Печать страницы - Из дневника партизана Анатолия Николаевича Дзяковича

Появилась возможность продолжить тему. Итак, Дневник воина и партизана А.Н.Дзяковича.
1.10.41.
Весь день, то разгораясь, то утихая, шла перестрелка. [Деревня] Шамовка[1] погибла, и мы на /…/* св. Антония. Сейчас тишина. В тылу немца сейчас какие-то крупные передвижения.
2.10.41.
Вчера в 6:00 немцы открыли ураганный огонь артиллерии, минометов, автоматов. Непрерывно громила немецкая авиация. От поднятой земли настали сумерки. Вся связь уничтожена. Мы разбиты вдребезги. От дивизии на шоссе Москва – Смоленск[2]вырвалось едва 300 человек[3]. Патрон достали на 3 суток, без пищи, без сна. Будем оборонять шоссе.
6.10.41.
4-го вновь попали в окружение. Из него вышли на рассвете 7-го. Сделали 3-х часовой отдых. Съели по маленькому кусочку /…/**. Это первая пища за 5 дней. После отдыха сказались /.../***. Во время первого боя разбиты очки. Страшно трудно без них.
7.10.41.
Совсем нет сил. За 20 часов прошли 6 км. Болота. Шли по шею в воде. Сушиться негде. Едим только сырые грибы. Идем на Вязьму[4]. Как будут волноваться дома, что от меня нет вестей. Говорят, в окружении находится 5 армий[5].
8.10.41.
Болят ноги. Реку Угру[6] переходили вброд 4 раза. Вода холодная, на берегах лед. Сушиться негде. Было несколько стычек с немцами.
9.10.41.
Еле иду. У Слица, оказывается, есть сахар. Сволочь.
12.10.41.
Я иду с новой группой из 4-х человек. 11-го отстал от старой группы. Прислонился к дереву и уснул. Подъел и теперь опять могу идти.
14.10.41.
Находимся где-то в районе Вязьма – Медынь[7]. Ночью перейдем фронт.
1.12.41.
При переходе фронта был ранен и контужен. 2 дня без сознания. Очень болит голова. Особенно долго левая половина. Правая нога и рука до сих пор плохо работают. Нахожусь в лагере военнопленных в Могилеве[8]. В середине ноября умирал от голода. Опух. Не мог надеть сапог. Половые органы до колен. Простился с семьей и с жизнью. Помог доктор: устроил работать на кухню.
2.12.41.
Когда проходила опухоль, 17 раз в ночь мочился. Очень много пленных – до 500 в день – мрёт от голода[9]. Некоторые таскают под руки мертвого и получают на него как на живого. За отдельной проволокой под открытым небом еврейка с тремя детьми. Не ели дней десять. Умирают. Страшно. Часовой не подпускает. Неужели займут Саратов[10].
3.12.41.
Альфонс (его фамилия Нибелунги)* убил палкой 5 человек, а вчера 2-х. Когда меня везли в Могилев[11], по дороге из тех, что везли меня – убили 1-го за подкручивание обмотки, 1-го за отдых, 1 закакал**, 3-х за картошку. Всего меня везли 14 [человек][12]. Очень тяжело писать. Устаю ходить. Работаю на кухне. Надо уходить из лагеря. Сегодня зарыли в одну яму 410 [человек]. Скоро умрут все. Наступит и наша очередь. Альфонс убил 4. Парикмахер – тоже. Унтер насмерть не бьёт. В лагере полиция из украинцев[13] – очень жестоки.
Шеф кухни В. Рубан грабит и делает подарки немцам. Рубан жил в Саратове и Энгельсе*[14]. Если найдет ценное, забьет насмерть. У еврейки двое [детей] умерло, не хоронили – бросили собакам. Получил пропуск – пакуем и в лагерь – надо бежать.
Продукты пленных немцы через Рубана меняют на яйца и молоко. Снимают сапоги, одежду и меняют. Мучают головные боли – левая половина. Сегодня умерло от голода 410 человек – зарыли в одну яму. Нет курева.
4.12.41.
Нашли возможность пускать людей на волю. Мишка водит за дровами на аэродром и отпускает. Мог бы и сам уйти, но мы с Лешкой[15] не можем. Хорошо бы за фронт.
5.12.41.
Нашел. Страшно, но другого пути нет. Немцы продажны и продают старостам деревень[16] их людей. У мертвых буду вырывать золотые зубы и откупимся. Сегодня уже достал 2 коронки. Альфонс убил 3, парикмахер 5.
От голода [умерло] только 213 [человек] – теплый день. Еврейка умерла, мальчик еще открывает глаза.
6.12.41.
Вырвал 1 зуб и 2 коронки. Снял часы. Сегодня повесили 2-х человек на глазах у лагеря за раздевание мертвых. Надо быть осторожным. Лучше умереть сразу, чем постепенно.
В октябре в лагере [было] 40 000, а теперь 10 000. Умерли от голода, холода, болезней, палки немцев, /.../** полиции.
8.12.41.
Прошла смена командования. Рубан поехал со старой командой, а меня назначили старшим по кухне. Картошки ем досыта. Полиции перестал давать 3 порции. Пришел русс[кий] комендант[17] и грозил убить. Я сказал, что это распоряжение немец[кого] коменданта. Нехай хоть несколько дней, пока это разберется, эта ... сволочь поголодает. Сегодня немцы дали мне новую шинель, сапоги, ремень и пилотку. На рукаве шинели особая повязка с подписью[18].
Ночью снял очки – мне по глазам. 4 зуба и 1 коронку. Зондирую через повара фельдфебеля о выкупе, боюсь, как бы не продал.
8.12.41.
Немцы падки на бурки[19] и сапоги. Решил зубы приберечь и достать обуви.
9.12.41.
Переговоры поручили П. Кузьмину. Он будет действовать через одного старосту, кот[орого] купит за одежду.
В начале пребывания в лагере по больш[ой] нужде ходили раз в 5 – 10 дней, помалу и так круто, иногда приходилось выковыривать палочкой. В уборной наступить негде, подержаться не за что. Хромым очень трудно.
Замечательны промежуточные пункты для раненых: 1) cарай с земляным полом и 2) cарай с нарами в 3–4 ряда, по нужде ходят под себя. Каково нижним? Понемногу привыкаю писать. Надо следить за почерком, да рука еще не слушается.
Миша бросил свой костыль-палку и теперь ходит своими ногами, но как-то боком. У Лешки под коленом шишка и одна нога толще другой.
Сегодня легкий морозец – умерло 382[20] [человека].
Врачи умерших оставляют в лазарете, и на них как на живых выдают живым по 2 порции. Я молчу. В Могилеве собрали всех евреев, согнали в бараки и почти никуда не пускают. Хлеб у умирающего – драка. Вешают за хлеб*.
17.12.41.
Зубов и коронок 58 штук. Настроение в лагере потрясающее. С 1 октября по 15 декабря в лагерь прибыло 42 000 пленных. Ок[оло] 2000 отпущено на работы[21]. Сейчас в лагере 6 500 тысяч, значит, 33 500 погибло за 2½ месяца[22]. Немцы увеличили норму картофеля до 250 г, пшена – 25 г, крахмала – 15 г, хлеба 400 г в день.
25.12.41.
Мы в Жлобине[23]. 20.12. выяснилось, что Кузьмин нас обманул. Записал к старосте дер[евни] Буда[24] Гомельского района себя одного. Ну и сволочь! В тот же день были пущены в ход зубы, и мы получили 3 документа – отпуска в г. Гомель[25] на работы. Чуть не попались. Немец фельдфебель (получивший) допрашивает, офицер (тоже получивший) записывает:
Фельд[фебель]: Натиональ.
Ответ: Русский.
Фельд[фебель]: Фи ни русски, ни белоруськи.
Лет он нам тоже прибавил по 10 каждому. Да и можно было дать. Наконец все готово. Документы на руках. Стоим со своими «мелкими офицерскими вещичками» на выходе из-за проволочных заграждений лагеря, с русск[им] комендантом (получившим), идет немец[кий] комендант и приказывает не отпускать нас. Это был гром средь ясного неба. Но кончилось удачно. Русский и немец[кий] коменданты пошли договариваться к переводчику. На часах был австриец. Документы на руках. Он нас пропустил. До Рогачева[26]доехали поездом. Рогачев – Жлобин пешком. До Гомеля не стали добираться, так как в Жлоб[ине] у М[ишки] оказались дядюшка и тетушка по жене. Рогачев почти разрушен войной, Жлобин – наполовину.
Первое, что нам бросилось в глаза в Жлобине, – это развалины домов с торчащими трубами по берегу Днепра[27] и виселица с повешенным.
1.1.42.
Вчера «справляли» новый год. Купили ½ литра какого-то вина немецкого производства (гадость), мятую картошку взяли в столовой, которой зав[едует] М[ишкин] дядя. Думал о семье и встрече нового 41-го г. Ни жены, ни ребят уж, видно, не придется видеть. Настроение похоронное. Гибнет и личная жизнь, и Россия. А ведь к этой войне готовились многие годы. А немцы ходят и радуются: «Весной Русь капут».
