Форум Поисковых Движений

Он дружил в Александром Фадеевым, который однажды сказал: «Хочу написать о тебе книгу, но для методов соцреализма ты больно уж шебутной персонаж...» Позднее оперуполномоченный Степанов был первым, кто получил сообщение о гибели писателя и прибыл на место происшествия…
Сама наша встреча - в санатории МВД России под Звенигородом, куда я полдня добирался по заданию редакции, вышла несколько необычной: пожилого мужчину в непривычном милицейском обмундировании – в белых фуражке и кителе, на котором теснились Золотая звезда Героя и внушительный «иконостас» других наград (всего - 32) - я увидел издалека.
«Степанов Виктор Степанович, - представился он после приветствия. - Не удивляйтесь, это - лучшая для меня одежда, помогающая «держаться в форме». Но беседы мы не начнем, пока вы не пообедаете, - я специально захватил для вас из столовой второе...»
Спустя полчаса уже казалось, что его чуть лукавый взгляд и обаятельная улыбка мне знакомы уже давно. Что, как позднее я понял, неудивительно – подкупающая живость характера, широта души и добрый интерес к людям являлись его основными чертами. Позволявшими когда-то легко общаться и с «зека», и с руководителями МВД, видными военачальниками, такими как Буденный, Ворошилов, Огарков и даже вождями страны, к примеру - Брежневым и Андроповым.
Но те же качества не раз и вредили его карьере. Так, отправившись на войну офицером, ее он закончил в звании старшины. По-разному складывалась и работа в милиции, где пройден путь от водителя, участкового, оперативника (в Подмосковье и столице) до полковника, начальника отдела милиции в аэропорту г. Иркутска.
Признаюсь: не раз по ходу нашей беседы мне вспоминались строки из «Теркина»: «Вот живет - святой и грешный – русский чудо-человек!» Вернее - чуваш, естественно и без остатка отдавший себя служению России. В крутых поворотах его судьбы словно в капле росы отразилась целая эпоха великой страны.

С КОНЯ - НА ТАНК
В голодное лето 1926 года в семье колхозной активистки Марии и Степана – лихого конника Чапаевской дивизии родился сын. Поэтому ходить и держаться в седле он научился одновременно. Уже шестилетнего Витьку подростки на равных брали с собой в ночное - пасти лошадей, основную тягловую силу окрестных чувашских деревень. Но и колхозная техника, представленная парой дряхлых полуторок, привлекала его не меньше.
Лежа у костра и глядя в ночное небо, он часто воображал себя то мчащимся с шашкой сквозь тучи врагов, то за рулем могучей машины.
Порой же, когда небосвод вдруг прочерчивала яркая искра, вспоминалась материнская сказка: «Звезды, сынок, не падают зря. Они выбирают достойных людей и поселяются в их сердцах, помогая творить добро. А если очень нужно - то и настоящие чудеса».
...Война прошлась по селу железной метлой - все мужики были призваны «под ружье». Пятнадцатилетнего Виктора, назначенного бригадиром над тремя десятками колхозниц, вдруг стали величать по отчеству. Но парень рвался на фронт и, не дождавшись 17-ти, прибыл в райвоенкомат, где нахально добавил себе лет и образования. Хмурый военком недоверчиво хмыкнул, но подписал направление в танковое училище на краткосрочные командирские курсы.
Как же нелегко давалась наука крестьянскому юноше, и по-русски то изъяснявшемуся с трудом! Но к выпуску - в 44-м он получил офицерское звание и назначение в боевую часть.
И вот эшелон с молодым пополнением мчится в Молдавию, где готовилась к наступлению Яссо-Кишиневская войсковая группировка. Тут Степанов почти одновременно принял Присягу, танк под командование, и поздравления с 17-летием. Вскоре грянул и первый бой.
«Это было до нереальности жутко - встречная схватка десятков бронированных машин. Танки, не¬прерывно выползавшие из перелеска, быстро заполнили все поле. Они петляли, взрывались и пылали среди стогов, - рассказывает Виктор Степанович. - Но времени не было даже на испуг - возникали все новые цели. Когда закончились снаряды, оставалось одно: выскакивая из стелющегося дыма, наш танк наносил скользящий удар траками по вражеским гусеницам и «обезноживал» противника. Затем его добивали другие «тридцатьчетверки».
