач 63 [-го] артиллерийского полка военврач 3-го ранга Конопелько Иван Гаврилович. В то время я находился на военной службе и был преподавателем каф [едры] биохимии Военно-медицинской академии им [ени] С.М.Кирова в Ленинграде. Жена умершего брата – Татьяна Васильевна Конопелько – была студенткой выпускного курса 1-го Ленинградского мед [ицинского] института. 17 мая 1941 г [ода] нами была получена телеграмма от военного коменданта г [орода] Бреста о смерти Ивана Гавриловича. В телеграмме указывалось, что командование ожидает приезда родственников на [его] похороны. Начальник Академии разрешил мне [убыть для этого в] шестидневный отпуск. 20 июня я и Татьяна Васильевна прибыли в Брестскую крепость. 21 июня состоялись похороны Ивана Гавриловича со всеми воинскими почестями (эскорт [почётный караул] , салют и проч [ее] ). В похоронах участвовало очень много военнослужащих и гражданских лиц, в том числе – многие члены семей нач [альствующего] состава крепости, так как брата многие знали. После похорон на кладбище некоторые знакомые брата приглашали нас вернуться в крепость на ночь. Однако мы не могли вернуться в крепость, так как в этот вечер мы провожали отъезжающих родственников и намечали 22 июня рано утром выехать в полк, где служил брат. Мы остановились переночевать вблизи вокзала, на квартире у комиссара госпиталя. Ночью мы были разбужены канонадой военных действий. В силу сложившейся ситуации я, будучи в то время военным врачом, принимал участие в эвакуации и лечении раненых. Обстоятельства были чрезвычайно тяжёлыми. Враг непрерывно наседал превосходящими силами, и нашим войскам приходилось с боями отступать. Помню, как пришлось преодолеть исключительно большие трудности в Кобрине и в других местах при выполнении задачи эвакуации раненых, так как все виды связи были разрушены, и не было транспорта.
Мой брат окончил Военно-медицинскую Академию в Ленинграде, был активным членом партии. В то время ему было всего 27 лет. Он был здоров и вынослив. Скоропостижная его смерть для меня остаётся неясной. Теперь это, конечно, не имеет значения. Однако Ваша книга напомнила мне ту тяжёлую и грозную обстановку, о которой не мог я забыть. В конце своей книги Вы пишете, что поиски героев продолжаются. Желаю Вам успеха в этом, очень важном и благородном деле.
В настоящее время я работаю в должности зав [едующего] каф [едрой] мед [ицинской] химии Киргиз [ского] пед [агогического] института.
Козьма Гаврилович Конопелько
Киргизская ССР, г [ород] Фрунзе, ул [ица] Советская, [дом] 29, кв [артира] 7.
3-го июля 1960 г [ода; подпись] ».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 42.
Письмо от 07.02.1965 от Ивана Демидовича Панарина, отправленное по почтовому штемпелю 08.02.1965 с адреса «УССР, Сумская об [лас] ть, Путивльский район, г [ород] Путивль, ул [ица] Красноярская [, дом 14] » на адрес «г [ород] Москва И-18, ул [ица] Октябрьская, дом 69, кв [артира] 86, Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 25.10.1965:

«Уважаемый Сергей Сергеевич!
Вы меня извините! Обращается к вам защитник [так в оригинале; следует читать «участник» ] героической обороны Брестской крепости – бывший ком [анд]ир полковой батареи 333 [-го] с [трелкового] п [олка] 6 [-й] с [трелковой] д [ивизии] старший лейтенант в отставке, ныне – рабочий организации № 25 из города Путивля Панарин Иван Демидович. В 1956 или [в 19] 57 году, когда Вы собирали материалы для книги, обращались по радио, я писал Вам [предыдущее письмо И.Д.Панарина в фонде С.С.Смирнова в РГАЛИ не выявлено] , но – не знаю, почему – ответа не получил. Я, как участник обороны Брестской крепости, прочитал все книги, Вами написанные о Бресте. Вот сейчас прочитал Вашу книгу «Брестская Крепость» и решил к Вам обратиться с просьбой. Итак:
Я, Панарин И.Д., 1908 г [ода] рождения, из бедных крестьян – батрак. В комсомоле был с 1926 года. В армии – с 1930 года. Окончил школу младших командиров. По окончании срочной службы меня приняли в Киевскую Арт [иллерийскую] школу (или 1-е арт [иллерийское] училище), которую окончил в ноябре 1935 года и был направлен в Заб [айкальский] В [оенный] О [круг] , в 57 [-ю] с [трелковую] д [ивизию] к [оманди] ром огневого вз [во] да полковой батареи. Член партии с 1937 года. В 1939 году меня переводят в Орловский В [оенный] О [круг], в 6 [-ю] с [трелковую] д [ивизию], в 16 [-й] с [трелковый] п [олк] на должность к [оманди] ра батареи. В сентябре 1939 года в составе 333 [-го] с [трелкового] п [олка] 6 [-й] с [трелковой] д [ивизии я] освобождал Западную Белоруссию. Таким образом, наша 6 [-я] с [трелковая] д [ивизия] и полк, 333 [-й] с [трелковый] п [олк] располагались в Крепости. [Я был] Женат, имел сыновей 1935 и [19] 39 годов рождения. Семья [находилась] при мне, квартира [наша была] в крепости (дома нач [альствующего] состава). Шла обычная, мирная пограничная жизнь. В субботу [мы с батареей] выехали в поле на тактические занятия. Кончился рабочий день, командный состав ушёл по квартирам. Это был последний день нашей мирной жизни. Крепость спала мирным сном. На рассвете, в 4.00 фашисты обрушили свой мощный свинцовый кулак. Началась война. Я отправил семью в нижний этаж и побежал в батарею с [нашим] политруком для выполнения своих обязанностей, но во внутреннюю часть крепости мы не проникли – Трёхарочные ворота были под тщательным обстрелом. В момент арт [иллерийского] налёта и бомбёжки мы с политруком расстались, и я до сего времени не знаю, жив он или нет. Я возвратился обратно, но при относительном затишье решил опять пробираться в батарею, но так, как и в первый раз, проникнуть [в крепость] было невозможно. На обратном пути в р [айо] н домов я не попал. В крепости были уже немцы, дома сопротивлялись. Я попал в Восточный форт, где к этому времени скопилось бойцов и командиров человек 300, которые были разбиты на в [зво] да – роты. Мне, как позже прибежавшему, дали один из отсеков. Возглавляли оборону форта капитан Касаткин и политрук Скрипица. В р [айо] не домов [была] слышна стрельба. Когда узнали, что я из района домов, мне было приказано проникнуть в район домов и выяснить обстановку и возможность на объединение сил. Я взял одного бойца, и под прикрытием темноты [мы] стали пробираться в р [айо] н домов и попали под обстрел немцев. Боец был убит, я ворвался в парадное дома, где находились наши защитники во главе с капитаном Шабловским. Мы продержались ночь и почти день. Ночью выбивали немцев из дома, но силы были слишком неравны, да и оружия и боеприпасов у нас почти уже не было, и в рукопашной атаке мы оказались в плену. Капитан Шабловский был в руку ранен, и когда нас выводили из крепости, капитан Шабловский крикнул: «За мной!» и прыгнул с моста в воду. Капитан погиб. Дальше пошла жизнь в фашистском плену. Проходил концлагеря: Бяла-Подляска, Хаммельсбург, Нюрнберг, Айхштадт. Зимой 1942/ [19] 43 года в Хаммельсбурге, в туберкулёзном изоляторе находился генерал-лейтенант Дмитрий Михайлович Карбышев. Он много нам помогал мерилом [так в оригинале]. Это был простой человек, ходил в красноармейской шинели и гимнастёрке. 25 мая 1945 года в Айхштадте американские войска нас освободили. В период пребывания в фашистском плену никогда и ничем я не замарал себя.
Как сложилась судьба моей семьи? Период бомбёжки она пережила и была угнана в город и помещена в тюрьму. Потом она жила в р [ай] оне Жабинка, в д [еревне] Новосады и 27 октября 1942 года была расстреляна немецким гестапо, как семья командира, коммуниста. Так оборвалась жизнь моей семьи. [В списках расстрелянных в 1942 году в селе Новосады Стебровского сельского совета Жабинковского района Брестской области числятся члены семьи старшего лейтенанта И.Д. Панарина – его жена Пелагея Ивановна (1912 – 1942), сыновья Борис Иванович (1935 – 1942) и Владимир (1939 – 1942). ]
По возвращении на Родину я прошёл государственную фильтрационную комиссию и был откомандирован в штаб Киевского В [оенного] О [круга], откуда – на родину, в г [ород] Путивль. В 1946 г [оду] я обратился в Путивльский райком партии, но тогда со мной даже не стали разговаривать, в 1957 году я делал [новую] попытку в своём восстановлении в рядах партии, [но] меня также не поддержали. И вот с весны 1964 года я обратно подал заявление в Путивльский райком партии, мне отказали, мотивируя большой давностью. Сумской обком партии утвердил решение райкома.
Работал физруком при семилетней школе, работал при Путивльском ремонтном участке и сейчас работаю при организации № 25 кровельщиком. Второй раз женат, имею двух сыновей, жена работает учителем.
Сергей Сергеевич! Прошу Вас: если сможете помочь мне в восстановлении в рядах нашей Коммунистической партии, то помогите! Здоровье моё подорвано, в 57 лет почти все зовут «старик», а то и «дед».
Ещё прошу Вас: помогите мне, я не в чём не виновен, окажите мне моральную поддержку, да и материальная сторона тоже [важна] (зарабатываю 50 – 60 руб [лей] ). Я отдал свою молодую жизнь делу партии и народа, а партия и народ забыли меня.
До свидан [ия] , Сергей Сергеевич! С глубоким уважением – Ваш Панарин И.Ф.
7/II- [19] 65 г [ода]
Мой адрес: УССР, Сумская об [лас] ть, Путивльский р [ай] он, г [ород] Путивль, ул [ица] Красноярская, [дом] 14. Панарин И.Ф.».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Это письмо за 50 с лишним лет после его написания автором никто никогда не читал. Точнее, до сих пор не смог прочесть. Оно написано в стиле Габриэля Гарсии Маркеса «в одно предложение», без абзацев, но при этом – ещё и практически без знаков препинания, причём на чудовищно безграмотной смеси русского и украинского языков, когда слова из устной речи воспроизводятся на письме с грубыми грамматическими ошибками! Лично я потратил на расшифровку в архиве 12 страничек этого текста на листках из школьной тетрадки два рабочих дня! В целом ряде случаев всё дословно прочесть даже не удалось, и я предлагаю Вам литературно обработанный текст. Прочтите его, пожалуйста: в этом письме – вся жизнь рядового советского человека, воина Красной Армии, на восьмой день боевых действий попавшего в немецкий плен, где он находился до конца войны. При этом сам автор письма прекрасно понимает, что он совсем ничего героического не совершил, о чём и пишет С.С.Смирнову:

Документ 43
Недатированное письмо от Ивана Егоровича Промишляка (первоначальный конверт с адресом и почтовыми штемпелями с датами отправки и получения, в фонде С.С.Смирнова в РГАЛИ не отложился), пересланное по почтовому штемпелю 13.05.1960 на адрес «Москва, ул [ица] Октябрьская, дом № 69, кв [артира] 86, С.С.Смирнову» (получено по почтовому штемпелю 14.05.1960; на конверте – штамп «Исход [ящий] № 5416. Управление Военного Издательства МО Москва, Б-140, Н [ижняя] Красносельская [улица] , д [ом] № 4» и пометы «Промишляк И.Е.», «Промишляк И.Е. Уч [астник] Об [ороны] Брестской Крепости», «Не разборчиво»; на письме – штамп «Вход [ящий] № 5416 [от] «7» [.0] 5 [ . ] 1960»):

«Дорогой Сергей Сергеевич Смирнов – Герой Брестской крепости!
Разрешите мне описать тех моих друзей, может быть, героев – я не знаю, как Вы их будете считать – которые пали смертью в лагере километрах в двух от [Брестской] крепости.
Я сам – не герой, я сам – Промишляк Иван Егорович, уроженец села Буденовка Коропского района Черниговской области. Родился я в 1920 году в семье бедняка Промишляка Егора Ефимовича. Жили мы очень слабо. В 1933 году был сильный голод на Украине, и в этот год 1933-й померли мой отец и брат в один день, и так мы их и схоронили в одном гробу и в одну яму. И так остались мы без отца – я, сестра Мария, брат Гриша и ещё одна сестра – Галя, самая меньшая, и мать, Промишляк Елена Григорьевна. Я был в это время в тяжёлом состоянии, весь опухший, у меня кожа была как курительная бумага. Я, было, сяду, а встать не могу – так голова кружилась! Вот, что делает смерть за плечами! И мы с матерью решили судьбу самой меньшей сестры, Гали, отдав её в детский приют в город Кролевец. Это было в 1933 году перед «Жнивами». Осталось нас четверо: я, мать, сестра 1923 года рождения и брат 1922 года рождения. Я остался молодым хозяином, 13-летним. Мать пошла в колхоз на работу, а я оставался приглядывать за своими родными сестрой Марией и братом Григорием. Жили мы в 1 км от села, за так называемой «Красной Лозой». Осенью нас перевезли в село, в хату Таламановых. Эта хата была одной сироты, а нашу хату забрали в колхоз и спалили. Что происходит дальше? Эта сирота давай требовать свою хату. Колхозу делать нечего – решает нам дать другую хату. Так как нашу сожгли, дают нам хату опять сиротскую – Сукмановых, девушек. Девушек звали Мария и Галя. Начали они аккуратно гнать нас из своей хаты и погнали из хаты, а нашу-то сожгли! В колхозе имени Будённого председателем был Охрименко Иван, а завхозом – Исевечук Иван. Эти два товарища были партизанами. Что же эти два товарища делают? Ведь семье не в чем жить, так как хату сожгли! Семья то их товарища, партизана Гражданской войны Бережного Ивана Станиславовича (который сейчас живёт в Крыму, в Бахчисарае – это мой родной дядя, а моя мать – его родная сестра Елена). Нечего делать колхозу: купил нам хату за 326 рублей у одного товарища, Селюка Андрея, который скрывается от Советской власти. Перешли мы в эту хату. Жили мы очень плохо. Не было чего одеть, и со своей матерью мы делали из соломы себе обувь. С нас смеялись все люди! Бывало, пойду я собирать в поле ту картошку, которая осталась в поле на зиму. Бывало весною утром идёшь по морозцу обутый, а назад идёшь босой, потому, что в соломенной обуви нельзя идти – мокро и по грязи не пройдёшь в той обуви. Так я и жил и всё терпел.
Подошёл мой год в ряды молодой Красной Армии. В 1940 году, 25 октября я ушёл в ряды Красной Армии. В один день ушло со мной в ряды Красной армии 26 человек: я, Недобайко Иван, Мозговой Пётр, Юхимович, Мозговой Алексей Корнеевич, Горбан Тимофей и Горбан Василий М. (это были два родных брата), Булык Василий Иванович и много других моих друзей. Когда меня провожали, то говорит Бережной: «Ну, Ваня, знай, что, может быть, сегодня мы и гуляем вместе «свадьбу», а может быть, мы больше и не увидимся – ведь это долг честного молодого солдата!». Я тогда не попрощался с родной своей матерью, ну, не заехал я к ней, а написал открытку со станции Алтиновка, что, «Прости, моя дорогая, жди меня!». В Бахмаче встретил свою родную сестру Марию, которая была на работе на прополке сахарной свёклы. Повстречались, поцеловались и всё. Потом нас расформировали: часть моих друзей поехала в одну сторону, часть – в другую. Я и Мозговой Алексей Корнеевич поехали в Минск. Мы сделали переезд и проехали ещё 30 километров, в местечко Зелёное.
29 октября нас сразу построили строем и повели в баню. Отобрали у нас гражданскую одежду и одели в армейскую. Мы стали даже один другого не узнавать! В этой бане у меня на колене левой ноги получился небольшой прыщик, и я его выдавил и еле дошёл в свою часть в местечке Зелёное. С моей ногой стала большая стихия – получился большой нарыв в этом месте. Разрезали мне штаны, приложили ихтиоловую мазь в другой деревне (я названия не знаю, потому, что был в тяжёлом состоянии). Привези меня на повозке, указали мою кровать, и я не мог сдержать сильной боли и, как стоял одетый, так и свалился на койку и уснул. Очнулся, когда стояли надо мной два военврача, молодые, красивые, и один был близко от меня и присел около меня, как около родного сына. Но нарыв был большой, опасный, под самым суставом чашечки, и засомневался этот молодой военврач (кажется – лейтенант). Грозила мне ампутация ноги, и тогда отправили меня обратно в местечко Зелёное. Там был военврач-майор, и этот майор взялся лечить мою ногу. Пролежал я с ногою не помню сколько. Помню одно: когда мне стало, наверное, так, что мне показалось, что я умираю, стало совсем понемногу биться в моей груди сердце, то я встал с кровати и начал писать письмо своей родной матери. Писал я так: «Прощайте, дорогая мама, сестра и брат! Я умираю!». Сзади стоял санинструктор, следил за мной и спросил меня, что это я задумал, а я говорю, что я умираю и попросил нашатырного спирта понюхать. Когда я понюхал спирту, то вроде бы снова заработало сердце моё молодое, и я лёг обратно спокойно. Когда настало утро, и пришёл этот военврач-майор, то дежурный, который давал мне нюхать нашатырного спирта, стал отдавать рапорт. Он говорит: «Товарищ майор! За Ваше отсутствие ничего не случилось, только умирал товарищ Промишляк!». Тогда я рассказал обо всём, и вот было смеха, если бы Вы знали!
Продолжаю дальше. В скором будущем меня выписали из местечка Зелёное в свой батальон и повезли нас за Белосток, к границе Брестской крепости. Остановились мы на станции Чижов, не доехав 14 километров до Бреста. Проехали мы ещё 10 километров поближе к границе и остановились, мой 12-й батальон в местечке Мяново. Сразу за речушкой, за мостом тут жил какой-то помещик. В его доме находился штаб нашего 12-го отдельного пулемётного батальона, а мы, 4 роты людей жили в бывшей конюшне этого помещика. Вскоре одну роту отправили в местечко Зарембы, и я поехал с этой ротой, с 3-й. Был у меня друг Какакулов Юлдаш. Мы любили друг друга как родные братья. Я его учил устройству станкового пулемёта, так как я его хорошо знал, а он меня учил строевым занятиям, так как отстал от занятий по причине болезни своей ноги. Из командиров я помню лишь помковзвода Ермолина, а остальных позабыл. Из этой роты меня вскоре перевели в санчасть Мяново. Когда пришла весна, однажды подняли нас по тревоге. Когда достигли мы своего района, в расположении укрепрайона, то заняли оборону недалеко от линии железной дороги, в дзоте № 305. И так мы оставались в летнем лагере под самой железной дорогой в сосновом лесу. Я был сам станковым пулемётчиком. Знал я свой пулемёт, как свои пять пальцев. Я был мальчиком, тогда служили юные люди, вообще был «пацанёнок», как, было, скажут про меня. Меня все любили, хотя сам [командир] не давал пощады - я был у своего взводного командира лейтенанта посыльным (фамилии его я не знаю). Я только знаю отделенного командира Крючкова, а ещё был Соколов (имя я не знаю, путаю). Ещё знаю, что повар товарищ Языков погиб от гитлеровского снаряда, при обстреле нашего лагеря около кухни, а Карялин не знаю, куда подевался. Я почти каждый день был в наряде, потому, что я любил эту службу. Я охранял дзоты №№ 304 и 305. Они находились один от другого в 100 метрах, а много дзотов было недостроенных. Например, № 307, в котором должны были стоять пушки 45-мм, у самой железной дороги, по которой проходили немецкие поезда от станции Чиснова. Дальше шла другая дорога, по которой немецкие поезда возвращались обратно на Брест-Литовск. Бывало, посмотришь: едут люди в поездах с цветами и часто бросали цветы из окон, и в это время нельзя было ожидать ничего плохого. В мае месяце нас – не помню сколько человек – послали учиться на радистов в школу в город и деревню. Ну, назывался он Замбуров, где были построены казармы при Петре Первом, казармы из кирпича. Попал и я в эту школу учиться на радиста, и учили мы радиостанции «РБ» и «6-ПК-РБ». Были «2-ПК» со штыревой антенной, а у «ПК» - лучевая. Учиться было тяжело. Мы были малограмотные, а надо было учить азбуку Морзе. Но старался и учил и желал радистом, чтобы связать своих дорогих командиров и друзей любимой мной молодой армии. Одно мешало: тяжело давалась мне физзарядка. Так как я не успевал на неё вовремя одеваться, то приходилось за это ходить по-гусиному. Я был рукастым, и все любили меня за мою скромность. Я в это время занимался радиосвязью и мечтал стать радистом.
Но мечта была сломлена ненавистными фашистами, которые напали на нашу беззащитную заставу, которые командовали армиями. Хотя предатель А.А.Власов и изменил Родине, продал немцам молодых, ни в чём не повинных солдат в первые дни. И так началась война. 22 июня в 4 часа 12 минут началась война. В это время обрушились снаряды и бомбы на героев Брестской крепости и на лагерь, который находился в сосновом лесу. Солдаты спали крепким сладким сном в палатках. Внезапно налетело 4 самолёта на палатки и начали обстреливать палатки, в них спали, может быть, герои, которых обстреливали самолёты. Они оставили кольцо дыма для того, чтобы можно было бить по нему из дальнобойных пушек, и так и произошло, когда заиграли тревогу. Уже много было погибших солдат, из палаток бежали кто в одном нижнем белье, кто в нижних рубашках, а верхнее обмундирование – в руках, и то не всё. Много бежало, а позади на палатки падали снаряды, которые летели из-за Буга, а молодые герои не знали, в чём дело. Когда заняли свои места в дотах, то всё горело, и тогда узнали, что началась война.
Я в это время был в Замбрувской школе, сменился с поста, пришёл в школу, но что-то давило мне на сердце, и не мог я долго уснуть, ну, правда, лёг на кровать, не спал, укрывшись одеялом, когда дали тревогу. Я, устав, не спеша подошёл, спросил. Все говорят: «Тревога боевая! Началась война!». Но сперва не верилось. Я оделся, взял свою радиостанцию и давай покидать свою школу, которая находилась рядом со штабом 64-го УРа и рядом с 44-й дивизией. И только я добрёл до кладбища, как начали самолёты обстреливать воинские части. В это ударили зенитки, которые находились в дивизии, и один самолёт загорелся чёрным дымом и удалился. Так я покинул Замбуров. Собрались мы в указанном месте в лесу, и давай настраивать рации. Эта связь наша была слаба, немецкая мощная станция забивала наши станции. Ну, всё же мы узнали о том, что герои из лагеря просят помощи. В этом лесу радиостанции были уничтожены маломощные. Дождавшись ночи, мы двинулись к границе, много ехало на повозках и взяло к себе нас, и я до тех пор ехал, пока еле ходить смог, весь разбитый.
Часов в 10 утра другого дня дошёл я к какому-то лесу. Не доходя до леса, я встретил танки мото-танковой роты и пошёл дальше в лес. В лесу было много молодых командиров. Начались формироваться подразделения. Выдали нам противоипритные палатки. Выступил один политрук, развеселив нас рассказом о том, что полетело бомбить 10 тысяч наших самолётов и Румынию, и Германию. Это нас всех встрясло, заняли мы оборону, накопали окопы, дали нам поесть, а ночью подняли по тревоге, начали отступать по направлению к Минску и шли мы целую ночь до восхода солнца.
Мы подходим под Белосток 24 июня и, не доходя переезда, появился немецкий самолёт и ушёл. Мы думали, что он будет бомбить Белосток, и колонна двинулась вперёд на Минск по шоссе Московскому. Отойдя от Белостока, нам открылась ужасная картина: с правой стороны и с левой стороны дороги лежали убитые лошади, женщины и дети. У меня даже встали волосы дыбом на голове, и мы пошли дальше. Не помню, сколько мы прошли, как появился самолёт и зашёл с правой стороны в голову нашей колонны. Наши герои-солдаты стали разворачивать пулемёты, но команда последовала: «Отставить!». Не одного выстрела они не сделали, а он залетел в голову и давай поливать горячим свинцом. Много погибло тогда людей. Я не помню: в это время или я спал под сосной недалеко от дороги, или оглушило взрывом бомб. Когда я очнулся, то в голове шумело, в ушах было полно песку, и на зубах была кровь. Значит, я оглушён, и когда я вышел на эту дорогу, много было странного. Один товарищ сидит без ноги и просит помощи, горит машина. Я дал этому пострадавшему 5 кусков сахара, и в этом вся была моя помощь, потому, что опять появились самолёты. Тот, кто шёл по дороге, погиб от того, что задавил его тягач, который тянул пушку, а дальше мне неизвестно, потому, что я убежал в лес и пошёл по направлению к крепости, где находился 305-й дзот.
Но мне дзот занять не удалось, так как были там немцы, и я и ещё не помню, кажется, двое солдат повернули в сторону от железной дороги, левее Чиково, и нас какая-то тележка подобрала и пошли к Волковыску. В это время Волковыск догорал. Прошёл я Волковыск. Недалеко от Волковыска стояли наши танки в лесу, а горючего нет, говорят танкисты. Им надо было заправить танки в Волковысском складе горючего (они говорили о горючем, которым должны заправляться танки) и пойти на помощь братьям-героям Брестской крепости. Но танки все остались в этом лесу, потому, что были предатели типа Власова.
И так обрывается моё отступление, которое я держал к старой границе: около Минска 29 июня 1941 года утром меня схватили два фрица. Я, было, хотел спрятать «Максим», замок я спрятал с «Максима» в лесу, а пулемёт я не успел, не дотянув метров 15-ти до леса. Ну, в это время появились два немецких солдата. Сперва один хотел меня застрелить, но другой не дал. Подошёл ко мне и говорит: «Киндер (то есть дитя), а не солдат!». Правда, меня сильно два раза ударил младший немец, а старший не дал. В это время, когда меня захватили эти два фрица, я совсем был не похож на солдата, был без ботинок, и так я стал немецким пленником.
Я прошёл очень тяжёлый путь испытаний, опасностей. Я не стану про это много говорить. За 4 года: 1) Белосток, 2) Волковыск, 3) Острув-Мазовецки, 4) Восточная Пруссия. Кроме этих 4 было ещё 4, а последний лагерь – Рекинхаузен (Западная Германия). В Белостоке я был 1 сутки, в Волковыске – 4 суток, в Оструве-Мазовецком – 7 суток. Питался одной зеленью, воробьиным щавелем, морили нас без воды и пищи. В Восточной Пруссии в лагере № 326 я был месяц. Жили в землянках. Землянка была такая, что в землянку свою я залезал головой, а вылезал попой. Если поподробнее опишу, то подробно: было нас летом в лагере 6 тысяч. Однажды стояли все на расстреле за нападение на полицейскую землянку. И ещё много и много было, о чём не вспомнишь, я не в силах описать. Ждали мы всегда смерти, на каждом шагу, ибо мы терпели голод, холод. Немцы били палками и прикладами, подавали ток и стреляли. Я иногда жить не хотел, но врагу не сдавался. Немцы организовали оптацию во власовскую армию. Говорит Орлов: «Умрём за нашу Родину, но врагу не сдадимся!». Но всё же умирать не хотелось.
Начали приходить помещики, брать на работу. Сперва построили, давай отбирать разных специалистов: шофёров, трактористов, плотников и т.д. Я записался трактористом. День жду, неделю, а друзья мрут. Команда – нас 40 – 50 человек – была: «Вставайте!», кругом лежат мёртвые, а я живой. В душе боль сосёт, как гадюка. А кухни было столько: одной брюквой кормили, шпинатом, водой и всё. Сила теряется, вообще доходили одни люди.
Приехали три немца брать на работу. Встал и я. Отсчитали нас 150 человек и всем говорят: «Поедете работать на фабрику Круппа». Ну, что же – Круппа, так Круппа, хотя бы выбраться! Повезли – не знаем куда. Когда привезли, оказалось – в Западную Германию, в город Рекинхаузен, который находился на полуострове. Это было 29 ноября 1941 года. Когда нас привели в помещение, в нём уже находились немцы, старые и молодые, смотрят на нас, как на каких-то уродов, а другие спрашивают: «Где ваши рога?». Так как им говорили (и мы находили их газеты), что русский солдат был с рогами. Вот когда мы вошли, то у нас и спрашивали: «Где Ваши рога?». Сразу повели нас в баню, обратно привели, накормили, и началась жизнь. В скором будущем начался брюшной тиф, которым болел и я. Из 150 человек осталась половина. В этом лагере были у меня друзья: Таран Проша из Харькова, Данилов Фёдор, Крючков из Чувашской АССР, Орлов Фёдор с моей роты, с Белой Церкви Бойченко Василий, Яков Пухор, Мишка Одабася, Тимофей Билолой, Иван Филиппов и много ещё, ну, я всех не знаю. И ещё Дурнов был, потом Парщеник – тоже погиб, был Стрельников Федя (это – изменник: говорил, что ему лучше жить в Германии, чем в России). Пробыл в этом лагере с 1941 года по 1945 год, 1 марта, а потом эвакуировали дальше. Хотели расстреливать, говорили, но что-то помешало.
Освободили меня союзные войска, американцы. Много было агитации поехать в Америку, но я и много честных советских граждан не пошли на их вербовку. Вскоре приехал полковник Мельников, вообще – советская миссия, и я переехал в Восточную Героманию, в город Пархим, где прошёл особый отдел, где напомнили мне про школу. Ну, я вообще позабыл, что учился в школе в Белоруссии. Когда меня депортировали и, кажется, последним допрашивал полковник, он говорит: «Вы были в школе в Белоруссии!». И я тогда подумал, что эта школа, может быть, была Власова, и я наотрез отказался. И мне он, хотя я этого не помню, кто когда был по званию, сказал «Хорошо, подумайте!», и я сделал, может быть, большую ошибку, потому, что многие из военных называли нас изменниками, хотя один майор даже заступился. Он говорил одной девочке: «Вы не стоите этих товарищей, так как они терпели муку, многие из этих товарищей – герои!».
Вскоре я был взят в ряды Красной Армии в селе Тюрковлевицы, где было наше помещение особой нашей роты охраны. Охраняли лагерь бывших советских граждан, репатриированных пленных, которые совсем были полумёртвые. Однажды я стоял на посту, метрах в 200 от лагеря, где были советские офицеры, и если офицеры будут выходить из-за проволоки, мне был дан приказ стрелять по ним, ни в чём не повинным людям. Я отказался, потому, что и я терпел такую муку, как и они.
Я демобилизовался в 1946 году на основании Указа Президиума Верховного Совета Союза ССР в 519-й медсанбат, который находился в городе Пархим. В сборном пункте в городе Молхове я заключил трудовой договор с Киевским военным округом на восстановление Киева – столицы Украины – и Чернигова. Я был направлен в Чернигов для работ в УВС-302, где начальником был гвардии майор Тихомиров. С 1946 года, с 20 апреля я работал на разных работах в парке № 124 до 1947 года, 15 августа, когда был переведён на поезд МВС № 302 (приказ от 15/VIII.1947). Сейчас я живу в Крыму. По зову Правительства я выехал на переселение в Черноморский район.
Дорогой Сергей Сергеевич Смирнов! Вы меня извините за моё письмо, может оно и никуда не нужно Вам, ибо я считаю, что я совсем, может быть, не имею значения для Ваших поисков, так как я не заслужил ничего.
Промишляк И.С. – бывший солдат с лагеря Брестской крепости 12-го отдельного пулемётного батальона. 12 страниц».