1.2.41.
Мы работаем. М[ишка] агрономом. А[лексей] бухгалтером. Я техноруком кирпичного завода Т[оварищества] Жлобин.
8.2.42.
Если в жизни поломаны крылья,
Если в душу сомненье вошло,
Кокаина серебряной пылью
Все дорожки мои занесло.
И волнуется, пенится море
В этом дальнем и чуждом краю.
Кто развеет проклятое горе,
Кто обрадует душу мою?
Нет ли жизни, тоска ли напала
На усталую душу мою?
Мне осталась одна лишь гитара,
Под которую песни пою!
Так играй же, родная гитара,
Моим мыслям как будто в ответ.
Я совсем ведь еще молодая,
А душе моей тысячи лет.
10.2.42
Видел во сне ребят.
16.2.42.
Много пью самогона в компании Л. Кураша – дир[ектора] завода, Забелина – бургомистра р[айо]на (хор[оший] человек, но пьяница), Гришки Ермоленко – гада и пьяницы, бургомистра города, и Кашина Мих[аила] – шефа полиции[28].
Приказывают: комбинируй и воруй, как хочешь, но чтобы самогон был.
17.2.42.
Говорят, в Минске[29] постреляли всех евреев. Не верю.
25.2.42.
Был на Жлобинском кладбище военнопленных. Тесно, ровными рядами стоят крестики. Во главе – большой деревянный крест, и на нем написано, что тут похоронены русск[ие] военнопленные. Лагерь в Ж[лобине] был маленький – почти все вымерли. В Жлобине собрали всех неработающих евреев и заперли в бараки. Охрана – два полицая.
1.3.42.
Поражаюсь ж[лобинским] барышням. Гуляют, танцуют с немцами, чехами[30] и т.д., но разговаривать не могут. Подслушал: «Их вас ждали на штрассе, ворум вы не пришли?».
5.3.42.
…
В Ж[лобине] и С[трешине][31] cобрали всех евреев. Говорят, постреляют. Вряд ли возможно такое чудовищное преступление. Хотя и ходят упорные слухи, что в других городах это проделано.
7.3.42.
Или пью, или тоскую. Мишка ходит нормально, а то все как-то боком ходил.
8. [3.42].
Спорил с Т.М., она: первое – человеконенавистница, второе – горой за немец[кую] власть.
9.3.42.
Польское танго.
Чи жутишь мне,
Чи завше бендишь мою,
Чи уста тве
Испата мне упоют,
Чи хвиля зле засмутце душу бедно.
Вшистко мне едно, вшистко мне едно.
Чипонки руж
Расквитнуть в день радосный,
Чи нигде юж
Ни венди ясной весны,
Чи сонце уж
Як звезды стане бледно,
Вшитско мне едно, як женди лос.
25.3.42.
Весна. Мне очень грустно. Когда не болит голова, напеваю старинный романс:
В том саду, где мы
С вами встретились,
Ваш любимый куст
Хризантем расцвел,
А в душе моей
Расцвело тогда
Чувство жаркое
Нежной любви.
Отлетел тот час,
Вас давно уж нет.
Я брожу один,
Весь истерзанный,
И невольные
Слезы катятся
Пред увядшим кустом
Хризантем.
Отцвели уж давно
Хризантемы в саду,
А любовь все живет
В моем сердце больном.
1.4.42.
Сегодня во временном городском управлении произошло след[ующее]: пришел староста евр[ейских] бараков, еще в коридоре снял шапку, тихонько постучал в дверь к Е[рмоленко Гришке], всунул голову, и диалог:
– Можно?
– Ну, здрасте-с, чего приперся?
– Слюшайте, только, пожалуста, не сердитесь: мои жиды уже два дня не едят. Может быть, им можно получить хлеба?
– Нет вам хлеба.
– Спасиба. До свиданья.
10.4.42.
В Жлобин прибыл какой-то особый отряд гестапо[32]. Говорят, для суда и расправы – надо спрятать дневник.
15.4.42.
Ну, вот и мне пришлось быть почти свидетелем величайшего злодеяния в мире, сделанного под руководством и при прямом участии немцев. Германия – страна ученых, философов и музыкантов. Боже мой, какой позор падает на тебя. Никакие злодеяния, совершенные во все века истории, не могут сравниться с тобой, блекнут. С 12 по 14 апреля в Ж[лобине] убивали евреев. Их возили с утра до вечера на машинах под Лебедевку[33]. Там заставляли раздеться и спуститься в старый противотанковый ров и лечь плотно один к другому. Затем 2 немца поливали свинцовым дождем из автоматов. Пропущенных достреливали из пистолета К[ашин Михаил] и Е[рмоленко Гришка].
Привозили следующую партию. Те поправляли разметавшихся убитых и раненых и ложились на них. Снова огонь. И так более 3000. Дети, женщины, старики – все. Прикидали землей и поставили охрану. И долго еще то тут, то там земля шевелилась.
17.4.42.
Не могу понять евреев. Их в бараках было по несколько сот в каждом. Все они знали, что их расстреляют. И чего-то ждали. Чего? Охрана – 2 полиц[ая] на барак. Полицаи ходили между евр[еями]. С винтовками на плечах. Торговали, меняли и больше всего грабили. Да если бы я был в таком положении один, а не сотней, и то постарался бы дорого отдать свою жизнь. Ненавижу и презираю трусов, а такое массовое избиение способно порвать сердце каждому, у кого оно есть.
До сих пор не могу есть. Много пью. И думаю, думаю без конца. Вспоминаю, как Ю., удирая от С.П., кричал: «Мама!» – это, оказывается, показательно для нации. Решил, что долгие века угнетения выработали такой характер. Но ведь молодежь не знала угнетения? Ведь в гражданскую войну были евр[еи]-смельчаки. Ведь, судя по истории, Иудея долго, упорно и смело боролась с Римом?
Думаю и ничего не понимаю. Знаю одно: надо бороться. Жить можно будет только в том случае, если немец, если фашизм будет уничтожен.
10.6.42.
Работаю в плодоовощи*. Много езжу по деревням. Настроение у большинства антигерманское, но активных действий нет. Очевидно, сколачиваются подпольные группки, но меня как немецкого работника боятся. Ничего, поближе узнают – все будет в порядке.
28.6.42.
Ездил с Л[ешкой] в Кр[асный] Берег[34], ночевали у Белякова. Буду помнить всю жизнь. Беляков – гестаповец.
30.6.42 28.6.42 – 29.6.42.*
1.10.42.
Работаю в ком[итете] заготовок[35]. Глушак человек беззлобный. Данюк – сволочь, спекулянт, фашист. Вчера сунул в С.** найденную раньше г[ранату], толку было мало, но затор был.
1.11.42.
Почти всех вдов, красноармеек, сирот в той или иной степени мне удалось освободить от нормировок[36].
Жалко, что очень много у меня деревень, и я кое-где опаздываю. Приеду, оказывается, староста уж постарался перед панами. Но бывают и исключения. Староста Колоса крутил и вертел передо мной о снятии [налога], а я как бы не соглашался с ним, но потом дал себя убедить и подписал акт о снятии 50% со всей деревни.
Бывает и наоборот. Говорили старосте: ведь у них ничего нет, а он отвечает – вон там яма, а в ней хлеб (четверти).
18.11.42.
М[ишка] установил связь в Л. Подробностей не расспрашиваю. Верю. Весной надо идти. И чем скорей, тем лучше, а то опять потеряем ее, как потеряли в 41 г.
4.1.43.
По слухам, то тут, то там появляются п[артизаны]; на каждый слух выезжаю, но не встретил ни разу.
21.2.43.
Тревожное у нас время. Ищем и не находим. Ну ничего, «кто ищет, тот всегда найдет».
28.2.43.
Моя жизнь была закончена для меня еще весной 1941 г. Мне нужно жить для детей, а им теперь нужен не я, а моя борьба. Буду бороться за их счастье и счастье других людей – многих миллионов.
Для семьи я давно похоронен. Быть может, Ц[ецилия][37] и не вспоминает, а дети, конечно, забыли. Может быть, у жены уж другой муж? Сама она на это вряд ли пойдет, а вот З[инаида] И[саевна][38]… Ну, все равно умирать один раз. Хотелось бы без мучений и с пользой. А ведь я уже не один раз умирал и все еще жив. Только здоровье потерял, кажется, навсегда. Но раз выжил и перенес этот кошмар, значит, он был в моих силах.
20.5.43.
Жребий брошен. Вопрос решен давно. Еще в лагере в 41 г. было принято решение. Завтра идем.
23.5.43.