Но уже в третьем бою их танк был подбит. Из пламени выбрались только водитель и раненный в ногу командир. Далее - полевой госпиталь и первый поворот военной судьбы.

ЛИМУЗИН НЕМЕЦКОГО ГЕНЕРАЛА
Пока танкист долечивался, наши части продвинулись далеко вперед. Когда в палату выздоравливающих зашли «агитаторы» из дивизионной разведки, там оставались лишь калеки и пожилые. «Почему бы и нет?» - подумал Виктор, соглашаясь сменить боевую профессию. – «Лишь бы скорее на фронт...»
После недолгого обучения он вошел в состав разведгруппы, занимавшейся поиском «языков» и важных документов в глубоком тылу противника.
А перед позициями дивизии в то время стоял немецкий корпус, скрытно готовящийся к наступлению, и наше командование требовало любой ценой уточнить ситуацию. За линию фронта уже ушли и не вернулись несколько групп разведчиков. Туда направили и семерку, в которую входил Степанов.
…Всю дорогу «старики» привычно страховали ловкого, но излишне горячего новичка. Когда миновали укрепрайон, разведчики начали поиск, но «кандидата в языки» все не находилось. И вдруг - удача: у дома на опушке леса прохаживался часовой. Матерые «волкодавы» бесшумно, как тени приблизились с флангов. А щуплый Виктор, еще и раздевшийся до трусов - чтоб шорох одежды не насторожил врага - полез на крышу. Обледенелый скат скользил, и парень даже всплакнул от злости, дожидаясь приближения фрица и чудом удерживаясь в сантиметрах от края. Затем, уже не думая о лезвии штыка за спиной у немца, коршуном пал на него. Через мгновенье тот был надежно «упакован» дюжиной умелых рук.
Казалось бы – можно и восвояси, но блицдопрос, проведенный в ближайших кустах, показал: в том же доме остановился на ночь штабной генерал Гинц с незначительной охраной!
В короткой яростной схватке разведчики уничтожили свиту, а самого Гинца, с кляпом и скрученными руками, вытащили наружу. Рядом с такой же тряпкой во рту оказался... Степанов.
«Еще раз заорешь матом… даже шепотом выругаешься на задании, - прошипел командир, поднося к его носу пудовый кулак, - отчислим из разведки... на хрен!»
Затем в сарае бойцы обнаружили огромный лимузин «Опель-Адмирал» и Виктор легко разобрался в его управлении.
«Тебе, как говорится, и руль в руки, - сказал заметно по¬добревший командир. - Едем домой с ветерком, ребята!»
- Но с «ветерком» не вышло – мы двигались по дорогам, забитым техникой, сквозь эшелонированную оборону немцев, пусть и не ожидавшим от нас такого нахальства, - вспоминает ветеран. – Даже последние метры до своих позиций мы проделали так: впереди шли двое и шепотом сообщали о препятствиях и минах - сначала сидящему на длинном капоте, тот передавал бойцу на подножке, который уже и направлял водителя.
Об успехе разведчиков было доложено по команде, вплоть до командующего фронтом - маршала Малиновского. Всех участников операции представили к орденам. Так младший лейтенант Степанов получил свою первую «Красную Звезду» (и за 2 военных года был награжден еще 12 раз). Кроме того, по распоряжению маршала лихому водителю оставили и трофейный автомобиль. Однако такой подарок являлся обузой для бойца, и он с легким сердцем оставил его хуторянину-венгру: «жив буду - заберу, а погибну - владей».

КРЕПЧЕ ЗА БАРАНКУ ДЕРЖИСЬ, ШОФЕР!
Наша армия, ломая сопротивление врага, стремилась к границам Чехословакии. А на счету Виктора, прослывшего мастером-«скорохватом», уже числилось 16 важных «языков». Причем добывать их он умудрялся даже средь бела дня. Как-то он пробрался в занятое врагом местечко с мешком, наполненным бездомными кошками, к хвостам которых заранее привязал различные грузы. Укрывшись в кустах, разведчик стал по одной выпускать их в направлении немецкой казармы, и скучающий часовой, заинтригованный стран¬ным поведением животных, явился в плен практически сам!