Продолжение публикации следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Да, накрутил Иван Егорович в своем письме... Можно лишь не сомневаться, что служил в 64 УРе. Сначала в 12 опулабе, а потом в Замброве в 49 отдельной роте связи.

Крайне информативно. Спасибо огромное. Рекомендую заглянуть еще в фонд С. П. Злобина там же.

Уважаемые коллеги!
Спасибо, конечно, за рекомендацию "заглянуть еще в фонд С. П. Злобина там же" :)
Мне бы с фондом С.С.Смирнова когда-нибудь разобраться!
А то архивисты приносят мне всё новые и новые папки писем С.С.Смирнову, и конца им (письмам) не видно...
Сейчас "на мне" лежит пять таких папок, в которых - ещё примерно пара десятков документов, в той или в иной мере связанных с Брестской крепостью, в том числе - два письма от солджат, служивших ва ней ... в Первую Мировую!
"Будем работать, товарищи!" :)
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Если интересует соловецкая  школа юнг, см. там подборку в фонде покойного Ю. В. Давыдова. Он мне показывал свои завалы, когда жив был, жуть как интересно.

Уважаемый Nestor!
Спасибо за ещё одно предложение по делу, но - см. выше...
Вообщем в РГАЛИ есть много личных фондов бааталистов и маринистов, но, увы, далеко не все они открыты для работы с ними исследователей...
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

При большевиках закрытых фондов в ЦГАЛИ не было. Ни разу за 10 лет мне не отказывали.

Уважаемый Nestor!
Я пишу не про "закрытые" фонды, которых в нынешнем РГАЛИ нет, а про имеющиеся там, но ещё не обработанные самим архивистами, не имеющие подробных описей содержащихся в них дел и именно поэтому пока недостпные для исследователей...
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Мне б Ваши проблемы. :) У меня мечта жизни - фонд Ф. И. Тютчева в ГАРФе. До сих пор засекречен. :(

Уважаемые коллеги!
Так как в Брест на конференцию "по семейным обстоятельствам" (известным здесь многим) я так и не попал :( , то просто продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 44.
Письмо от 13.02.1965 от бывшего сержанта взвода боепитания 84-го стрелкового полка Александра Яковлевича Ковалёва, отправленное по почтовому штемпелю 13.02.1965 с адреса «Гор [од] Львов-25, ул [ица] Н [ово]-Заводская [, дом] 14, [квартира] 7» на адрес «Москва-18, Октябрьская ул [ица, дом] 69, кв [артира] 86, Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 15.02.1965):

«13/II- [19] 65 г [ода]
Уважаемый Сергей Сергеевич!
Привет из г [орода] Львова! В первых строках моего письма – Здравствуйте, Сергей Сергеевич! Шлю я Вам свой чистосердечный привет и пожелания Вам всего хорошего, Вашей домашней жизни, а так же Вашему здоровью!
Сергей Сергеевич, когда я услышал по радио и телевидению о воспоминаниях о Брестской крепости, то я очень был доволен, что Вы вспомнили тяжёлые годы, когда мы сражались против гитлеровской Германии.
Сергей Сергеевич, когда вчера Вы выступали по телевизору о героических подвигах советских воинов, сражавшихся против Германии, то я решил ещё одно письмо написать о защитниках Брестской Крепости. Я Вам посылал своих два фото – одно фото 1941 года, а другое – 1956 года, когда Вы мне писали в своём письме, где вы обещали мне сообщить о воспоминаниях о Брестской крепости.
Сергей Сергеевич, я ещё хочу рассказать вкратце о Брестской крепости. Это было в 4 часа утра 22 июня 1941 года, когда вероломно напала Германия на Брестскую крепость, где находилась 6-я Краснознамённая дивизия (там было 3 полка – 84-й, 333-й, 125-й). Немецко-фашистские захватчики рассчитывали на слабость Брестской крепости, находящейся в 1 км от г [орода] Бреста на реке Буг. Немецкие фашисты были отборного воинства СС, стремились сломить сопротивление героически сражавшихся 3-х стрелковых полков Брестской крепости и захватить важный железнодорожный узел г [орода] Бреста и глубь нашей социалистической родины. Героическая Брестская Крепость сумел стойкостью и мужеством измотать превосходящие силы противника. Героическая Брестская Крепость оборонялась от превосходящих сил противника с 4 часов утра 22-го июня 1941 года и по 20 июля 1941 года, т [о] е [сть] 28 суток под командованием полковника Ермакова, который погиб на 14-ые сутки обороны крепости. После этого оборону возглавил комиссар Колесников, который взорвался со знаменем полка. Героическая Брестская Крепость не имела никакой связи с нашими войсками.
20 июля 1941 г [ода] меня сильно ранило. В то время я смог похитить [так в оригинале; следует читать «спрятать» ] партбилет, и меня взяли в Брестскую тюрьму. Я пробыл там 2-е суток и меня направили в г [ород] Дрезден и снова посадили в тюрьму, но я не терялся – совершил 6 побегов, снова меня сажали в тюрьму. Меня водили и ставили под палки и в холодную комнату, чтобы я рассказывал о машинах нашей Красной Армии [Всё предложение приведено как в оригинале] . Но я решил до конца своей жизни стойко и мужественно стоять за свою социалистическую родину.
Сергей Сергеевич, меня Президиум Верховного Совета [СССР] наградил медалью за участие в обороне Брестской крепости в 1958 году. Сергей Сергеевич, моя фамилия – Ковалёв Александр Яковлевич, работаю в г [ороде] Львов [на] ПВРЗ [Паровозо-ремонтый завод] . Я вас просил бы, чтобы Вы мне помогли, чтобы считали меня в нашем заводе как защитника нашей Родины, а то это забыто, никакого нет поздравления ко дню Красной Армии.
Сергей Сергеевич, меня восстановили членом нашей партии!
Пока – до свидания! Остаюсь жив и здоров, жму Вашу правую руку! Ожидаю ответ. Мой адрес:
Г [ород] Львов-25, ул [ица] Н [ово]-Заводская, [дом] 14, кв [атира] 7, Ковалёв Александр Яковлевич».

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Константин Борисович,содержание письма конечно очень путанное.Но Ковалев АЯ реальный защитник БК.Он проходил службу сержантом во взводе боепитания 84 сп.И пленен 26 июня в т.н. -Доме офицеров- в группе комиссара Фомина.

Уважемый Юрий Валентинович!
Благодарю Вас за авторитетный комментарий, в соответствии с которым откорректировал своё предыдущее сообщение.
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Из восп.Дурасова А.И.-командира взвода боепитания 84 сп: "В один из последующих дней начался такой сильный артиллерийский и минометный обстрел казармы, что толстые двухметровые стены дрожали, как в лихорадке. Над нами горел пол первого
этажа. Ходили слухи, что немцы уже заняли столовую отдельного разведывательного батальона, а это означало, что они окончательно отрезали путь к воде. Скоро стали обваливаться доски потолка, и горящие палки летели прямо на нас. Раненые, собрав последние силы, подымались по лестнице наверх. Сильный взрыв мины, разорвавшейся в окне погреба, как удалось установить позже, оглушил меня. Очнулся я уже во дворе столовой, когда немцы вели наших раненых в плен.Идти я не мог. Попробовал снять привязанные к ноге доски, но ничего не получилось. Ко мне подошли фашисты, один из них больно толкнул меня носком сапога и спросил: «Офицер?» Я отрицательно покачал головой; он стегнул меня разок ремнем и отошел. Спустя некоторое время они привели двух наших красноармейцев, приказали им взять двери и положить меня. У крепостного вала стояло несколько наших бойцов, их обыскали, избивая прикладами и ногами. Между пленными прошел слух, что раненых, которые не могут идти, расстреливают. Ко мне подошел сержант моего подразделения  Ковалев (сержант боепитания 84-го стрелкового полка А.Я. Ковалев проживает в Львовской области). Вдвоем с одним бойцом они связали две рубахи, одели на плечи. Я сел между ними и хотел таким образом передвигаться. Это бы избавило меня от бессмысленной смерти. Но стоящий недалеко немец вначале наблюдал за нами, а потом подскочил, заорал на Ковалева и приказал нести меня на дверях. Он громко хохотал, глядя, как они подымают дверь, которая весила не менее 4-5 пудов да плюс еще я. Понятно, что их мучения служили фашисту развлечением. Стояла сильная жара, оба моих товарища изнемогали от усталости, а фельдфебель все время избивал их, не давая передохнуть. Так мы брели в неволю..."

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 45.
Письмо от 22.02.1960 от бывшего красноармейца 28-го стрелкового полка 75-й стрелковой дивизии Даниила Алексеевича Кариха, отправленное по почтовому штемпелю 22.02.1960 с адреса «г [ород] Пермь (обл [астной] ), пос [ёлок] Чкалова, ул [ица] Клары Цеткин, [дом] 10, [квартира] 6» на адрес «Москва А-55, Сущёвская ул [ица], [дом] 21, Издательство Ц.К. ВЛКСМ «Молодая гвардия», Массовый отдел, Для передачи тов [арищу] С.С.Смирнову» (получено по почтовому штемпелю 24.02.1960; на конверте – почтовый штамп «З [аказное письмо] Пермь-10 № 739» и пометы: «23/II», «Карих Д.А. 22/II- [19] 60. Предлагает прислать свои воспоминания о пребывании в плену. Утверждает, что находился первые 2 – 3 дня в Бр [естской] Кр [епости] , хотя и не принадлежал к гарнизону крепости»):

«Здравствуйте, Сергей Сергеевич!
Долгое время я колебался – написать Вам это письмо или нет.
Наконец решился написать. Заранее прошу прощения, что отниму у Вас некоторое время, чтобы Вы его прочитали.
Полтора года назад я прочитал Ваши книги, которые глубоко меня взволновали, воскресили прошлое. Это прошлое я старался забыть, но, видимо, каждый прожитый день из жизни не выкинешь.
Первый день войны застал меня в Бресте. Опишу всё вкратце по порядку. Может быть, долгие годы плена и побега, вернее – попыток к выходу из плена, которые я совершал, помогут Вам в дальнейшей Вашей работе.
После окончания института я осенью 1940 г [ода] был призван на действительную службу в армию. Служил я в 28-ом Краснознамённом стрелковом полку 75-ой стрелковой дивизии, в первой роте. Был замполитом [так в оригинале; следует читать – «замполитруком»] роты, который назначался из рядовых бойцов, и никаких знаков отличия не носил. Наша рота располагалась южнее Бреста километров 30 – 35, у немецкой границы. Строили мы доты в небольшой деревушке Малая Малорита.
В субботу [, 21 июня 1941 года] меня в помощь одному из политруков направили в Брест за литературой для полка. Воспользовавшись командировкой, я на выходной 22 июня выпросил увольнительную – посмотреть Брест и денёк отдохнуть. Побродив по городу, вечером я со «спутницей» пошёл за город походить, покалякать.
Надо отметить, что эти дни в пограничной полосе чувствовалась какая-то напряжённость. Часто задерживали подозрительных лиц, чаще – мужчин.
Когда немцы открыли огонь по нашей границе, по крепости, я находился недалеко от неё. Выбора не было – я поспешил в крепость, на её защиту. Охрана крепости вначале отнеслась ко мне с подозрением, но рассуждать не было времени. Я оказался в рядах защитников крепости. Я попал в расположение отдельного артиллерийского подразделения, которым командовал ст [ариший] политрук Нестерчук (фамилию его я вспомнил, прочитав Вашу книгу «В поисках героев Брестской крепости»). В то время меня мучили сомнения, что я не могу сразу попасть в свою воинскую часть. Я поделился своими сомнениями с политруком. Он сказал мне: «Вечером сделаем вторую попытку прорыва в город, если желаете, то можете присоединиться к этой группе».
Вечером, после того, как мы были дважды в окружении немцев, в количестве 15 чел [овек] (мы расстались недалеко от Кобринских ворот) скрытно, под перекрёстным огнём наших подразделений, мы от форта подползли к Мухавцу. Я с тремя другими бойцами решил задержаться у этого берега, учтя опыт дневной попытки прорыва у другого подразделения. Дело в том, что немцы вели беспрерывные наблюдения за нами, и надо было найти способ обмануть их. Задача затруднялась тем, что немцы беспрерывно освещали переправу из ракетниц. Когда одиннадцать бойцов достигли противоположного берега и вылезли на него, по ним немцы открыли ураганный пулемётный огонь. Немцы в первые дни войны стреляли только разрывными пулями, и только каждая пятая была трассирующая. В то самое время мы бесшумно, ползком (остальные четыре человека) рассредоточились друг от друга на расстояние 20 – 30 м [етров]. Мне кажется, что вся предыдущая группировка, включая и тех, кто успел достичь бруствера вала, погибла. Мне стало ясно, что переплывать надо так, чтобы не было ни одного поднятого над головой предмета, а из воды должен выставляться только рот.
Через 30 – 40 минут, когда всё предыдущее успокоилось, я, оставив винтовку на берегу, продвинувшись по 1 с  [анти] м [етру] в минуту, медленно сполз в воду, выставив только рот, медленно поплыл к противоположному берегу. Расстояние в 30 – 40 м [етров] я преодолел за очень длинный промежуток времени – затрудняюсь сказать, за сколько. Несколько раз около меня со свистом врезались в воду немецкие пули, но это была страховочная очередь, а не прицельный огонь. Это давало мне надежду на то, что немцы меня не заметят. Они обычно кого замечали, давали ему возможность доплыть до берега. Как только ракета надо мной освещала реку, я замирал, чтобы не было заметно колебаний волн. Мою задачу облегчали плавающие обломки деревьев и другие случайные предметы.
Подплыв к берегу, я собрал всё своё терпение и потратил не менее 20 м [инут], чтобы выползти на берег, и залёг рядом с трупами немцев и наших бойцов.
Очевидно, остальные три моих товарища вернулись назад, а, может быть, они где-нибудь были около меня. К сожалению, как я не напрягал память, фамилии их я никак не могу вспомнить. Знаю, что два из них были украинцы, а третий, как и я – русский. За эти годы войны я дважды был контужен, трижды был дистрофиком, и память меня подводит.
Осмотревшись, я заметил недалеко от себя немецкую плащ-палатку, каску и противогаз. Время подходило к 12 ч [асам] ночи, стрельба стала утихать, и вскоре должны были придти немцы подбирать своих раненых. На что я и сделал свои расчёты. Надев на себя немецкий плащ, каску, противогаз, перевязав лицо и рот наискось бинтом, взяв в руки немецкий автомат, я мог сойти за немецкого солдата. К этому времени огонь прекратился. В метрах 3 – 4-х кто-то на земле тихо застонал, я тихонько подполз к нему, думая, что это может оказаться наш боец, но это оказался немец. Я хотел придушить его. В это время сзади меня послышался шорох приближающихся людей, и я, не оборачиваясь, понял, что это – немецкие санитары, и сделал вид, что помогаю раненому немцу.
Немцы-санитары поставили ряды носилок. Один из них нагнулся ко мне и, показывая на перевязку моего лица, стал что-то говорить. В ответ я сделал неопределённый жест и промычал, мотнув головой, что всё в порядке, и показал на раненого немца.
Взвалив на носилки лежачего, солдаты потащили его. Я же шёл рядом, пряча руки в прорези плаща.
Тут я заметил, что в том же направлении идут немцы, у которых в сапогах также чавкало, как и у меня. Они, видимо, шли на отдых, также переправившись вплавь. Поэтому санитары не обратили никакого внимания на моё состояние. Цвет же формы отличить было трудно – всё было в грязи. В полукилометре или метрах в 300 стояли огромные буксиры [так в оригинале; следует читать – «тягачи» ] с прицепами (по два на машину), в каждый из которых вмещалось по 50 чел [овек] .
Я помог впихнуть носилки и сам залез в вагон [так в оригинале; следует читать «в прицеп» ]. Тут только я почувствовал, как я устал. Ничего не ел со вчерашнего вечера, от нервного напряжения у меня тряслись руки, а челюсти невольно выстукивали частую дробь. Немцы приняли это за естественный озноб. Стали, видимо, надо мной подшучивать. Один из них сказал что-то мне, но из всей речи я разобрал только одно слово «fug», т.е. нога (в институте я изучал немецкий язык) [Слово «нога» по-немецки – “Fuss” ]. У меня сразу мелькнула мысль, что мне советуют пробежаться пешком. Это мне оказалось как раз кстати – машина приближалась к городу, и надо было уходить. Я тут же спрыгнул и упал, встал и побежал за машиной, чтобы показать вид, что я её хочу догнать. Быстро отстав от машины, я свернул в сторону.
Мне не верилось, что главная опасность осталась позади.
Я удивлялся себе. В эти трудные часы жизни мною овладела какая-то холодная расчетливость, мгновенно приходили в голову правильные решения. Какая-то громадная уверенность в том, что я всё равно останусь жив, чтобы со мной не происходило. И вся кошмарная окружающая меня действительность казалась каким-то сном. Послушав выстрелы, которые доносились откуда-то из города, я понял, что идти в город или обратно в крепость  - бессмысленный риск. Я сел, переобулся, отжав портянки и, пользуясь непродолжительными сумерками, осторожно пошёл от города на юго-восток.
Город был окружён немецкой патрульной цепью, но это для меня не представляло трудностей.
Точнее, вокруг города располагались полевые подразделения и орудийные расчёты. Около них догорали костры. Из города и в город ходили группами и в одиночку немцы. Никто на меня не обращал внимания. Но мне казалось, что все смотрят на меня подозрительно. Из предосторожности я снял с себя повязку и, где мог, старался не встречаться с немцами. Где встреча была неизбежной, умышленно уходил в сторону.
Выбравшись благополучно из черты города, я направился на юго-восток в надежде встретиться с кем-нибудь из своего подразделения.
Я понял, что наша воинская часть долго не могла оказывать сопротивления и где-нибудь с боями отступает на восток.
К рассвету я был в сплошном лесу и встретился с группами бойцов из других частей.
Большой группой стало пробиваться невозможно, мы решили рассредоточиться.
Затем разбились по 2 человека. В ночь на 29/VI [-1941 года] немцы сделали облаву, в которую попали и мы.
С 28-го июня [1941 года] по 16/III [-19] 45 г [ода] я пробыл в плену. Делал две попытки вырваться из плена. Первый раз – 26/VI- [19] 53 г [ода; так в оригинале; следует читать «26 июня 1943 года» ] мы бежали из-за Берлина, и поймали нас через 17 дней у польской границы.
Отбывал наказание во Франкфурте-на-Одере. Послали в каменоломню под Берлином. Это – котлован в 30 м [етров] глубиной, на дне которого стоял известковый завод.
Из котлована бежали втроём, в начале ноября [1943 года] , а через неделю были снова пойманы в Данциге, куда нас завёз воинский эшелон в порт, где состав, видимо, должен был перегружаться на пароход.
В Данциге нас поймали и отправили в лагерь.
Здесь я, отбыв месячное наказание – заключение в карцер, сильно заболел. В лагере нас было несколько тысяч, но перед самой сдачей Данцига всех способных ходить посадили на пароход и, по слухам, сами же немцы [его и] затопили.
Нас осталось в лагере больных около 800 чел [овек] . Гитлеровцам было дано задание при сдаче лагеря перебить всех пленных. К нашему счастью, в момент их совещания в комендатуре лагеря прямым попаданием снаряда нашей тяжёлой артиллерии все они были перебиты или тяжело ранены и выполнить приказа не могли. Ночью в лагерь зашёл наш, советский разведчик. Нашей радости не было границ. Вначале мы не поверили ему, думали, что это – провокация, нас хотят выманить и перебить. После освобождения 16/III [-19] 45 г [ода] я участвовал в боях, был ранен и поэтому не попал в Сибирь или в шахту. Но после войны меня преследовали за то, что я был в плену.
Многократно отстраняли от занимаемой должности под предлогом того, что я «не справляюсь со своей работой», хотя показатели работы говорили о другом.
При Сталине нельзя было и упоминать о том, что я первый день войны был в крепости.
Сейчас я работаю учителем физики и автодела в Пермской средней школе № 96. Живу при школе, во флигеле. Имею комнату [площадью] в 12 м2 и кухню. Семья – 5 чел [овек] . Семь лет стою на очереди в Сталинском райисполкоме. В этом году обещают дать благоустроенную отдельную квартиру, но пока что всё откладывают, всё - «Потом!».
Дорогой Сергей Сергеевич! Если вас по роду Вашей работы что-нибудь заинтересует из истории моей жизни у немцев, то пишите, и я охотно Вам отвечу. У меня к вам есть один вопрос, на который я затрудняюсь сам ответить. Когда я попал в первый немецкий лагерь за Брестом, Шталаг-305, мне [наши пленный] железнодорожник рассказал, что немцы под видом торговли с нами в ночь на 22/VI [-1941 года] загнали через Брест 9 эшелонов с войсками. Есть ли какие-нибудь подтверждения этому?
Мой адрес: г [ород] Пермь (обл [астной] ), пос [ёлок] Чкалова, ул [ица] Клары Цеткин, [дом] 10, [квартира] 6. Для Краних Д.А.».

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 46.
Недатированное письмо от Юрия Геннадиевича Агапова, отправленное по почтовому штемпелю 10.06.1965 с адреса «Яр [ославская] обл [асть], Гав [рилов] -Ям [ский] р [ай] он, п [очтовое] о [тделение] Стогинское, д [еревня] Исаково» на адрес «Москва, Радио, Смирнову Сергею Сергеевичу» (почтовый штемпель с датой получения отсутствует; на конверте – помета: «Брест»):

«Сергей Сергеевич, Вы всегда, выступая по радио и телевизору, просите, чтобы те, кто защищали Брестскую крепость и остались живы, отзывались. Я встретил человека, который был участником обороны Брестской крепости, но почему-то он молчал. Я спросил его: «Почему ты не отзывался?». Он мне ответил: «Я думал, что меня найдут». Это – Черняков Михаил Васильевич, проживающий в Ярославской обл [асти], Гав [рилов] -Ямский р [айо] н, Ставотинский с [ельский] с [овет], д [еревня] Грудцино. Рассказанного им очень много, в письме всего не опишешь, могу только сказать, что Черняков лично сам убил 17 фашистов. Осталось их двое с Николаем Козловым, который был ранен в левое плечо. Судьба Козлова не известна. Сам Михаил Васильевич о Козлове не знает ничего. Об остальном Черняков пусть расскажет сам.
Автор письма: Ярославская обл [асть] , Гав [рилов] -Ямский р [ай] он, п [очтовое] о [тделение] Стогинское, д [еревня] Исаково, Агапов Юрий Геннадиевич, электромонтёр колхоза, возраст – 25 лет».

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Насчет шталага 305 интересно. Имеется такой нелокализованный на 1941 г. в Польше. По идее, должен был находиться на линии Брест - Бяла-Подляска. Возможно, в других письмах он еще всплывет чуть подробней, получится локализовать.

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 47.
Письмо от 14.07.1960 от Никиты Ивановича Алексеева без обратного адреса на конверте, отправленное по московскому почтовому штемпелю 16.07.1960 на адрес «Москва И-51, Цветной бульвар, [дом] 30, «Литературная газета», Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 17.07.1960; на конверте – помета: «Алексеев Н.И. 14/VII- [19] 60 [года] . Просит оказать помощь в устройстве его жены на место учительницы в какую-нибудь школу поблизости от места жительства. Бывш [ий] защит [ник] Бр [естской] Кр [епости] »):

«Письмо от защитника Брестской крепости Алексеева Никиты Ивановича.
Уважаемый товарищ Смирнов!
Я, защитник Брестской крепости Алексеев Никита Иванович решил обратиться к Вам с просьбой о помощи.
Я вернулся с Отечественной войны искалеченным, раненным, нетрудоспособным. В настоящее время воспитываю в тяжёлых условиях четырёх детей.
Жена моя, Алексеева Вера Кузьминична, бывшая учительница со средним педагогическим образованием временно не имела возможности работать учительницей, т [о] е [сть] в период сокращения учителей она сократилась и не могла работать, завелась семья, и долгое время она не имела работы. В данное время у нас она имеет полную возможность работать и продолжать образование путём заочного обучения. Она окончила Аксубаевское педагогическое училище в 1943 г [оду] и до 1947 года работала заведующей школой, т [о] е [сть] стажа имеет 5 лет.
Прошу Вас помочь моей семье в экономическом отношении, оказав содействие в устройстве моей жены в какую-нибудь ближнюю школу через Первомайское РОНО, потому, что я не в силах воспитывать своих детей, по здоровью чувствую себя очень плохо.
Прошу не оставить [мою] просьбу без внимания.
С пламенным приветом – защитник Брестской крепости Алеесеев Никита Иванович.
Мой адрес: Татария, Первомайский р [айо] н, дер [евня] Девичья Поляна.
14/VII- [19] 60 года».

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Документ 45.
Письмо от 22.02.1960 от бывшего красноармейца 28-го стрелкового полка 75-й стрелковой дивизии Даниила Алексеевича Кариха

Интересное письмо. Если коллеги не возражают, добавлю сюда карточки военнопленного Кариха Д.А. Основные факты совпадают: пленён 28.6.1941 в районе д. Малорита. Остально нужно конечно проверять.

(http://s15.radikal.ru/i189/1106/77/bc022d643204t.jpg) (http://radikal.ru/F/s15.radikal.ru/i189/1106/77/bc022d643204.bmp.html)(http://s52.radikal.ru/i137/1106/79/23d47d2d6fb8t.jpg) (http://radikal.ru/F/s52.radikal.ru/i137/1106/79/23d47d2d6fb8.bmp.html)(http://s56.radikal.ru/i154/1106/02/e54a04a7aa8et.jpg) (http://radikal.ru/F/s56.radikal.ru/i154/1106/02/e54a04a7aa8e.bmp.html)(http://s40.radikal.ru/i090/1106/db/bbaa5358390ct.jpg) (http://radikal.ru/F/s40.radikal.ru/i090/1106/db/bbaa5358390c.bmp.html)
Буду благодарен, если кто-нибудь сделает выборку основной информации по этому пленному из всех карточек.
P.S. ещё 2 страницы не прикрепились. Попробую позже.

Уважаемый коллега!
Не только не возражаем, но и всеми руками :) - "За!"
Я сам, когда сначала читал это письмо в архиве, а потом переписывал его, всё никак до конца не мог поверить в реальность описываемого! Пришёл домой.запросил ОБД на предмет пребывания Кариха в немецком плену - и сразу три "зелёные" карточки, в каждой из которых о пленгеии одинаковая запись - "28.06.1941 Малорита". Значит тут "что-то" есть!
Сегодня продолжу набор писем из обработанных в РГАЛИ. Тамошние архивисты меня просто ими завалили! Ну, ещё бы - кто-то, наконец, этим заинтересовался! Публиковать здесь планирую всё, что дадут, всё, что найду, всё, что обработаю! Было бы только время, которого со всеми моими "семейными обстоятельствами" на работу в архиве, увы, катастрофически не хватает...
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 48.
Письмо от 23.10.1965 от бывшего красноармейца Михаила Трифоновича Анненкова, отправленное по почтовому штемпелю 24.05.1965 с адреса «Куйбышевская об [ласть], Безенчукский р [айо] н, рабочий посёлок Осинки» на адрес «г [ород] Москва, Центральная студия телевидения, Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 25.10.1965):

«Товарищ писатель Смирнов!
Вы просите сведения о нападении на Брест, а я служил в одном военном городке, при части «54-52» южнее города Бреста, по левую сторону речки Мухавец, отдельная инженерно-сапёрная рота. У меня в памяти остался лейтенант Штейман. 22 июня я вышел из палатки и услышал стрельбу. Когда я вернулся в палатку, я сказал своему старшему солдату [так в оригинале] , который замещал командира отделения, что идёт стрельба. Я ему сказал: «Может быть это – война?». Он спросил: «Где?». Я ответил: «Километра два от нашего городка». Он сказал, что это – на арт [иллерийском] стрельбище. Я сказал: «Выходной день, мы должны принимать присягу!». Он сказал: «Бывает, что и в выходной день стреляют. Ложись спасть!», После этого прошло минут десять, и вместо присяги мы приняли от фашистов артиллерийские снаряды. Наш старший отдал приказ, и мы выскочили из палатки за мной. Когда я вернулся за противогазом, взял противогаз и выполз, тут ко мне подполз танкист, и мы вместе поползли к штабу штабу и хотели проползти вдоль штаба, но нам это не удалось. Мы вернулись обратно, назад к нашим палаткам и направились бежать [из нашего военного городка] . У ворот [военного городка] было большое скопление наших солдат, и он [здесь и далее – немец, противник] начал бить по воротам, а т [ак] к [ак] у него был выброшен [поднят] аэростат, то он с него наблюдал. Нам это было хорошо видно, но стрелять было нечем. Я перебил проволоку [ограды военного городка] сапёрной лопатой и напрямую побежал в парк, где стояли машины с боеприпасами. Там был один майор. Он дал команду сталкивать машины с колодок. В первую очередь – со снарядами, потом – с патронами. Мы начали набирать себе патроны, но в это время наша артиллерия открыла беглый огонь в сторону фашистов. Тут нашу группу собрал лейтенант-танкист. К нам подбежала полковая школа – все белые, как лебеди [так в оригинале; очевидно – в одном нижнем белье] . Лейтенант дал команду: «Быстрее в лес!». Налетели на нас самолёты, как стая галок, но мы успели уползти в лес. Потом – ещё один налёт самолётов. В это время бежал один солдат с брезентовым ведром, и на него налетели самолёты и начали вести пулемётную стрельбу по нему. Лейтенант ему крикнул: «Брось бушлат!». Он бросил бушлат, бушлату досталось, а ему – нет. А потом к нам подошёл лесник. Он сказал: «Я знаю эту местность – я тут вырос!», и сам пошёл с нами вперёд. Ну, и привёл он нас чуть ли не в руки немцам. Лейтенант крикнул: «Немцы!», и открылась стрельба. Лейтенант спросил, где лесник, а его и след простыл. Так и велась перестрелка до самого вечера, а потом пришлось отступать до Пинска.
Анненков Михаил Трифонович
Прошу передать Смирнову С.С., писателю.
Где погибли товарищи: Зубов Дмитрий из села Романово Хворостьнского р [айо] на Куйбышевской области, Кузин из города Саратова, из города Сызрани Черёмухин и Шереметов?
[Мой адрес: ] Куйбышевская обл [асть] , Безенчукский р [айо] н, рабочий посёлок Осинки, ул [ица] Пушкина, дом 20, кв [артира] 7.
23/Х [-19] 65 [года] ».