Вчера утром взяли необходимое барахло (мелкие офицерские вещички), хозяевам сказали, что идем в баню, а пошли на поезд. Обманом доехали до Кр[асного] Бер[ега]. И пошли на дер[евню] Св[ятое][39], опасались, что перехватит полиция. Тогда смерть, и смерть мучительная. До С[вятого] дошли благополучно. В С[вятом] увидели вооруж[енных] людей. Мучительный вопрос: «Кто? Партизаны или полиция?». Оказались партизаны. Ночевали в С[вятом], утром прибыли в Б[уду], встретились с командирами. Приняли хор[ошо][40].
26.5.43
Вчера первый раз ходили на диверсию. Ходили впятером, пятый Викт[ор]. Уничтожили около Радуши 6 км связи. [На участке] Паричи[41] – Кр[асный] Бе[рег] столбы порезали, проволоку порвали, чашки[42] покололи. Помогали нам с большой охотой крестьяне.
29.5.43.
Ночью сожгли немецкую казарму на ж[елезной] д[ороге] Кр[асный] Бер[ег] –Жлобин. Казарма только отстроена. Расход: 1 литр керосина, 4 снопа соломы, 2 спички. Разведку делал я.
30.5.43.
Из Б[уды] перешли в лагерь.
2.6.43.
Переменили место лагеря. Новый лагерь в болоте. Очень сыро спать. Комары. Живем в шалашах из еловых веток, текут, как решето.
5.6.43.
Караулы, разведка заняли эти дни. Сегодня идем на подрыв поезда[43]. Толу – 22 кг, шнура – 300 м, будем действовать шморгалкой[44]. Простые взрыватели (колесные)[45] теперь не годятся: перед паровозом 2 платформы, а самое ценное – паровоз.
6.6.43.
Большая неудача. Ночью вышли на ж[елезную] д[орогу], шли болотом. Левую сторону разведали М.Ф. и М.К., правую – я. До рассвета ждали поезда, не дождались и пошли домой. Вдруг слышим, идет поезд. Быстро вернулись и пошли втроем на путь. Вол[одя] Дятлов, Пашка и я. Шли без разведки по известному месту. Я нес тол. Вышли на путь, и вдруг с 10 метров по нам огонь. Я был без винтовки, так как оставил ее у пулемета. Больше этого не будет. Пашка убежал. Володя был убит на месте. Я залег и сразу не мог уползти, так как через [нас] н[емцы] бросали гранаты. Ребята дали три короткие очереди из пулемета и тикать. А я пополз искать винтовку. Нашел. Отход. По открытому бугру. Заметили опять, засада открыла огонь, мои поддержали их огнем пулемета и /…/*пришлось лечь на самом бугре. Немцы подумали, что убили, прекратили огонь. Ушел. Когда спохватились, было поздно. Потеряли Володю, шнур и тол.
7.6.43.
Поймали шпиона – старика 70 лет. Убили.
8.6.43.
Образов[ана] диверсионная группа[46]. Кроме нас, Киселев М. и Владимир.
26.6.43.
Наша гр[уппа] пустила под откос поезд. Паровоз и 12 вагонов разбиты в 23:30. Я болею – карбункул.
1.7.43.
Ходил плавить тол из снарядов[47]. Ребята забавлялись: поджигали остатки тола в снаряде и в головку заколачивали клин. Выстрел очень сильный.
С бензолагеря Кр[асный] Бер[ег] убежало и пришло к [нам] 3-е пленных. Раньше они жили около Катынского леса. Говорят, что вся немецкая шумиха – сплошной блеф[48]. Там зарыты убитые русск[ие] пленные.
2.7.43.
Нам начинают «гонять кота»[49]. С Кр[асного] Бер[ега] идут 150 – 200 немцев с изменниками[50]. Пронюхали, что нет наших, и думают сделать облаву. Наша группа соед[инилась] с группой Сергея и отошла примерно за километр-полтора. От Г. остальные группы прыгнули сразу за Березу[51]. Не знаем, как рота, выслать бы разведку. Кутая и Боровца пришлось оставить в Г., хорошо, они были взяты.
3.7.43.
Разведка говорит, что немцы идут на Бобруйск[52]. Вернулись на рассвете в Г. Карбунк[ул] мой болит.
Сейчас видел сон. Будто я в Саратове. Дома никого нет. Пошел к Селиверст[овым][53]. Но что там делал, – не знаю. По дороге назад встретил Бориса Исаевича (он умер), который притворяется дурачком. Проходящие детишки дергают его за нос. Он мне сообщил, что Ц[ецилия] ушла гулять с неким Верпуловым, не работает и живет на его средства.
На Троицу уперли в Кр[асном] Бер[еге] у Кутая и Боровца коней 24, у Кутая корову.
Немцы концентрируют силы[54], нам [пришёл] приказ тоже сконцентрироваться. Сегодня уходим из Г., в Новиках[55] перебиты партизанские семьи. Дома сожжены. Итак, начинается.
Пришла разведка. В Кр[асном] Бер[еге] немц[ы] высаживают подкрепление. [В] 22 часа выступаем.
4.7.43.
Шли всю ночь. В 2 часа форсировали железку. До Березины – 3 км. Из «мешка» вырвались без боя. Пришел в отряд.
5.7.43.
Привал. Застава на рассвете открыла ураганный пулемётный огонь. Кто, что – неизвестно. Лежим в обороне. Всходит солнце. Я собираю вокруг себя земляничку. Оказывается, по Березине шла нем[ецкая] развед[ка] на моторн[ой] лодке. Её и обстреляли. Тревога ещё не прошла.
Все кончилось. Оказывается, нет одного поста из двух человек. На их месте корова, куст сирени и стреляные гильзы. Темнеет. Решили выходить на железку на старое место, то есть к лесу, где нас ждут. Будет очень трудно.
6.7.43.
Рассвет. Всю ночь плутали по лесу. Искали лодки. Каждый день по нескольку раз идёт дождь, и на нас нет сухой нитки. Спать нет возможности. В 6 часов форсировали Березину. Ребята по 400 раз носилками «глушат рыбу»[56].
Пообедали в Кабановке[57]. Решил записать рассказ В.Н. о бое с немц[ами] 13.6.43.: 11.6.43 разведка дала данные о наступлении немцев на отряд, об их числе и вооружении. 12-е соединение[58]прислало спецотряд, который весь день просидел в ожидании. 13.6.43 показался противник численностью 6000 [человек], всего 4 роты. Заставили его полностью развернуться и вступить в бой. Минометы, артиллерия и танки. Немцы не сдаются. 3 часа отчаянно /…/* изнуряющей атаки, потом перерыв и четвертая /…/** атака, поддержанная танками и авиацией. Подпускаем на 100 метров и потом /.../*** одновременно фронтовой и фланговый /…/****автоматный огонь. Все их миномёты и противотанковые пушки /…/*****. Сила огня была потрясающая. Казалось, воздух состоит из одних пуль. Немцы потеряли танк, 470 убитыми, 2[000]–3000 ранеными и бежали единым фронтом. Наши потери: 1 убит, 4 ранены.
7.7.43.
Сегодня на рассвете приехали в Коротковичи[59]. Ехали через Антоновку[60], кот[орая] сожжена н[емцами]. Жители частично перебиты, частично разбежались. Детишки были брошены в колодец, и к ним вслед брошена граната.
На восходе солнца нас разбудили выстрелы. Н[емцы] окружили нашу деревню. Убегали под огнем. Мне пришлось бросить вещмешок. Когда бежал, чуть не задохнулся. Еле выскочили и сейчас сидим в болоте все сырые по шею. Холодно, болото воняет. Собралось нас из разных групп человек 10 да гражданских человек 15. Неужели придется погибнуть? Сейчас посмотрю фото семьи и спать. Совсем устал.
Отдохнуть не удалось. Пришлось менять место и заметать следы. Где-то близко 3 артвыстрела и далеко от нас разрывы и очереди из крупнокалиберного автомата. Смерти не боюсь, раны боюсь. Если попадешься раненый, будут мучить. Все время летает самолет-разведчик. Кусают комары, мошки, блохи, слепни и пестрокрылые с зелеными глазами мухи. Жрать хочется. Восьмой час вечера. Немцы вряд ли пойдут на ночь глядя прочесывать лес. Где-то далеко слышны разрывы и пулеметные очереди. Немного поспал и съел кусочек сухаря. Холодно, сыро. Когда уснул, видел жену так, как она у меня на фото: сидит на диване, улыбается. Как бы хотел увидеть ее и отдохнуть, сбросить около неё колоссальную усталость, накопившуюся за эти годы. Перевязку сегодня не делал – нечем. В настоящее время у меня заживающие карбункул и фурункул и 4 фурункула в полном расцвете. Живем на нервах, а нервы расшатаны.
Тоска, а природа живет своей отличной от войны жизнью. Ветер шумит верхушками крон. На сосне суетится белка. Деловито стучит дятел. В болоте тоскливо кричат журавли. И все покрывает могучая неизъяснимо полная песня соловья, которая как бы пропитывает весь лес. А мы блокированы, нечего кушать, и смерть со всех сторон заглядывает нам в лица.