Но на войне случается всякое: успехи и тяжкие поражения, храбрость и малодушие. Так было и в болотистых окрестностях венгерского города Дебрецен, где билась в окружении наша стрелковая дивизия. Ее командование улетело на «кукурузнике», оставив подчиненным единственный внятный приказ: «Пытайтесь пробиться к своим».
Лишь «студебеккеру» с грузом боеприпасов, проведенному Степановым по лесной тропе, удалось добраться до окруженцев.
Навстречу ему бросился офицер, заляпанный грязью по самый танкистский шлемофон: «Браток, выручай - в трясине один¬надцать наших машин, а пехота и часа не продержится!»
Конечно же, по мощности грузовик и танк не сопоставимы. Но смекалка Виктора тут же включилась в привычную работу: с помощью автолебедки «студера», привязанного цепью к дереву, можно вытащить первый танк, а остальные, уже с его помощью – не проблема.
- Как фамилия? Ты откуда?» - Кричал, перекрывая рев строя¬щихся в колонну бое¬вых машин, командир танкистов. – …Я доложу обязательно! Жди медали...
- Тьфу, дурак! Разве за это мы с тобой потели? - с досадой отвернулся Степанов и вскоре тот случай стерся из памяти...
Только в 1985-м, спустя 41(!) год, когда его вызвали для вручения заплутавшей в архивах награды (не медали - Звезды Героя Светского Союза), он получил ответ на свой давнишний вопрос. Оказалось, что в тот же день обреченная дивизия вдруг вспорола кольцо окружения бронированным кулаком и вырвалась почти без потерь! Вскоре командира танкистов вызвали в Кремль, где тот упорно твердил о заслугах некоего младшего лейтенанта.
Но колесо Фортуны Степанова уже совершало очередной оборот.
- Приказ «разжаловать в рядовые» прозвучал для меня… как благословение, - вновь возвращает память ветерана в те далекие годы, - а могли бы и расстрелять. Была и вина: помня о собственных слабостях, я порою излишне был снисходителен и к чужим.
Как-то два бойца из моей команды отпросились к своим зазнобам - черноглазым мадьяркам. Перед наступлением увольнения не поощрялись, но я все же дал им часок на прощание. А подружки солдат… вдруг обвинили их в изнасиловании (чем это грозило – внятно говорил недавний сталинский приказ). В итоге - бабники с радостью приняли участь штрафников, а я - рядового водителя в автобате.
Впрочем, было не до переживаний: между нашим Будой и Пештом, все еще занятым немцами, нес свои воды Дунай – красно-серый от зарева пожарищ и тысяч плывущих трупов. Лишь битва за переправу длилась около месяца!
(Кстати, уже после Победы, я возвращался тем же путем, и надеюсь побывать там еще: очень хочется взглянуть - как живется в этих местах, за которые отдано столько солдатских душ?)
…Все дальше на Запад рвались наши войска. Ударная группировка, в состав которой входил и автобат Степанова, подступила к столице Австрии.
Тогда он и получил четвертое, самое тяжелое ранение - осколок авиабомбы под лопатку.
В этот раз, хотя в лучшем госпитале Вены для Виктора делали все возможное, его возвращение к жизни затянулось надолго. Всплыв однажды из глубины беспамятства от нараставшей стрельбы, он прохрипел: «Атакуют фрицы?»
-Конец им, конец! Победа! - заорал кто-то, шалый от радости, и старшина снова рухнул во тьму.
Пока длилось выздоровление, однополчан Виктора отправили на Дальний Восток - добивать самураев. А в выданных ему документах предписывалось: следовать на Западною Украину для продолжения службы. «Пешочком через Европу - далековато будет…» - Прикинул Степанов и вспомнил о сухопутном «дредноуте», оставленном в Венгрии.
Приятель-мадьяр, увидев прибывшего с «попуткой» запыленного гостя, искренне обрадовался: «Виктор, ты жив!» Сразу же после застолья хозяин повел его во двор, разобрал копну сена, и черным лаком на солнце засиял шедевр немецкого автомобилестроения.
- Берег как честь дочери! - с гордостью произнес хуторянин. - Но и сам береги такого красавца, как говорится: «Крепче держись за...» Все не запомню, как вы, русские, называете эту круглую булочку.