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 49.
Письмо от 03.04.1965 от бывшего военнослужащего 98-го отдельного артиллерийского дивизиона противотанковых орудий Николая Дмитриевича Барышева, отправленное им в адрес редакции газеты «Московская правда» (конверт с адресами отправителя и получателями с почтовыми штемпелями дат отправки и получения в архиве не отложился) и пересланное с адреса «Москва, Центр, Редакция газеты «Московская правда», Чистые пруды, 8» (отправлено по почтовому штемпелю 20.04.1965) по адресу «Москва, [улица] Шаболовка, [дом] 53, Главная редакция программ телевидения» (получено по почтовому штемпелю 21.04.1965):

На бланке с типографским текстом: «Редакция газеты / Московская правда / Орган МГК КПСС и Моссовета / Отдел писем / Москва, Чистые пруды, [дом] 8 / Телефон К-4-30-00, доб [авочный] 3-35 / «16» апреля 1965 г [ода] / № Б-рз-5» - машинописный текст:
Куда: В главную редакцию программ телевидения.
Направляю Вам письмо тов [арища] Барышева для принятия мер.
О результатах просим сообщить автору.
Зав [едующая] отделом писем [подпись] (Н.Мелешевская)»
Резолюция от руки одного неустановленного лица другому: «Следует обязательно [слово подчёркнуто] сообщить адреса автору письма».

«В редакцию газеты «Московская правда»
Дорогая редакция!
Я очень внимательно прослушал передачи по телевидению о героях Отечественной войны, героях Брестской крепости. Я сам являюсь участником великой битвы Отечественной войны, служил в Брест-Литовской крепости, в первый же день войны вывез из крепости командира дивизиона (98 отдельного арт [иллерийского] дивизиона ПТО [противотанковых орудий] 6-й стрелковой дивизии) Никитина Н., раненного в голову. В своё время я очень сожалею, что не откликнулся на призыв защитников Брестской крепости. У меня к вам большая просьба ответить: кто остался живой, хотя бы из этих товарищей: из Никитина Н., его жены Никитиной-Аршиновой, Акимочкина, Чеснокова, Хавера, Сафонова и др [угих] .
Ещё раз большая просьба ответить мне на моё письмо, так как я являюсь читателем Вашей газеты.
Шофёр Автобазы № 3 города Москвы Барышев Николай Дмитриевич.
Мой адрес: г [ород] Москва Д-290, Шелепиха 3-я улица, квартал 35, корпус 1, кв [артал] 26. Барышев Н.Д.
P.S. С 1939 [по 19] 41 г [од я] служил в Брест-Литовске, с [19] 41 г. [по 19] 42 [год] – партизанил в партизанском отряде «За Родину!» Брянских лесов, с [19] 42 г [ода по 19] 44 г [од] находился в регулярных частях Советской [Красной] Армии. В [19] 44 году [я] получил ранение и был комиссован».

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 50.
Письмо от 01.05.1965 от Н.Ю.Бажанова, отправленное по почтовому штемпелю 01.05.1965 с адреса «Казань-32, Деловая [улица] , д[ом] № 3, кв [артира] 18» на адрес «Гор [од] Москва, Писателю, Лауреату [Ленинской премии] Н. [так в оригинале] Смирнову» (получено по почтовому штемпелю 03.05.1965; на конверте – пометы: «Брест», «Бажанов Н.Ю.»):

«Уважаемый тов [арищ] Смирнов!
Я, бывший солдат Брестского погран [ичного] отряда, хочу сообщить Вам о следующем. Летом 1948, а, может быть, и 1949 года (точную дату я забыл) при разборке зданий в крепости были обнаружены трупы 6 солдат, погибших в дни обороны крепости. Они были обнаружены в подвальном помещении здания, где они оборонялись. Одного из них по комсомольскому билету, сохранившемуся в истлевшей гимнастёрке, опознали. Это был лейтенант Наганов. Он лежал, как и все его бойцы, лицом к бойнице (амбразуре), в его руке был зажат наган командирский, пустой (видимо, после отражения атак немцев он израсходовал все патроны). Они были завалены обрушившимся зданием.
Все они похоронены в Бресте, в гор [одском] парке имени 1-го мая. И мне обидно, что Вы, найдя стольких героев крепости, забыли о л [ейтена] нте Наганове и его бойцах. Лейтенант Наганов – родом из Саратова или Куйбышева, так как на похороны героев оттуда приезжала мать Наганова. Я прошу Вас от имени участников Великой Отечественной войны возбудить дело о присвоении звания Героя Советского Союза л [ейтена] нту Наганову.
Старшина запаса Бажанов Ник. Юл.
1 мая 1965 г [ода] ».

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 51.
Письмо от 01.05.1965 от Ю.М.Белова, отправленное по почтовому штемпелю 04.06.1965 с адреса «Рига-4, [улица] Радиотехники, [дом] 15, [квартира] 19» на адрес «Г [ород] Москва, Телевидение, Редакция передачи «Рассказы о героизме», Писателю Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 06.06.1965; на конверте – помета: «Брест»):

«Уважаемый Сергей Сергеевич!
В период Великой Отечественной войны я длительное время служил вместе с капитаном Стародворским Н.П.
Насколько я знаю, перед началом войны он служил в Бресте и войну начал у стен Брестской крепости. Там же была и его семья.
После окончания войны я в 1946 г [оду] демобилизовался, и на протяжении длительного времени между нами поддерживалась связь, но в период пребывания его в Группе Советских войск в Германии связь прервалась.
И вот перед Днём Победы я узнал его дальнейшую судьбу и адрес.
Он сейчас – майор запаса. Живёт с семьёй и работает в г [ороде] Шепетовка УССР.
Зная, что Вы интересовались и, вероятно, интересуетесь сейчас участниками защиты Брестской крепости, я решил сообщить Вам его адрес: УССР, г [ород] Шепетовка, [улица] К [арла] Маркса, д [ом] 110, кв [артира] 12, Стародворский Николай Петрович.
Кроме Бреста, он – участник Прохоровских боёв (Курско-Белгородская дуга), освобождения Белгорода, Харькова, Знаменки, Умани и др [угих населённых] пунктов на Украине. Участвовал в окружении и разгроме Корсунь-Шевченковской и Ясско-Кишинёвской группировок, а также в боях в районе оз [ера] Балатон, во взятии Будапешта и Вены.
Начиная из-под Воронежа и до конца войны, мы служили вместе в 18 [-м] танковом корпусе: он – в 1438 [-м] самоходно-артиллерийском полку, я – вначале в штабе артиллерии корпуса, а позже тоже в 1438 [-м] полку.
Сообщая его адрес, я надеюсь, что майор Стародворский может быть будет Вам чем-либо полезен.
Простите за беспокойство.
С уважением [подпись]
Рига, 4 июля 1965 г [ода] ».

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 52.
Письмо от 21.02.1965 от бывшего военнослужащего 44-го стрелкового полка 42-й стрелковой дивизии Петра Алексеевича Бердника, отправленное по почтовому штемпелю 21.02.1965 с адреса «Кривой Рог, село Весёлые-Терны» на адрес «Москва, Центральное телевидение, Писателю Смирнову С.С.» (получено по почтовому штемпелю 24.02.1965; на конверте – помета: «Уч [астник] защиты Брестской крепости, 44 [-й] стрелковый полк, 42 [-я] стрелковая дивизия (никаких фактов не указывает, спрашивает о следующей встрече защитников Бр [естской] Кр [епости] »):

«Смирнову С.С.
Систематически прослушивая радио и просматривая телевизионные передачи с воспоминаниями о первых днях войны, и прежде всего – бойцов, командиров и их жён, находившихся в Брестской крепости, я, Бердник Пётр Алексеевич, 1918 года рождения, присоединяюсь к правдивости и достоверности перечисленных Вами фактов тяжёлых и жестоких событий, выпавших на долю нас – участников защиты Брестской крепости. Я проходил службу в 44 [-м] стрелковом полку 42 [-й] стрелковой дивизии и участвовал в защите Брестской крепости. Прошу сообщить по радио или телевидению, когда произойдёт следующая встреча участников защиты Брестской крепости. Я так хочу присутствовать при этой встрече! Моё настоящее место жительства: г [ород] Кривой Рог, село Весёлые-Терны.
С уважением к Вам – Бердник Пётр Алексеевич
21/II- [19] 65 г [ода] ».

Продолжение публикации следует! Но уже только на следующей неделе, после праздников - всё, обработанное на этой неделе по данной теме, здесь уже выложил!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документы 53 - 54.
2 не датированных письма одинакового содержания от бывшего красноармейца 6-й стрелковой роты 3-го стрелкового батальона 84-го стрелкового полка Ильи Борисовича Бухарева:
- отправленное по почтовому штемпелю 06.06.1965 с адреса «Гор [од] Белый, ул [ица] К [арла] Маркса, дом № 1, Калининская область» на адрес «Гор [од] Москва И-18, Октябрьская ул [ица] , [дом] 69, кв [артира] 86, писателю Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 07.06.1965; на конверте – пометы: «Защитник Брест [ской] кр [епости] » и «Заказное» (дважды) и штамп «Калинин [ , ] З [аказная корреспонденция] № 461а»,
- отправленное по почтовому штемпелю 22.11.1965 с адреса «Калининская обл [асть], гор [од] Белый, ул [ица] К [арла] Маркса, дом № 1, кв [артира] 2» на адрес «Гор [од] Москва, [улица] Шаболовка, [дом] № 3, Центральная студия телевидения, Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 23.11.1965; на конверте – пометы: «Участник обороны Бреста» и «Заказное» и штамп «Калинин [ , ] З [аказная корреспонденция] № 913е»:

«Писателю т [оварищу] Сергею Сергеевичу Смирнову, гор[од] Москва от участника Отечественной войны, участника [обороны] Брестской крепости Бухарева Ильи Борисовича, уроженца дер [евни] Степаново Ковельщинского с [ельского] совета Бельского района Калининской области (бывшего – Смоленской области), 1919 года рождения, ныне проживающего: гор [од] Белый, ул [ица] К [арла] Маркса, дом № 1, Калининской обл [асти] .
Уважаемый тов [арищ] Сергей Сергеевич Смирнов!
Сообщаю Вам о том, что я был призван в 1939 году в ряды Советской [Красной] Армии и служил в 84-ом стрелковом полку, в третьем батальоне, в 6-ой роте в Брестской крепости. Командиром роты нашей до начала войны был Фролов, командиром полка – т [оварищ] Гаврилов. До начала войны я состоял членом ВЛКСМ, в роте был отличником боевой и политической подготовки, перед началом войны представлялся к награде, т [о] е [сть] к Значку РКК [так в оригинале; следует читать, очевидно – «к значку «Отличник РККА» ] . По службе меня хорошо знает, со мной вместе служил в одной местности тов [арищ] Ребзуев Александр Сергеевич, который тоже уроженец Бельского р [айо] на Калининской области, который сейчас работает в гор [оде] Нелидово Зав [едующим] РОНО [Нелидовским районным отделом народного образования] . По службе меня хорошо знает до начала войны, который ко мне не один раз приходил в роту, Моргачёв, который тоже проживает в Белом. В тот период, т [о] е [сть] до начала войны я был в роте снайпером. Я долго не писал, рассчитывая, что знакомые про меня напишут. Ныне я – член КПСС.
По возможности Вашего времени, тов [арищ] Сергей Сергеевич Смирнов, прошу Вас написать хоть несколько слов на моё письмо.
Мой адрес: гор [од] Белый Калининской области, ул [ица] К [арла] Маркса, дом № 1, кв [артира] 2. Бухаров Илья Борисович».

Не могу удержаться от следующего комментария: эти письма я обработал только сегодня, а в городе Белый, где проживал И.Б.Бухарев, бывал раньше неоднократно – это родина моей родной бабушки по материнской линии, так что место – родное и знакомое. А в 1987 году как раз в том самом доме, откуда в 1965-м писал эти письма С.С.Смирнову защитник Брестской крепости, я был в гостях у местного самодеятельного краеведа! Однако, как мне сейчас понятно, про своих земляков-защитников Брестской крепости ни он, ни сотрудники местного краеведческого музея даже не знали…

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 55.
Недатированное письмо от бывшего красноармейца 44-го стрелкового полка 42-й стрелковой дивизии Виктора Андреевича Вариводы, отправленное по почтовому штемпелю 26.05.1966 с адреса «УССР, Винницкая обл [асть] , Липовецкий р [айо] н, с [ело] Камянка» на адрес «Г [ород] Москва, Центральное телевидение, Отдел «Рассказы о героизме», писателю Смирнову С.С.» (получено по почтовому штемпелю 27.05.1966; на конверте – помета: «Брест [ская] кр [епость] »):

«Письмо на рассмотрение Смирнову С.С.
Я – солдат бывшего 44-го стрелкового полка, защитник Брестской крепости и я остался там без руки. Мы первый бой приняли и стояли до конца. Мы были вместе в Брестской крепости – майор Гаврилов, солдат Каберник, старший сержант Стрельников, младший лейтенант Морозов. Всего было 250 человек солдат. Мы держали крепость месяц, и на нас фашисты кидали бомбы, пускали газ, мы всё время отбивались, зверю не сдавались, сидели в тоннеле, есть было нечего, мы ели овёс, на второй месяц мы отощали, не могли уже подняться, пришли проклятые фашисты, взяли нас в плен. Но всё-таки я убежал из города Демблина из лагеря и действовал подпольно с партизанами. На сегодняшний день ко мне никто не обращался про мой подвиг. Я живу крепко, как придётся, я больше расскажу про свой подвиг. Прошу Смирнова С.С., чтобы разобрались, дали запрос майору Гаврилову обо мне – он меня знает, я с ним вместе действовал, он должен меня знать: я – Варивода Виктор Андреевич. Он расскажет обо мне, мы совершали подвиги. Майор Гаврилов говорил: «Наши придут, и нам присвоят Героев!». Но на самом деле никто не знает, что мы – Герои Советского Союза! Прошу т [оварища] Смирнова, чтобы он разобрался со мной, я расскажу про подвиги солдат. На этом кончаю. Я – рядовой 44-го стрелкового полка Варивода Виктор Андреевич. Мой адрес: Винницкая обл [асть] , Липовецкий р [айо] н, с [ело] Камянка, Вариводе Виктору Андреевич».

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 56.
Письмо от 15.02.1965 от Воронова без обратного адреса, отправленное из города Макеевка Донецкой области по почтовому штемпелю 15.02.1965 на адрес «Москва, Центральное телевидение, Смирнову С.» (получено по почтовому штемпелю 18.02.1965; на конверте – помета: «О защитнике Бр [естской] креп [ости] »):

«Уважаемый тов [арищ] . Смирнов С.!
Каждый раз я с великим удовольствием слушаю Ваши выступления по телевизору о героизме.
Я восхищён Вашей способностью и умением изложения фактов, и мне кажется, что всё это – нелегко.
Я хочу Вам написать, что у нас в Макеевке Донецкой обл [асти] есть один, я бы сказал, герой, участник защитников [так в оригинале] Брестской крепости в первые дни Отечественной войны, из которых ему посчастливилось остаться в живых, и в данное время он работает на шахте крепильщиком.
По-моему, он вполне заслуживает внимания, чтобы Вы рассказали о нём перед советскими телезрителями. Конечно, тогда, когда Вы узнаете у него подробности.
Его адрес: Донбасс, г [ород] Макеевка, Шахта № 29, Гришин Николай Пахомович.
При выступлении прошу обмолвиться словом, получили ли Вы вот это моё маленькое письмо.
Извините за малограмотность!
С уважением к Вам [подпись].
15/II [-19] 65 г [ода] . г [ород] Макеевка. Воронов»

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 57.
Не датированное письмо от Шамиля Г.Габдулхаева, отправленное с адреса «Актюбинска обл [асть] , ст [анция] Кандагач, Райвоенкомат» (оттиск почтового штемпеля с датой отправки на конверте утрачен) на адрес «гор [од] Москва, улица «Правды», [дом] 24. Редакция газеты «Правда» (получено по почтовом штемпелю 09.04.1965; на конверте – штамп «Кандагач Актюб [инской] обл [асти, ] З [аказная корреспонденция] № 102»):

«В редакцию газеты «Правда»
Гор[од] Москва, улица «Правды», [дом] 24
Уважаемая редакция!
В далёком городе Темире Актюбинской области проживает защитник Брестской крепости ст [арший] с [ержан] т запаса Небоженко Иван Сергеевич, бывший боец 393-го отдельного зенитного артиллерийского дивизиона. Начал он войну с первых минут 22 июня и 31 июня [так в оригинале! ] , в безвыходном положении попал в плен. Бывший командир полка майор Гаврилов в своих воспоминаниях пишет: «Когда немцы хотели брать в плен, вошли в тоннель с неизвестным пограничником и сами себя закрыли (засыпали) песком изнутри» [так процитировано в оригинале] . Но этот тоннель кто копал – он не знал. Вот этот проход копал с отделением ст [арший] с [ержан] т Небоженко Иван Сергеевич, и он спас жизнь своего командира. Он равнодушно рассказывать не может все эти ужасы. Об этом я посылал письмо писателю Смирнову и посылал фото ст [аршего] сержанта Небоженко И.С., сфотографированного за неделю до войны. Писал и Гаврилову в Краснодар. Но никто мне не отвечал на мои письма.
Прошу заставить получателей писем ответить на мои запросы. Что делается далее, подтверждаются ли эти факты, или куда дели его фото? Нам нужны эти материалы и фото для альбома знать об участниках Великой Отечественной войны. Эти материалы и фото большое значение будут иметь в воспитании молодёжи на примерах земляков.
Прошу вашего содействия найти эти мои письма и фото, высланное 17.09.1964, и заставить писателя Смирнова С. ответить на письма простых трудящихся.
Приложение:
1) Квитанции за №№ 99 и 162,
2) Уведомление на 1 листе [Указанные приложения среди документов фонда не отложились] .
Мой адрес: Актюбинская область, ст [анция] Кандагач, Райвоенкомат, Габдулахаев Шамиль Г.».

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

В отношении участия И.Б.Бухарева в обороне БК много неясностей.Он пишет что был снайпером в 6 ср.Указывает ком.роты Фролова.Но 6 ср в 84 сп командовал л-т Аванесов Р.Г.Создается впечатление что он все-таки участник боев в р-не Бреста.Т.к. в этот период у снайперов проходила сборовая подготовка.
Из восп. МИ Буденкова ( 6 ср 84 сп) :
"...Лучших стрелков с 1 марта 1941 г зачислили в учебную роту снайперов, которой командовал л-т Беликов ВП.Занимались много, тщательно отрабатывали все вопросы снайперского дела.За три месяца учебы получили хорошую и разностороннюю подготовку, метко стреляли..."
Сборы снайперов проходили на стрельбище южнее крепости.Там и застала война:
"...На двоих была одна снайперская винтовка,а вторую-СВТ брали из горящих складов..."

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документы 58 - 59.
Недатированное письмо от бывшего старшины 393-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона Михаила Павловича Буцкого, отправленное по почтовому штемпелю 23.11.1966 с адреса «г [ород] Полтава, ул [ица] Нечуй-Левицкого, [дом] № 6, подъезд № 1, кв [артира] 5» на адрес «Москва, Радиовещание, Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 25.11.1966; на конверте – помета: «Зак [азная корресполнденция с] уведомлением» и штамп «З [аказная корреспонденция] № 030»):

«Сергею Сергеевичу Смирнову от бывшего Советского воина-защитника Брестской крепости Буцкого Михаила Павловича.
Разрешите сообщить немного о Брестской крепости.
Когда я демобилизовался, приехал на свою родину, в город Полтава, были у меня трудности, хорошее и плохое, но я устроился на работу. Забыть, что я – защитник Брестской крепости, я не забыл и не забуду никогда, но сообщить куда-либо о себе, что я – ещё живой, не смог никуда. Но когда появилась статья в областной газете «Заря Полтавщины» «Отзовитесь, герои», и вторая статья – «Живы ли герои, где они сейчас?», я сразу пришёл в редакцию и сообщил, что я – защитник Брестской Крепости, что я – живой. В редакции меня сразу обступили корреспонденты, сфотографировали меня, и пошли тогда расспросы и вопросы, и я им начал говорить.
Я служил старшиной в 1-й батарее 393-го зенитно-артиллерийского дивизиона.
22 [так в оригинале; следует читать – «21» ] июня 1941 года командир батареи тов [арищ] ст [арший] л [ейтенан] т Шрамко приказал мне накормить бойцов и сводить их в кино. Я это приказание выполнил, после кино я сделал поверку и дал отбой. Удостоверившись, что все бойцы на месте, тогда лёг и я. В 3 или 4 часа утра меня будит дежурный по батарее и докладывает, что со стороны германской территории идёт огонь из пушек и миномётов по нашей территории. Я приказал произвести подъём, а потом я приказал: «В ружьё!» и «Занять огневые позиции!». Когда вражеские снаряды стали попадать по крепости, я скомандовал открыть ответный огонь по германской территории. Высшего [так в оригинале; следует читать – «среднего и старшего» ] командного состава не было - они [ , командиры] жили на квартирах в городе Брест. Через несколько минут прибежал на батарею ст [арший] л [ейтенан] т Шрамко и приказывает: «Продоложай командовать огневой позицией!», а сам стал командовать дивизионом. Через несколько минут мне докладывают, что ст [арший] л [ейтенан]т  Шрамко убит. Я принял командование дивизионом. Ко мне прибежал л [ейтенан] т Коломиец, я ему стал давать каску, он не хотел [её одевать], и через несколько минут его ранил в голову снайпер. Я приказал бойцам отнести его в госпиталь, а сам продолжал командовать дивизионом.
Через несколько минут прибегает ко мне майор Гаврилов. Я доложил состояние дивизиона, он мне приказал продолжать в таком же духе, а сам он принял командование всей Брестской крепостью.
Я сосредоточил дивизион на защиту Кобринских ворот. К моему дивизиону стали присоединяться пехотинцы из других полков и пограничники. Враг бросался несколько раз в атаки, но был отбит, и Кобринские ворота ему не удалось взять. Тогда они [ , немцы] начали наступать через реки Буг и Мухавец, ставили понтонные мосты, но были дивизионом и бойцами сброшены в реки. Враг бросался [в атаки] за день раз двенадцать, но взять им не удалось рек Буг и Мухавец [так в оригинале]. Я в этом бою был ранено в плечо, но поле боя я не оставил, командовал дивизионом и остатками бойцов из пехотных полков.
Майор Гаврилов приказал закопать знамя и ценные документы. Я дал команду двум бойцам закопать знамя под стенами Брестской крепости.
Враг видит, что взять Кобринские ворота и перейти реки Буг и Мухавец не удаётся, тогда он пустил несколько десятков самолётов, [которые] стал бомбить наши огневые позиции. И здесь меня бомбами завалило и ранило, перебило ребро и ранило осколком в лёгкие, и тогда меня бойцы отнесли в госпиталь в подвал, где он был организован военврачом лейтенантом Абакумовой. Тов [арищ] майор Гаврилов приказал: «Кто может ходить, помогайте тяжелораненым и выходите подземным ходом в лес!». Когда мы вышли к лесу, в лесу было много военных и гражданского населения, и мы продолжили выход вглубь леса.
После ранения я служил в комендантских войсках до самой демобилизации. За службу в комендантских войсках я был премирован аккордеоном.
Сейчас я живу в городе Полтава, работаю на Льнопрядильной фабрике слесарем, был я здесь премирован ценными подарками и денежной премией. За оборону Брестской крепости должно что-то быть, но не знаю, куда обращаться - прошу Вас, Сергей Сергеевич, помочь.
Посылаю я Вам вырезку из газеты, в которой было написано обо мне [подпись] .
Мой адрес: г [ород] Полтава, ул [ица] Нечуй-Левицкого, [дом] № 6, под [ъезд] 1, кв [артира] 5. Буцкой Михаил Павлович».

Вместе с данным письмом в фонде С.С.Смирнова отложилась упомянутая в нём М.П.Буцким газетная вырезка из «многотиражки» «Полтавский прядильщик» - «Органа парткома, фабричной профорганизации и дирекции Полтавской льнопрядильной фабрики», из № 45 (398) от 12.11.1965 (год издания – IX). Она представляет собой перепечатку статьи «Рассказал защитник Бреста: Крепость стояла насмерть» авторства М.П.Буцкого из газеты «Заря Полтавщины»:

«Герои Бреста». Читатель помнит такую заметку в «Заре Полтавщины» от 28 сентября с [его] г [ода] . Недавно стали известны имена ещё двух защитников героической крепости, говорилось в ней. Это – Михаил Буцкий и Михаил Корниенко. Оба они – полтавцы. Живы ли герои? Где они сейчас?
На днях в редакцию пришёл уже немолодой, седой человек. «Я – Буцкий», - отрекомендовался он.
Ниже мы публикуем воспоминания слесаря Полтавской льнопрядильной фабрики Михаила Павловича Буцкого про героические дни обороны Брестской крепости.

В 1941 году я служил в отдельном 393-м зенитном артиллерийском дивизионе, имел звание старшины. Последний мирный вечер запомнился на всю жизнь. Это был обычный субботний вечер. Как всегда, я повёл солдат в столовую, а потом в клуб – смотреть кинофильм. Веселыми вернулись мы в казарму. Бойцы шутили, напевали любимые мелодии, вспоминали свой дом, родных, своих подруг. И не знали мы, что уже завтра…
Четыре часа утра – это страшное историческое время! Мы проснулись от взрывов и стрельбы. Уцелевший дневальный доложил, что стреляют с немецкой границы. Тревога! Первая боевая тревога в жизни большинства из нас. Я поднял бойцов и приказал батарее занять оборонительные позиции.
Взрывы учащались, мы уже хорошо чувствовали, как дрожит земля. И вскоре в небе появились самолёты, фашистские стервятники с чёрными крестами. На крепость посыпались бомбы.
Все мы поняли, что началась война. И были готовы. В первый же день, в первый же час.
Стервятники ушли – открыла ураганный огонь вражеская артиллерия.
Командир жил на квартире в Бресте. Я вижу – артиллеристы припали к орудиям. Ждать командира? Жду минуту и – «Огонь!», - даю команду. – «Огонь по врагу!».
Бой не утихал ни на минуту.
Тем временем прибыл командир дивизиона Шрамко. Майор Гаврилов, который возглавил оборону Брестской крепости, приказал мне принять батарею и встать на защиту Кобринских ворот. Раз за разом после ожесточённой артиллерийской поддержки и бомбардировки наших позиций фашисты кидались в атаку, но огонь пулемётов и зениток вынуждал их отступать. Первая радость, первая тревожная радость! Не сдадим крепость, будем стоять насмерть! Каждый дал такую клятву.
В течение дня мы отбили много атак. Ура! – Кобринские ворота остались нашими. Тогда фашисты стали атаковать защитников крепости со стороны рек Буг и Мухавец. Они попытались как-нибудь прорвать оборону. Но ничего не вышло. Артиллеристы вместе с подразделениями пограничников каждый раз давали фашистам чувствительный отпор.
Семь дней шли тяжёлые бои. Здания содрогались от взрывов, густой дым обволакивал позиции, не утихала пулемётная и автоматная стрельба. Крепость стояла!
29 июня, около 8 часов утра на наши позиции чёрной тучей налетели вражеские бомбардировщики и засыпали нас бомбами. Не утихала и артиллерия. Мы знали, что вот-вот будет атака пехоты, и подготавливались оказать ей достойную встречу.
Так и произошло. Но фашисты и опомниться не успели, как мы под прикрытием пулемётного огня кинулись в контратаку. Волной откатился враг на свои исходные позиции.
В этом бою я был ранен.
Раненых отнесли в форт, где размещался наш штаб. Майор Гаврилов приказал закопать под стеной подвала боевое знамя зенитного артдивизиона и ценные документы. Мы, у кого не было тяжёлых ранений, взялись это сделать. Бойцы клялись, что вернуться за святыней. А потом мы помогали перевязывать раненых фельдшеру Р.Абакумовой, которая организовала госпиталь в подвальном помещении.
Враг наседал. Наверху геройски погибали бойцы. Майор Гаврилов дал распоряжение копать подземный ход: необходимо было спасать раненых. Небольшими группами выходили в лес, что за крепостью. Там ждали партизанские группы, организованные из военнослужащих и местного населения. Мы пробирались к своим.
В 1946 году демобилизовался и вернулся в родную Полтаву. С 1948 года работаю на льнопрядильной фабрике.
Первые дни войны, героический подвиг защитников Брестской крепости навсегда сохранится в памяти. Никогда не забуду также и последних минут пребывания в армии. В день демобилизации командир дал нам боевой наказ: трудиться и на мирном фронте самоотверженно.
Этот наказ я постоянно выполняю, мой скромный труд отмечен присвоением почётного звания ударника коммунистического труда.
С.Буцкий
Газета «Заря Полтавщины».