8.7.43.
Утро. Кругом тишина. По небу разлита какая-то муть, из кот[орой] непрерывно сыплется водяная пыль. Мы нашли сено и закопались в него. У Л[ешки] голова снаружи. Он спит, и в глазной впадине у него собралась лужица воды. Впечатление – лежит мертвец.
6 часов вечера. Мы все еще в болоте. Кругом тишина. М[ихаил] с Аркад[ием] и Серг[еем] пошли в разведку 5 часов назад. Играли в дурака. Завтрак: сало 5 г, сухарь 5 г. Обед – то же плюс ложка сахара, растворенная в воде. Все ослабели – когда идут, дрожат ноги. Ночевать, очевидно, будем здесь.
9.7.43.
Разведка пришла около 12 ночи. Немец и казаки[61] ушли в направлении Антоновки. У казаков нов[ая] политика: вчера в Корот[ковичах] не тронули раненого партизана и отпустили, обезоружив, захваченного. В чем дело, еще непонятно. Да, казаки взяли восемь овец и говорили населению: вот партизаны по одной берут, а мы, освободители, берем по восемь?!!* М[ихаил] принес хлеба, цибули[62] и сала. Поужинали и сегодня позавтракали досыта. Из болот хотим идти сегодня. Комары крови у нас попили «от пуза». А. вчера раскис, говорил о том, что устал жить, что он хочет застрелиться. Глупо. Я ему присоветовал другую, героическую смерть в борьбе. Он решил еще пожить!!! К вечеру вчерашнего дня я тоже что-то ослабел. Когда Аль[берт] делал мне перевязку, у меня закружилась голова и подкосились ноги. Эх, где же мое прежнее здоровье и выносливость? В течение трех часов двигались из болота. Прошли 4–5 км. Устали до чертиков. Шли в кальсонах, лаптях, временами выше колена в грязи и тине. Вид изумительный. Сейчас надеваем сапоги и брюки.
Вчера разведка нашего отряда наткнулась на немец[кую] засаду около А[нтоновки]. Погибло несколько человек, в том числе /…/* и Пополовец. Находимся в Кор[отковичах]. Идет гроза. Ночевать уходим в лес. Опять мокрая, беспокойная ночь. Настроение почему-то тревожное. Неужели я когда-нибудь буду сидеть с женой в театре или кино? Нет, вероятнее каждый из нас рано или поздно сложит свою голову.
10.7.43.
На место ночевки пришли в 12 ночи. То-сё, караул, лег в 4, в 7 встал. Ничего точно не известно. Предполагаем, что находимся внутри большого кольца, кот[орое] разведчики частично прочесали. Опять, как и каждый день, вот уж третий год, смотрел на фотографии жены и детей. Боже мой, какая тоска! Живем на нервах. Бесконечное ожидание смерти, со дня на день, с часа на час. Как часто у нас царит паника. Во время нее никто не остановится перевязать рану или помочь выйти из огня в укромное место. Интересно, М[ихаил], который считается идеальным мужем, забыл свою жену? Делал в Ж[лобине] предложение, говоря, что жизнь поздно строить заново. И сейчас живет с какой-то А[ней], променяв нас на нее. Причем ухаживает за ней самым нежным образом. А я, плохой муж, – все тоскую о семье, каждый день смотрю фото и не могу насмотреться, не могу забыть и думаю только о том, как бы вновь увидеться. Сейчас час дня. Пойду будить Аль[берта], он сделает мне перевязку и сменит меня на посту. Может, удастся поспать. В Корот[ковичи] выслали разведку. В 4 часа (в 16) пришла разведка. В Водицком[63] (4 км) казаки. 19 часов – близко шум танков. Если придется сидеть в болоте – пищи на два дня. [В] 20 часов на Корот[ковичи] вновь вышла разведка.
11.7.43. Воскр[есенье].
Разведка вернулась в 2:39. Водицкий, Галы[64] заняты к[азаками], часть которых переодета партизанами[65]. За Антоновкой тихо. Принесли 2-х гусей. У нас нет тыла. Каждый куст нам грозит смертью. Каждая деревня – фронт. Каждый переход – боевой. У нас нет равной борьбы. Против нас выходит не меньше, как 10 на 1. У нас нет лазарета. При тяжелом ранении мы лечимся 9 грамм свинца[66] и /…/* переплывая Лету[67].
С 21:00 до 24:00 буду патрулировать наш лагерь. Сегодня отстоял 6 часов, еще три стоять. Днем ходили с М[ихаилом] на разведку. Проходили семь часов. Исколесили верст 20. Попали под грозу, они вот уже с неделю донимают нас ежедневно днем и ночью. Вымокли до нитки, мокрые и сейчас, так и ночевать будем. Были в Присовичах[68]. Н[емцев] нет. Никак не поймем эту блокировку. Где И., где н[емцы]? Непонятно. Все группы разбежались, осталась только наша – 9 человек, 8 винтовок на всех. Мы думаем пересидеть «кота» тут. А. У. В. и С. ушли в разведку на ночь. Спать хочется так, что режет веки. Сгниваю заживо: количество чирьев на спине не поддается учету.
13.7.43. Вторник.
Вчера весь день пробыл в разведке с М., А. Теперь ясно, И. и н[емцы] стоят в Коврино[69], Казим[ировской] Сл[ободке][70] и Малeв[ичской] Рудне. Всего 300–400 человек. Остальные ушли на Бобруйск. Группами по 20–30 человек делают засады. Вчера, в виде исключения, дождь был без грома и молнии. Всю ночь и теперь моросит мелкий противный дождь, вспоминаю стихи, в которых заменил несколько слов. Они подходят:
По небу тянутся тучи тяжелые,
Мрачно и сыро вокруг.
С плачем деревья качаются хвойные,
Не просыпайся, мой друг,
Не разгоняй сновиденья счастливые,
Не размыкай своих глаз.
Сны мимолетные, сны беззаботные
Снятся лишь раз.
Счастлив, кто спит, кому в осень холодную
Грезятся ласки весны;
Счастлив, кто спит, кто про родину вольную
В мокром лесу видит сны.
Горе проснувшимся, в ночь безысходную
Им не сомкнуть своих глаз.
Сны мимолетные, сны беззаботные
снятся лишь раз.
Давно уж не был я сухим. Сейчас кручусь у костра: высушу спину – мокнет грудь. В течение 2-х часов дождь как из ведра. Сейчас моросит. Существует ли солнце, тепло и чистые теплые постели? Ноги отказываются стоять, приходится сесть на мокрую кочку. На фронтах, очевидно, оживление, так как 3-е суток н[емец] везет раненых.
Вода, которую мы пьем, имеет цвет мочи, но не имеет и прозрачности.
14.7.43. Среда.
Рассвет. Стою в секрете. Всю ночь где-то далеко автоматная и ружейная перестрелка. Дождь с вечера перестал. [В] 12:30 опять пошел дождь. Сухое местечко нашли. Опять «котик» вышел. Очевидно кто-то «стукнул» о нас. Сволочи были, есть и будут. Помогло то, что по дороге им пришлось дать очередь из автомата. Мы успели все спрятаться и отошли на болота. Остановились на небольшой поляне. Осмотр хороший. В случае чего, можно отскочить дальше. И нашли только пустое наше гнёздышко. Разворотили стог сена. Устроили шалаш.
15.7.43. Четверг.
Сидим в болоте.
16.7.43. Пят[ница].
Из болота вышли. Новое место стоянки – метров 200 от края берега в болоте. [В] 19:40 в направ[лении] Корот[ковичей] [слышны] автомат[ы]. Туда пошли М[ихаил] с ребятами. Не по ним ли?
17.7.43. Суб[бота].
Разведка вернулась благополучно. Стреляли за Корот[ковичами]. Привезли барашка.
18.7.43. Вос[кресенье].
Вчера ходили [за продуктами] в Замостье[71] и Плис[овую] Сл[ободу][72] с М[ихаилом], А[лексеем] и В. Никитюк. Между З[амостьем] и П[лисовой] С[лободой] напоролись на засаду. Ночь. Туман. Думал – смерть. Оказались партиз[аны]. Привезли овечку.
19.7.43. Пон[едельник].
В 18:00 вышли с М[ихаилом] и А[лексеем] в разведку: Плисовая – Замостье – Пл[исовая] Сл[обода] – Буда – Круча[73].
20.7.43.
До Буды благополучно. В Кручи пришли в 4 утра. Шли лесом и болотами: опасались засад. Д[еревня] рядом, но приходится сидеть и ждать. Вернулись благополучно. Начинают заживать чирьи.
21.7.43. Ср[еда].
Ураган с градом. Отдельные [градины] размером с куриное яйцо. [В] 19:30 на ю[ге] – ю[го]-з[ападе] сильн[ый] арт[иллерийский] огонь. Это направление нашего отряда. Что это? [В] 20:00 автомат[ный] огонь на з[ападе], с[еверо]-з[ападе], с[евере].