Забегая вперед, отме¬чу: Степанову еще долго пришлось крутить «баранки» разных машин - армейских «виллисов», самосвалов, лимузинов (в числе резерва «подземных шоферов» Сталина, работая на автобазах Генштаба и Минобороны), милицейских автомобилей.
 Что же касается трофейного «Опель-Адмирала», тот благополучно добрался и до Западной Украины, и до родной чувашской деревни: «охранной грамотой» от влиятельных хапуг служила бумага с подписью маршала Малиновского. Чуть позже на нем Степанов привез на регистрацию в сельсовет будущую жену - первую красавицу округи. И лишь совсем недавно автораритет поменял своего владельца, выпрошенный настойчивым коллекционером,

«ШВЕЙКОТЕРКИН»
Демобилизация армии-победительницы шла поэтапно, и старшине Степанову пришлось колесить по украинской земле еще пять долгих лет.
Но командирский водитель не унывал, а главное – по-прежнему легко и повсюду заводил друзей: знакомые писари (страшная сила!) поставили его на довольствие в каждом из семи полевых лагерей, куда он возил начальника гарнизона с инспекциями.
Впрочем, все это не означало вольготной жизни «за генеральской спиной». Скорее наоборот - тот сам находился позади, и под защитой шофера. Под рукой у Виктора всегда лежал автомат, а за пазухой грелся именной наган - в лесах еще бродили недобитые бендеровцы.
Но жизнь постепенно налаживалась: чудными украинскими вечерами все чаще звучали музыка и девичий смех. Тут уж Степанов ничего с собой поделать не мог - за «самоволки» ему влетало регулярно и крепко. Хотя со своим генералом водитель сумел наладить едва ли не дружеские отношения.
- Балабол ты, Виктор - «там бывал, того возил», - подначивал его начальник. - Скоро договоришься, что не ты, а тебя самого возил какой-нибудь генерал!
- И скажу, - хмыкнул водитель. - Кто сидел за рулем, когда я учил вас вождению?
- Это не считается, - запротестовал тот.
- …А если такое случится, обе¬щаете больше не сажать на «губу»?
 В тот момент они уже подъезжали к штабу, и генерал разрешил водителю отлучиться на пару часов в город.
Вскоре Степанов притормозил рядом с пехотным капитаном, сгибавшимся под грузом съестных припасов.
- Давайте подвезу…
-Уволен вчистую, завтра - домой! - Поделился тот радостью и, выяснив, что фронтовые пути их не раз пересекались, взял со старшины обещание явиться вечером к праздничному столу. Но начальство уже поджидало водителя у штаба для внеочередной поездки.
Однако, будучи хозяином слова, Виктор сначала решил извиниться перед новым приятелем. Поэтому автомобиль «внезапно» заглох у нужного дома. Генерал уткнулся в газету, а капот заслонил шо¬фера, копающегося в моторе. Тем временем тот, привязав на нитке железку (пусть брякает на ветру), проскользнул под днищем «виллиса»…
Капитан и его гости приня¬ли объяснения Степано¬ва, но без нескольких тостов - за Победу и друзей, до нее не доживших, не отпустили.
Проделав тот же обратный путь, шофер захлопнул капот и лихо рванул с места. Но водка, выпитая натощак, сказалась быстро: на ближайшей же рытвине генерал едва не вылетел за борт.
«Стой!» - Рявкнул он, не понимая, что творится с опытным водителем. А затем, уже разобравшись: - «Когда ты успел? Марш на заднее сиденье!»
Они поменялись местами и все же прибыли к месту назначения.
Дежурный офицер привычно ринулся к заднему сиденью с докладом. Но там вместо грозного командира блаженно посапывал Степанов.
Неделя прошла в ожидании заслуженной кары, но взыскания не последовало. А тут подоспела одна из праздничных дат, которыми славилась советская эпоха, и Виктора, наконец, вызвали в штаб. Начальник гарнизона, беседовавший с другими командирами за накрытым столом, хмуро взглянул на вошедшего. Затем наполнил водкой граненый стакан:
- На, пей.
- Без причины не употребляю.
- Тогда поведай нам всем - что с тобою недавно произошло?
К концу рассказа присутствующие уже не скрывали улыбок.
- Не зря о тебе такая молва, истинно – Швейкотеркин! - Развел руками один из офицеров. - Ну что ж, пришла и твоя пора: ты включен в приказ. Собирайся домой.