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 60.
Письмо от 30.01.1965 от Анны Петровны Водопьяновой, отправленное по почтовому штемпелю 01.02.1965 с адреса «Ставроп [ольский] кр [ай] , р [айо] н Александровский, с [ело] Александровка, пер [еулок] Комсомольский, [дом] 4» на адрес «Г [ород] .Москва, на радио для писателя С.Смирнова» (получено по почтовому штемпелю 05.02.1965; на конверте – помета «Брест» и оттиск штампа «З [аказная корреспонденция] № 557, Александровка»):

«Писателю Смирнову, собирающему материалы о Брестской крепости, от простой русской женщины из далёкого с [ела] Александровка Ставропольского края на Кавказе.
30 января 1965 года
Я хочу написать и рассказать Вам не о себе, а о моём муже  - Водопьянове Василии Петровиче, 1921 года рождения из с [ела] Александровка. Много раз я просила его написать Вам, но он отказывался, говорил: «Не могу ворошить в памяти ужасы, пережитые мной в гитлеровских застенках». Мы с ним – местные жители, здесь жили наши родители и их предки. Здесь, в с[еле] Александровском мой муж учился в Александровской средней школе № 1. И, как каждый юноша, мечтал быть военным. Хотел служить в армии и обязательно посвятить свою жизнь службе в армии, быть примерным солдатом, носить форму, служить много лет, быть офицером, преданным Родине. Вскоре его мечта сбылась. В декабре 1939 года его мечта сбылась: по направлению и рекомендации Райкома ВЛКСМ из нашего села 17 человек направили в пехотное училище, среди них и был мой муж. Их призвали в армию и направили в Калинковичское пехотное училище в Белоруссии, недалеко от г [орода] Мозыря. Там с ним учились военному мастерству и его земляки, сейчас проживающие в с [еле] Александровка: Глуховский Костя, Козлов Александр и Лосицкий Иван. После училища моего мужа направили на службу в Брестскую крепость. Он служил и руководил стрелковым взводом в 459-м стр [елковом] полку.
В первую ночь войны мой муж был дежурным со своим взводом. Проверив посты, он зашёл в штаб, там был тоже офицер (только медицинской службы), высокого роста, блондинистый – фамилии [его муж] никак не вспомнит. Они – муж и медик – посмотрели на часы (было 4 часа утра), закурили, и муж вышел в коридор к дневальному, дежурившему по коридору. Медик остался в штабной комнате. Через несколько секунд раздался ужасный орудийный выстрел со стороны Бялы-Подляски. В окно штаба попал снаряд, пробив окна и двери, и разорвался во дворе крепости. Муж говорит: «Я бегом в комнату, офицера-медика уже не было, только стена была в крови. Этот снаряд вырвал из жизни этого совсем юного офицера. По крепости была объявлена боевая тревога, всё закипело, все забегали, в нас стреляли с земли и бомбили с воздуха», - так говорит муж. В осаждённой крепости муж пробыл больше двух недель, они были без воды и пищи, измождённые бессонницей и очень слабые. Муж чувствовал, что умирает с голоду, а документы попадут в руки гитлеровцев. Он сполз в подвал, в дальнем углу выкопал ямку примерно двух четвертной глубины [то есть примерно 35 сантиметров] штыком, завернул в пергаментную бумагу комсомольский билет и военный билет и ещё кое-что и положил в ямку, засыпав землёй и заровняв место. Через несколько часов мужа ранили в голову и левую ногу. Окровавленный и потерявший сознание, он попал в плен и оказался в лагере Бяла-Подляска. В этом лагере он впервые увидел ужасные издевательства над советскими людьми – их морили голодом и секли. Через несколько дней его перебросили в лагерь г [орода] Гамельбург [Хаммельсбург] . Остаться живым не думал он, пройдя жестокие издевательства, голод и одиночные камеры у немцев. Здесь он пробыл около 2 лет, заболел двусторонним туберкулёзом лёгких. После этого их перебросили в лагерь г [орода] Нюрнберг, здесь он работал у заводчика «Гебрудер Кляйн». Хозяева завода, 2 брата Кляйн с пленными обращались плохо, морили голодом и очень били. Когда с запада стали подходить американские войска, их этапом погнали, говорил муж, по направлению к г [ороду] Амбергу. В это время он вместе с Ганичевым Евгением из Ленинграда бежал. Странствовали они много, при взятии Амберга их, блуждающих забрали американские войска. Американские войска передали их в г [ороде] Ческе-Будеёвице, где находились советские войска, и при Королевскитх казармах они прошли все проверки. «Я был направлен в армию рядовым, без офицерского звания. И с тех пор я больше не видел своего друга по плену Ганичева Евгения», - говорит муж. Сколько он не писал в Ленинград к родителям Ганичева, [все его] письма возвращались. Очень бы хотелось с ним встретиться, если он жив.
После окончания войны мой муж демобилизовался из Советской Армии в 1946 году и приехал на родину.
Много раз мы с мужем собирались поехать в Брестскую крепость, но возможности такой не имеем.
На днях я вместо мужа писала письмо в Брестскую крепость с просьбой разыскать его документы для комнаты музея, организованного в Доме пионеров нашего села. Но ответ пока не пришёл.
Но я ещё и о другом хочу Вам, как писателю, рассказать – без разрешения мужа.
Он приехал на родину, когда я работала зав [едующей] отделом писем при Райкоме Комсомола. К работе относилась добросовестно, без прикрас, даже грамоты мне Крайком ВЛКСМ присылал. Но когда я встретилась с Василием Петровичем, он рассказал мне, что хотел на мне жениться, и рассказал, что он – из Брестской крепости, попал в плен и что там заболел туберкулёзом лёгких. И что теперь из-за этого не может устроиться на работу – везде его презирают. Я слушала внимательно, и жаль было человека молодого, но презираемого. В 1948 г [оду] работал в Райкоме партии т [оварищ] Хлименко – 1-й секретарь. В этот вечер, когда мы поженились, об этом узнал секретарь Райкома ВЛКСМ т [оварищ] Тенищев Иван Ильич – ныне председатель одного из наших колхозов в селе Саблинском. Он мне сказал, что я ошиблась в выборе мужа, и что у него неизвестное прошлое. Несмотря на то, что я хорошо работала, меня быстро убрали из Райкома, с грудным ребёнком на руках, на частной квартире без работы и я, и муж. Через некоторое время Тенищева И.И. повысили в должности, перевели в партком, и тогда комиссия меня поддержала, помогли устроиться на работу и даже избрали членом  бюро Райкома ВЛКСМ. На протяжении многих лет я была агитатором в колхозе. Через год и муж мой устроился. Много мы выстрадали в наши юные годы, неприятный осадок остался у меня в душе. Так постепенно из-за возраста я перестала быть комсомолкой, то сдала билет в Райком ВЛКСМ. Муж мой – трудолюбивый человек, он работал вначале шофёром, потом послали его учиться на механика. Приехав с учёбы круглым «5-ком» [отличником] , сразу поставили его на ст [аршего] механика, несмотря на то, что только окончил [учёбу] . В 1959 году за хорошую работу его поставили зав [едующим] гар [аж] ом автоколонны, избрали в 1963 году депутатом Сельского Совета. Старая боль прошлого у нас улеглась, и муж решил вступить в партию, но не тут то было. Подал он заявление в парторганизацию о приёме в кандидаты, его приняли единогласно. Был на беседе в Совете старейшин при Райкоме КПСС, где присутствовали такие люди, как старые члены партии Вера Дмитриевна Харыбина, Попандопуло, Жирлицын и Игнат Макарович Князько, все они – местные и знали хорошо моего мужа и его отца, Кривича Макара Павловича [так в оригинале] , персонального пенсионера Республиканского значения, ныне покойного, преданного сына революции, приняли решение единогласно рекомендовать в депутаты. Но, когда собралось бюро, пригласили мужа для окончательного решения, начали задавать огромное количество вопросов и, наконец, задали вопрос: «Почему раньше не вступал?», и ещё много разных, и, наконец, вынесли решение воздержаться от приёма. Если бы Вы знали, с каким желанием он шёл в Райком, пел, шутил, а оттуда пришёл – на нём нет лица. Очень жаль было смотреть на человека – ведь он только воспрянул душой, ему восстановили воинское звание офицера, платили деньги. А тут тебе ещё такое событие: он – туберкулёзник, и очень уж тяжело он перенёс 1964 год. Вот так не правдиво подошли члены бюро РК КПСС во главе с т [оварищем] Распоповым Алекесандром Павловичем.
Прошло много месяцев наших переживаний, и он, и я – беспартийные, но от жизни мы стараемся не отставать, он – как депутат, а я – как председатель женского Совета, помогая людям своими беседами держать семью. Капельку своего труда мы вкладываем в общественное дело.
Пишу письмо и очень взволнована воспоминаниями о прошлом. Если где не так написала – не судите строго.
С приветом к Вам – супруги Василий Петрович и Анна Петровна Водопьяновы.
Вашего домашнего адреса не знаю и поэтому пишу на радио, чтобы передали Вам.

Продолжение публикации следует на следующей неделе, после очередного посещения архива.
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 61.
Письмо от 06.04.1965 от Николая Александровича Ермолаева, отправленное по почтовому штемпелю 07.04.1965 с адреса «Пенза, [улица] Урицкого, [дом] 26, [квартира] 4» на адрес «Г [ород] .Москва, Центральное телевидение, писателю Смирнову Сергею Сергеевичу» (оттиск почтового штемпеля с датой получения не сохранился, так как конверт серьёзно повреждён; на конверте – помета «Заказное» и оттиск штампа «З [аказная корреспонденция] № 384, Пенза-10 областной»):

«Уважаемый Сергей Сергеевич!
До знаменательной даты 20-летия со дня Победы Советской Армии над фашистской Германии остаётся совсем немного времени. Мне, как бывшему участнику Отечественной войны, хотелось бы поделиться с Вами своими воспоминаниями о действиях нашей бомбардировочной авиации в районе Брестской крепости. В первые дни Отеч [ественной] войны. После окончания военной школы авиационных специалистов в 1940 г [оду] я был направлен в должности стрелка-радиста в 121-й скоростной бомбардировочный авиационный полк 39-й дивизии, который базировался в БССР, город Старый Быхов Могилёвской области [к началу войны 121 СБАП организационно входил в состав 13-й бомбардировочной авиационной дивизии ВВС Западного особого военного округа] .
22/VI-1941 г [ода] наш полк скоростных бомбардировщиков был поднят по боевой тревоге в 5 – 6 часов утра. В это время наш полк базировался в летнем лагере в 40 – 50 км от Быховского стационарного аэродрома. После некоторой подготовки к боевому вылету, командир полка объявил нам о вероломном нападении на нашу Родину фашистской Германии, а вместе с этим мы получили боевой приказ на бомбёжку живой силы и техники врага. Наша вторая эскадрилия вылетела на бомбёжку в район Брест-Литовска. Обнаружив гитлеровцев и их технику, мы прицельно произвели бомбёжку и даже, со второго захода обстреляли их из люковых и штурманских пулемётов. Другие же эскадрилии, а их всего пять было, вылетали на бомбёжку в другие районы. В первый день войны наша эскадрилия потерь не имела, а по другим эскадрилиям наш полк понёс значительные потери. В последующие дни наша 121-ая эскадрилия вылетала на бомбёжку примерно в тот же район. Я хорошо помню, как штурмана называли и отмечали на картах такие пункты, как Ружаны, Пружаны, Картуз-Берёза. За это время мы нанесли гитлеровцам большой урон, но и наш полк потерял больше половины лётного состава и машин.
25/VI-1941 г [ода] , из всего полка набрав только одну эскадрилию (9 самолётов) годных к боевым вылетам самолётов, мы вылетели на боевое задание по разгрому танкового соединения в район шоссейной дороги Брест-Литовск – Пружаны. Обнаружив танки противника и произведя бомбёжку, наша эскадрилия делала разворот на свой аэродром. В это время нас атаковали фашистские «Мессершмиты-109». Бой был неравный, стервятников было около 20. Несмотря на это, весь лётный состав проявил железную стойкость и сверх всякий сверх [так в оригинале] героизм, как это отмечается в некоторых наших фильмах.
В этом воздушном сражении погибла вся наша эскадрилия, было сбито много и немецких «Мессершмитов». Свидетелями этого боя были жители городского посёлка Телеханы, деревень Святая Воля и Великая Гать Брестской области. Самолёт, на котором стрелком-радистом был я, получив во время воздушного боя сильные повреждения, начал гореть. По команде командира самолёта л [ейтенан] та Коли Смирнова я вывалился за борт и выдернул из парашюта стопорное кольцо. Что же получилось дальше?
При наличии низкой высоты парашют полностью не сработал, и при приземлении я получил перелом позвоночника, обеих ног и потерял сознание. На помощь мне пришли люди, следившие за воздушным боем. Найти меня было трудно, так как я упал на лес. Организовав поиски, жители деревни Святая Воля доставили меня в больницу, где мне оказали необходимую медицинскую помощь. Мои товарищи по экипажу Коля Смирнов и Вася Воробьёв были обнаружены мёртвыми, так как их парашюты совершенно не сработали, и были похоронены на месте падения самолёта жителями деревни. Совершенно умирающего, меня эвакуировать в тыл было невозможно, а вскоре эту местность оккупировали немцы. После небольшого лечения в больнице деревни Святая Воля местные жители, рискуя своей жизнью, тайно перевезли меня в Пинскую городскую больницу. Много месяцев лечили меня врачи тайно от фашистов. Я был загипсован с головы до ног. После ареста и расстрела врачей Пинской городской больницы я был предан, и гестапо вывезло меня в концлагерь в г [ород] Замостье. Много пришлось мне пережить и перестрадать. Не буду писать об этом, так как это теперь всем известно. В августе 1944 года я был освобождён из концлагеря Седлец нашей наступающей армией.
Вот эта трагическая история свела меня на всю жизнь с белорусским народом, который протянул мне братскую руку помощи в тяжёлые дни войны.
Многих из этих людей в настоящее время нет в живых: они погибли на поле боя, защищая нашу Родину, находясь в партизанских отрядах. Мне хотелось бы назвать ряд товарищей, которые непосредственно принимали горячее участие в спасении моей жизни. Это Вастилий Моисеевич Куратник, партизан, член [Коммунистической] партии [Западной Белоруссии] с 1926 г [ода] , Василий Антонович Хацкевич, бывший секретарь подпольного райкома партии (они в настоящее время проживают в г [ородском] п [осёлке] Телеханы), бывшие работники больницы Ульяна Григорьевна Гречна, Юлия Григорьевна Лютень-Скобцова, проживающие в деревне Оборово Брестской области, и другие. Врач Святовольской больницы и врачи Пинской больницы были расстреляны немцами.
После окончания войны я побывал на второй своей родине в Белорусском Полесье. Народ тепло меня встретил, я принял участие при перенесении погибших своих товарищей по экипажу и эскадрилии в братские могилы в г [ородском] п [осёлке] Телеханы.
В июне 1964 г [ода] Брестский обком и горком партии пригласили меня на празднование 20-летия освобождения Белоруссии от немецко-фашистских захватчиков. Жители городского посёлка Телеханы и ближайших деревень устроили мне торжественную встречу. Состоялась и встреча со всеми товарищами, которые принимали участие в спасении моей жизни. Как родного сына приняло меня Белорусское Полесье, которое стало для меня второй родиной. Находясь в Телеханах, я совместно с общественностью возложил венки на братские могилы, где покоятся тела моих товарищей по экипажу и эскадрилии.
После этого торжества Брестский музей обороны крепости попросил меня поделиться с ним о действиях 121-го авиационного полка, который до некоторой степени помогал нашим защитникам Брестской крепости в первые дни Отеч [ественной] войны, производя бомбёжку живой силы и техники фашистов, концентрировавшихся в районе Брестской крепости. В настоящее время в Брестском музее обороны крепости имеются сведения о действиях нашей эскадрилии.
Уважаемый Сергей Сергеевич! Поскольку Вы являетесь страстным собирателем [фактов] героизма советских людей в период Отечественной войны, мне хотелось бы, чтобы Вы в своей печати или выступлениях по телевидению отметили жителей городского посёлка Телеханы за их образцовый уход за братскими могилами, которые находятся на их территории, а также поблагодарить тех товарищей, которые непосредственно принимали участие в спасении моей жизни, и за встречу, оказанную народом Белорусского Полесья.
6/IV- [19] 65 г [ода] . [подпись]
В настоящее время я – инвалид Отечественной войны 2 группы.
[Мой адрес: ] г [ород] Пенза, [улица] Урицкого, [дом] 26, [квартира] 4».

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 62.
Не датированное письмо от Ярослава Григорьевича Данкевича, отправленное по почтовому штемпелю 30.12.1965 с адреса «Львов-14, Круглярская [улица] , дом № 1, кв [артира] 14» на адрес «Москва, проспект Мира, [дом] 74, [квартира] 37,  Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 04.01.1966; на конверте – помета «Брест»):

«Здравствуйте, уважаемый Сергей Сергеевич!
В первых строках своего письма прошу извинить меня, что я отнял у вас одну минуту времени. Слушая Ваши выступления по телевидению, прессе и радио, я узнал, что Вас интересуют все участники, которые принимали участие в обороне Брестской крепости. И вот совсем недавно узнаю, что мой товарищ по работе тоже принимал участие в обороне Брестской крепости. После нашей беседы с его разрешения я решил написать Вам. Возможно, что он Вам сможет дать сведения о ещё неизвестных героях. Из его рассказа я узнал, что он попал в плен, а когда он сбежал из плена, то попал в партизанский отряд, которым командовал в то время Ковалёв. Сейчас товарищ Ковалёв работает в г [ороде] Львове в [Военно- ] Полит [ическом] училище по нашей части в звании подполковника. Фамилия моего товарища – Карпенко Михаил Алекс. [так в оригинале] , он проживает в городе Львове (Площадь 300-летия Воссоединения, дом 28, кв [артира] 10) и работает во Львовском таксомоторном а [вто] парке водителем. Он у нас – тихий, и поэтому мало кто знает историю его прошлого. Если он Вас заинтересует, то я Вам написал, где его можно разыскать. Разрешите поздравить вас с наступающим Новым Годом и пожелать вам всего наилучшего в вашей жизни и здоровья. На этом – до свидания. Прошу извинить меня за беспокойство.
Данкевич Я.Г.».

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 63.
Письмо от 06.05.1965 от А.С.Коноваленко, отправленное по почтовому штемпелю 07.08.1965 с адреса «Белгородской [области] пос [ёлок] Волконовка, Торговая [улица] , [дом] 5» на адрес «Воронеж, Редакция газеты «Коммуна» (получено по почтовому штемпелю 08.05.1965):

«Воронеж, Редакции газеты «Коммуна»
Не так давно уважаемый, любимый всем-всем миром Сергей Сергеевич Смирнов вспоминал по телевизору об одном вашем журналисте, собирающем материала или ищущем однополчан, сражавшихся в неравном бою на ст [анции] города Бреста и в подвале станции. Прошу передать этому товарищу, что есть товарищ, оставшийся в живых, сражавшийся в подвале станции города Брест. Живёт он и работает: Белгородская обл [асть] , Тиманский с [ельский] сов [ет] , Новый хутор, Волконовского р [айо] на, Василий Иванович Цамков.
Прошу с уважением к вам – А.С.Коноваленко
Белгородская обл [асть] , Волконовский район, посёлок Волконовка, Торговая [улица] , [дом] 5.
6/V- [19] 65 г [ода] »

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Много месяцев лечили меня врачи тайно от фашистов. Я был загипсован с головы до ног. После ареста и расстрела врачей Пинской городской больницы я был предан, и гестапо вывезло меня в концлагерь в г[ород] Замостье. Много пришлось мне пережить и перестрадать. Не буду писать об этом, так как это теперь всем известно. В августе 1944 года я был освобождён из концлагеря Седлец нашей наступающей армией.

Арест и расстрел врачей Пинской больницы - середина 1943 г.
Невероятно повезло! Если бы он попал в Замостье тремя месяцами раньше, больше месяца там точно бы не прожил... Не оставалось бы на выживание ни малейшего шанса.
С другой стороны, лазарет пленных Замостье не был подведомственен СД. Не вполне понятно.

Уважаемые коллеги!
Однозначно, что Н.А.Ермолаев в Пинске лечился в местной еврейской больнице, существовавшей при немецкой оккупации с августа 1941 года на улице Завальной, в доме № 9. Она просуществовала реально до осени 1942 года, когда 29 октября - 1 ноября оккупанты в Пинске "окончательно решили еврейский вопрос"...
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Не реально, а по крайней мере до. Пока у меня нет достаточно полных доказательств, но более состоятельной мне представляется версия о том, что больница действовала и после ликвидации гетто. Суть в том, что она не находилась в гетто, была за его пределами, а ликвидация врачей евреев, состоявшаяся синхронно с ликвидацией гетто, не тождественна ликвидации больницы.
Я основываю мою гипотезу на том, что выявленная мной аналогичная событийная схема была в Слуцке и в ряде других белорусских местечек, где были гетто, лагеря пленных и больницы. Везде было так. Т. е. последние ликвидировали в самую последнюю очередь, не ранее чем через полгода после ликвидаций гетто. Суть в том, что гражданские больницы были нужны и самим немцам, которым тоже порой приходилось прибегать к их услугам, особенно в самые первые месяцы оккупации, когда военные госпиталя имели особенно большую нагрузку.

Уважаемые коллеги!
Действительно, еврейская больница в Пинске находилась вне границ гетто, ликвидированного на рубеже октября - ноября 1942 года. Однако, в Пинске существовало разделение на "еврейские" и "арийские" лечебные заведения, о чём говорится, в частности, в монографии Е.Розенблат и И.Еленской "Пинские евреи. 1939 - 1944 гг." (Брест, БГУ, 1997, сс. 109 - 112).
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Вот-вот. Я исхожу в конечном счете из того, что если бы мемуариста из Пинска перевезли в Замостье до примерно середины 1943 г., ни одного шанса на выживание у него не оставалось. Умер бы максимум в течение месяца или даже буквально через несколько дней. Выжили из находившихся в том фантомном лазарете лишь те менее 200 инвалидов, которых в конце весны - начале лета 1943 г. оттуда вывезли в Седлец и в другие лазареты для пленных.

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 64.
Письмо от 27.08.1962 от Акулины Семёновны Бредихиной, отправленное по почтовому штемпелю 27.08.1962 с адреса «Брянская обл [асть] , г [ород] Унеча, ул [ица] Ленина, дом 2, к [вартира] 5» на адрес «Москва И-18, ул [ица] Октябрьская, [дом] 69, кв [арира] 89, Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 28.08.1962; на конверте – пометы «Брест» и «Письмо в Унечу»):

«27/VIII- [19] 62 г.
Дорогой Сергей Сергеевич!
Среди многих писем, полученных Вами, Вы найдёте и моё. Не считайте это большой дерзостью. Сейчас я напишу, что побудило меня написать это письмо. Дело в том, что, дорогой Сергей Сергеевич, мой муж Бредихин Иван Тихонович, защитник Брестской крепости, известный Вам лично, сейчас находится в тяжёлом состоянии. Как бывают счастливы люди, когда встречаются после долгой разлуки. В тот момент забывали обо всех трудностях и последствиях, а последствия - всё-таки очень тяжёлые. Вот и сейчас мой муж тяжело заболел туберкулёзом лёгких, для нас это – критический момент, так как наша жизнь начинала идти по размеренному руслу, а болезнь Ивана Тихоновича всё нарушила. Мы получили квартиру, но ведь нужно было купить мебель, а чтобы её купить, пришлось взять кредит. В это самое время заболел муж, а я осталась одна с двумя детьми. Работаю я техничкой в [отделении] связи. Мне сейчас приходится очень трудно, мужу нужно повышенное питание, а средств нет никаких. Приближается учебный год, дети идут в школу, им надо купить всё необходимое, но обстоятельства складываются не совсем благоприятно. Дорогой Сергей Сергеевич, я была бы Вам очень благодарна, если бы Вы посодействовали, чтобы Ивану Тихоновичу дали путёвку в санаторий, ему необходимо санаторное лечение, а на свой счёт у меня нет ни копейки. Я не могу даже покупать ему необходимое питание, так как у меня есть ещё дети. От всей души прошу Вас сделать что-нибудь для нас в этот, наиболее острый момент в нашей жизни. Прошу прощения, что оторвала Ваше внимание, но я обратилась к Вам прежде всего как к другу, советскому человеку. Если что-нибудь захотите мне сообщить, пишите по адресу: г [ород] Унеча, ул [ица] Ленина, д [ом] 2, кв [артира] 5, Бредихиной Акулине Семёновне».

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 65.
Письмо от 15.02.1965 от Ю.В.Бондаренко, отправленное по почтовому штемпелю 15.02.1965 с адреса «г [ород] Николаев (обл [астной] ), ул [ица] Рабочая, [дом] 26» на адрес «Москва, [улица] Шаболовка, Центральная студия телевидения, писателю Смирнову С.С., автору «Рассказов о героизме» (получено по почтовому штемпелю 18.02.1965; на конверте – помета «Сообщает, что в Николаеве живёт участник [обороны] Бреста Семененко»):

«Здравствуйте, тов [арищ] Смирнов!
Вы проводите большую гражданскую работу, восстанавливая доброе имя людей-участников партизанского движения, антифашистского подполья и т [ак] д [алее] . Ваши читатели и вообще люди высоко ценят Вашу творческую и гражданскую деятельность, в частности – Ваши выступления по телевидению за последнее время. У нас в городе Николаеве живёт и трудится один из героев Брестской крепости, т [о] е [сть] один из тех, кто принял на себя удар фашизма в первые дни войны. Ваша роль в восстановлении исторической правды о Бресте известна всем. И сейчас, когда скоро состоится 20-летие Победы, хотелось бы подать Вам небольшой совет (извините за такую, может быть, неуместную инициативу): замечательным чествованием участников Брестской обороны было бы учреждение медали «За оборону Бреста» и награждение ей оставшихся в живых. Мне кажется, Вы можете реально повлиять в этом деле, а также в восстановлении праздника 9 мая.
Прошу ответить по адресу: г [ород] Николаев (обл [астной] ) УССР, ул [ица] Рабочая, [дом] 26, Бондаренко Ю.В.
Желаю вам сил, здоровья и новой большой удачи в деятельности гражданина и писателя!
С уважением [подпись] – 34 года, инженер.
15.II. [19] 65 г [ода]  г [ород] Николаев».

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 66.
Письмо от 15.02.1965 от Сергея Николаевича Горшкова, отправленное по почтовому штемпелю 16.02.1965 с адреса «К.Ж.Д., ст [анция] Жаворонки, д [еревня] Щедрино, дом 96» на адрес «Телецентр, Москва, [улица] Шаболовка, [дом] 43, тов [арищу] Смирнову» (получено по почтовому штемпелю 16.02.1965):

«15/II- [19] 65 г [ода]
Тов [арищ] Смирнов!
Я слыхал от Вас, что Вы просите отозваться. Я - гр [ажданин] Горшков Сергей Николаевич, проходил воинскую службу в погранвойсках МВД в Польше на реке Буг, в Брестской обл [асти] , г [ород] Драчичено-над-Бугом (уч [ебный] бат [альон] ), где меня и захватила война [Вся фраза приведена, как в оригинале] . Я служил на 10-ой линейной заставе 3-ей комендатуры 88 [-го] погран [ичного] отряда. Мой начал [ьник] заставы – т [оварищ] Малик, политрук – Кузнецов, старшина – т [оварищ] Комелев. О Брестской крепости сказать ничего не могу, так как там не был. В учебной заставе командовал лейтенант т [оварищ] Колмыков, нач [альник] училища [так в оригинале; следует читать «учебного батальона»] – капитан Изворов. Я работаю в Москве (улица Новослободская, 1-я мебельная фабрика) токарем по дереву.
Мой адрес: КЖД, ст [анция] Жаворонки, дер [евня] Щедрино, дом 96. Горшков С.Н.».

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 67.
Письмо от 12.08.1965 от Ивана Степановича Дубины, отправленное по почтовому штемпелю 13.08.1965 с адреса «Черкасская обл [асть] , Драбовский р [айо] н, с [ело] Драбово, ул [ица] Гагарина, [дом] № 70» на адрес «Г [ород] Москва, Радио, Литературная редакция, Смирнову Сергею Сергеевичу (писателю)» (оттиск почтового штемпеля с датой получения письма на конверте отстуствует; на конверте – помета «Об уч [астни] ке обороны Брестской крепости»):

«Уважаемый Сергей Сергеевич Смирнов!
Прежде всего, разрешите обратиться к Вам с этим небольшим письмом, чтобы рассказать о важном для всех нас. Начну по порядку.
Однажды, слушая по радио Ваши исследования о героях Брестской крепости и их поиске, мои старшие товарищи (бывшие фронтовики) начали вспоминать военные годы и всё то, что довелось им пережить в те годы.
Среди этих фронтовиков был один, который до войны, то есть с 1939 г [ода] по 1941 г [од] проходил действительную службу в самой Брестской крепости.
Он помнит дивизию, часть, в которой служил, помнит фамилии некоторых своих командиров.
Начало войны он встретил вместе со своими товарищами-солдатами Брестской крепости и пережил те тяготы первых дней войны, которые пережили и его друзья – солдаты и офицеры. Трое суток он отбивал атаки врагов из стен крепости, потом был ранен, и друзья ночью перенесли его в тыл, где он всё-таки чудом остался жив.
Потом, выздоровев, он снова попал на фронт, конечно – в другую часть и дивизию, был вторично ранен в руку, и сейчас – инвалид, то есть у него есть обе руки, но одна из них бездействует.
Сейчас он живёт в деревне, работает в колхозе, руководит небольшой полеводческой бригадой.
Его адрес: Черкасская обл [асть] , Звенигородский р [айо] н, с [ело] Старая Буда, х [утор] Александровка, Рыбицкий Евгений (Женя) Иванович.
Из его рассказа ясна ещё и такая деталь. После войны он случайно встретился со своим товарищем, с которым вместе проходили службу в Брестской крепости. После этого он больше никогда его не встречал.
Дорогой Сергей Сергеевич!
Прежде всего, извините меня за то, что в письме нет всяких точных и подробных записей рассказов. Разговор с Евгением Ивановичем на эту тему происходил давно, а сейчас я не нахожусь дома, так что встретиться с ним лично, записать всё подробно не имею возможности. Находясь в отпуске, я думал всё это сделать, но, к сожалению, возможности такой у меня не оказалось, и я решил написать Вам письмо – просто сообщить о том, что один из участников обороны Брестской крепости жив.
Быть может, многое забылось, да и Брестская крепость – далеко, но когда человек сможет навестить те места, где он 3 года прослужил, он сможет многое вспомнить и многое рассказать. Ведь людей в крепости служило много, но осталось в живых очень мало.
Если это письмо будет доля вас интересным, я буду считать, что сделал хорошее и полезное дело.
Теперь о себе.
Фамилия моя – Дубина Иван Степанович, односельчанин Евгения Ивановича.
Сейчас нахожусь в с [еле] Драбово Черкасской обл [асти] , где работаю в муз [ыкальной] школе.
Если я буду чем-нибудь Вам полезен, обращайтесь по адресу: Черкасская обл [асть] , Драбовский р [айо] н, с [ело] Драбово, ул [ица] Гагарина, [дом] 70, Дубина Иван Степанович.
С искренним уважение к Вам [подпись]
12 августа 1965 г [ода] , с [ело] Драбово».