23.7.43. Пятн[ица].
Вчера был в К[ручах] на бомбежке. По дороге спугнули плавщиков тола из п[артизанского] о[тряда] «См[ерть] Фаш[истам]». Сегодня вышли из болота для отхода за Березу[74].
24.7.43. Суб[бота].
Сидим в Кабановке. Весь день дождь. Грустно.
25.7.43. Вос[кресенье].
Вчера встретили взвод П.Г. Возвращаемся на борьбу с д[обровольцами], соотношение 1:10. Буду долго жить, так как меня в роте похоронили.
26.7.43.
М[ихаил] и М[аксим] А. вчера пошли в отряд за подр[ывным] материалом. Скучно и грустно. Думается о доме, о детях, о жене. Была тревога: разоружили политрука из п[артизанского] о[тряда] «Большевик». М[ихаил] принес подрывн[ой] материал. [Река] Березина от дождей вышла из берегов.
27.7.43. Вт[орник].
Сегодня идем на старое место.
28.7.43. Ср[еда].
В Корот[ковичи] прибыли в час ночи. Н[емцы] освещают железку ракетами. 19.7 – рвали рельсы шашками сериями на дороге Жлобин – Клинцы[75] ? *, а мы думали артогонь.
30.7.43. Пятн[ица].
Ночевали в кустах около Плисов[ой] Сл[ободы]. Утром в ней были д[обровольцы][76], а вечером мы.
31.7.43. Суб[бота].
Ночевали на гумне[77] в Кр[угах][78]. Устанавливаем связь с Кр[асным] Бер[егом]. Колесн[ый] замыкатель – изобретение[79].
2.8.43. Пон[едельник].
Вчера через ребят, с кот[орыми] установлена связь, дали [для] испытания замыкателя 2 кг 400 гр[аммов] шашки. А[ня] отправлена в К[расный] Б[ерег] д[ля] ликвидации Пархоменко. Сегодня достали 6 снарядов. Завтра плавка. Из 28 граммов тола [получается] 5 плав[ок].
5.8.43. Четв[ерг].
Ночевали в Кр[угах]. А[ня] задание не выпол[нила]?* Поезда 2-е суток не идут, т[аким] о[бразом], мины не опробованы. Идем обратно в Плисов[ую] Сл[ободу]. Дней 5 нет дождя. Жара смертная. Комаров гибель. Чирей сел на брюхо.
6.8.43. Пятн[ица].
В ночь с 3 на 4 началась «рельсовая война»[80]. Идем на Антоновку. Будет взорвано 100 рельс[ов]. Придется пройти верст 20, да обратно столько же.
7.8.43.
В 1:00 закончили подрыв. [В] 10:30 расстрелял Кириленко Николая из Жлобина.
8.8.43.
А[ня] опять ничего не сделала. Лёник тоже. М[аксим], М[ихаил], А[лексей] и О[сташов] идут на ж[елезную] д[орогу].
9.8.43. Пон[едельник].
С наступлен[ием] темноты вышли на ж[елезную] д[орогу], О[сташов] услышал лязг, предупр[едил] М[ихаила], А[лексея], увидел 25-й, 2-ой, 4-й[81]. Пока лежали, прошло 3 поезда. На з[апад] обратно прошли трое с собакой. Cобака заметила. 2-х [бойцов оставил] на месте, 2-х [послал] за помощью. Уползли. Одна из 2-х [мин], ранее заложенных 1,5 кг, взорвалась у Кр[асного] Бер[ега].
10.8.43.
Ночью в Казим[ировской] Сл[ободке] А[лексей] У[порников] и О[сташов] ликвидировали шпиона – старика Григория Пугачева. На рассвете в Круги к нам пришли два сбежавших из Бобруйска добровольца без оружия: Степанов И.В. и Осташов Кирилл, оба из Салотина[82].
11.8.43.
А[не] командование не доверяет, гл[авным] обр[азом], из-за ее брата Б. Через А.А она прислала М[ихаилу] письмо, в кот[ором] сообщает, что должна умереть, так как среди населения и фашистов она партизанка, но среди партизан – фашистка. М[ихаил] к этому относится безразлично. У Кр[асного] Б[ерега] поезд сошел 6.8.43 паровоз и 5 вагонов. Движения не было 10 часов. Плавлю тол. Группа наших убила 8 ф[рицев] и одного взяла в плен, 1 пулемет, 6 коней, и освободила несколько пленных.
12.8.43. Чет[верг].
Плавлю тол. Из взятых в плен пленных одного расстреляли, остальных приняли в отряд. Всю ночь видел во сне жену, детей и себя. Себя и жену стариками. Детей – взрослыми.
13.8.43. Пят[ница].
Ночь – с немецкой фермы взято овец 300 шт[ук], телят двухлеток 70 шт[ук]. День – привёз с места плавки 120—150 кг тола и 2 воза снарядов. Вечер – пошли в Кр[уги].
14.8.43. Суб[бота].
Сегодня меня внезапно озарила мысль, что Володьке четвертый год, Галочке седьмой. Как мне хочется их видеть. На Подольской взорвался поезд. Паров[оз] и 2 вагона. Результат неизвестен.*
15.8.43.
Передача мин. Вернулись в лагерь.
16.8.43. Пон[едельник].
Снил[ись] жена, теща и /…/** Кроликов.
18.8.43. Ср[еда].
Сделали 2 противопехотки[83] по 600 гр. [В] 16:30 вышли на боевую операцию всем отрядом. [В] 16:55 ховались[84] от нем[ецкого] самолета. [В] 19:00 переправа через р[еку] Алла***. [В] 19:50 перешли болота. [В] 20:20 привал.
19.8.43.
[В] 2:00 пришли на место – в д[еревню] Замен-Рынья[85]. В деревне 70 дворов – 60 полиц[аев]. [В] 4:30 еще темно, пошли в атаку. [В] 4:50 красная ракета показывает, что мы ворвались в деревню. [В] 5:10 – бой под липой. [В] 5:20 – сгорел пулемет[ный] расчет. [В] 6:00 – зелен[ая] ракета: прекратить огонь. [В] 7:00 – отход: деревня вся в огне. [В] 18:00 – пришли в лагерь. Иван Г[аврильчик] разгромил немецко-полиц[ейский] участок гарнизона в Замен-Рынье.
21.8.43. Суб[бота].
Вчера пришли в Рожки[86], устан[овили] связь. 16.8.43 на В.Вир.*взорвана топка паровоза /…/** Ночью с М[ихаилом] вышли на ж[елезную] д[орогу] в районе Новиков[87]. Поставили [мину] с гвоздиком[88]. Часов в 8–9 подорван раб[очий] поезд, шедший задом. Один вагон разбит.
22.8.43.
Пришли в Жалино[89]. Пришли в Круги.
23.8.43. Пон[едельник]
На связи в К[расном] Б[ереге] было более 10 челов[ек]. Вчера пришли в Пл[исовую] Сло[боду], отоспались. Снил[ось], что ездил в Саратов. Будто бы моё место в семье занято нем[цем]. В Пл[исовую] Сл[ободу] пришла А[ня], привела /…/*** А[лексею] У[порникову] раздолье. В Жл[обине] бесконечные аресты, открыто большое колич[ество] тюрем.
23.8.43. Пон[едельник].
Ночью в Кр[асном] Бер[еге] взорвана хата Пархоменко. Парх[оменко] жив.
25.8.43. Ср[еда].
Ездили в Малевичи. Операции с б[лок]-постом помешали мадьяры[90]. Могли перебить их, да шуметь нельзя было.
26.8.43. Чет[верг].
Поехали в Лесань[91]. По дороге в Галы получил письмо от жены и тетки. Очень рад, что все живы. Оказывается, мое письмо до них дошло. 18.8.43 в К[расном] Б[ереге] жахнули водокачку.
28.8.43.
Сегодня ночью в Кр[асном] Б[ереге] сгорит Силицкий – зам[еститель] бург[омистра] волости.
30.8.43. Понед[ельник].
Вчера Тимофеевич убил «медведя»[92], но не знает, кто из З[амостья][93]. Два дня пили по поводу престольного праздника в Кругах.
31.8.43. Вт[орник].
Собираемся на ж[елезную] д[орогу]. «Шморгалка».
1.9.43. Ср[еда].
Еле ушли, попали в мешок: слева и с тыла засады, впереди железка, всё вынесли, но было тяжело. В 19:00 въезжаем в Коврино на продзаготовки[94].
2.9.43.Четв[ерг].
Привезли 2 свиньи, 4 овцы. Проводники – цыгане – как черти. Вечером на Лесань.
3.9.[43].
Ночевали в Рожках. Каждую ночь небо в зареве пожаров. Ж[елезная] д[орога] мертва: кто-то ночью порвал рельсы, было более 100 взрывов.
4.9.43. Суб[бота].