Степанов шагнул к столу и в два глотка осушил стакан.
...Он медленно ехал по улицам деревни (откуда ушел воевать в лаптях) в огромном трофейном автомобиле и не стыдился слез. Стайка детворы, бежавшая впереди, успела предупредить его многочисленную родню и та высыпала ему навстречу.
«Я даже не смог и обнять их как следует: ослабели ноги, и я без сил опустился на крыльцо, - вспоминает Виктор Степанович. – Но именно тогда - не при громе победных салютов, не в сельсовете, где вся округа чествовала фронтовиков - я окончательно понял: вот он - мир...»

«ВОРОБЕЙ В ПОГОНАХ»
Однако в родном колхозе он прожил недолго. Призыв страны к новым – уже трудовым подвигам не оставил Виктора равнодушным. По завершении строительства ГЭС на реке Дон, лучший начальник автоколонны Степанов был приглашен возводить комплекс МГУ в столице. И получив там жилье, он смог, наконец, вызвать к себе жену. Вскоре у них появилась и дочь - уже москвичка.
Потом был период, о котором ветеран повествует скупо: многие из взятых с него «подписок» срока давности не имеют. К тому же «великая честь и доверие» - быть шофером у ряда державных лиц, затем для Степанова обернулись опалой и поисками хоть какой-то работы.
 Однажды «калымя» на своей машине, он разговорился с пассажиром и, выходя у отделения милиции, тот предложил продолжить беседу в его кабинете.
Вскоре милиционер-водитель Степанов вышел на первое дежурство. А через год его назначили участковым, но с условием - придется учиться. И герой-орденоносец, отец семейства сел за парту вечерней школы, а после с успехом закончил и среднюю школу милиции.
…На столичной окраине - в Заречье пошаливала шпана: что ни день – то драки, кражи и мелкие грабежи. Самой опасной считалась стая в 3 десятка подростков лет по15-17, обосновавшаяся в мо¬лодежном клубе. Но верховодил ей двухметровый детина постарше. А силы правопорядка в местечке - два пожилых рабочих-«бригадмильца» и новый участковый.
Когда они встретились посредине клубного зала, вожак хулиганов презрительно цвиркнул слюной, метясь в сапог милиционера.
«Уж с этим-то воробьем в погонах мы разберемся!» - С ухмылкой протянул он и даже спрятал финку, которой демонстративно чистил ногти.
«Вот же орясина вымахала!- думал тем временем участковый. – Но не стрелять же в этих оболтусов…»
К счастью, в офицерской сумке запасливого служивого кроме бумаг оказался…кирпич, подобранный для ремонта печки. Не успел верзила размахнуться, как Степанов, нырнув под его руку, засветил планшетом агрессору между лопаток - чтоб не калечить, а лишь на время «вышибить дух». Лишившись предводителя, шайка попятилась, а затем предложила переговоры. И долго еще после этого местные жители с опаской поглядывали на «секретное оружие», висевшее на боку участкового. А полгода спустя тому удалось добиться и главной победы: его участок перестал фигурировать в сводках происшествий.
Последовавшее далее предложение начальства – перейти в угрозыск совпало с желанием офицера: он давно присматривался к этим лихим парням.
«Но сразу скажу: раскручивать эпохальные дела мне не довелось, - предупредил Виктор Степанович. - Работа была нелегкой, но прозаичной: мы снимали грязную «накипь», мешавшую становлению нормальной жизни».
Тем не менее, на его счету нема¬ло славных дел. Невысокий, похожий со спины на подростка oперативник легко растворялся в автобусной толчее, но мало что ускользало от его цепкого взгляда – в этом убедился не один десяток карманников. Задерживал он и опасных бандитов, и расхитителей народного добра. Причем, в этом деле, как и прежде в разведке, чаще пользовался не силой, а смекалкой и умением подмечать «мелочи».
Даже из старушечьих пересудов Виктор порой извлекал массу полезного. Так, услышав о «великом чуде» - где-то по сточной канаве вдруг потекло сливочное масло! - опер не посмеялся над сплетней, а выяснил ее подоплеку. Оказалось, что ловкачи из продмага, опасаясь ревизии, расплавили и спустили в канализацию тонны неучтенного продукта. Но благодаря дырявой трубе и милицейской дотошности, избежать ответственности им не удалось.