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 68.
Письмо от 28.05.1957 от старшего лейтенанта, командира роты 58-й Рославльской мотострелковой дивизии Михаила Фёдоровича Ефимчука, отправленное по почтовому штемпелю 28.05.1957 с адреса «Турк [менская] ССР, г [ород] Кизил-Арват, в/ч 73884 «Е» на адрес «Г [ород] Москва, Главное Политическое управление С [оветской] А [рмии] , Начальнику Глав [ного] Пол [итического] Упр [авления] » (получено по почтовому штемпелю 04.06.1957; на письме – штамп «Вход [ящий] № 35593, «5».6.1957, Отдел писем Глав [ного] Полит [ического] Управления Советской Армии» и пометы: «б [ез] отв [ета] (адресовано не мне)» неустановленного лица и ещё три с кратким неразборчивым содержанием):

«Начальнику Главного политического Управления С [оветской] А [рмии]
Прошу Вас разобраться и помочь мне в моей просьбе.
Я обращался в редакцию «Красной Звезды», в политическое управление Белорусского Военного округа, а ответ на моё обращение следовал, что помочь не можем. А именно в чём заключалась моя просьба?
Я все заметки, рассказы и выступления по радио писателя тов [арища] Смирнова изучил внимательно и то, как в настоящее время писатель Смирнов пишет книгу «О мужественных защитниках Брестского гарнизона». Считаю, что тов [арищ] Смирнов некоторые эпизоды о защитниках Брестского гарнизона раскрыл не совсем точно, и они не отражают действительности, а именно: о семьях офицерского состава и дальнейшей судьбе их и ряд других вопросов.
Я, как житель г [орода] Бреста, где прожил всю войну в Брестской области, совместно с партизанами, хочу помочь писателю Смирнову в сборе сведений о мужественных защитниках Брестского гарнизона. Самыми большими сведениями располагают колхозники Великоритского, Масевичского, Радованического с [ельских] советов Брестской области, так как в большинстве они поддерживали как наших воинов, так и семьи офицерского состава, которые оказались в тылу врага. Можно было бы привести примеры из личных вещей, альбомов, которые они оставили у колхозников этих с [ельских] советов.
Я смог бы выявить ряд очень ценных сведений, так как я лично располагаю некоторыми.
Поэтому прошу Вас, если это возможно, перевести меня по службе в Б [елрусский] В [оенный] О [круг] .
Работаю я командиром роты в Турк [естанском] В [оенном] Ок [руге] .
(Прошу сообщить мне ответ)
28.05. [19] 57 года. Ст [арший] л [ейтенан] т Ефимчук М.Ф.».

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 69.
Письмо от 19.05.1965 от Фёдора Павловича Жлинько, отправленное по почтовому штемпелю 30.05.1965 с адреса «Г [ород] Брест, ул [ица] Сикорского, дом № 59, кв [артира] 3» на адрес «Г [ород] Москва, Кино-телевизионная передача «Альманах», Смирнову С.С.» (получено по почтовому штемпелю 31.05.1965; на конверте – оттиск штампа «Брест, 5 [-е] гор [одское отделение связи, ] З [аказная корреспонденция] № 354»):

«Г [ород] Москва, Кино-телевизионная передача, т [оварищу] Смирнову С.С.
от г [раждани] на Жлинько Фёдора Павловича,
прож [ивающего по адресу: ]
Г [ород] Брест, ул [ица] Сикорского, дом № 59, кв [артира] 3
Заявление
Прошу Вас рассмотреть моё заявление и сделать соответствующие выводы.
Уважаемый Сергей С [ергеевич] !
Я прочёл Вашу книгу «Огонь над Бугом». Да, очень хорошая книга, но статья, которую описывает т [оварищ] Щербаков Николай Яковлевич – это не так. Т [оварищ] Щербаков Н.Я. пишет о солтусе немецком, что он, солтус вёз взрывчатку рвать Суворовский мост в г [ороде] Бресте. Но это не так: его заставили под дулом пистолета я и моя мать и сказали, чтобы он вёз, и это сбылось. Солтус – это и есть Девенчук - да, солтус Девенчук и повёз. Но до этого сколько он сделал для убийства советских женщин, детей, стариков, тех же героев, которые были в Брестской крепости – это были жёны и матери, дети, отцы которых погибли за светлое будущее. Эти женщины покоятся, их прах лежит между дер [евнями] Закий и Ком-Журов [так в оригинале] . Их даже закапывали заживо. Я ездил на этих женщин и детей могилу с т [оварищем] Стукаловым от З [аво] да электроизмерительных приборов под руководством директора Сальникова. Это было 8 мая с [его] г [ода] . Мы заехали и отдали им почести перед их кровью. Ком-Журов с [ельский] с [овет] ещё не думает делать памятник этим прекрасным советским людям. Прошло 22 года со времени их варварского убийства, а памятник делается до настоящего времени. Как больно смотреть на этот холмик, который никем не ухаживается, а ведь там убито 50 человек мужественных советских людей. Я был в Обкоме КПБ [Коммунистической партии Белоруссии] Брестском. Они ответили «Сделаем!», и до настоящего времени делают.
О Дивенчуке, этом предателе, о котором я пишу. Его осудили в 1946 г [оду] , и он подох как бездомная собака, туда ему дорога, вычеркните из книги это имя как врага народа. Будете, может быть, в гор [оде] Бресте, приходите по моему адресу, я созову людей, которые вам расскажут. А я Вам открою многое – я был связной с самого начала у партизан [отрядов имени] Щорса, Черняка, Фрунзе, а потом сам ушёл в отряд им [ени] Черняка. Давайте завяжем с Вами связь, Сергей С [ергеевич] ! Как нам встретиться – напишите. Я Вам многое расскажу, и мать моя - старуха, и сестра. Это будет интересно потому, что многие люди брешут, что, мол, это я, а где люди-партизаны-диверсанты – их забыли! Но Вы сами поймёте когда, может быть, придётся встретиться.
19/V- [10] 65 г [ода; подпись] ».

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 70.
Не датированное письмо от Ефима Михайловича Жукова, отправленное по почтовому штемпелю 17.05.1965 с адреса «ДАССР, г [ород] Кизляр, ул [ица] Правобережная, [дом] № 100» на адрес «Г [ород] Москва А-30, ул [ица] Сущёвская, [дом] № 21, Издательство «Молодая гвардия», писателю Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 21.05.1965):

«Здравствуйте, уважаемый Сергей Сергеевич!
Извините за беспокойство! Одновременно очень прошу Вас: помогите мне наладить связь с Анной Андреевной Львовой. С тов [арищем] Львовой я вместе защищал Брест [скую] крепость в подвалах госпиталя. Как разбили нас немцы и взяли в плен, мы с ней расстались на реке Буг: её взяли немцы в сан [итарную] машину с больными, а меня и других тов [арищей] погнали на запад. С тех пор я не знал судьбу Анны Андреевны. Теперь я вижу её фото и о ней рассказ в книге «Слово о товарищах», где о ней пишет её автор Бобруков.
Я ходил в Воен [ный] комиссариат г [орода] Кизляр, он [ ,военный комиссар] мне дал ваш адрес и советовал наладить с вами связь и со Львовой. Львова живёт в г [ороде] Воронеже, но подробного адреса я не знаю. Вот коротко и всё.
Очень и очень прошу: «Помогите мне!».
С приветом и уважением - Жуков Ефим Михайлович
ДАССР, г [ород] Кизляр, ул [ица] Правобережная, [дом] № 100.
Жду с нетерпением адрес Львовой А.А.
Она меня, видимо, не забыла - мы с ней на границе зырывали документы и фото».

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 71.
Не датированное письмо от Алаверда А. Иманова, отправленное по почтовому штемпелю 20.01.1966 с адреса «Г [ород] Тбилиси, ул [ица] Хаханашвили, [дом] 35» на адрес «Г [ород] Москва И-18, Октябрьская ул [ица] , [дом] 69, кв [артира] 86 [адрес от руки исправлен на «Проспект Мира, [дом] 74, кв [артира] 39» ], С.С.Смирнову» (получено по почтовому штемпелю 24.05.1966 и 26.01.1966):

«Горячий привет уважаемому Сергею Сергеевичу от солдата-защитника Брестской крепости Алаверда Иманова.
Когда получил Вашу маленькую, но много содержательную весточку, радостные слёзы бойца полились из глаз, с той же радостью встретили эту весточку члены моей семьи.
В этой маленькой весточке соткано большое чувство такого большого человека, как Вы!
Не осмеливаюсь отнимать большое время, одним интересуюсь: как живёте Вы с семьёй, Ваши супруга и сын, с которыми познакомились на тбилисской встрече.
Желаю крепкого здоровья и благополучия на благо дела мира и защиты нашей любимой родины!
Я живу, как подобает нуждающемуся и обескровленному человеку, никак не добьюсь получить квартиру. Имею переписку с моим фронтовым пасынком Петей Клыпа и его братом Николаем Клыпа.
С уважением к Вам – Иманов Алаверд».

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 72.
Письмо от 12.12.1965 от Василия Корнеевича Золотуна, отправленное по почтовому штемпелю 12.12.1965 с адреса «Черкасская область, Звенигородский район, [село] Шевченкове» на адрес «Город Москва, Союз Советских писателей, Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 14.12.1965; на конверте – помета «Брест»):

«Дорогой писатель Сергей Сергеевич Смирнов!
Вы – человек большой силы воли и таланта! Ваш труд, который написанный про Брестскую крепость, заслуживает самой наивысшей награды, и мы, все читатели будем перечитывать его много раз.
Сергей Сергеевич! Сожалею, но немного с большим опозданием я, как читатель, даю отзыв на прочитанную книгу «Брестская крепость».
Перечитывая страницы про героев Петю Клыпу, Александра Филя, майора Гаврилова, капитана Шабловского, комиссара Фомина, капитана Зубачёва и других, я невольно задумываюсь, и на глазах моих где-то прячутся слёзы.
Я и сам пережил много горя (в 16-летнем возрасте я стал узником Бухенвальда № 5080). Из Вашей книги я узнал, что 333-й стр [елковый] полк в составе 44 и других [так в оригинале] обороняли крепость.
Где-то в начале [19] 42 г [ода] в Бухенвальде, в смертном лагере у меня был по нарам сосед (фамилии не знаю лишь потому, что по фамилии людей там не звали), он был лейтенант Советской [Красной] Армии, сражался в крепости Бреста, в плен попал в конце июля [19] 41 г [ода] , в его рассказы мало кто верил, а всё же даже там узники знали о бессмертном гарнизоне. В скором времени, где-то в июле [19] 42 г [ода] мой товарищ, обессиленный, был казнён и сожжён в крематории. Он лишь сказал: «Товарищи! Возможно, что кто-то переживёт и какой-либо судьбой проберётся к своим. Передайте Родине про фашистский плен и что на каторге все ведут борьбу с фашизмом!».
Он, как мне кажется что-то говорил про 333-й [стрелковый] полк.
В этом 333-м стр [елковом] полку несли воинскую службу мои односельчане – 4 молодых комсомольца. Все они были большого роста, красивые, смелые. Призывались осенью 1939 г [ода] . Есть их и фотографии, и адрес, и они до сих пор были неизвестными героями Брестской крепости.
Я и передаю список их имён:
1) Старшина Носков Антон Ксенофонтович 1918 г [ода] р [ождения]
2) Ст [арший] сержант Бебза Трофим Пантелеймонович 1918 г [ода] р [ождения]
3) М [ладший] сержант Шевченко Яков Трофимович 1919 г [ода] р [ождения]
4) Красноармеец Добровольский Тимофей Иванович 1918 г [ода] р [ождения]
С уважением к вам – читатель Золотун Василий Корнеевич.
Мой адрес: УССР, Черкасская область, Звенигородский район, с [ело] Шевчнкове.
12.II. [19] 65 г [ода] ».

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 73.
Недатированное письмо от Василия Прокопьевича Зайцева, отправленное по почтовому штемпелю 19.01.1966 с адреса «Смоленская область, Рославльский район, Сырокоренский с [ельский] с [овет], п [очтовое] о [тделение] Cырокореня, дер [евня] Зимницы» на адрес «Г [ород] Москва, писателю Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 21.01.1966):

«Дорогой писатель Сергей Сергеевич Смирнов!
Я обращаюсь к Вам с просьбой ответить мне. Я хотя и не защитник Брестской крепости, но немного в этом и моя доля есть, так как я служил в армии в Брестской крепости при 84-м стрелковом полку, при роте связи. Командир роты связи – старший лейтенант Пикельников, старшина роты – Миер, замполит – Матевосян, а командир 1-го взвода – младший лейтенант Пророков, а младший лейтенант Домненко – тоже командир взвода связи. И я был связистом в 1-ом взводе связи, так что я хорошо знаю этих людей и крепость.
Вот меня позвали в школу и попросили учителя рассказать школьникам и сказали мне, хотя и поздно, что надо написать Вам письмо, я и не знаю, что писать, словно так и должно быть, что такого важного?
Потом меня перевели в отдельный батальон связи (37 обс), тоже здесь, в Брестской крепости находился, где служил я во взводе со связными собаками и собаковожатыми. А потом у нас остался один взвод для охраны казарм, а наш батальон переехал в лагеря (4 км от Брестской крепости и города Брест), где мы и принимали первое участие в войне с немцами. Потом начали отступать и попали в окружение, так как нас немец растрепал, и мы, кто мог, кто остался в живых пробирались кто как мог. И мы нашли свои воинские части, присоединились к ним, в том числе – и я. Но мы здесь немного продержались, потому что у нас не было боеприпасов и вооружения, так как по первости трудно было с боеприпасами, и мы были застигнуты врасплох и были окружены со всех сторон.
Даже не знаю, что и писать Вам, но если надо, то буду писать так, как было и что я видел. А потом к нам присоединился командир 6-ой стрелковой дивизии Посуй-Шапко, полковник и заместитель его по политчасти, полковник тоже, но тот не сказал своей фамилии. Они нас взяли под своё командование и выводили из окружения. Мы долго пробирались, а потом попали в новое окружение, но не могли выйти, и по его [полковника Попуй-Шапко] приказанию стали по два – три человека пробираться к своим, держа путь на Барановичи. И вот я со своим товарищем, не дойдя до Барановичей, присоединился к нашим, к своим, 2-й какой-то стрелковый батальон, и мы приняли сопротивление немцам. Это – под Кричевым, деревня Котовичи. И меня здесь при близком разрыве снаряда оглушило, но когда пришёл в сознание, то ничего не невредимо было у меня, и тут же меня взяли в плен немцы. Сперва я был в лагере в Амчисове [так в оригинале] , потом нас перегнали в Кричев. Побывши в Кричеве, я ушёл и километра 2 не дошёл до реки Десна, то есть до фронта, попал опять в плен и был в лагере в Рославле, Смоленске, Орше, Гродно, где пытался уйти, но не удалось. Но, если всё описать, сразу и не могу, потому, что я не очень грамотен – одни 4 класса.
И это всё происходило с 22-го июня 1941 года. С  октября месяца 1941 г [ода] я находился в лагере Гродно по май месяц 1942 года. Потом нас отправили в Германию. В Гродно нас пленных было 18 тысяч в октябре, а к маю месяцу осталось 2 с половиной тысячи – кого убили, кто с голоду умер, а я сам не знаю, как остался в живых. Можно много описать, но я даже и не знаю, что писать – это можно так целую книгу написать.
А вот мне хочется знать, где ком [андир] роты связи Пикельников, младший лейтенант Пророков и мой друг красноармеец Сенин Павел Иванович, связист. Если Вам что известно, напишите мне. Я знаю, что Матевосян цел, мой командир и замполит. Я его хорошо знаю и если встречусь, хотя и много времени прошло, то я всё равно его признаю.
Сергей Сергеевич, дорогой писатель, вы меня простите, что я у Вас оторвал время своим письмом. И разрешите спросить: как там сейчас в крепости, можно ли её узнать, и интересно посмотреть, так как я знаю крепость, а не знаю, как попасть туда? Может быть, Вы поможете мне?
Я демобилизовался в 1946 году из армии и сейчас работаю в связи – участковым надсмотрщиком магистральной линии связи в Смоленской области, Рославльского района Л [инейно- ] Т [ехническое] У [правление] связи. Адрес мой: Смоленская область, Рославльский район. Сырокоренский с [ельский] с [овет], п [очтовое] о [тделение] Сырокореня, деревня Зимницы, Зайцев Василий Прокопьевич.
Дорогой писатель Сергей Сергеевич Смирнов! Так тяжело писать, так как я малограмотен, про всё виденное и испытанное. Это если бы была встреча с Вами, Вы бы всё поняли и описали. В плену я был по 1945 год, по 4-ое мая. И меня освободили наши войска. Потом был в армии по 1946 год, а потом – домой, на свою родину. И плохо то, что я сейчас – не член КПСС, так как я был комсомольцем, членом ВЛКСМ и комсоргом в колхозе. Сейчас по работе имею много поощрений и грамот. Дорогой писатель Сергей Сергеевич, Вы меня извините, что я вас побеспокоил. У меня пока всё в первый раз.
С приветом к Вам - Зайцев Василий Прокопьевич.
Желаю Вам хорошего здоровья, счастья и успехов в работе!
Я хочу знать про своих командиров и товарищей, с которыми я вместе служил, и я хочу иметь переписку с ними, но не знаю их адресов».

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 74.
Письмо от 14.11.1965 от бывшего командира взвода 75-го отдельного разведывательного батальона 6-й стрелковой дивизии Алексея Никифоровича Козлова, отправленное по почтовому штемпелю 17.11.1965 с адреса «Краснодарский край, станица Красноармейская, ул [ица] Пионерская, [дом] № 10 «а» на адрес «Г [ород] Москва, ул [ица] Воровского, [дом] 52, Cоюз писателей СССР, Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 21.11.1965; на конверте – помета «Брест»):

«14 ноября 1965 г[ода]
Станица Красноармейская Краснодапрского края
Многоуважаемый Сергей Сергеевич!
Напоминает о себе Ваш давно известный Вам, с 1958 года Козлов Алексей Еикифорович. Может быть, Вы в недоумении: откуда, мол, такой явился мне знакомый? Да, это было в 1958 году, когда Вы выступили по радио о розысках участников обороны Брестской крепости. Я незамедлительно отозвался на Ваш зов и написал Вам обстоятельное письмо о том, что я в Брестской крепости сражался 17 суток. А вообще в Брестской крепости я служил с сентября 1939 года, после освобождения Западной Украины и Западной Белоруссии (бывшая панская Польша). Правда, Вы незамедлительно мне дали ответ, за что я Вам весьма благодарен, и большое Вам за это коротенькое письмо спасибо! Вы мне сообщили, что «Письмо Ваше получил. Пишите Ваши подробные впечатления о боях в крепости, и тогда я Вам помогу». И на этом - точка, точка до сего дня. Я Ваше кратенькое письмишко берегу (оно отпечатано на машинке), берегу, как зеницу ока. Может быть, Вы удивляетесь: «Для чего?». Оно мне дорого тем, что я, как участник обороны Брестской крепости, отозвался первым. Хотя я и остался последним. Но это по всей вероятности зависит от судьбы человека, которая одному приносит счастье, а другому – горе.
А сколько бы Вы полезных боевых правдивых эпизодов узнали бы от меня! Но почему-то я оказался у Вас вне поля зрения. Сколько Вы трудов положили по розыскам участников обороны! Сколько Вы вновь неизвестных Вам разыскали товарищей! Сколько потратили годов, чтобы, в конце концов, сконцентрировать весь собранный материал в большую, хорошую, исторически полезную книгу! Искали, ездили, летали, ходили пешком! День и ночь! А вот найденного как я, Вы почему-то выбросили за борт.
Я недавно, а вернее – в июне м [еся] це, доставал Вашу книгу, в июне 1965 года. С жадностью набросился я на содержание описанного о Брестских боях, в частности – в Брестской крепости. Да и как же этого было не сделать? Ведь это – мой фронт! Это – крепость мужества и геройства, стойкости и преданности Родине! Что сделал я в числе известных и неизвестных моих боевых товарищей по крепости? Читая Вашу книгу я, конечно, был кое-чем удивлён. Слишком мал круг людей, сообщивших Вам подчас непроверенные, путанные сведения о боях. И не только путанные, но и совершенно надуманные, ложные. Конечно тому, кто не был в крепости, ему всё равно. Но мне, как участнику сражений в крепости, читать эти строки неудобно. Но в целом она [ , Ваша книга] красива мужеством и стойкостью русских богатырей-воинов. К Вашей книге я бы прибавил много боевых эпизодов, дерзких, смелых, подчас сказочных действий наших воинов. Ведь буквально на 8-й день сражения в крепости мы перешли, если так можно выразиться, на борьбу с фашистами партизанскими методами. Конечно, я их опубликую, если это мне представится возможным. Со своей стороны я часть рукописей Вам вышлю, если не побрезгуете моими боевыми заметками из Брестской крепости. Мне никогда не посчастливилось побывать в послевоенной крепости по некоторым обстоятельствам. Но все мои мысли – в крепости, и я обязательно навещу мою святыню!
Многоуважаемый Сергей Сергеевич! В своём письме к Вам, как подсказывает мне сердце, есть ни что иное, как жалоба к Вам. И я не хочу от Вас скрывать этого сегодня. Правда, в заключении Вашей книги «Брестская крепость» сказано, что, мол, моя миссия по Брестской крепости окончена, я слезаю с колокольни. Это, может быть, сказывается Ваша усталость по отношению к нам. Но, поверьте, есть ещё много интересного и полезного, неизвестного таится среди ещё неизвестных, они ещё есть. Да, есть!  В своём писании я Вам поведаю немного о нашем Герое. Кстати сказать, единственном Герое крепости – о Гаврилове. О его, я сказал бы, непартийном поведении. Его народ чтит, любит, уважает, и только благодаря Вам его вознесли до небес, возвратили ему всё, потерянное в Великой Отечественной войне. Пусть будет эта действительность в геройстве.  Но не в такой мере, в какой его вознесли! Я много знаю противоречивых деяний Гаврилова, которые не подобают нашему воину, а в особенности – командиру Советской Армии в дни Великой Отечественной войны – как в лагерях, будучи пленным, так и в дни боёв в крепости Брест-Литовск. Гаврилов зазнался, что, мол, мне до Вас: я своего добился, добивайтесь сами, нянек для вас нет!
Случилось мне встретиться в Красноармейской с Гавриловысм. Он был приглашён общественностью ст [аницы] Красноармейской в 1964 году рассказать о боевых действиях советских воинов в Брестской крепости.
Какая охватила меня гордость за своих товарищей, защищавших свою Родину в крепости! Сердце колотилось от радости за наших воинов, показавших беспримерный подвиг при защите Отечества! Да, действительно – это было так и это не померкнет никогда! И как сжалось сердце моё при воспоминании, что я же тоже свою частичку вложил в летопись героического сражения. Но я не значусь участником обороны. Слёзы навёртываются на глаза, когда пролитая моя кровь в крепости осталась незамеченной. Я, конечно, понимаю, что долг каждого воина – сражаться с врагом до последнего дыхания. Но должное, завоёванное, заслуженное – оно должно быть отдано тому, кто это делал. Мне в этом не повезло. Как я обрадовался, когда Вы мне дали ответ, что я теперь кое-что скажу о битве в крепости. Как раз этого-то и не случилось. Но, как бы то ни было, я всё равно, хотя меня официально и нет в списках защитников крепости, практически я – участник 17-дневных боёв в крепости, бился с врагом до последнего дыхания, верен своему народу, своему правительству и, как член партии, родной Коммунистической партии, и Воинской Присяге. Я обильно полил своей кровью землю крепости, защищая Родину от нашествия коричневой чумы. Хотя я – инвалид, но я горд, что инвалидность получил при защите своего родного, любимого Отечества!
Так вот, я встретился с Гавриловым на встрече с этим героем Брестской крепости в 1964 году в Клубе им [ени] Ленина станицы Красноармейской. После официальной части ему преподносили подарки, поцелуи, объятья – всё это радует душу, что народ воздаёт такие почести героям. Кончилась церемония подношения подарков, подходит к концу встреча, и я поспешил на сцену, где находился Гаврилов, с целью поговорить с ним о своём, наболевшем вопросе, связанном с Брестской крепостью. Но когда я подошёл к нему, я разочаровался. Правда, я был в промасленной фуфайке – шёл с работы (работаю мотористом). Он даже не стал со мной разговаривать! Может быть, он спешил. Но я всё же настоятельно подошёл к нему. Говорю:
- Я так же, как и Вы, участвовал в обороне Брестской крепости.
- Ну что же – пишите Смирнову. Я за вас хлопотать не буду!
- Нет, - говорю, - тов [арищ] Гаврилов! Я хочу только Вашего совета, как мне поступить в сложившейся обстановке. Ведь я по сути дела потерял всё: партбилет, воинское звание, занимаемую должность в армии. Я – инвалид, имею 7 детей. Помогите мне восстановить всё это – ведь Вам всё известно, как это сделать!
- Всё это меня не интересует, где вы были, кем Вы были – мне это безразлично. Я спешу. До свидания!
Я был расстроен холодным приёмом, тем более – от брата по борьбе. И мне тогда на сердце лёг тяжёлый камень. Каждый – о себе! Его благополучие устроили настоящие советские люди вроде Сергея Сергеевича. Не будь Смирнова, был бы ты, как и я, переживающим материальные недостатки в связи с большой семьёй и инвалидностью.
В первые часы войны, когда фашистская Германия засыпала крепость арт [иллерийскими] снарядами, минами и авиабомбами, когда земля тряслась, как в лихорадке, от разрывов впивавшихся в неё смертоносный грузов, когда гарнизон Брестской крепости спал сладким крепким сном, казалось, что всё кончено, всё пропало, крепость перестала существовать. Смятение, беготня, крики, плач и стоны жён и детей, внезапность нападения создали временную, но короткую панику. Крепость окуталась пеленой дыма, гари, тучами пыли от взрывавшегося бесконечно смертоносного груза. Эта кутерьма продолжалась более двух часов. Снарядно-минный дождь был настолько плотен, что невозможно было пробежать и пяти метров. Старшего ком [андного] состава на месте не оказалось – они [ , командиры] в большинстве были на своих квартирах в городе. Пришлось принимать командование, невзирая на то, свои или присоединившиеся, другие части – лишь бы шло дело к отражению противника. Бывало, что в твоей группе оказывались старшие командиры, но коль попал на мой рубеж – подчиняйся! А по правде сказать, команд было очень мало, все были в одном порыве – бить врага! Первые часы войны меня захватили на квартире ком [андного] со состава ОРБ-75 [здесь и далее - 75-го отдельного разведывательного батальона] . Здесь было два двухэтажных корпуса, расположенных рядом с крепостным стадионом, а к востоку – к внешним воротам крепости. В нашем корпусе находилось около 20 женщин и 15 детей. Все были осаждены в нём и пока ютились в подвалах корпуса, так как казематов под домом не было. Паника окончена. Снаряды и мины разрываются всё реже и реже - арт [иллерийская] и миномётная подготовка закончилась. Наставал ещё более решающий час. Мы предполагали, что немцы предпримут немедленную атаку, считая, что гарнизон крепости подавлен и морально, и физически. Но они просчитались. Как только утих огонь вражеской артиллерии, мы, остатки разрозненных частей и подразделений, двинулись перебежками к внешнему валу крепости на Западном острове. В моей группе – всего 17 человек с разных подразделений – тут были и с 333-го полка, и из санбата, ОРБ-75, 98 ПТО [так в оригинале] . Главное, что у нас мало было оружия – всего 8 винтовок, а у остальных - пистолеты. Как и следовало ожидать, немцы страшной лавиной устремились на крепость. Страшное, по правде сказать, зрелище. Впервые за свою жизнь вижу эту противную зелёную саранчу, которая, вооружившись до зубов, ринулась на старую русскую крепость. Воздух наполнился теперь трескотнёй пулемётов, автоматов противника. Лишь изредка била ещё артиллерия, давая возможность немцам вести наземные бои в крепости по очищению её от русских войск. Но как! Крепость ощетинилась, битва приняла характер свалки. Нам бить врага нечем – нет оружия, патронов. Дело дошло до рукопашной, где возможно – ножами, били наотмашь русской трёхлинейкой, дабы сбить фрица и овладеть его автоматом. Несли неисчислимые жертвы обе стороны. Бойцы после внезапности оправились, подходили к нам. На этом самом валу я встретился с Гавриловым, который начал было командовать, но его команд пока не придерживались. Я сказал ему: «Тов [арищ] командир! Разрешите мне со своими бойцами продолжать бой, ибо ярость бойцов к врагу была неописуема. Я справлюсь с этой группой сам». Гаврилов был кем-то отозван и больше он у нас не появлялся.
Враг свирепел, бросал всё новые и новые силы, уже канал, обводняющий крепость с внешней стороны, был полон трупов зелёной саранчи, но они всё лезли и лезли. У нас появились трофейные автоматы, которые охотно служили нам, чтобы бить своих прежних хозяев. Наткнувшись на упорное сопротивление советских воинов, немецкое командование оттянуло свои войска к вечеру, но зато после этого по нам дали бешеный огонь артиллерия и – в особенности – авиация. Я возвратился в свой корпус уже не пустой, а с автоматом с «козьей ножкой» [так в оригинале] и 2 гранатами с деревянными ручками. Дети плакали, просили кушать, пить, жёны, что постарше и с детьми, с влажными глазами с надеждой смотрели на меня. Из моего подразделения никого из бойцов не осталось. Мы остались вдвоём – батальонный комиссар Венедиктов и я. Я раздобыл кое-чего съестного в квартирах ком [андного] состава, накормил детей, жён – хотя и не досыта, но они перекусили. Всю ночь зависали ракеты, отблески огненных языков в горящей крепости мелькали по стенам квартир, тысячи трассирующих пуль летали в разные стороны, раздавались глухие взрывы снарядов и ручных гранат. На 4-й день жён и детей под белым флагом сдали немцам. Началась ожесточённая борьба мелких разрозненных групп с коричневой чумой фашизма. Борьба приняла характер партизанщины. Мы в подземелье не уходили. Нас было в целом 9 человек, на десятый день нас осталось всего 3 (трое). За эти дни мы сменили более 50 позиций, причём все – на поверхности, избегая казематов, так как там ничего не видно, где противник, и ожидать, пока появится фриц в подземелье, мы не хотели. Причём мы всё время вертелись там, где уже немец закрепился окончательно. Несколько дней (а точнее – 5 суток) мы питались с кухни немцев. Правда, один раз потеряли при этом 2-х человек – они, когда ударила им дурь в голову, пошли на кухню днём, в обед. С тех пор мы стали там появляться только в сумерках, на ужин. Мы имели у себя по комплекту немецкого обмундирования – оно нам кое-где послужило. Делали три раза пробу на прорыв – без результата: немцы законопатили все щели из крепости, взяли нас на 100% уничтожение. Были дни горькие, панического характера, когда немецкие репродукторы орали, что Москва взята, армия разбита. С Большой земли за всё время – ни звука. Самолётов летало с красной звездой мало – всего-навсего один раз. Но плен нас, воинов, осквернял - погибнуть, но не сдаться! На 16 – 17 сутки при прорыве мы попали в заград [ительную] полосу фашистов. Я был тяжело ранен, в бессознательном состоянии меня подобрали немцы, перевязали, привели в комендатуру, спросили: «Сколько же вас ещё в крепости, чем вы сражаетесь, где берёте боеприпасы, чем питаетесь?». Отвезли меня на машине в Брест, в больницу № 3, где был хирург Ильин – он мне делал операцию. Потом я попал в Южный городок. В ноябре 1944 года [так в оригинале; по смыслу – 1943-го] мы с хирургом Борисом Алексеевичем Масловым бежали. Я попал в партизанский отряд, был опять ранен и в марте 1944 года отправлен на Большую землю. В Южном городке я встретил своего врача – Зачина Василия (военврач 3-го ранга, начальник санитарной службы ОРБ-75 6-й стр [елковой] Краснознамённой дивизии).
Многоуважаемый Сергей Сергеевич! Подробности 17-дневных боёв в крепости мною описаны, но нужно их обрабатывать, а всё же я не мастак в этом вопросе – мне нужна квалифицированная помощь в доведении рукописи до дела.
Прошло 20 лет, как разгромлена фашистская Германия. Участники войны отмечены орденами, медалями, благодарностями, но у меня нет ни того, ни другого. Но это не беда – беда в том, что я потерял в этой крепости партбилет. Должность моя сейчас – инвалид, но должного от государства я не получаю. Перерыл все архивы, но все ответы: «Данные не сохранились». Что делать – не знаю! Моя с Вами переписка тогда прервалась по неизвестным мне причинам, но я уверен, что я был рядом с Матевосяном, с Гавриловым. Но что же здесь такого: видимо – судьба, но всё же я надеюсь на Вас, что я найду своё достойное место среди участников обороны Брестской крепости.
С уважением к Вам – А.Козлов.
Адрес: Краснодарский край, станица Красноармейская, ул [ица] Пионерская, [дом] № 10а, Козлов Алексей Никифорович».