Ночью было тревожно. Передали, что в Кр[асный] Бер[ег] прибыли н[емцы] и м[адьяры]. Оказалось, брехня.
5.9.43. Воск[ресенье].
Ночью в Каз[имировской] Сл[ободке] достали винтовку.
7.9.43. Вт[орник].
Ходили в Кр[асный] Бер[ег] к Боровцу – не застали. С утра какая-то стрельба кругом. Сейчас идем в разведку.
8.9.43.
Ночью сожгли 3 моста на шоссе Кр[асный] Б[ерег] – Паричи. Получил 10 писем[95], читать не дают, требуют пол-литра. Поеду шукать[96]. Вызывают в штаб.
9.9.43. Чет[верг].
Едем в штаб. По дороге в д. Галы видели 2-х мадьяр, пришли в партизаны. Со стороны мадьяр – это первая ласточка. По дороге решили с группой Сергея дать небольшой рельсовый бой (150 шт.[97]) Есть слух, что меня хотят назначить на другую работу. Чирьи мучают с новой силой.
14.9.43. Чет[верг].
3 самолёта бомбят лагерь. Вчера прибыли плен[ные]. Всех оставили в бригаде: надо сосны караулить. …
18.9.43. Суб[бота].
Вчера карат[ельные] отряды жгли деревни вдоль ж[елезной] [дороги]. Пущен под откос поезд с живой силой.
19.9.43.
Взорвано 3 паровоза и 2 эшелона. Сожжены 3 моста[98].
20.9.43.
Ночью в составе 116, 117[99] – рельсовый бой = 200 шт[ук][100]. Жители селятся в леса. В Радуше[101] пожгли детей и женщин.
30.9.43.
Вчера с Л[ёшкой] У[порниковым] ушли по заданию. Вероятно, придется умереть. Послал моим любимым письмо – коротенькое, не было времени, а хотелось написать так много.
1.10.[43.] Пятн[ица].
Ночевали в Коротк[овичах]. Ночью привезли партизана – был ранен в колено и сам застрелился. Вечная ему память, погибшему за Родину. Вот так, вероятно, и мы с Л[ёшкой] умрём. Нас может выручить только чудо. Как мне хотелось бы увидеть моих любимых ребят и жену.
2.10.43. Суб[бота].
Убил Стриганова Семёна – гестаповца. Пуля вошла в переносицу и разорвала череп. Утром в Казим[ировской] Слободке были нем[цы], перехват не удался, перестрелка на 1 км удалась.
Вспомнил, что когда шли за Березину, нас догнала разведка и посеяла панику. Думали, что на переправе засада.
5.10.43. Вт[орник].
Мечика и его брата задержал Томашевский, везли 7 винтовок, 2 нагана, патрон[ы]. 5 полицаев не пришли[102]. В Казим[ировской] Слободке была немец[кая] машина, была перестрелка. Автомат, кот[орый] принесла Рая-Геля, пропал из-за Нижникова. Есть подозрение, что она шпионка.
8.10.43.
Почти каждый день стычки с н[емцами]. Козлов Никол[ай] стукнул и разбомбил Терещенко и изнасиловал Страхаль. 5.10. на шоссе Кр[асный] Бер[ег] – Гомель взорвана на мине машина – 2 фр[ица] убито, 17 ранено.
Приехал Л[ёшка] У[порников]: Лесань, Нивы[103], Дубровка[104], Гармовичи[105] заняты н[емцами].
9.10.43
Круги заняли н[емцы]. У меня удачно. Что с Л[ёшкой] У[порниковым] и А., не знаю. Расстреляна Рая (Геля) (Кутовская, Румянцева).
10.10.43. Воскр[есенье].
Нам н[емцы] «кота гоняют». Сейчас жгут Святские границы лагеря. Вчера в Круг[ах] крепко пугнули н[емцев], взорвали 2 [раза] по 200 г тола, они подумали – миномет. Пробуем сделать засаду. Ночь не спал, всё думал о Р[ае] К[утовской] – правы или нет?
11.10.43.
На северо-востоке (60°) артбой. Это фронт[106].
12.10.43.
Самолёты всё время на небе. Немцев – гибель. Грохот арт[иллерии] доносится и с востока. Все уходят. Oстаемся только мы.
13.10.43. Ср[еда].
Опять сидим … в воде. Н[емцы] с минометами и автом[атами] «кота нам гоняют». Скоро сядет солнце, н[емцы] дали нам отдых. Из болота вылезли. Грохот фронт[овой] арт[иллерии] доходит (до нас) непрерывным гулом. Иногда вздрагивает земля. Хочу сходить в отряд – это займет дней 4–5. [В] Короткович[ах] н[емцы] и див[ерсанты] сожгли штук 30 домов, убили 8 партизан, 13 мужиков и неизвестное количество женщин и детей: на дороге еще не убранные трупы. Ящицы[107] – осталась одна хата.
14.10.43.
[В] Доброгощах[108] все хаты пустые. [В] Лядах[109] – привал, шли до Югасов[110]. В Кабановке все спокойно, тут ночуем.
16.10.43.
Вышли назад: Л[ёшка] У[порников] струсил.
17.10.43.
После 18 часов хода зашли в Землянки[111], это верст 60. А везде стоит глубокая осень. Деревья почти голы. Утром замерзает вода. Спать очень холодно. Еще раз перечитал письма моей любимой. Боже мой, как домой хочется.
18.10.43. Пон[едельник].
Ночевали в лесу около Кругов. Отправил медикаменты. Немцы были в Кругах, чуть не наскочил. Со Святого угнали скот. Встреча и дуэль со шпионом Силицким.
19.10.43.
Расстреляны по приговору ос[обого] отд[ела] Брикета Ф. В. и Гаушник Александра (Сухорукая). Макарий*.
20.10.43.
Опять чувствуется некоторое оживление фронта. Немцы прочёс[ывают] до Устреня[112]. Ночью искали тол – не нашли. Борщевка, Змеевка[113] заняты. Пошли в Билю[114] – наткнулись на «кота» – ушли гол[ыми].
21.10.43.
Проснулись от минометно-пулемёт[ной] стрельбы. Макарий пошёл в разведку. Всё чепуха. Вчера около 3-х часов дня подорвалась легковая машина. Убиты офицер и ребёнок переводчицы. Переводчица ранена, у солдата оторвана рука. На Радуш[ском] шоссе подорваны двумя минами 2 грузов[ые] машины. Есть убитые и раненые. Подр[ывников] не выяснили. Согласно предвар[ительного] приказа идём за Березину.
В Коротковичах встретил группу кировцев[115]. Вернулись с железки, говорят, что мы отрезаны от своих. У ребят настроение смертельное. У меня тоже сердце щемит. Неужели, это всё? Неужели надежда видеть жену и ребяток напрасна?
22.10.43.
Вчера всё-таки решил через железку идти. Полночи ползал на животе, положив ребят в кустах, и всё-таки нашёл лазейку. Вывел своих 6-х [человек] и «Смерть фаш[истам]» 3-х [человек][116].
23.10.43.
Отдыхаю в лагере. У нас 14 человек представ[или] к правит[ельственной] награде, в том числе и меня[117].
25.10.43.
Ночью пришел приказ о снятии с места. На Речице[118] жестокие бои. Это наше направление. Куда пойдём: на соединение или дальше в тыл? Немцы, очевидно, нас нащупали. Кругом пулемёты и миномёты. Очевидно, бой. Г[лавные] силы отошли, наша рота прикрывала отход и приняла на себя удар, Тимофеевича нет. Сейчас оторвались. Сидим в лесу, ждём ночи. Куда идти? Удастся ли разведке найти бригаду. Узнали. Садится солнце. Весь день в разных местах вспышки боя. Калинковичевское соединение разбито[119]. Это [сделали] германские фронтовые части.
26.10.43.
Шли всю ночь, отрываясь от германских войск. На рассвете легли на отдых. В обед получили задание и с группой в 6 человек вышли на него. Идти ещё верст пятьдесят и форсировать охраняемую железку. А ноги так болят.
27.10.43.
Железку проскользнули удачно. Обстановка неизвестная, а рассвет застал в малом кустарнике. Дошли благополучно. 24.10.43 на мостике перед Каз[имировской] Слоб[одкой] подорв[ались] две грузовые машины и два немца и легковая машина – один ранен. Нервы мои сдают.
28.10.43.
Мороз, но утро прекрасное. Замерз как цуцик. Капуста и картофель замёрзли. Жду связных. По свободному времени свободные думки. Жалко Тимофеевича. И жил, и умер как муха. Хорошо, хоть быстрая смерть, мне бы такую. В бою без лишних думок.
31.10.43.
Вчера убит Щедринюк Лёша. Нашёл сереб[ряное] обручальное кольцо. Решил носить, чтобы лишний раз вспоминать о Ц[ецилии]. Накарябал на нем иголкой имена ребят и жёнки.
1.11.43.
Вчера на ветке шоссе за Кр[асным] Бер[егом] подор[валась] грузов[ая] машина.