- Случалось ли мне в ту невоенную пору испытывать страх, попадая в острые ситуации? - С удивлением повторил мой вопрос Виктор Степанович. – Полагаю, что у грамотного оперативника должны быть особенно обострены и чувство самосохранения, и чутье на опасность. Но вряд ли кому из нас, особенно поначалу, удавалось избегнуть ошибок и промахов.
...Возвращаясь домой за полночь, сыщик с раскаянием вспомнил о планах жены: «Какие уж тут гости!» (Хотя поутру заранее облачился в новый костюм и стойко сносил насмешки из-за кобуры, выпирающей сзади под пиджаком).
Кратчайший путь к дому лежал меж заброшенных сараев и заснеженных пустырей. Внезапный скрип снега за спиной заставил оглянуться и вспомнить про табельное оружие. Но, увы, извлечь его быстро из-под одежек не представлялось возможным.
Тем временем три массивные фигуры приблизились вплотную. А впереди запоздалого прохожего дожидались еще трое.
- Снимай, фраерок, пальтецо, гони монету и вали отсюда, - с фальшивым добродушием оскалил «фиксы» один из громил. - Тогда и резать тебя не придется...
- Что вы, что вы! - имитируя па¬нику, засуетился Степанов. - Берите все!
Он метался среди гра¬бителей, пока не освободился от верхней одежды. Тут-то, одновременно с лязгом затвора, и прозвучала команда:
- Финки в снег! Стреляю без предупреждения!
И было в его голосе что-то такое, что заставило на¬летчиков повиноваться мгновенно.
 «Всю дорогу я непрерывно дрожал, - поведал, уже в отделении, оперативник коллегам. - Сначала от холода (мороз за 30, а не отвлечешься на одевание - бросятся на тебя, или врассыпную). Потом тормознул автобус и упросил водителя доставить нас в отделение, но урки могли прикрыться пассажирами... Черт, до сих пор сердце колотиться… И зачем нам, ребята, такая нервная работа?»

ХОЗЯИН СТОЛИЧНОЙ ОКРАИНЫ
В подмосковном местечке, что вблизи правительственных дач, с утра готовились к дворовому футбольному матчу. Но порядок обеспечивался всем ОВД во главе с начальником: мог появиться Брежнев, слывший заядлым болельщиком.
И тот действительно прибыл. Перед главой государства, словно по волшебству, тут же возник накрытый стол. Вскоре изрядно повеселевший Леонид Ильич, известный так же интересом к регалиям и привычкой «тыкать» даже маршалам, кликнул порученца: «Эй, позови-ка сюда вон того майора - с «иконостасом» на груди. Пусть расскажет, за что награжден… И налить ему не забудь!»
- Начальник Баковского отделения майор милиции Степанов, - вытянувшись струной, отрекомендо¬вался офицер. Но от прочего вежливо отказался, твердо глядя в державные очи. – Докладываю ВАМ: награды я получил за службу Родине. И за угощение ВАМ спасибо, но я нахожусь при исполнении!..
Лишь минуту спустя в тишине прозвучал следующий вопрос генсека:
- Надеюсь, что после «исполне¬ния» перекусить со мною ВЫ не откажетесь?
- Так точно! - Рявкнул майор, вновь изображая дубоватого служаку. - Разрешите вернуться к обязанностям?
За неброской внешностью и легким нравом Степанова скрывались недюжинный ум и характер, подобный булатному клинку. В чем не раз убеждались те, кто решал проверить его «на прочность».
…Однажды парень, «отмотавший по малолетке» срок за хулиганство, подбил приятелей «взять кассу» танцплощадки, которой заведовала жена начальника отделения. Но целью его была не скромная выручка, а желание утвердиться в статусе уголовного авторитета и «показать этому менту - кто здесь хозяин». Не знал он, что заболевшую супругу в тот вечер подменит муж…
В итоге - все налетчики угодили в боль¬ницу. Где майор их часто навещал и вел длительные беседы.
«Того же Кондратова - «грозу окрестностей», я мог бы снова упечь за решетку. Но полезнее было привлечь его на свою сторону, - пояснил он свои поступки. – И мне удалось найти применение его задаткам лидера».
Полгода спустя у недавнего хули¬гана, а ныне – командира молодежной «дружины» вновь состоялся доверительный разговор с майором.