Продолжение публикации следует!
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 75.
Письмо от 24.10.1957 от бывшего надзирателя Брестской тюрьмы Павла Твановича Комарова, отправленное по почтовому штемпелю 25.10.1957 с адреса «г [ород] Череповец Вологодской обл [асти] , ул [ица] Полевая, дом 2» на адрес «Москва, Радио, Отдел литературного радиовещания, писателю Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 28.10.1957; на конверте – пометы «С.Смирнову» и «Комаров П.И. 28/Х- [19] 57. Бывший пограничник 13-й заставы, а затем – надзиратель Брестской тюрьмы. Пишет о первых днях нападения фашистов на Бр [естскую] Кр [епость] »):

«Слушая литературную передачу 20/Х- [19] 57 г [ода] о героях-лётчиках, а так же о героическом сражении группы бойцов по обороне Брестского вокзала в первые дни войны 1941 – 1945 годов, я больше и больше начинаю переживать о том, минувшем времени и о тех, хорошо знакомых местах, где мне с тысячами пострадавших людей пришлось испытывать и первые немецкие снаряды, и немецкий издевательский плен, о котором и сейчас при воспоминаниях становится погано.
До марта месяца 1940 года я служил в Брестском погранотряде, на заставе № 13 как пограничник, а после демобилизации по предложению органов МГБ [так в оригинале] мы с группой товарищей остались работать в Брестской тюрьме в качестве надзорсостава.
Война меня застала во время дежурства в отделении Брестской тюрьмы, которое находилось не более, чем в двухстах метрах от крепости, то есть отделялось только одним перекопом.
В тюрьме в этот момент находилось более тысячи заключённых, в числе которых много было немецких шпионов.
Помню, как сейчас: в первые минуты пятого часа, в воскресенье 22-го июня были произведены 2 одиночных артиллерийских выстрела, а затем … хлынул ураганный вал сотен снарядов с оглушительными взрывами, и вокруг всё задрожало и завыло.
Я, как помощник дежурного по тюрьме, выскочил из дежурной комнаты и бросился в корпус тюрьмы для того, чтобы принять соответствующее решение, но двери у многих камер были уже выломаны, заключённые набросились на надзорсостав, и завязалась внутренняя борьба между ними и заключёнными. Но поскольку их было больше в сто раз, чем нас, то многие наши товарищи уже оказались мёртвыми. Да, наверное, не уцелеть бы ни одному из нас, если бы не влетело в тюрьму один за другим несколько снарядов, от разрыва которых заключённые бросились за пределы ограды тюрьмы.
Я, избитый до бессознания и брошенный в одну из камер, пришёл в сознание только в 10 часов утра, когда уже  стало значительно тише, но, однако, во дворе слышались крики немцев, которые на машину грузили мешки и бочки с продовольствием.
Дождавшись ночи на 23-е июня, хотя и чувствуя невыносимую боль головы и всего тела, я вышел в корпус тюрьмы и зашёл в подвальное помещение, где встретил тяжело избитого дежурного по тюрьме Мартынова и надзирателя Заикина Сергея. Проведя краткий совет втроём, мы сделали вывод, что нужно во чтобы-то не стало пробраться в крепость к своим частям.
В ночь с 23-го на 24-е июня при наличии уцелевшего при нас пистолета мы сумели зашедших в тюрьму разоружить и уничтожить двух фашистов, отобрав у них карабин и автомат, а в ночь с 24-го на 25-е двинулись в путь, который составлял с обходом более 1-го километра.
Путь оказался, как мы предполагали, нелёгким – повсюду бродили и обстреливали каждое тёмное место немцы, беспрерывно светили ракеты и там, где не было немцев, рвались мины и снаряды, а самым основным и трудным препятствием был перекоп (вода).
И там, несмотря на наши старания, нас в пути застал рассвет, и тут начался артиллерийский обстрел крепости, участился пулемётный огонь. Сначала меня ранило в ногу пулей, а через некоторое время от разрыва снаряда я был контужен и пришёл в себя, т [о] е [сть] в сознание, в одном из помещений, которое находилось за валом.
Там нас уже было очень много, и, казалось бы, все свои, но это уже был плен.
Здесь, в этом же помещении я встретил нач [альника] заставы ст [аршего] лейтенанта Богданова и политрука Смирнова – это с той заставы, на которой я прослужил более 3-х лет - конечно, включая и ту службу, которая проходила ещё в Тимковском погран [ичном] отряде.
Меня интересует один вопрос, что, якобы, работники Брестской тюрьмы (как то - нач [альник тюрьмы] Шафаростов, зам [естители] нач [альника] Морозов, Никулин, политруки Смирнов, Коновалов и ряд других товарищей) были схвачены фашистами и расстреляны.
Я не хочу, Сергей Сергеевич, описывать те муки в немецком плену, так как те тяжёлые мучения, избиения и голод становятся горькими и тяжёлыми до слёз в настоящее время.
Как жалко, что не хватило нашей силы в этот период отразить натиск врага, жалко и то, что тысячи людей потеряли свои жизни.
Но жалко и то, что вероломное нападение фашистской армии разорвало счастливую жизнь многих людней, в том числе – и мою.
Верно, я сейчас живу неплохо, но в связи с войной и проклятым пленом я не мог получить того образования, о котором мечтал, и потерял партийность.
К вам обращается, т [оварищ] Смирнов, Комаров Павел Иванович 1914 г [ода] рождения, по специальности – бухгалтер, проживающий в Вологодской обл [асти], гор [од] Череповец, ул [ица] Полевая, дом 2. Прошу убедительно дать ответ [подпись] 24/Х. [19] 57 года».

Продолжение публикации следует, но теперь уже в сентябре – после моего отпуска и летних каникул в РГАЛИ.
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Как я писал в начале этой темы, "Полные тексты всех писем планируются мной к передаче ... руководству Государственного учреждения «Мемориальный комплекс «Брестская крепость-герой» для последующего изучения научными сотрудниками данного музея". Сейчас я готовлю их для пересылки в Брест по электронной почте единым файлом и поэтому обращаюсь ко всем коллегам: кому это интересно и кто желал бы получить целиком этой файл, укажите в "Личных сообщениях" адрес своей электронной почты, по которому я вышлю его в ближайшие дни.
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
С утра файл был отправлен мной по электронному адресу Брестской крепости, а сейчас получен первый ответ:
"Уважаемый Константин Борисович!
Благодарим за присланные материалы, которые будут широко использованы во всех направлениях нашей деятельности.
С уважением,
Зам. директора по научной работе Л.Г.Бибик".
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

До марта месяца 1940 года я служил в Брестском погранотряде, на заставе № 13 как пограничник, а после демобилизации по предложению органов МГБ [так в оригинале] мы с группой товарищей остались работать в Брестской тюрьме в качестве надзорсостава.
Война меня застала во время дежурства в отделении Брестской тюрьмы, которое находилось не более, чем в двухстах метрах от крепости, то есть отделялось только одним перекопом.
В тюрьме в этот момент находилось более тысячи заключённых, в числе которых много было немецких шпионов.
...
Я, как помощник дежурного по тюрьме, выскочил из дежурной комнаты и бросился в корпус тюрьмы для того, чтобы принять соответствующее решение, но двери у многих камер были уже выломаны, заключённые набросились на надзорсостав, и завязалась внутренняя борьба между ними и заключёнными. Но поскольку их было больше в сто раз, чем нас, то многие наши товарищи уже оказались мёртвыми. Да, наверное, не уцелеть бы ни одному из нас, если бы не влетело в тюрьму один за другим несколько снарядов, от разрыва которых заключённые бросились за пределы ограды тюрьмы.
Я, избитый до бессознания и брошенный в одну из камер, пришёл в сознание только в 10 часов утра, когда уже  стало значительно тише, но, однако, во дворе слышались крики немцев, которые на машину грузили мешки и бочки с продовольствием.
Дождавшись ночи на 23-е июня, хотя и чувствуя невыносимую боль головы и всего тела, я вышел в корпус тюрьмы и зашёл в подвальное помещение, где встретил тяжело избитого дежурного по тюрьме Мартынова и надзирателя Заикина Сергея. Проведя краткий совет втроём, мы сделали вывод, что нужно во чтобы-то не стало пробраться в крепость к своим частям.
В ночь с 23-го на 24-е июня при наличии уцелевшего при нас пистолета мы сумели зашедших в тюрьму разоружить и уничтожить двух фашистов, отобрав у них карабин и автомат, а в ночь с 24-го на 25-е двинулись в путь, который составлял с обходом более 1-го километра.
...
через некоторое время от разрыва снаряда я был контужен и пришёл в себя, т [о] е [сть] в сознание, в одном из помещений, которое находилось за валом.
Там нас уже было очень много, и, казалось бы, все свои, но это уже был плен.
Здесь, в этом же помещении я встретил нач [альника] заставы ст [аршего] лейтенанта Богданова и политрука Смирнова – это с той заставы, на которой я прослужил более 3-х лет - конечно, включая и ту службу, которая проходила ещё в Тимковском погран [ичном] отряде.
Меня интересует один вопрос, что, якобы, работники Брестской тюрьмы (как то - нач [альник тюрьмы] Шафаростов, зам [естители] нач [альника] Морозов, Никулин, политруки Смирнов, Коновалов и ряд других товарищей) были схвачены фашистами и расстреляны.
К вам обращается, т [оварищ] Смирнов, Комаров Павел Иванович 1914 г [ода] рождения, по специальности – бухгалтер, проживающий в Вологодской обл [асти] , гор [од] Череповец, ул [ица] Полевая, дом 2. Прошу убедительно дать ответ [подпись] 24/Х. [19] 57 года».

Уважаемый Константин Борисович и другие коллеги!
О какой именно из брестских тюрем в данном случае идет речь?
Дело в том, что в Бресте имелось несколько тюрем с общим лимитом заполняемости 5 тыс. Около такого же количества заключенных (т. е. до 5 тыс., в т. ч. до 2 тыс. шпионов) было освобождено немцами по их донесениям.

Выяснение этого запутанного вопроса усложняется далее следующими обстоятельствами. Освобождение заключенных производил полицейский батальон немецких войск охраны тыла 5-7 июля. Он же и представлял соответствующие донесения, при самом критическом прочтении которых минимальное количество освобожденных можно принять за 3 тыс. Между тем, по мемуарным источникам известно, что множество заключенных разбежалось из тюрем в самые первые дни войны и начало творить в городе криминальные бесчинства.
На трубе остается полная неясность...

Уважаемый Nestor!
В воспоминаниях П.И.Комарова речь идёт о 2-м корпусе брестской тюрьмы № 23, в здании бывшего Бригидского женского монастыря, и поэтому именовавшемся "Бригидки". К настоящему времени здание 2-го тюремного корпуса не сохранилось, так как было разобрано после войны.
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Я так и думал. :)
Но тогда тут очень даже многое недоговорено.
1. Имею в виду объект в 200 м от тюрьмы. Что это? Это точно не Бригидки. От основного тюремного комплекса они находятся гораздо дальше.
2. 1000 чел. - предельный лимит заполняемости Бригидок. Т. е. тюрьма не была переполнена, но загружена (почти?) полностью. В целом ее можно было бы назвать копией тюрьмы в Глубоком, но она была несколько (на немного сотен мест) больше.
3. Тогда как раз тюрьмы Бреста интенсивно разгружались (по плановой сезонной разгрузке, которая к началу войны должна была заканчиваться). Почти весь лс 132 батальона был на маршрутах, по выявленным документам, в Вологодскую обл. В Бресте оставалось на момент начала войны из б-на всего порядка 60 чел. В тюрьмах, следовательно, на тот момент должны были находиться вновь помещавшиеся (по-видимому, со времени начала сезонной разгрузки).
Кроме того, обменивавшиеся польские военнопленные, на что указывают документы об обмене Власика от середины июня 1941 г.

Разбор этого темного вопроса усложняется также следующими обстоятельствами.
1. Общим у Бригидок и Глубокской тюрьмы является то, что абсолютно никаких данных об использовании их в 1941 г. немцами для содержания пленных, патриотов, каких-либо заключенных вообще не имеется.
2. Документирована отправка большого эшелона спецпереселенцев из Бреста (в общей сложности 1600 чел. с гаком) непосредственно перед самым началом войны (в ночь на 22 июня?). По документальным данным, выявленным историком Гурьевым, тот эшелон благополучно дошел до пункта назначения. Факт использования Брестских тюрем для кратковременного содержания в них спецпереселенцев устанавливается по мемуарным источникам.
Тогда получается следующая логистика. Из области в Брестские тюрьмы собирают спецпереселенцев, по наборе определенных количеств, отправляют эшелонами на восток.
Если же прямо накануне войны из тюрем отправили 1600 спецпереселенцев, то в них должно было оставаться или 3400 (5000-1600), или 5000, если из области оперативно было доставлено пополнение этой категории.
В последнем случае (а командир айнзатцгруппы Б (на начало июля еще А) Артур Небе называл в своем распоряжении цифру 5 тысяч) расклад на момент начала войны по категориям должен получаться примерно таким: 1) до 2 тыс. шпионов, 2) до 1600-1700 спецпереселенцев, 3) до 1,5 тыс. заключенных, не подлежавших по сезонной разрузке отправке в ИТЛ, 4) некоторое невыясненное количество обменивавшихся польских пленных (за счет соответственного сокращения численности вышеперечисленных категорий).
Уточнение. Конкретно в немецких документах говорится следующее. Командир полицейского батальона докладывает Небе о том, что им было освобождено из Брестских тюрем 3-4 тыс. заключенных. Небе отвечает: всего было 5 тыс. (т. е., по всей видимости, называет уточненную цифру); вы поступили опрометчиво, распустив 3 тыс. из них, поскольку этот контингент крайне ценен для службы рейху (действительно так, если учесть, что до более половины из них предположительно были спецпереселенцами). Т. е. насчет 2 тыс. из пяти претензий не предъявляет, они даже не определяются прямо освобожденными. Следовательно, соответственно таких размеров могла достигать численность содержавшихся в Брестских тюрьмах шпионов и, по всей видимости, обменивавшихся польских пленных, так как счет их должен был вестись отдельно.

Сухой остаток. Из воспоминаний Комарова следует, что количество шпионов, содержавшихся в Бригидках, составляло предположительно до 500 чел. из общего количества 1000 (судя по его фразе "немало").

Цитирую источник:

Infact, according to what the Berück Mitte Max von Schenkendorff stated, on 9 July 1941 "the systematic rounding-up of several localities, among which Bialystok and Brest Litowsk" had been launched, with the collaboration of the Ordnungspolizei and the SD 21: and apparently, this would have been made with the aim to provide the security of the Wehrmacht rear area, even through the seizure of hostages and the involvement in typical police actions (Durchsuchungsaktionen der Pol.), of the military units 22.

21 Browning Policy, page 120, Mallmann Einstieg, page 84, 87, Kopitzsch, page 264. "Zehntagemeldung Bericht 102 an OKH vom 9.7.1941: Unter Zuhilfenahme der dem Befehlshaber zur Verfügung stehenden Kräfte der Orpo und des SD ist mit dem systematischen Durchsuchen der grösseren Ortschaften, insbesondere von Bialystok und Brest begonnen worden".
22 See the order of von Schenkendorff to the 221 Sich.-Div. of 9.7.1941 - NARA T 315/1667/357. Browning Policy, page 120. During the first stage, immediately after the arrival in Brest Litowsk of the first German troops, 3 or 4.000 prisoners, previously jailed by the NKVD had been released. The release caused the strong complaints of Nebe, the commander of the EGB, according to which, the occupation authorities would have been deprived of a powerful repressive tool. The releases were completed around 5 July. Curilla, page 571.

BIBLIOGRAPHY
Browning, Christopher:Nazi Policy, Jewish Workers, German Killers. Cambridge, 2003. Quoted Browning Policy.
Curilla, Wolfgang: Die Deutsche Ordnungspolizei und der Holocaust im Baltikum und in Weissrussland, 1941-1944. Paderborn, 2006.
Mallmann, Klaus-Michael: Der Einstieg in den Genozid. Das Lübecker Polizeibataillon 307 und das Massaker in Brest-Litowsk Anfang July 1941. In Archiv für Polizeigeschichte nr. 29, 3/1999, pages 82-88, Lübeck, 1999.
Westermann, Edward B.: Hitler’s Police Bataillons. Einforcing Racial War in the East. Lawrence, 2005.

http://www.ordnungspolizei.org/index.php?option=com_content&view=article&id=216:luglio-2009-esordio-genocida-per-il-polizei-bataillon-307-brest-litowsk-13-luglio-1941&catid=38:articoli&Itemid=63⟨=en

Уважаемые коллеги!
Сегодня, после "летних каникул" (моих и архивных) продолжил работу в РГАЛИ с документами личного фонда С.С.Смирнова. Уже выявил десятка два писем на "бресткую" тему. Среди них - полная ученическая тетрадь "в линеечку" с мемуарами одного бойца и краткие (на листок) воспоминания одного брестского "залётчика", который 22 июня встретил в крепости... на "гауптической вахте". Времени сегодня было мало, так что только сортировал письма в папках. Обработать успел всего несколько маленьких и, честно говоря, малоинформативнгых, но я "гребу" в эту всё.
Так что в ближайшее время - "Продолжение следует!"
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 76.
Не датированное анонимное письмо, отправленное по почтовому штемпелю 24.11.1965 с адреса «Псковкая обл [асть] , Островский р [айо] н, п [очтовое] о [тделение] Городище, д [еревня] Духово» на адрес «Г [ород] Москва, Радио, Смирнову С [ергею] (писателю)» (получено по почтовому штемпелю 26.11.1965):

«Павлов Александр Павлович является участником [обороны] Брест-Литовской крепости. Он может [Вам] сам рассказать, если Вы сами напишете письмо. Он не знал о Вашей просьбе и вот поэтому попросил меня».

Продолжение следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 77.
Письмо от 24.04.1965 от Александра Ивановича Плешкова, отправленное по почтовому штемпелю 26.04.1965 с адреса «Свердловская обл [асть] , г [ород] Каменск-Уральский, пос [ёлок] Ленинский, ул [ица] Металлургов, [дом] 21» на адрес «Москва, Центральное телевидение, Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 30.04.1965; на конверте – помета «От бывшего участника обороны «Бр [естской] крепости», узника концлагерей»):

«Сергей Сергеевич! Товарищ Смирнов!
Разрешите от моего имени, имени бывшего солдата 44 [го] с [трелкового] п [олка] Брестской крепости, от имени наших добрых людей г [орода] Каменска-Уральского, перед которыми я много выступаю с воспоминаниями о годах страшной войны, от имени наших сердец, наших детей, фронтовиков, инвалидов, от имени всех честных людей, человечества, такое земное, очень простое сердце Ваше родное по случаю присвоения Вам Ленинской премии за Вашу и нашу книгу «Брестская крепость».
Ваше сердце бьётся давно в пользу мира – миром зовется оно!
Ваше сердце будит наши сердца, зовёт на борьбу за мир до конца!
Будьте всегда крепки и здоровы на благо жизни людей мирной земли! Мы с Вами вместе в одном строю! За мир и счастье земное! Нет войне!
От бывшего участника обороны Брестской крепости, узника концлагеря Молодечно и 304 [-го] центрального конц [ентрационного] лагеря в Германии под № 192692 Плешкова Александра Ивановича 1920 г [ода] рождения.
Мы очень рады за Вас!
24/IV-1965 г [ода]
(Я уже вам писал два письма.)».

Продолжение следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 78.
Не датированное письмо от Г.Д.Пефтиева, отправленное по почтовому штемпелю 08.10.1965 с адреса «Донецкая обл [асть] , гор [од] Комосомольск, ул [ица] Петровского, дом 93» на адрес «г [ород] Москва, Центральное телевидение, военному писателю Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 11.10.1965):

«Здравствуйте, уважаемый Сергей Сергеевич Смирнов!
Я пишу из гор [ода] Комсомольское Донецкой области. Фамилия моя – Пефтиев, звать Юра. Я читал Вашу книгу «Герои Брестской Крепости» - книга меня очень заинтересовала и очень понравилась. Я очень люблю читать военные книги. Мой папа был на фронте, и я горжусь им. Один раз, когда я с папой разговаривал об этой книге, то папа сказал, что в его смене работает защитник Брестской Крепости, пулемётчик Сидоров Василий. Этим полком пулемётчиков командовал Герой Советского Союза м [айор] Гаврилов (майор Гаврилов). Я думал, что и мой папа был защитником крепости, но нет – папа мой не был там, в крепости. Дядя Вася – товарищ моего папы. Вот всё, что я хотел Вам рассказать. Если я увижу д [ядю] Васю, то я расспрошу у него подробности. До свидания. Пишите ответ. Пефтиев Г.Д.»

Продолжение следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 79.
Письмо от 17.03.1965 от Майковского, отправленное по почтовому штемпелю 18.03.1965 с адреса «Ирпень, Киевской обл [асти] , [улица] Маяковского, [дом] 13» на адрес «Москва, Центральное телевидение, писателю Смирнову С [ергею] » (получено по почтовому штемпелю 21.03.1965; на конверте – помета «Адрес участ [ника] обороны Бреста»):

«Тов [арищ] Смирнов!
14 марта на избирательном участке № 6 гор [оде] Ирпеня мне пришлось встретиться с Ковалём Андреем Ефимовичем – участником боевых действий в Брестской крепости. Очевидно, он Вам будет полезен. Сообщаю его адрес: Михайловская Рубижёвка, Киевской об [ласти] , Коваль А.Е.
[Подпись] (Майковский)
17. [ 0 ] 3. [19] 65 г [ода] г [ород] Ирпень»

Продолжение следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 80.
Телеграмма от 14.04.1962 от Петра Степановича Мальцева на адрес «Москва, А-55, Сущёвская улица, [дом] 21, писателю Смирнову Сергею Сергеевичу» (получена по почтовому штемпелю 14.04.1962; на бланке – пометы «Приём - 14 [ .04.1962 в] 12 час [ов] 20 мин [ут] . Бл [анк] № 5. Принял [подпись] » и « [Отправлена из] Инты, Коми, 3/79 52 14 0905»):

«Я [ - ] защитник Брестской крепости Мальцев Пётр Степанович [ , ] проживаю [ : ] Коми АССР [ , ] г [ород] Инта [ - ] 3 [ , ] улица Шахтная [ , дом] 27 [ , ] кв [артира] 3 [ , ] хочу сообщить ценные сведения о боях в Бресте [ , о] своих товарищах комиссара Анохине и командире 333 [-го стрелкового] полка Матвееве и о себе лично [ , ] прошу срочно телеграфировать ответ – Мальцев».

Продолжение следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 81.
Недатированное письмо от Ефима Яковлевича Майзелева, отправленное с адреса «МССР, гор [од] Оргеев, ул [ица] К [арла] Либкнехта [ , дом 10] » (оттиск почтового штемпеля не читается) на адрес «г [ород] Москва, Центральное телевидение, писателю Смирнову Сергею С [ергеевичу] » (получено по почтовому штемпелю 15.05.1965; на конверте – пометы «Брест» и «З [аказное] п [исьмо с] ув [едомлением] » и оттиск частично читаемого штампа «З [аказное письмо] № 452 Слобода…»):

«Уважаемый тов [арищ] Смирнов С [ергей] С [ергеевич] !
Извините меня за беспокойство, но я не смог удержаться, чтобы Вам не написать маленькое письмо с просьбой к вам, чтобы Вы ответили на него. Я – Майзелев Ефим Яковлевич, старшина запаса. В 1940 году был призван в Советскую [Красную] Армию. Был зачислен в 447 [-й] корпусной артиллерийский полк, который находился в Северном городке г [орода] Брест-Литовск. 14 июня 1941 г [ода] командир батареи наложил на меня взыскание, дал 10 суток простого ареста. В связи с тем, что в Северном городке не было гауптвахты, меня отправили в Брестскую крепость в гарнизонную гауптвахту. Гарнизонная гауптвахта в крепости была в одном здании со штабом крепости (т [о] е [сть] половину здания занимал штаб, а вторая половина была гаутвахтой). Это здание было двухэтажное. Камера, в которой я находился, была на втором этаже. В ночь с 21-го на 22-е июня 1941 г [ода] Германия вероломно напала на Советский Союз. В четыре часа утра залпы артиллерии были обрушены на Брестскую крепость и на штаб крепости. Снаряды рвались одновременно и на здании гауптвахты. Все солдаты, которые были на гауптвахте, а их было более 200 солдат, были закрыты на замки, а часовые солдаты не появлялись нас открывать. Немецкий снаряд пробил крышу и потолок камеры, в которой находился я и ещё 9 солдат. Потолок здания был из бетона, и после разрыва снаряда на потолке провод [проволока] арматуры опустился в камеру, и мы по этой проволоке через отверстие потолка вылезли на крышу, а затем по водосточной трубе спустились на землю. После этого я сражался в Брестской крепости несколько часов, а затем пошёл к месту сосредоточения нашего полка на случай боевой тревоги. Всю Отечественную войну я пробыл на фронте, несколько раз лежал в госпиталях, после лечения опять возвращался на фронт. После окончания войны, в 1946 году я демобилизовался и [сейчас] нахожусь в Молдавии.
Моя просьба к Вам заключается в том, чтобы Вы мне сообщили, если это возможно, дальнейшую судьбу остальных солдат, которые остались на гауптвахте.
Если у Вас будут кое-какие вопросы ко мне о первых часах и днях войны, то через письмо могу ответить всё, что я видел и чувствовал.
С уважением к Вам – Майзелев
Мой адрес: Молдавская ССР, гор [од] Оргеев, ул [ица] Карла Либкнехта, [дом] 10 Майзелев Ефим Яковлевич».

Продолжение следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости.

Документ 82.
Не датированное письмо от Владимира Ефимовича Пальчика, отправленное по почтовому штемпелю 15.04.1965 с адреса «г [ород] Запорожье, Черноармейский р [айо] н, Сов [хоз] «Червоне Запорижжя» » на адрес «Москва, Центральное телевидение, Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 17.04.1965):

«Уважаемый Сергей Сергеевич!
Мне, как и многим другим бывшим воинам, выпала честь одним из первых встать на защиту Родину. Я – бывший солдат Брестской крепости. Мне пришлось услышать первый выстрел вероломного вторжения фашистской орды. Ввиду того, что я не был в расположении казармы, а нёс дневальную службу за её пределами, потому мне пришлось стоять насмерть с теми, кого я не знал в то время, не знаю и сейчас. Мне кажется, что не может быть, чтобы с того отряда никто не остался в живых. Вот уже столько времени прошло с тех пор, и меня не покидает уверенность в том, что нам ещё придётся встретиться снова в той же крепости под сияющим солнцем, но не под ураганным огнём, а в качестве гостей. Съехаться всем остававшимся в живых с тем, чтобы ещё раз всем вместе вспомнить то, что никогда не забудется, чтобы хоть раз увидеть тех, с кем пришлось стоять насмерть у стен крепости, с теми, кто так нежно и быстро перевязывал нам раны, с тем, с кем копал колодец в бывшей конюшне и пил эту вонючую воду. Список этого отряда спрятан у одной из штолен у самой крепости. Если он остался цел, то он поможет разыскать некоторых из них А затем самое страшное – я попал в плен в тот день, когда командование решило отправить женщин и детей к немцам. Мне, кажется, кроме этого списка, что я писал выше, должен остаться хоть какой-то документ в штабе нашего отряда. Мой адрес: Запорожская об [ласть] , Красноармейский р [айо] н, сов [хоз] Червоне Запорижжя. Пальчик Владимир Ефимович». 