2.11.43.
Ранен Л[ёшка] У[порников]. H[икона] З[аброскина], С[ергея] А[нненкова] отправил строить землянку на болоте у чёрта на куличках. На дороге Кр[асный] Бер[ег] – Змеевка подорвалась пароконка – лошадь убита, другая ранена, 24 ран[еных].
3.11.43.
Гнетущая тишина со стороны фронта, а было так хорошо слышно артогонь. Во сне видел Ц[ецилию], будто она играет и поёт целую ночь. Боже, тоска какая, почему-то нет связи с отрядом. Завтра /…/*. На закате н[емцы] нам «кота» гоняли.
4.11.43.
Ветер холод[ный], деревья голы. Только теперь, во время войны, я полностью оценил роль для России и величину фигуры Сталина. Ночью пришли ребята. Сегодня ночью отправили продукты. Опять стал слышен фронт.
5.11.43.
Трава покрыта инеем, а я пьян вдребезги. Пришёл Федя П. и принес литр перегону. И вот мы смертельно напились, а лишь я попробую смерть обмануть. За день подорвана грузов[ая] машина у Радуши и мотоцикл. За последние 4 дня у леса Крас[ного] Бер[ега] подорван эшелон – 2 платформы с танками «Тигр», паровоз и 3 закрытых вагона.
6.11.43.
Получил известие, что в отряде тяжёлая обстановка. Бои каждый день, боеприпасы кончаются.
7.11.43.
Вот и подошёл праздник, кот[орый] мы думали встречать со своими[120]. Всю ночь уходили в сторону Пар[ичей]. Вымокли, как черти, на болотах. Легли в стоге сена и до рассвета замерзли изумительно. Днем первый снег.
8.11.43.
Видел во сне письмо с двумя траурными лентами, жену и мать. Что бы это значило? Вчера добрались до этой берлоги. Дичь изумительная, ехали 5 км болотами по А., тут ещё водятся дикие козы и кабаны.
10.11.43.
Пришли в р[айон] К., положение сложное. Из отряда пришли ребята, прибылo 9 самолётов, привезли боеприпасы. Забрали раненых. Отряд, кажется, разобьется на мелкие группы в связи со сложностью обстановки[121].
12.11.43.
Надо делать тайник, н[емцы] кругом. Нам нигде нет места. Думаю, что пока придёт фронт, ляжем костьми. Ребята пришли из разведки фронта. Дело дрянь – проходов нет. Я не представляю себе, как мы переживем момент прохода фронта по нашим местам. В тяжёлые минуты особенно думается о семье.
13.11.43.
Ночью выпал снег, надо строить тайник, так как того места я боюсь: о нём знают и, конечно, примут свои меры. Если снег не растает, нам здесь будет плохо. Вчера на Радушском шляхе[122] [был] взрыв: один уб[ит] и один ран[ен]. Сегодня подор[вали] грузов[ую] маш[ину] на Радуш[ском] шоссе: 3 ран[еных][123].
15.11.43.
Двое суток не спали, строили тайник – и неудачно, не дает вода. Пришлось сделать очень низкий тайник, ни сесть, ни встать. Пришла Лёшкина «жена», побывала в руках у н[емцев]. Били, пытали, где радио и партизаны. Бежала, относя с патрулём ребёнка.
16.11.43.
Исходил с П.А. весь лес – верст 30 – и нигде не нашёл идеального места. Вечером в Борщёвке собрал пудов 10 зерна.
17.11.43.
Всю ночь слышна канонада. У н[емцев] настроение дрянь. В К[расный] Бер[ег] прибыли из под Рогачёва разбитые части.
19.11.43.
Пришла А.Б., сообщила: Речица и Гомель взяты. «Большевик» и 117-й[124] соединились с армией. А мы тут бьёмся и не можем уйти в землю. Все попытки неудачны.
21.11.43.
Стрельба со всех сторон. Гудят машины. Очевидно, фронт совсем близко. Наша хата ещё не готова. Есть слух, что Англия объявила нам войну. По Радуш[скому] шляху в 2 колонны с Речицы бегут н[емцы][125].
22.11.43.
Настроение хорошее. Засолил тёлку. С утра грохочет артиллерия. Докончили землянку.
23.11.43.
Лежит снежок. Следы здорово видно. Установили печку. Почему-то вспомнил, что жена носит 36 № туфель. Фронта не слышно. Думаю, что М[ихаил] или В.Н. написали ко мне домой. Взорвана машина.
25.11.43.
Хорошо слышно фронт. В Каз[имировской] Слободке до 500 [человек] СС[126] и жандармерии. Собираются нам «кота гонять». Имеют много сыскных собак. Наше положение очень тяжёлое. Отряда нет, а нас 6 человек, из них 2 труса и 2 щенка. Зачем нас бросили почти на верную смерть? Если для диверсий, то должны были дать материал, а его нет вот уж месяца полтора. Свой почти кончился. Ночевали сегодня в своём будане[127]. Сделан так, что без собаки не найдёшь. Погода тёплая. Снега нет.
26.11.43.
Пасмурно. Мелкий дождь. Артогонь слышен ближе с юга. Ночью плохо спал. Под утро вышла луна на ущербе. Я вышел из будана курить и при её свете мечтал о доме, о жене и детях. Как и часто делаю, пересматривал фотографии. Вспомнил песню:
Луч луны упал на Ваш портрет,
Милый друг давно прошедших лет,
И во мгле как будто ожил он,
И на миг смешались явь и сон.
Я смотрел, не отрывая глаз,
Я мечтал, я вспоминал о Вас,
Я Вас звал, молчало всё в ответ,
Лишь луна ласкала Ваш портрет.
Ходили в Круги. Обратно, через лес, пришлось идти при свете смоляных факелов. Багровое пламя факелов выхватывало из кромешной тьмы измененные лица товарищей, винтовки, груди, перехваченные пулеметными лентами. Говорят, что фронт стоит на Березине.
Святое, Змеевка, Каз[имировская] Слободка¸ Казмир[ово][128], Коротковичи заняты немцами, то есть мы находимся в кольце немцев. До фронта 25–30 км. Сейчас пишу при свете свечечки в нашем подземном будане.
27.11.43.
Ходил на выстрел в разведку. В Круг[ах] немцы. Ночью выпал снежок. Теперь тепло, и снег понемногу тает, но до ночи, вероятно, пролежит. Опять была тревога: в лесу стрельба полукругом. Пошёл в разведку: по Устрине[129] н[емцы] лес рубят, в Борщёвке что-то делают. Обедал с самогоном – любят меня люди. Сейчас уже ночь, коварная ночь. Иду спать. Ночью пришли М.К. и Н.П. Посылал их за мукой, кот[орую] прятал ещё отряд. Там её было пудов 60. Н.П. нашёл её, и привезли 2 мешка.
28.11.43.
Снежок за ночь добавился. Холодно. Ветер. Шлях весь разбит н[емецкими] машинами. Муку отправил печь и делать сухари. В землянке появилась вода. Вот уж 2 дня плохо слышно фронт. Неужели наши отступили. Или это погода. Вероятно, от сырости у меня вновь появился чирей. Хорошо, что пока небольшой.
29.11.43.
Настроение восторженное: канонада рядом. Даже пулемёты иногда слышно. Ночью спим плохо. Подошла вода. Пришлось отливать. В небе всё время авиация. Только не разберём, чья. Бомбёжка смешивается с грохотом артиллерии. Главный грохот в направлении Стрешина[130] и Паричей. Такого веселья мы тут еще не слыхали. Воду пришлось отливать ещё раз – 30 вёдер. Настил, где спим, сделали более высоким на 10 см. Теперь сесть у нас можно только опустив голову на грудь и согнув спину.
Около Казимирово убит немцами Козакевич Григорий. Синяков Иван ранен в ногу.
30.11.43.
С утра было тихо. Теперь канонада со всех сторон от севера до запада полукругом. На юге слышен даже крупнокалиберный пулемёт. Зенитки бьют по нашему самолёту, но самолёта не видно. Чирей болит крепко. Благодаря стрельбе настроение приподнятое. В Кр[асный] Берег пришли 4000 немцев, отказавшихся воевать. Не начало ли это такого же развала германской армии, какой был у итальянцев?
1.12.43.
Вечером была сильная мигрень. Ночью отливали воду, а затем варили завтрак и обед на сегодня. Это один ведёрный чугун. День сегодня исключительно ясный, небо синее, но фронт молчит совсем. А вчера с вечера хорошо грохало. Вот уже два с лишним года, как у меня появилось желание жить в своём домике в маленьком городке. Иметь корову или коз, кур, свинью, кроликов. Это желание прямо с болезненной силой охватывает меня временами. День прошёл тихо. Появились наши самолёты – в Кр[асном] Береге лаяли зенитки. Под вечер на западе серии непрерывных взрывов. Это, вероятно, или «Катюша», или бомбёжка. Только на бомбёжку непохоже. К вечеру наши самолёты разгулялись по небу. Была жена Сергея. По этому поводу у нас на ужин великолепные котлеты и чай с мёдом. Сегодня ночью моя очередь варить завтрак-обед.