-Ну ты, Степаныч, орел! И как тебе удалось со мной все это проделать?
- Скорее не орел, а стреляный воробей... в погонах, - лукаво улыбнулся тот. – Я ведь поставлен блюсти здесь порядок, и упускать любую возможность для этого - просто не по-хозяйски!

БОРЕЦ ЗА ЭКОЛОГИЮ
«Мужик - всего лишь подозревае¬мый, а ты уже вынес ему приговор? – Распекал подчиненного начальник сыщиков в ОВД на Белорусском вокзале столицы. - …Конечно, грязь в белых перчатках не разгребают, но мараться при этом сам ты не в праве!»
Обычно Степанов был снисходителен к промахам сотруд¬ников, но непременно разбирал их совместно «по косточкам». Однако не терпел ловкачей любого ранга, предпочитавших бороться с преступностью с помощью дутых отчетов, раскрывать преступления «к знаменательной дате».
«Уж больно ты «правильный», - предупреждали его друзья. – Смотри -аукнется тебе и критика, не взирая на лица, и «мнение рядового коммуниста».
...На очередную го¬довщину Победы фронтовики собрались на улице Горького. Но в 1972-м их пришло уже значительно меньше. Они прогуля¬лись, наговорились, выпили. Нескольких пожилых ветеранов развезло. Степанов поспешил в отдел за машиной, чтобы доставить их по домам. Но услышал там следующее: «вы намерены развозить на служебном транспорте всякую пьянь?»
Возможно, майор и сдержался бы, не вещай ему это молоденький хлыщ из номенклатурных «сынков», строивший карьеру в милиции лишь доносами и «политактивностью». Что сыщик и высказал ему в самых доходчивых выражениях, взял ключи от машины и был таков.
Решение партсобрания, незамедлительно проведенного по указанию свыше - «…исключить из рядов КПСС» буквально ошеломило Степанова.
Целые сутки офицер, считай - уже тоже бывший, бесцельно бродил по городу. Пока невзначай, уже под утро не вышел к райкому, где у дверей скучал одинокий постовой. Ему то майор с отчаяния все и выложил. Тот задумался, но нашел верное решение: «Часа через два покажу тебе председательшу парткомиссии, ну а дальше - действуй сам».
 Выслушав офицера, большевичка ленинского призыва поняла, что ставший в 17 лет коммунистом на фронте подобного отношения не заслуживает, и добилась пересмотра его дела. Однако работать в Москве он больше не мог.
Вскоре Степанов отбыл в Сибирь, где сформировал и возглавил отдел в аэропорту г. Иркутска - в то время, после угона бандитами самолета в Турцию, как раз вышел указ о создании милиции на воздушном транспорте. Семья же его оставалась в столице.
Два года начальник отдела перед каждыми выходными назначал себя, а не подчиненных в сопровождение авиарейса на Москву. А к понедельнику возвра¬щался обратно. Пока не произошло такое, что Виктор Степанович до сих пор не знает - благодарить ему судьбу или проклинать.
Прилетев однажды в столицу, он неожиданно слег - сказались фронтовые ранения. Вместо него обратно в Иркутск вылетел молоденький сержант. Теперь уже поздно гадать – почему угонщики выбрали этот рейс и как развивались события. Скорее всего, милиционер вступил с ними в схватку, но не смог предотвратить трагедии - самолет взорвался над тайгой, обломки и трупы пассажиров рассеяло в радиусе сотни километров.
«Потом, естественно, были следствие и проверки, отнявшие уйму нервов. Но не это главное, - в этом месте рассказа руки ветерана вдруг сжались во все еще крепкие кулаки. - Все эти годы меня гложет мысль: окажись тогда в самолете не этот парнишка, а я - может, все бы закончилось по-другому?»
Но встретиться с воздушными пиратами ему так и не довелось. Зато другие преступники по всей таежной округе с трепетом упоминали его фамилию. На какие только ухищрения они не шли, пытаясь вывезти из Сибири меха и ворованное золото! И все-таки подчиненные Степанова их ловили - раз за разом, месяц за месяцем. Однажды работник прииска, прятавший в багаже более 4 килограммов золотого песка, пообещал «озолотить» всех сотрудников отдела, если его отпустят. Затем, уводимый конвоем, произнес с удивлением и злобой: «За что же вы тут корячитесь, «собаки на сене»?» На что полковник Степанов, имевший давний «иммунитет» к таким предложениям и выпадам жулья, спокойно ответил: «Мы боремся за экологию: чтобы земля и воздух без вас стали хоть чуточку чище.