Перу именно этого ветерана также принадлежат те 24-страничные воспоминания, о которых я писал выше. Осталось найти время на их набор и последующее редактирование...
Так что - Продолжение следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости. Начинаю публикацию тех воспоминаний, о которых писал в своём предыдущем сообщении:

Документы 83 - 84.
Подборка документов от Владимира Ефимовича Пальчика, отправленных по почтовому штемпелю 08.06.1965 с адреса «Запорожская об [ласть] , Чернвоноармейский р [айо] н, Сов [хоз] «Червоне Запорижжя» » на адрес «Москва, Центральная студия телевидения, Балашову Виктору» (получено по почтовому штемпелю 11.06.1965; на упаковке бандероли – штамп «З [аказное отправление] № 36 Солёное» и пометы «Заказная бандероль», «Смирнову»):

Сопроводительная записка:
«Уважаемый тов [арищ] Балашов!
Извините за беспокойство. Ввиду того, что я не знаю адреса Сергея Сергеевича Смирнова, поэтому пишу Вам с тем, чтобы Вы передали или переадресовали [эту бандероль] моему адресату. Если есть у Вас желание – прочтите и Вы. Здесь я описываю всё, что было когда-то в крепости Бреста со мной, чтобы разыскать боевых товарищей»

Тетрадь с рукописью:
«Уважаемый Сергей Сергеевич!
Пишет вам бывший солдат Брестской крепости Пальчик Владимир Филиппович из Запорожской об [ласти, ] Красноармейского р [айо] н [а, ] сов [хоз] «Червоне Запорижжя». Прошу вас разыскать моих боевых тов [арищей] и сообщить их фамилии. Вы их, очевидно, знаете, так как Вы много знаете о гарнизоне крепости. Мне очень трудно их разыскать, так как пришлось вступить в бой [вместе] с солдатами многих разных подразделений, а также и неизвестными для меня командирами, а поэтому фамилий я их не знаю, а поэтому пишу подробно, всё так, как было. Вам легче будет определить, с кем я был в то время и в каком районе крепости. Из телевизионной передачи шестого мая этого года мне стало известно о знамени, с которым осталось 3 человека из 9-ти. Мне пришлось иметь одну неприятную историю с этими тремя воинами, если это – действительно они, да так до сих пор мне перед этими тов [арищами] и извиниться не пришлось.
А война для меня началась так. Я – курсант полковой школы 455 [-го] ст [релкового] пол [ка] 42 [-й] ст [релковой] див [изии] , в состав которой входил 44 [-й] ст [релковый] полк, 49 [-й] ст [релковый] полк и 17-й Артиллерийский [полк] . Я бережно храню справку, выданную мне в 455 [-м] ст [релковом] полку, как память о тех временах и о родном полку. Этой справке уже больше, чем 25 лет.
Казарма наша и штаб полка были сразу за рекой Мухавец, против костёла (в наше время – гарнизонного клуба). В субботу перед войной пролетал вражеский самолёт над самой крепостью. Высота была примерно 150 – 200 м [етров] . Это и был вражеский разведчик, но был встречен нашими двумя истребителями и возвращён тем же курсом обратно. Наши самолёты ушли за ним на ту сторону и были там минут 15 – 20. Это было примерно в 16 – 17 часов. В это время мой взвод, в котором я служил (а именно – миномётный, командир взвода – младший лейтенант Начай) готовился в наряд по полку. Итак, я – в наряде.
В ночь под войну, в 2 часа ночи дежурный по части м [ладший] л [ейтенант] Начай дал распоряжение оседлать двух лошадей и подать в назначенное место, что я и сделал. Вместе с ним я объезжал посты полка сначала за крепостью, а затем, примерно без 10 минут 4 час [а] въехали в крепость. Как только въехали в крепостные ворота, мы услышали винтовочный выстрел, но мы, не поняв, где именно, решили спросить у часового, стоявшего у склада, сразу направо, как въедешь в крепость. Он нам ответил, что выстрел был за крепостью в сторону границы. После этого мы уехали к расположению полка, но, доехав до Мухавца, командир слез с лошади, на ходу отдал мне некоторые указания, а сам быстро скрылся за казарменные ворота, а там - направо, 1-й подъезд был штаб. Больше я его не видел. Я повернул лошадей обратно, чуть проехал направо, на конюшню разведвзвода. Вот там меня и застала война. Я ещё не успел слезть с лошади, как началась артподготовка. В это утро не поднимала труба горна спящих утренним сном солдат гарнизона. Внезапное нападение фашистской Германии, видимо, задолго тщательно продуманное. Начали солдаты выскакивать из казарм на улицу в трусах и майках. Воздух в это время был переполненный взрывами снарядов, бомб и мин. Самолёты обстреливали крепость из пулемётов. Наши воины были ошеломлены. Оружие было, но патронов не было, и стрелять было нечем. Под ураганным огнём люди бежали в укрытие, где я их и увидел.
Прошло несколько минут артподготовки. С нашей стороны ещё не было сопротивления. Как какая-то сила меня толкнула, лошадь, которую я держал, так и не успев привязать, шарахнулась в сторону и тут же упала. Увидев, куда бежали солдаты, побежал [туда] и я. Это был комсоставовский дом, у подъезда собралось несколько солдат, майор, одетый по форме и с пистолетом в руках и испуганная женщина (видимо – жена майора), на руках у женщины – ребёнок примерно 2-х лет, мальчик. Лично у меня оружия не было никакого, форма – дневального. С минуты на минуту люди начали приобретать воинственный вид. Каждый воин отчётливо себе представлял, что после артподготовки немцы ворвутся в крепость, а поэтому под ураганным огнём нам пришлось вооружаться в рядом стоящем складе и занимать боевые позиции с тем, чтобы встретить противника как подобает. К этому складу подбежало ещё несколько человек, среди них был ст [арший] лей [тенант] погра [ничных] войск. Когда под прикрытием самолётов ворвалась пехота, то в это время для нас уже не было неожиданностей и [мы] встретили их так, как подобает – не ушёл без наказания ни один фашист. Они были расстреляны в упор, где бы они не появлялись. Они хотели завладеть хоть небольшим плацдармом и этим самым быть победителями, но мы старались быть непобеждёнными, и часам к 14 дня бой немного утих. Немцы больше не лезли в крепость. Их атаки были разбиты и мы, овеянные успехами первого дня боя, получив первое боевое крещение, получили глубокое убеждение в своей силе. Воины крепости выходили на последний вал крепости, чтобы на подступах к ней громить фашистов. Отряду нашему пришлось занимать оборонительный вал в левой стороне крепости, если смотреть на неё с города. Постараюсь описать это по предметам примерно так. С этого вала был виден хорошо город. Между городом и крепостью шла дорога (видимо – просёлочная), а по дороге двигались немецкие велосипедисты. Мишень была редкая, да и не окопались [мы] ещё в то время, но после всех подготовительных работ мы получили приказ майора, который с нами был, обстрелять колонну немцев и не дать [им] возможность продвигаться вглубь нашей Родины. Бой был жестоким до самой темноты и притом – неожиданный для врага. С наступлением темноты была лишь перестрелка. Немцы освещали ракетами поле боя всю ночь. С наступлением рассвета было очень тихо, как будто бы война не существовала, но чуть только начало рассветать, случилось то, о чём я писал раньше, за что не пришлось извиниться перед тов [арищами] ".

Набрал текст воспоминаний пока досюда, так что - "Продолжение следует!"
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжая публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости, заканчиваю публиковать воспоминания В.Е.Пальчика, текст которых начал в своём предыдущем сообщении:

"Вал, на котором мы расстались, как будто бы уходил от крепости вправо. Перед нами – канал, потом – поляна, на ней были большие, но редкие деревья, там – дорога, за дорогой, метров 150 – 200 – деревянный сарай и ещё некоторые строения. С тыла была низина и ровная поляна с большой травой, где так же были большие, но редкие деревья. Главное внимание было сосредоточено на дорогу. Мой окоп был самый левофланговый, почти у самой крепости. И вдруг я увидел со стороны крепости, в раннем рассвете движущиеся фигуры, притом – в касках. Мне были видны только их головы, а сообщить об увиденном у меня не было возможности. Я напряг зрение так, что глаза заплыли слезами, и мне не оставалось ничего, как только стрелять. Мой выстрел был первым в сторону движущихся фигур. В ответ мы услышали: «Стой, не стреляй! Мы свои!». Это были трое воинов, которые к нам присоединились на следующий день рано утром со знаменем. Среди трёх был комиссар, один из них – кажется, старшина, и солдат. И так не сказал извинения (было некогда), и так первый данный винтовочный выстрел, не прицельный на другой день, мой, который и оповестил о втором дне битвы не за смерть, а за жизнь – большую, счастливую жизнь. Немцы знали, что мы там, и к утру они подготовились, но, видимо, не на такой ранний час. Обрушились снова на наш отряд с полной силой. Они достигли водной преграды. Это – буквально метров 50 – 60, на нашей ровной поляне, так что их без никакого труда мы расстреляли в первые же минуты боя. Оставив много убитых, оставшейся силе немцев всё же удалось укрыться в ранней мгле. Ну, удалось, и это – удача фашистов. Они начали снова артподготовку, подготавливая новую атаку, и пошли в атаку с правого фланга. Флангового удара наш отряд не выдержал и начал наступление отступление, но это было не бегство, а постепенный отход. Мне – как я уже писал, левофланговому – и ещё четырём рядом стоящим направо было приказано прикрыть отступление. При отступлении наш отряд понёс большие потери. Отступление с боем – это самое, я считаю, плохое положение воина, но, так как отступление всегда бывает внезапным, то ни я, ни, может, и другие, не знали, где именно будет второй рубеж обороны. Но пока весь отряд не отойдёт в крепость, мы должны сдерживать натиск фашистов. Фашисты поняли то, что мы отступаем, и начали рваться вперёд. Нам пришлось крепко поработать, чтобы заставить фашистов остановиться и, тем самым, обеспечить отход товарищей. Из нас двое погибли, а мне и двум моим товарищам пришлось бежать между каналом и валом и, тем самым, ещё продолжить защищать родную землю. За каналом немцы были гораздо дальше и такой опасности для нас троих не представляли. Каждый из нас троих был здесь ранен.
Вскочили в крепость. Немцы в крепости нас не преследовали. Я и двое тов [арищей] не видели отступающих, и мы взяли курс правее и вышли в район, где из крепости был пешеходный мостик в город через канал. Это – недалеко от того места, где мы держали оборону. На той стороне моста была будка часового, и в будке сидел немец. Посмотрев тщательно впереди себя, мы больше никого не увидели, кроме немца в будке. Мы решили его уничтожить, и я одним выстрелом уложил и этого. Мой счёт увеличился ещё на одного фашиста. Но на том поле за будкой было много миномётных точек, в глубоких окопах сидели немцы. Они открыли миномётный огонь по тому месту, где мы втроём расположились. Здесь я получил ещё одно ранение в голову, одного из троих солдат мы оставили вечным часовым на этом валу. В это время солдаты, оставшиеся в живых, говорили друг другу: «Мы не погибнем, а останемся в крепости вечными часовыми!». Видимо, эти слова из окружённой крепости дошли до нашего народа, и народ наш подвиг не забыл, назвав их также, как они называли сами себя – «Вечный часовой», а это значит «бессмертный», а крепость – «Цитадель Славы, Мужества и Геройства». Да, воля и стремление были безграничными к победе, к свободе, к жизни. Несмотря на то, что мы не знали друг друга, даже не знали по имени, но стояли плотно – плечом к плечу, полные доверия друг к другу, что увеличивало силу уверенности в помощи со стороны тов [арищей] . В это время вспомнилась песня, рождённая на Дальнем Востоке у озера Хасан: «Пусть вас тысячи там, нас - одиннадцать здесь…». Эта песня была подхвачена на самом западе, воодушевляла нас на ратные подвиги, и то, что было там, предстояло повторить здесь. Но нас уже было не одиннадцать, а только двое. Это были для меня огорчительные минуты. Решили мы укрыться у вала. Там то мы и встретили тов [арищей], они нас напоили водой и перевязали раны. В это время происходила перепись. При этом первый перепис [ной] список, как мне кажется, был спрятан там же под кирпич, в том тоннеле. Я попадаю снова в тот склад, где были первые минуты боя. Там и расположился наш основной отряд, который отходил из-за крепости. Я снова увидел того майора, с которым встретился в первые минуты войны, и был с ним за крепостью. Старшего лей [тенанта] пог [раничных] войск я уже не видал. Ни мне, ни моим тов [арищам] первые 4-ро суток не то, чтобы покушать, а даже подымить некогда было. Раненые тов [арищи] не покидали огневого рубежа, стояли рядом, у боевых амбразур. Воду носили с реки, и вода дорого обходилась для нас – ценою жизни. Со склада наш путь был в вал, который был по эту сторону Мухавца, в котором, по рассказам одного из тов [арищей] , были боеприпасы и продовольствие. Командование решило перебазироваться туда, мамы и несколько женщин и детей, но когда мы туда добрались, там уже были наши тов [арищи] . Но там был не склад, а конюшня, но лошадей уже не было – говорили солдаты, что их вчера выгнали. Нас встретили радушно, как боевых братьев, сытно накормили, сухарей и консервов дали. О лучшем обеде и думать не надобно – ох, как это было вкусно! И мне после этого пить так захотелось, что терпеть было невозможно, и тут же я беру лопату и начинаю рыть колодец. И в это время мне принесли тов [арищи] кусочек льда – вкус я его и до сих пор не забыл, но жажда к воде была, и колодец я всё-таки продолжал рыть. Тов [арищи] убеждали: «Здесь лошади стояли! Вода плохая будет!», - но я рыл, затем меня сменил один, за ним – второй, и я уже не работал, пока не вырыл колод. Зато мне предоставили первому напиться воды и определить её на вкус, и тут же наполняли посуду, какая была, для отстоя. «Есть вода! Пошла!», - понеслось по обороне. Некоторые тов [арищи] начали умываться – впервые за войну. Дошла весть о воде и до командования. Колодец приказано было зарыть, предусматривая или предупреждая заболеваемость, но зная, как дорого обходится вода, на следующий день было разрешено открыть колодец, но воду пить только обработанную. И так я – в этом складе, где был колодец, здесь составлялись списки, формировались отделения и взводы, списки комсомольцев, подавались устные заявления – просили о приёме в Коммунистическую партию. Я тоже подал заявление, как и многие другие, о принятии в славную партию Ленина. Жизнь шла своим временем, но это была война, и немцы не оставляли нас в покое ни днём, ни ночью. Видя, что они бессильны сломить наше сопротивление, они устроили атаку с помощью дымовой завесы. Дым был жёлтый, едкий, в валу было сыро, да ещё с таким дымом дышать было очень трудно, и в этом нам помогала добытая нами вода – смачивали, у кого что есть, и через смоченную вещь дышали. Амбразуры затыкали с тем, чтобы в амбразуры входило меньше дыма. При этом немцы пошли на такую хитрость, они делали так: залезали на наш вал, привязывали к палке верёвочку, а к верёвочке – гранату (верёвочка – примерно такой длины, какое было расстояние между немцем и амбразурой), гранату бросали вперёд, но так как он её держал за палочку, граната сначала летела от вала, затем под своей тяжестью возвращалась обратно к валу, описывая и взрывалась у стен или амбразур нашего укрепления. Но корректировать кидание этих гранат из самолёта, видимо, было плохо, и немцы поставили наблюдательные пункты, чтобы оттуда можно было бы корректировать огонь или кидание гранат. Рыли этот пункт примерно метрах в 600 от нас напротив нас по фронту. С моего отсека не видно было, но другие тов [арищи] заметили, доложили командованию.
- Кто может стрелять на такое расстояние? - спрашивали офицеры у солдат.
Некоторые тов [арищи] знали, что я стреляю неплохо. Однажды я имел единоборство со снайпером на валу за крепостью и, выстрелив, уничтожил снайпера. Ко мне подошёл офицер и говорит:
- Можешь стрелять без промаха?
- Могу! - отвечаю, и он мне показал из других отсеков:
- Вон видишь - земля летит вверх?
- Вижу!
- Вот он умается, будет оттуда выпрыгивать, а на его место – второй тем же курсом, чтобы продолжить работу!
Я внимательно приложил винтовку на амбразуру, на прицельно планке поставил 600 м [етров] и стал ожидать. Как только немец показался, я взял то место на прицел. В этого я не стрелял. На смену тем же путём шёл другой. Я выстрелил, и притом удачно. Немец упал и лежал там до вечера. Через несколько минут немцы, привязав к плащ-палатке груз, из-за вала бросили на убитого плащ-палатку (видимо – от солнца, чтобы не разлагался). Если они его так берегли, видимо это был офицер, который уже должен был корректировать. Итак, первое ярко запоминающееся: выстрел по своим, идущим к нам со знаменем, и второе – прикрытие отступления, третье – рытьё колодца, и четвёртое – выстрел по корректировочному пункту. Это всё такие запоминающиеся варианты, что хоть кто-нибудь из в живых оставшихся должен вспомнить, а значит – и признать меня через после долгих лет – этим самым Вы и найдёте моих друзей.
Вспоминаю ещё один эпизод, как приходил парламентёр, но не фашист, а послали поляка. Он шёл по нашему валу, в него никто не стрелял, он был с белым флагом и с запиской в руках. Это был фашистский ультиматум. Что в нём было написано, я не читал, ответ – так же, но мне и всем было ясно, что ответ на ультиматум фашистами явно не понравился. Они ответили нам на него градом бомб больших калибров – видимо, хотели покончить с нами, но, как Вам известно, и это нас не испугало. Командование кратко сообщило солдатам содержание и ответ ультиматума, но я ультиматума не запомнил, а ответ немного помню. В ответе, в частности, говорилось, что нам часа много на раздумывание, мы – солдаты, посланники народа, стояли и стоять будем за жизнь народа и в помиловании мы не нуждаемся. Даты, когда это было и во сколько часов всё это было, я не запомнил тогда, не помню и сейчас. В это время тов [арищ] из Ленинграда (сам он – учитель) вспомнил ответ турецкому султану запорожских казаков. Завязался такой весёлый, задушевный разговор, но он был оборван мощными взрывами бомб. Они снова начали сотрясать крепость. Видимо, взрывы отчётливо слышали жители Бреста и жители окрестных сёл. Слышны они были и по ту сторону, в Тересполе. Но и это страшное оружие не сломило нашу волю к сопротивлению. Видимо, фашисты не видели такого упорства, мужества во всей Европе! Да, всё это было, да разве можно вспомнить через 24 года все подробности! Знаю то, что чем яростнее было их наступление, тем самым оборону мы вели упорнее, стоять надо было и за тех, кто уже не мог быть среди нас. Каждый из нас знал, что они не были погребены и даже скромного холмика они не имели. В ожесточённых боях наши силы таяли, подкреплений не было, и стоять с каждой минутой становилось тяжелее. В исключительно тяжёлых условиях мы старались быть непобедимы. И, хотя я был уже трижды ранен, стоял рядом [с другими] в обороне.
И вот наступил, казалось, последний день обороны нашего участка крепости. Командование отдало приказ готовиться к выходу из крепости, выйти всем, кто мог двигаться, было роздано последнее питание, питание сохранить до входа в лес. Разговор среди нас шёл о каком-то подземном выходе. Были предупреждены о внезапном бое, и чтобы с боем прорвать блокаду крепости, уйти под покровом ночи. Всё, что может стучать, блестеть – выбросить или тщательно изолировать. Словом, подготовка шла бодро, настроение – приподнятое, всё – как точно выйдем. Многие тов [арищи] даже ботинки обмотали обмотками, чтобы только уйти, жить и сопротивляться, уничтожать фашистов. Но уйти было не суждено. К вечеру командование решило сдать женщин и детей немцу, и как только женщины вышли на выход, который был забаррикадирован, немцы вскочили с правого фланга обороны в наш вал, и случилось непоправимое. Этот день стал для меня роковым днём. На чужбине меня везде встречали голод, холод, избиения, лагеря смерти – всё то, что придумали гитлеровские палачи для народов Европы.
Шестого мая этого года я видел несколько своих тов [арищей] , которые были со мной в крепости, а именно – мальчика, которому было лет 7 – 8 (а их тогда было два), это мне ясно, что он, а вот остальных я не могу определить – с ними я был или нет.
Извините, что отобрал у Вас много времени, ведь Вы и так загружены, но поймите мои желания, мои чувства к моим боевым товарищам. Сделайте так, чтобы я их знал и хоть раз в жизни увидел! А сейчас хочется хоть письмом, хоть добрым словом обратиться к моим друзьям, хочется знать, где и какая судьба была у женщин.
3/VI 1965 [подпись] ».

Продолжение темы следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Судя по тексту Пальчик ВЕ сражался в составе защитников Восточного форта.

Уважаемые коллеги!
Совершенно случайно обнаружил, что в этой теме нет ссылки на письмо С.С.Смирнову от Ф.М.Моисеева, текст которого давно опубликован мной на нашем Форуме вот здесь -
http://forum.patriotcenter.ru/index.php?topic=1544.msg42046#msg42046
С уважением -К.Б.Стрельбицкий

дежурный по части м[ладший] л[ейтенант] Начай

Скорее всего, имеется в виду л-т НАГАЙ. Видимо, текст рукописный, и "ч" перепутано с "г".
Спасибо, уважаемый Константин Борисович, за тексты и работу над ними!

Уважаемые коллеги!
Уже больше месяца не выкладывал в этой теме тексты новых писем - просто нет времени на их набор и редактирование, а так по данной теме нашего Форума у меня в "архивной" тетради РГАЛИ уже несколько десятков страниц исписано необработанных пока.
С уважением - К.Б.Стрельбицкий
З.Ы. отдельное спасибо уважаемому Андрею за его спасибо мне :)

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости:

Документы 85 - 86.
Подборка писем от августа месяца 1965 года от Ивана Сергеевича Матлахова, отправленных одновременно с адреса « [Город] Брест-14, Граничная, [дом] 60» (оттиск почтового штемпеля с датой отправки на конверте сильно повреждён и не читается) на адрес «Москва И-18, ул [ица] Октябрьская, [дом] 69, кв [артира] 86, Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 24.08.1965; на конверте – почтовый штамп «Заказное [письмо] № 231, Брест-14»):

«Т [оварищ] писатель! Я – малограмотный, я Вам не могу всего описать. Я много знаю о боях в крепости и около крепости. Может быть, Вам нужно будет это, и Вы мне сообщите, и я Вам опишу всё.
Т [оварищ] писатель! Так как мы проживали в те дни в самой близости от Брестской крепости, все дни были под обстрелом, оказывали помощь нашим воинам. Много осталось вдов и сирот, которые сейчас проживают в Польше. Мы просим Вас: напишите какой-либо рассказик об этом. Написано [мной] всё законно, точно.
Мой адрес: г [ород] Брест, Речица, ул [ица] Западная, дом № 3.
Матлахов Николай Иванович».

«Товарищ Смирнов Сергей Сергеевич!
Я хочу сообщить некоторые данные из времён [Великой] Отечественной войны, которые, возможно, заинтересуют Вас.
В 1940 году мой отец, Матлахов И [ван] прибыл в город Брест на укрепление границы. Отец приехал вместе со своей семьёй. Мы проживали у стен Брестской крепости, на территории воинской части, где была расположена крепостная зенитная артиллерия и военный городок.
Нашими соседями были Витковские, Давидюки, Тударка, Чиж, Кобылянцев, Дайнека, Кавзик, Евик.
Я работал в воинской части: пас коров, которые принадлежали воинской части из крепости.
Я знал многих военных, а также и они меня. Знал, где стояли противопехотные препятствия и где можно было их обойти.
Когда фашисты напали на Советский Союз и, в первую очередь, на Брестскую крепость, я выбежал во двор и видел, как наши зенитчики били по фашистам. Я забежал в укрытие, где были и наши соседи Витковские. В это время шёл тяжёлый бой. Часов в 10 утра огонь был остановлен.
Я, Матлахов Николай 1927 года рождения и мой товарищ Витковский Хэник 1926 года рождения вышли посмотреть и увидели, что наши солдаты окапываются. Мы подошли к ним и увидели впереди фашиста, а фашист – нас. Он выстрелил в нас, и мы упали. В это время загремела канонада, не прекращаясь ни днём, ни ночью (остановлена она была минут на пять).
Когда мы упали, нам солдаты предложили, чтобы мы помогали подносить ящики с патронами, а также перевязывать раненых. Мы стали помогать.
Когда фашисты стали сильно бить по нашим окопам и приближаться к ним, солдаты сказали, чтобы мы ползли в укрытие. И в этот день фашисты заняли наш городок.
Вечером мы вышли из укрытия с Хэником и увидели около дома военных. Мы подошли к ним. Я узнал лейтенанта, которого часто видел в крепости и около крепости, фамилия его – Коноров Афанасий. Они попросили у нас воды и, чтобы я был проводником, т [ак] к [ак] я знал все входы и выходы в крепость.
Я предложил своему товарищу, чтобы и он пошёл с нами. Он согласился.
Крепость обстреливали, над крепостью взвивались ракеты, свистели пули и, когда мы вышли, увидели большую группу солдат. Лейтенант дал указание солдатам некоторым ползти вперёд, а потом – и нам. Фашисты обстреливали каждый сантиметр. Они боялись, чтобы не пропустить в крепость подкрепление, а также никого не выпустить из неё.
И когда мы были уже вблизи, разведчики доложили лейтенанту, что вокруг фашисты.  Лейтенант дал указание солдатам, что нужно прорвать кольцо, и солдаты бросились в указанное место. Был ужасный бой. Фашистов было очень много. Всё горело в огне.
Нас выползла небольшая группа, остальные погибли.
Лейтенант сказал, что в крепость нам пробиться невозможно.
Мы приползли в камнедробильный завод. Лейтенант сказал солдатам, что нам нужно ожидать помощи. Нужно здесь, в этих камнях и бить фашистов, которые лезут в крепость. Из этих камней хорошо была видна дорога от кладбищ до серых домов.
Мы помогали им устроиться, и они просили нас, чтобы мы приносили им патроны, которые были в складах зенитчиков, и кушать – вечером, чтобы никто не видел. Мы им обещали это сделать.
Каждый вечер мы приносили им то, что могли достать, эта работа для нас была трудная, кругом свистели пули, территория освещалась ракетами. Пищи у нас было мало, но мы, что могли достать, приносили нашим воинам.
Наши воины из камней били фашистов, которые не могли открыто подняться, не могли ремонтировать железную дорогу, все, кто появлялся – были мертвые.
Фашисты бесились, они не могли понять, откуда их бьют, т [ак] к [ак] камни поглощали звуки в крепости, где всё гремело, выло. Фашисты стали догадываться, что их бьют сзади. Тогда они ворвались в наши дома и стали допрашивать соседей, чтобы они сознались, кто их бьёт.
Наши соседи были местные жители, но они решили твёрдо не выдавать советских воинов. Тогда фашисты решили, что и они являются соучастниками этих боёв, и вывели наших соседей к железной дороге в ямы. Т.т. [Товарищей] Тударка, Чижа и его сына, Кобылянцева, Дайнека, Коззика и Евика расстреляли.
Из наших соседей остались живыми в трёх домах: мы, Матлаховы, Витковские и Давидюки, которых не нашли.
Но Евику удалось спастись, его не взяла фашистская пуля. Он вылез из-под своих товарищей тяжелораненым и приполз ночью домой. Жена его закопала в сарае в навоз, чтобы фашисты его не нашли.
Но мы с Хэником продолжали оказывать помощь нашим воинам, и рассказали [им] , что фашисты расстреляли наших соседей. Воины сказали, что мы отомстим за погибших, Стали ещё яростнее бить фашистов.
Фашисты решили, что их бьют из домов, и ворвались в наши дома и нашли нас, Матлаховых и Витковскских и вывели на улицу. Требовали, чтобы мы им сказали, кто их бьёт. Нас заставляли, чтобы мы то ложились, то поднимались, а сзади щёлкали автоматами. Мы ничего не отвечали. Они решили и нас расстрелять и стали гнать в ямы. Но наши воины открыли по фашистам огонь. Фашисты старались спастись. Мы тоже бежали, но фашисты нас поймали. Они нас задержали около проходной военного городка.
В это время выехала машина от кладбищ и быстро подъехала к нам. Из машины вышел высокий чин офицерский и что-то сказал солдатам. Они вывели нас на дорогу и сказали, чтобы мы шли в другую сторону домой. Когда мы шли домой, мы услышали сильную стрельбу в наших камнях. Мы поняли, что из этой машины наблюдали с кладбищ и нашли [наших] военных, которые их обстреливали.
После боя мы узнали, что много наших воинов погибло, и мы нашли нашего лейтенанта и нескольких солдат в живых. Они нас попросили, чтобы мы узнали и сходили к серым домам, т [ак] к [ак] между городом и крепостью сильно гремели взрывы, они думали, что идут бои.
Мы с Хэником пошли к серым домам разузнать, и были схвачены фашистами. Они нас заставили работать. Но мы работали недолго. Мы увидели, что из города гнали женщин-евреек и подогнали их к серым домам, и нас втолкнули в эту колонну и погнали в крепость. В крепости шли бои, и мы поняли, что нас гнали на уборку. Мы увидели страшные развалины и пожары, а также убитых наших воинов. Вечером нас пригнали в серые дома ночевать. Мы с Хэником удрали домой и всё рассказали нашим воинам. Воины сказали, что нужно [им] догонять свои части. Они пришли к нам домой, мы им дали гражданскую одежду. Они отдали нам своё оружие, чтобы мы сохранили его. Я взял винтовку СВТ и закопал её, и она пролежала до конца войны. После войны я выкопал её и ждал, что кто-нибудь вернётся, но никого не было. Я её не мог [дома] держать. Я обратился в органы милиции. Они меня приняли в истребительный батальон со своей винтовкой. Много лет я её имел, но после сдал в органы милиции, о чём имею справку.
Мы продержали наших воинов больше двух недель. Наши воины много перебили фашистов, которые полегли между кладбищами и серыми домами. Об этом могут подтвердить наши герои Брестской крепости, а также та колонна военнопленных Брестского гарнизона, которых гнали фашисты около этих могил.
Спустя примерно месяц, после того, как фашисты захватили крепость, на наш аэродром сел большой самолёт, и мы были очевидцами, как Гитлер приезжал в Брестскую крепость. Мы были в 10 метрах, когда он ехал в военный городок [три последних напечатанных слова зачёркнуты от руки] .
В военном городке фашисты сделали лагерь военнопленных, где было около 7000 человек, которых фашисты мучали, по многу дней не давали кушать, потом привозили сырые отходы картошки и ими кормили. Солдаты поголовно заболевали дизентерией и тифом. Лечить их никто не лечил, многие умирали. Они уничтожались.
Осенью 1941 г [ода] в Бресте была создана подпольная организация, в которой участвовали т.т. [товарищи] Лихадиевский, Давидюк Иван, Давидюк Пётр, Станислав Франэк и Мигальский. Лихадиевский, бывший начальник Брестского почтамта, приносил из города сводки советского радио. Мы раскладывали эти листки в канавы на дороге, где работали наши пленные, а также приносили им кушать, переодевали их и направляли в партизаны.
Было дано задание – взорвать караульное помещение и выпустить военнопленных. Мигальский работал у немцев и раздобыл часовую мину и передал её нам. Он был разоблачён фашистами и повешен в Бресте. Нас тоже должны были расстрелять, [но] нам выдали документы подпольщики и мы удрали из Бреста.
Бывший лагерь военнопленных стал лагерем репатриированных из Германии наших рабочих. В этом лагере работал поляк, зам [еститель] начальника лагеря, он тоже был подпольщиком. Он выдавал документы русским гражданам, которые вывозились из Германии по болезни. Этот поляк выдавал такие документы и тем лицам, которые должны быть расстреляны и которым нужно было удрать из Бреста. Благодаря этому человеку нам удалось таким путём удрать из Бреста. Он был разоблачён и расстрелян. Так как мой отец – бывший партизан и подпольщик, нас также должны были расстрелять, но подпольщики нас предупредили и мы удрали в Могилёвскую область, Белыничский р [айо] н.
Нас фашисты не пустили в свою деревню, т [ак] к [ак] там были партизаны. Нас поместили в дер [евню] Рогачь. Из партизанского отряда № 8 моему отцу было поручено, чтобы он связался с подпольщиками Белыничского гарнизона и оттуда получил оружие. Я был устроен возчиком молока в гарнизон, т [ак] к [ак] фашисты думали, что мы прибыли из Германии, и при помощи этого мы смогли вывезти из гарнизона винтовки, гранаты, патроны, всё необходимое.
Однажды я доставлял боеприпасы в партизанскую зону для отряда № 8. Когда я возвращался обратно домой, я был схвачен полицаями, т [ак] к [ак] я шёл из партизанской зоны. Меня доставили в комендатуру, откуда посадили в тюрьму. В тюрьме вели допросы, сильно били, но я не в чём не признавался. В тюрьме я сидел больше недели.
Из этой тюрьмы каждое утро забирали на расстрел. Когда вели нашу группу на расстрел, нам повезло. На этот крупный гарнизон партизанским командованием было направлено 12 отрядов, которые громили фашистов и нас освободили из тюрьмы. Мы тоже приняли участие в этом разгроме. И я попал в 121 [-й] отряд имени Османа Косарева.
В 1945 году мы вернулись в гор [од] Брест.
Из бывших соседей мы никого не застали. Фашисты разорили и выселили их из этих мест.
Мы просим Вас, товарищ Смирнов Сергей Сергеевич, помочь нам разыскать наших бывших товарищей, которые, как нам известно, живы – Давидюк Ивана Александровича, Давидюк Петра Александровича и их зятя Станислава и Франэк, больше в живых никого нет. Как нам известно, они проживают в Польской Народной Республике.
Так как мы проживали в те страшные дни в Бресте, и наши соседи, бывшие жители Польской Народной Республики [так в оригинале] , которые верили в победу советского народа, они тоже оказывали помощь нашим воинам, которые держали подступы к Брестской крепости. Они, поляки, освобождали из лагерей наших военнопленных, направляли [их] в партизаны, спасали от тюрьмы и расстрелов советских граждан. Они много сделали. Они не боялись расстрелов.
Мы, Матлаховы Иван Сергеевич и Матлахов Николай Иванович и Евин Владимир Яковлевич проживаем в настоящее время в городе Бресте.
Просим помочь нам разыскать наших товарищей!
[Подпись] (Матлахов И.С.)
[Подпись] (Матлахов Н.И.)
[Подпись] (Евин В.Я.)
« [Число не проставлено] » августа 1965 г [ода] .
гор [од] Брест-14, Речица, Граничная [улица, ] д [ом] 60».

Продолжение следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости:

Документ 87.
Не датированное письмо от В.Я.Митина, отправленное по почтовому штемпелю 13.05.1965 с адреса «Целин [ный] край, Сев [еро-] -Каз [ахстанская] обл [асть] , Сергеевск [ий] район, с [ело] Белогино» на адрес «Москва И-18, ул [ица] Октябрьская, дом № 69, кв [артира] 86, Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 17.05.1965; на конверте – пометы «Брест» и «поздр [авление] »):

«Уважаемый Сергей Сергеевич!
То, чего ожидали наши друзья, товарищи, то, чего ожидал и я, исполнилось – Вам присуждена Ленинская премия за книгу «Брестская крепость»!
Поздравляем Вас с этой высокой правительственной наградой! Желаем Вам успехов в работе, доброго здоровья и счастья в личной жизни!
По поручению участников обороны Брестской крепости В.Жданова, В.Янкова, В.Шибанова, М.Матухина – [подпись] В.Митин».

Продолжение следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости:

Документ 88.
Недатированное письмо от Н.К.Мороковой, отправленное по почтовому штемпелю 15.07.1965 с адреса «Воронежская об [ласть] , Таловский р [айон] , село Н [овая] Чига, ул [ица] Садовая» на адрес «Москва, [улица] Шаболовка, [дом] 53, Телевидение, Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовому штемпелю 18.07.1965; на конверте – помета «Брест»):

«Уважаемый Сергей Сергеевич!
Мне очень хотелось бы получить от Вас ответ на такой вопрос, который возник у меня после прочтения Ваших книг о героической обороне Брестской крепости, а тем более – после знакомства с участником этой героической обороны Повалюхиным Андреем Фёдоровичем, проживающим в нашем селе: «Считаете ли Вы, Сергей Сергеевич, законченной свою книгу «Брестская крепость»?».
В книгах «В поисках героев Брестской крепости» и «Брестская крепость» названы десятки славных имён наших советских людей, показавших миру пример подлинного героизма, верности Родине и солдатскому долгу.
Следовало только об этих людях сказать? Согласна: всех имён всего гарнизона крепости не назовёшь в сравнительно небольшом произведении. И по творческому замыслу писателя не следует этого делать. Но тогда в каких-то исторических документах должны быть сохранены имена всех участников героической обороны крепости.
Вот Вам информация от одного участника героической обороны Брестской крепости, воина Брестского гарнизона, но сражавшегося по ту сторону [стен] крепости.
С Повалюхиным Андреем Фёдоровичем, как участником битвы героической крепости, я познакомилась в дни подготовки к празднику ХХ летия Победы над фашистской Германией. Живёт в нашем селе скромный человек, инвалид II гр [уппы] Отечеств [енной] войны 1941 – 1945 г.г. [годов] Повалюхин Андрей Фёдор [ович] . Все знают его как инвалида войны, как честно выполняющего ответственные [слово в оригинале зачёркнуто] поручения по общественной работе, но почти никто не знает о нём, как об участнике героической обороны Брестской крепости.
Заговорили о Повалюхине А.Ф. после его выступления на читательской конференции по Вашей книге «Брестская крепость», после того, как в наш сельский Совет принесли телеграмму от Брестского горкома партии Повалюхину А.Ф. с поздравлением его по поводу ХХ летия Победы над фашистской Германией.
Я заинтересовалась его жизнью военных лет. Вот она. Будучи военным человеком с сентября 1939 г [ода] , Повалюхин А.Ф. в 1940 г [оду] в звании мл [адшего] лейтенанта был направлен в 333-й стрелковый полк 6-ой дивизии, которая находилась в Брестской крепости. Здесь он вначале - командир взвода 5-ой роты 2-го батальона, потом – командир взвода разведки, затем – помощник заместителя командира батальона по снабжению; в последней должности и застала его война.
Гарнизон нёс службу. Был объявлен приказ, обязывающий личный командный состав полка быть на арт [иллерийском] полигоне 22 июня, на учебных стрельбах из нового вида оружия – пятиствольного миномёта.
В начале 4-го часа утра 22.VI [ .1941] А.Ф.Повалюхин был в крепости, проверяя выполнение одним взводом доставки со станции Брест прод [овольственного] фуража. Вдруг с запада послышался страшный гул, небо затмили самолёты, посыпались бомбы, [раздались] взрывы. А.Ф.Повалюхин отдал приказ взводу отбыть в расположение батальона, который находился на центральном острове крепости. Сам [он] вскочил на коня, чтобы туда же отправиться, но недалеко упала бомба, взрыв, он упал, потерял сознание. Опомнился [он] за крепостным валом, около моста через железнодорожный путь. Около него лежал убитый ординарец, который, как видно, и отнёс его сюда. В это время в крепости был один, 2-ой батальон и части мелких подразделений; два остальных батальона находились в укреплённом районе, полковая школа – на учебных стрельбах на арт [иллерийском] полигоне, пулемётная рота была в Южном городке. Так весь полк был разорван на части к утру 22.VI [ .1941] , к началу войны.
А.Ф.Повалюхин направился в крепость. Там должно быть его место. Видел он, как 2 наших «ястребка» в небе сражались с превосходящими силами противника, видел, как один наш «ястребок», подбитый, подбил вражеский бомбардировщик. Как видно, это и был первый таран нашим лётчиком, о котором Вы писали в книге «О неизвестных героях».
Пробраться в крепость А.Ф.Повалюхин не мог. Кстати сказать, он рвался в крепость не один: солдаты, офицеры, находясь в эти часы вне крепости (таковы были обстоятельства в ночь на 22.VI [ .1941] ), по долгу рвались в крепость, на место, в котором они должны были находиться в случае войны. Крепость была окружена. На обоих берегах вала окапывались немцы, поливая пулемётным и миномётным огнём тех, кто выплывал по реке из крепости, и тех, кто стремился в крепость.
Он направился на огневой рубеж своего полка, который находился в 2-х км от города (на восток). Командир полка Матвеев приказал собрать бойцов и идти на прорыв в крепость. Частые и сильные бомбёжки мешали собрать группу солдат. Наконец, группа в 60 человек двинулась в крепость. Трижды пытались [они] прорваться в крепость и [трижды им это] не удалось. От 60 человек их осталось трое, в том числе – и Повалихин А.Ф. Они отошли в район Жабинки, где остатки полка должны были занять новую линию обороны, но там уже никого не было. Здесь было оставлено имущество арт [иллерийского] полка [их дивизии]. Уничтожить его не удалось: стаи вражеских самолётов поливали пулемётным огнём, не давая возможности поднять голову от земли. На другой день, с рассветом снова двинулись в Брест, но не прекращавшиеся бомбёжки заставили их отойти в р [айо] н Катруз-Берёзы. Изменение маршрута, если можно так сказать, было вызвано приказом остатка  полка собираться здесь для формирования. Командир полка полковник Матвеев собрал всех и сказал: «Любыми средствами нужно прорваться в крепость. Кто идёт со мной? Говорю так потому, что знаю, что идём на смерть ради спасения товарищей, оставшихся в крепости». Повалюхин А.Ф. доложил командиру полка о том, что он знает, что есть в развалинах старого форта подземный проход в крепость (один – в сторону Буга, другой – в крепость), что нужно идти к этому проходу, и через него можно прорваться в крепость.
Командир полка, написав донесение об этом, послал меня [слово в оригинале зачёркнуто] его в штаб армии (в 8 км от Картуз-Берёза). В штабе армии мне [слово в оригинале зачёркнуто] ему дан был другой приказ: с группой солдат отправится по линии железной дороги в сторону Пружан и взорвать фашистский бронепоезд, который, якобы, вышел из Бреста и следует в Барановичи.
Бронепоезда [они] не встретили. Долго ждать [на месте] нельзя было. Взорвав линию железной дороги, [они] решили возвратиться в штаб армии, откуда им был дан приказ взорвать бронепоезд.
[Они] Услышали рёв и гул танков и машин: это была немецкая танковая колонна и мотопехота. [Они] Укрылись в лесу. Переждав, [они] решили пробираться в Минск. По пути встречали сожжённые деревни и поняли, что находятся в окружении, и что в Минск им не дойти. Шли Пинскими болотами. К ним присоединялись солдаты, которые так же, как и они, стремились выйти из окружения, присоединиться к своим воинским частям, продолжать борьбу.
Они не прятались от немцев, искали встреч с врагом, нападали на его, обеспечивали себя немецким оружием, действуя мелкими группами. Так на пути Тимковичи – Слуцк – Минск Повалюхин А.Ф. вместе с товарищами вёл партизанскую войну. 14 июля они вышли к городу Гомель, где ему указали, куда кому следовать, т [о] е [сть] место формирования его дивизии. В Краснопольском р [айо] не, восточнее местечка Черепово он нашёл остатки своего 333-го стрелкового полка. Отсюда он продолжил войну в составе своего полка в должности помощника начальника штаба полка по строевой службе. В августе 1941 г [ода] в деревне Безугловка Черниговской обл [асти] был тяжело ранен, отправлен в госпиталь, где ему ампутировали ногу. После госпиталя [он] был направлен в Андижанский обл [астной] воен [ный] ком [иссари] ат на службу. Демобилизовался [он] 6.VII.1946 г [ода] . Имеет награды: орден Отечественной войны 2-ой степени, медаль «За победу над Германией». Был представлен к награде за боевые действия в составе 333-го полка в районе Черепово Краснопольского р [айо] на, но не получил [её] до сих пор. Повалюхин А.Ф. честно, как и каждый советский воин, нёс свой воинский долг.
Но одно то, что он и другие солдаты и офицеры 333-го стрел [кового] полка, гарнизона Брестской крепости в силу каких-то обстоятельств оказались вне крепости в те первые, грозные часы обороны Брестской крепости всеми силами, средствами рвались на помощь осаждённым, гибли, снова рвались, заслуживает Вашего внимания.
Хочется знать о судьбе 333-го стрелкового полка 6-ой дивизии, несшего пограничную службу в Брестской крепости.
Я – не военный человек, не писатель, но думаю, что судьба гарнизона Брестского заслуживает внимания писателя и именно Вашего. Как много Вами сделано в поисках героев Брестской крепости, Вы заставили нас, советских простых людей взглянуть на себя в военной форме, с оружием в руках.
И, как мне думается, должна быть повесть о солдатах Брестского гарнизона, но сражавшихся с немецкими фашистами за стенами крепости.
[подпись] (Н.Морокова) ».

Продолжение следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости:

Документ 89.
Письмо от 27.12.1964 от Алексея Ефимовича Ковалёва, отправленное по почтовому штемпелю 28.12.1964 с адреса « [город] Минск-21, [проспект] Красных Партизан, [дом] 40, [квартира] 1» на адрес «Москва, Центральное телевидение, Сергею Сергеевичу Смирнову» (получено по почтовому штемпелю 04.01.1965; на письме – пометы «О дезертирах» и «Архив»):

«Писателю Сергею Сергеевичу Смирнову
– автору «Рассказов о героизме»
Дорогой Сергей Сергеевич!
Я сам участвовал в труднейшем, первом этапе Великой Отечественной войны, и хотя сам лично ничего героического не совершил, но видел среди наших воинов и массовый героизм, и беззаветную самоотверженность отдельных воинов.
Поэтому Ваши рассказы не являются новинкою для солдат военных дней, но, воскрешая в памяти светлое прошлое наших дорогих соотечественников, отдавших жизнь за счастье всех людей планеты, вдохновляют молодёжь нашей страны на славные дела, которыми богата наша страна сегодня.
Можно с уверенностью сказать, что в момент Ваших рассказов нет равнодушных среди телезрителей. Очень многие затем невольно начинают анализировать свои дела, сравнивать их с делами Богдановой, Зубачёва, Фомина, Нестерчука…
Но я предлагаю Вам диаметрально противоположную тему для одной или двух бесед, будучи уверенным, что на фоне всех Ваших рассказов о героизме рассказы о слабовольности, мелкой душе, трусости, во-первых, докажут всем людям, слушающим Вас, Вашу принципиальную справедливость в оценке событий минувших дней, а, во-вторых, покажут, что даже редкие факты малодушия в трудной обстановке не умаляют достоинство многих героических поступков, массового героизма и отрицательно влияют на общее дело.
Почему я хотел бы увести Вас к началу Ваших исследований? Из Ваших рассказов и воспоминаний защитников Брестской крепости видно, что командир 98 [-го] отдельного противотанкового дивизиона капитан Никитин в эти страшные минуты 22 июня 1941 г [ода] был в расположении своего дивизиона. Далее [он] пытался привести в боеготовность дивизион. Но, увы… Сейчас он – полковник в отставке, может быть, в течение войны он стал хорошим командиром, но тогда, в 1941 г. 22 июня? Он бросил людей, технику, свою семью и удрал, а вот лейтенант Акимочкин, замполит Нестерчук, другие офицеры пробились с города в [свою] часть тогда, когда уже когда было потеряно время, люди, техника и даже воля к борьбе, организовали стойкую, многодневную оборону. Все эти люди сражались в неописуемой обстановке, считали своего командира погибшим, а он, как подлый трус, удрал…
В управлении Сов [ета] нар [одного] хоз [яйств] а БССР работает Антошин Яков Кузьмич – ст [арший] лейтенант запаса. К началу войны он возглавлял Барановичское отделение военторга. Его-то в Барановичах немцы не могли застать врасплох: они сами с большой кровью, трое суток добирались до Барановичей. И вот, вместо того, чтобы организовать снабжение войск, он бросает всё, дезертирует к себе на родину в Подмосковье, скрывается до прихода немецких войск, живёт на оккупированной территории, а после освобождения, то есть изгнания немцев из Подмосковья, устраивается в районном отделе Осоавиахима, и только в последние месяцы войны его всё-таки отправляют на фронт.
Какой разительный контраст! Капитан Зубачёв и ст.лейтенант Антошин – оба снабженцы Советской [Красной] Армии. Антошин к началу войны имел высшее образование – закончил советский ВУЗ, и счесть его несознательным нельзя.
Иродов, подобных Никитину, Антошину в Красной Армии было немного. Но они были. И нужно о них рассказывать, чтобы их не было в будущем вообще. О них нужно рассказать людям для того, чтобы никогда не угасала память о тех, кто отдал жизнь за счастье всех живущих. О них нужно рассказать народу для того, чтобы Надя Борисова и многие, подобные ей, о которых Вы ещё узнаете, могли реально совершать свои героические дела, а весь народ по достоинству оценить и тех, и других.
Очень прошу извинения за беспокойство!
С глубоким к Вам уважением – Ковалёв Алексей Ефимович.
Мой адрес: г [ород] Минск-21, Проспект Красных Партизан, дом 40, [квартира] 1.
27/ХII- [19] 64 года».

Продолжение следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Продолжаю публикацию текстов писем С.С.Смирнову из его личного фонда в РГАЛИ по теме обороны Брестской крепости:

Документ 90.
Недатированное письмо от Адама Ильича Нестерчука без обратного адреса на конверте, отправленное по почтовому штемпелю 20.01.1965 на адрес «Москва, Писателю Смирнову Сергею Сергеевичу» (получено по почтовым штемпелям 23 и 27.01.1965):

«Здравствуйте, дорогой Сергей Сергеевич Смирнов!
Я – уроженец Брестской обл [асти] и Брестского р [айо] на дер [евни] Волки. Я слыхал первый выстрел войны 22 июня. Мой отец собирался тогда ехать в город Брест на базар. Только отъехал к [и] л [о] м [етра] 3, как наши солдаты отступают и говорят отцу: «Ты куда, старик, едешь? Ведь война началась, а мы думали – это манёвры!». Отец и вернулся домой. Когда началась Отечественная война, возле Бреста, по ту сторону реки Мухавца, к югу, возле деревни Пугачёво был там военный городок. Вы его, конечно, знаете. Там жили военные части до войны, а когда началась война, офицеры и всё военное начальство не успело своих жён и детей эвакуировать на восток, и остались они в окружении немцев. Ну, им в Южном городке тогда там делать нечего было, и они разошлись по деревням, спасая жизнь себе и своим детям от холода и голода. Пошли они к хозяевам помогать работать, и хозяева их кормили. В нашей деревне жили человек 30 с детьми. В нашей хате 3 женщины с детьми жили. Это – примерно в конце 1941 г [ода] и до лета 1942 г [ода]. В 1941 и 1942 гг. [годах] стали организовываться партизанские отряды как в Брестской области, так и по всей Белоруссии и Украине. Сначала [немцы] стали делать погромы евреев, убивать, казнить [их] . Говорят, в Бресте убили евреев 1700 тысяч [так в оригинале; очевидно, что следует читать «1.700 человек» ] , а потом слух пошёл, что будут убивать русских женщин и детей, оставшихся в оккупации офицерских жён, и так оно и было. Некоторые услыхали этот разговор, стали пугаться. Мы им предлагали идти в лес, в партизаны. Они говорят: «Куда же мы пойдём с детьми малыми?». А из нашей хаты 3 женщины решили переехать в другой район, в Жабинский р [айо] н обл [асти] Брестской, а к нам в хату после этого пришла одна женщина с 3 детьми жить. А после этого начался погром и на офицерских жён и детей. Приехала к нам в деревню Волки, где я родился и жил до 1949 г [ода] , крытая брезентом машина с жандармерией и переводчиком, и [те] спрашивают у них: «Кто ваши мужья?». Они говорят: «Офицеры». Им приказали: «Одевайтесь в лучшую одежду и обувь. Мы вас повезём в Германию на работу». Но всё это вышло наоборот. Они провезли [их] 3 километра от нашей деревни, у другой деревни, возле леса сняли с машины и заставили копать могилы самих для себя. Выкопали они могилы. Приказали им раздеться наголо, как мать родила, поставили их возле могил голых, а из соседней деревни всё это слышали и видели издали, как их из автоматов расстреливали, а детей живыми кидали в могилу. Эта деревня называется Закий. А нам сказали жандармы отвезти их вещи в сельский совет. Мы вынуждены были возить вещи. Только в Брестском районе [тогда] поубивали офицерских жён и детей. Примерно через полгода, только знаю только, что тоже зимой, в начале 1943 г [ода] стали убивать в Жабинском районе, там, где жили 3 женщины с нашей хаты, которые с Брестского р [айо] на переехали в Жабинский р [айо] н, спасаясь от смерти. И вот как начался там погром на этих русских безвинных женщин, из этих 3-х женщин, что из нашей хаты уехали в Жабинский р [ай] он, одна осталась живой. Их немцы спрашивали: «Кто ваши мужья?». Большинство говорят: «Офицеры», Эта женщина сказала (звать её Фоня): «Мой муж работал слесарем». Жёны и дети офицеров – в одну сторону, а жён рабочих – в другую сторону. Офицерских сразу расстреляли, а тех отпустили домой, где они жили в деревне. Эта Фоня дождалась своего мужа-офицера с войны домой. До 1948 года они жили в самом Бресте, по улице Маяковского. Фамилии их и номер дома я не помню - я в 1948 г [оду] уехал в Донбасс. У этой Фони есть дочь, её Лиза зовут, и сейчас они, наверное, живут в Бресте. Если бы она сама эту историю [Вам] рассказала!
Я – Нестерчук Адам Ильич Брестской об [ласти] и р [айо] на д [еревни] Волки [уроженец] . Сейчас живу и работаю в Донбассе, Луганская обл [асть] , г [ород] Брянка-8, шахта № 47 треста «Кадиевуголь». Я Ваши рассказы слышу каждую пятницу и очень люблю слушать Ваши рассказы».

Продолжение следует!
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые коллеги!
Полгода назад, а именно 1 июля сего года я писал в данной теме нашего Форума следующее:
"Как я писал в начале этой темы, "Полные тексты всех писем планируются мной к передаче ... руководству Государственного учреждения «Мемориальный комплекс «Брестская крепость-герой» для последующего изучения научными сотрудниками данного музея". Сейчас я готовлю их для пересылки в Брест по электронной почте единым файлом и поэтому обращаюсь ко всем коллегам: кому это интересно и кто желал бы получить целиком этой файл, укажите в "Личных сообщениях" адрес своей электронной почты, по которому я вышлю его в ближайшие дни".
Вчера отправил на электронный адрес музея новую подборку писем, опубликованных в этой теме, начиная с документа № 76, и сегодня получил ответ из Бреста:
"Здравствуйте Константин Борисович!
Спасибо большое за присланный материал.
Переданное Вами ранее и сейчас – неоценимое пополнение фондов и литературного наследия о Брестской крепости.
Читаем, сверяем, выписываем с огромным интересом. Не перестали открывать людей крепости, войны и ее трагедию.
Сборник по результатам нашей конференции еще не готов к изданию. Ваши изыскания не будут обойдены.
С благодарностью,
Заместитель директора по научной работе Л.Г.Бибик".
Приятно, когда твоя работа оказывается нужной!
В заключении этого сообщения цитирую опять себя же: "обращаюсь ко всем коллегам: кому это интересно и кто желал бы получить целиком этой файл, укажите в "Личных сообщениях" адрес своей электронной почты, по которому я вышлю его в ближайшие дни".
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Уважаемые наши Администраторы!
Только сейчас обратил внимание, что после "передслокации" нашего Форума часть моих сообщения в данной теме (в частности, на этой и на предыдущей странице) имеют ныне весьма малочитаемый вид :(
Можете ли вы "сделать назад всё как было", или мне самому нужно отредактировать текст каждого своего сообщения?
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Отсюда - http://forum.patriotcenter.ru/index.php?topic=22615.30

Специально для уважаемого Константина Борисовича.
Воспоминания Кожанова Д.Ф. 1956г. (письмо писателю С.С.Смирнову)

(http://s019.radikal.ru/i603/1203/e6/17cb0d74196d.jpg)

(http://s019.radikal.ru/i628/1203/af/382ce83ef798.jpg)

(http://s017.radikal.ru/i431/1203/55/ef5e14878b7e.jpg)

Отсюда - http://forum.patriotcenter.ru/index.php?topic=22615.45

(http://s019.radikal.ru/i626/1203/a2/71157b192be1.jpg)

(http://s019.radikal.ru/i639/1203/5a/58312e48fd64.jpg)

(http://s43.radikal.ru/i102/1203/94/b671c6d62918.jpg)

(http://s018.radikal.ru/i511/1203/10/6f38c8a83c0e.jpg)

(http://s019.radikal.ru/i603/1203/32/a2086e7f9132.jpg)

Уважаемые коллеги!
Четыре года назад я выявил в Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ), подготовил в публикации и опубликовал в Интернете (сначала в этой теме нашего Форума, а затем и на нескольких «брестских страницах» «Русского фортификационного сайта») текст письма С.С.Смирнову от бывшего надзирателя Брестской тюрьмы Павла Ивановича Комарова с его воспоминаниями о событиях первого дня войны.
Сегодня на «Героико-патриотическом форуме России», вот здесь - http://voenspez.ru/index.php?topic=1307.msg355095#msg355095 – был опубликован материал «Бессмертные караулы Брестской крепости» за подписями Сергея Лагодского и Юрия Ржевцева, в котором текст данного письма был приведён практически полностью. Несмотря на то, что в материале Лагодского и Ржевцева упоминаются имена не только самих героев обороны Брестской крепости, но и их исследователей («Прерогатива открытия исторического факта … во многом принадлежит внештатному автору еженедельника МВД России «Щит и меч», ветерану Сыктывкарского гарнизона внутренних дел Александру Вячеславовичу Москвину.…», «Историком спецслужб Сергеем Леонидовичем Чекуновым, проживающем в столице, в архивах обнаружены новые, ранее малодоступные исследователям документальные источники …»), относительно же письма П.И.Комарова мы читаем всего лишь следующее: «Данный текст, к слову сказать, оглашается в открытой печати также впервые». И всё…
Таковы пресловутые «двойные стандарты» в исполнении этих журналистов, по крайней мере один из которых, всегда и во всеуслышание ратующий за неукоснительное соблюдение «авторского права» и «личной порядочности», сам не считает необходимым на деле их придерживаться… В общем, «No Comments!» - только констатация факта…
С уважением – К.Б.Стрельбицкий

Уважаемый Андрей Анатольевич!
Благодарю Вас за большую работу по приведению этой темы нашего Форума в "полностью читабельный вид"!
До сих пор до этого, к сожалению, не доходили руки ни у нашей уважаемой Администрации, ни у самого автора этой темы :( ...
В настоящий момент в теме выложены ВСЕ тексты писем С.С.Смирнову по данной тематике, выявленные мной в персональном фонде С.С.Смирнова в РГАЛИ. Подавляющая же часть его переписки по теме Бреста была передана им незадолго до смерти в музей Брестской крепости, в фондах которого находится и поныне.
Однако, в относительно ближайшее время я рассчитываю на некий новый корпус документальных свидетельств по данной теме, содержательную часть которого планирую со временем выложить здесь.
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Добрый день, уважаемый Константин Борисович! С большим интересом захожу в  тему и читаю эти письма. Огромное  спасибо за Вашу работу! Я простой пользователь этого сайта. А вот интерес к военной тематике у меня с детства и несмотря на возраст, он не иссяк. Нет ничего интереснее, чем документальные свидетельства. Это личные истории, которых не коснулась идеология. Спасибо! Всего Вам доброго! С уважением, Евгения.

Уважаемая Евгения Михайловна!
Спасибо Вам за эти тёплые слова в мой адрес!
Как я уже написал выше, надеюсь порадовать участников нашего Форума (а значит - и Вас лично), "неким новым корпусом документальных свидетельств по данной теме, содержательную часть которого планирую со временем выложить здесь". Только время этой "выкладки" не от меня зависит...
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

http://forum.patriotcenter.ru/index.php?topic=64050.msg420844#msg420844

Письмо Иванова Игнатия Васильевича присланное Решину (но, на самом деле адресовано оно было Смирнову С.С.).

Определить и идентифицировать по ОБД-Мемориал данного Иванова И.В., к сожалению, мне не удалось... ???

Но о нем есть информация вот по этим ссылкам, в том числе и биографического характера:
- http://777.marpravda.ru/spetsproekty-mp/batalon-doblesti/nemetskiy-ofitser-snyal-kasku-pered-zaschitnikami-/
- http://sernmuseum.ru/index.php/otchety/47-fevral-2014
- http://gov.mari.ru/main/news/rep/cult/2006/1408_1.phtml

Иванов И.В. (10.02.1919 - __.__.1996)

Кстати, и какой-либо информации о награждении данного ветерана орденом Отечественной войны II (I) степени в 1985 г. на сайте Подвиг Народа также нет (не обнаружено)... ???

Автор книги.

Иванов, Игнатий Васильевич.
Песня - цветок души [Текст] : песни-частушки сернурских мари / сост. Н. Маркина и З. Глушкова ; пер. на русс. А. Спиридонова. - Йошкар-Ола : МПИК, 2006. - 160 с. - 1000 экз.. - ISBN 5-87898-319-2 : Б. ц.