СТАРЫЕ ПЕСНИ О ГЛАВНОМ
Даже инсульт и другие хвори, разом обрушившиеся после выхода на пенсию, спасовали перед волей и жизнелюбием ветерана. Степанов просто заставил себя подняться на ноги! Сначала при помощи костылей, а через три меся¬ца на танцплощадке санатория, где он долечивался, произошло настоящее чудо. К инвалиду с золотою Звездой на пиджаке, одиноко коротавшему вечер в углу, подсела девушка и произнесла, естественно в шутку:
- Эх, станцевать бы когда-нибудь с настоящим Героем - таким, как вы.
- А давайте попробуем! - предложил Виктор Степанович (как раз зазвучали «Дунайские волны») – Под эту музыку я еще никогда не сидел на месте.
И поднявшись с огромным трудом, он все увереннее и увереннее закружил партнершу. Вскоре костыли получили окончательную отставку.
Однако два раза случалось и так, что жить ему больше не хотелось.
«В начале 1990-х, когда боевые награды вдруг приобрели и коммерческую ценность, - горько усмехнулся Степанов, – жулики разом поквитались со мной за все».
Направляясь на очередную встречу с молодежью, ветеран был, естественно, при всех регалиях. Но жара в переполненном транспорте заставила снять пиджак. Только на остановке, когда автобус уже скрылся из глаз, он заметил пропажу Золотой Звезды. Конечно же, ему выдали дубликат награды, но обида, как ранение в сердце, вряд ли сможет зажить.
И после несчастного случая, оборвавшего жизнь жены, с которой полвека прожили душа в душу, свет для Степанова едва не померк навсегда.
Но беда не смогла одолеть и на этот раз. Вскоре он заметил: чем чаще бывает на людях, тем больше прибавляется сил.
«Болезням за мной не угнаться». - Шутит Виктор Степанович.
Действительно, застать пенсионера дома непросто: он активный участник ряда ветеранских объединений, одной из патриотических партий России.
К тому же регулярно встречается с учащимися школ и вузов системы МВД РФ. Тогда его взгляд вновь становится острым, а с плеч будто слетает груз прожитых лет.
- В наше время работники правопорядка пользовались всеобщим уважением, - рассказывает он будущим милиционерам. – Поэтому им, нередко и в одиночку, удавалось задерживать шайки карманников, хулиганов и вооруженных преступников. Стоило крикнуть в любой толпе «Я сотрудник милиции, нужна ваша помощь!» - и думать, на чьей стороне окажутся симпатии, уже не приходилось.
Хоть не все и тогда выходило гладко, работой своей мы гордились. Случись возвратиться молодости и я, и мои друзья-коллеги вновь бы надели погоны. И, поверьте, сделали бы все возможное, чтобы не допустить многие из сегодняшних безобразий. Впрочем, я уверен: какие бы потрясения не случались в нашей стране, и как бы теперь она ни называлась - служить ей нужно достойно.
-Уверен, что ваши взгляды разделяют и сын - сотрудник угрозыска, и внучка – капитан милиции?- Блеснул я журналистской осведомленностью.
- А так же и муж ее - генерал, и даже правнук, мечтающий о милицейском колледже. - С улыбкой подытожил Виктор Степанович. - Так что мы - род служивых людей, имеющий продолжение в будущем…
 Кстати, в клубе санатория вечером будет концерт «Старые песни о главном». Зайдете послушать?
Конечно же, я пошел, хоть потом и еле успел на последнюю электричку до Москвы. И долго еще в перестуке колес мне слышался мотив песни, которую Степанов только что зажигательно исполнил на сцене - «Три танкиста, три веселых друга...».
Тем временем за вагонным окном высыпали первые звезды, и нежданно оформилась мысль: «Ведь многие из них давно погасли, но свет их, минуя бездну пространства и лет, дошел до нас, дойдет и до наших потомков... Если те не разучатся думать и помнить, жить и умирать ради лучшего будущего для всех - как люди этого поколения победителей».