2.12.43.
Видел во сне Вл[адимира] Гавр[иловича] и Виталия Никиф[оровича][131] (во сне вспомнил и как звали его). Будто мы и какие-то женщины сидим и чай с мёдом пьём. Я стал говорить о работе в техникуме, а Вл[адимир] Гавр[илович] отнекивается. Подходит жена и говорит: «Разве ты не знаешь, что вместо тебя лучших набрали». На этом проснулся.
Ходил смотреть шлях, который на Грищенке. Движения по нему нет. Забрёл в д[еревню] Заболотье[132], немцев нет. Один знакомый мужичишка затащил на чарку.
Ну вот, исколесил верст 30, попал 2 раза под обстрел, но обстановку выяснил. Н[емцы] даже в Кругах, Буде, Плис[овой] Слободе. В Плисовичах роют окопы и устанавливают орудия. В Кр[асном] Бер[еге] некая паника: раненых везут из Гомеля и Бобруйска. Выходит, что мы в глубоком мешке. Удручает то, что фронт молчит. Невольно появляется мысль о том, что фронт удаляется. Как тяжело ждать. Вчера Кр[асный] Бер[ег] бомбили советские самолёты. Бросили 17 бомб, ранили 2-х немцев и больше вреда не сделали. Вот позавчера самолёт зажёг эшелон с горючим, это толково.
3.12.43.
Всю ночь и день идёт снег, не густой, но непрерывный. Мы сидим в будане, так как выходить нельзя, проснулись сегодня в воде боками. Отлили, но уже мокрому не сон, да и рассветало. Только вот обсушиться негде, днем дым воспрещён. Играли в карты и шахматы, щёлкая зубами. Днём 2 раза прилетал наш самолёт – бомбил Кр[асный] Берег. Как тоскливо, когда не слышно фронта, а он уже несколько дней молчит.
Сейчас заставил ребят чистить винтовки – позаржавели все к чертям. В Кр[асном] Береге скопление войск, то есть самолёты бомбят как раз где надо, только вчера бомбы не попали куда надо.
Изумителен лес. Лапки сосен покрыты девственно-белым снегом. Это так красиво, что нет слов описать.
На Кр[асный] Берег ещё раз налетали самолёты. Судя по звуку и бомбёжке, не один. С пулемётов тоже стреляют. Пробовали отлить всю воду, не удалось, натекает вновь. Идет спор, греть или не греть чай. Я против – боюсь, не будет дров (это в лесу-то), но на своём мнении не настаиваю. Если придётся жрать сырое – сожру, не первый раз. Альберт вырвал у меня корень чирья, теперь я покойно себя чувствую.
4.12.43. Суб[бота].
Как и каждый раз, теперь, на рассвете проснулись в воде. За сутки мы отливаем около 100 ведер воды. Неужели, когда ударят морозы, воды не убавится.
Мне кажется, что с армией мы соединимся тогда, когда я допишу эту тетрадь. Вот я и пишу во все лопатки. Благо сейчас время есть. День просидели тихо, как в гробу. Сейчас Сергей и Лёшка пошли за дровами, так как кажется, пойдёт снег. Получил плохие вести. Паника у немцев прекратилась, и они вновь движутся на Жлобин.
5.12.43. Воскр[есенье].
День Сталинской конституции. Я надеялся этот день провести в армии, а приходится встречать его в яме, сидя … в воде. Сегодня ещё на 2 см поднимал наше логово. Ночь была изумительно прекрасна. Даже А[лексей] У[порников] почувствовал сказочную красоту игры чёрных теней, белого снега, шапками накрывшего гнущиеся под ним сосны, и заливающего всё призрачного, бесконечно заманчиво тянущегося куда-то вдаль света луны. Да, была белая прекрасная ночь. В такую ночь хорошо бы, тепло одевшись, прогуляться по такому лесу с любимой. Помечтать неведомо о чём и погрустить сладкой грустью, без печали, чувствуя в то же время около себя любимую. Полный покой, которого так не достаёт теперь мне. Так хочется, чтобы нервы наконец отдохнули от бесконечной тревоги, напряженности, от одиночества в общей массе.
Весна не прошла,
Жасмин ещё цвёл,
Звенели соловьи на старых клёнах,
Ждала я в беседке,
И ты пришёл,
Ты был со мной,
Влюблённый, нежный мой,
Шептал слова любви.
Белая ночь, милая ночь,
Сон добрых фей нежно навей,
Со мною ты, мы вдвоём: я и ты,
Весь мир для нас, весь молчит;
Как сладко голос твой звучит!
О, мой любимый!
И вновь весна,
Опять всё цветёт,
Вновь соловьи звенят на старых клёнах,
Зачем мне их песни?
Он не придёт,
И сердце вновь
Так нежно шепчет мне другую песню:
Белая ночь, светлая ночь,
Тихо в окно шепчет одно:
«Нет его», «нет», он не вернётся вновь!
Белая ночь, светлая ночь
Тушит огнём память о нём,
Нет его, нет, он не вернётся вновь.
А так хочется вернуться. О «забыть» говорить нечего, каждая минутка, каждое мгновение жизни – это воспоминания и мечты о той далёкой, прошлой жизни, к которой так хочу вернуться. Вероятно, я никогда не любил жену так, как люблю теперь, когда я так далеко.
Сияла ночь.
В окно врывались гроздья белые,
Цвела черёмуха, ах как цвела она!
Тебя любил, тебе шептал слова несмелые,
Ты в полночь лунную мне сердце отдала.
Рояль открыт. Ты подошла и ты промолвила:
«Любовь твоя запала в сердце глубоко,
И вот, когда пройдут года, ты вспоминай меня.
Не забывай моё весеннее танго».
Пришла весна, но нет тебя, моя любимая,
Как хорошо с тобой мне было и легко!
Рояль закрыт, и не звучит моё любимое
Тобой забытое весеннее танго.
Единственное, что у меня осталось – это песни и мечты. Их отнять сможет только смерть. Эх, ну его всё к чёрту, буду играть с Альбертом в шахматы.
Сегодняшний день смело можно назвать днём авиации. Столько самолётов в небе в течение дня ещё не было. Имел место и воздушный бой, в результате которого был сбит бомбардировщик – вероятно, наш. Он из строя колом пошёл вниз, защищали их три истребителя. Нападали девять.
Воды должно убыть, так как стоит лёгкий морозец. Фронт хоть и плохо, но слышно. Но сидеть нам тут придётся, вероятно, долго, поэтому уже сейчас перевожу ребят на полуголодный паёк.
6.12.43. Понедельник.
Опять оттепель. В нашей яме воды прибавилось, появились вши. У себя я сегодня нашёл 6 штук. У ребят больше. Придётся ежедневно заниматься вошебойством. Решил исправлять почерк и писать аккуратно. Пишу при электросвете. Пользуясь проталинами (результат оттепели), ходил относительно дров и картофеля. Нашёл некую батарейку и попробовал подстроить лампочку от карманного фонаря – горит. Дров принесли, картошки взять негде – все окружающие деревни заняты немец[кими] частями. Если так будет и дальше, нам грозит голодная смерть. За весь день не было видно ни одного самолёта.
7.12.43. Вторник.
Опять кругом тишина. Снег почти стаял. Сергей с Макарием пошли на заготовку. Весь день чинил гимнастёрку, сделал оба манжета и залатал один локоть. Завтра дочиню. Почти всю ночь не спал. Думал о доме. Скучно и грустно, сделали уборную.
Не прошло и 2-х часов как ребята вернулись. Все деревни, в кот[орых] мы когда-либо были, заняты н[емцами]. Придётся ещё сократить паёк. Убил 11 вшей и 1 блоху.
8.12.43. Среда.
Вчера мне сообщили, что приехал в лес Паульс (гестаповец). Оказалось, что это не он, а его сын. [Мы] раздобыли корову, лошадь и пуда три жита. Достали мы бульбы[133]. С коровой провозились до двух ночи.
Решил сегодня поститься, так как понос меня замучил. В лесу примерно в 1-ом км от нас немцы и добровольцы. Немцы от нас в 200 метрах. Ребята волнуются. Если они найдут нас, то смерть неизбежна, так как боя в нашем будане мы принять не сможем. Н[емцы] ушли.
На восток прошли 30 н[емецких] самол[етов] и тут же, без бомбежки, вернулись назад. День сегодня исключительно лётный. До самого вечера стаи стервятников бороздили небо. Бомбежки слышно не было. Неужели фронт так далеко? Н[емцы] пожгли Борщевские буданы, взяли несколько коров, захватили людей, среди них одного партизана, кот[орый] ночью бежал. Дударев*.
9.12.43. Четверг.
Утро морозное. Решили день провести на ногах. Думаю, что так меньше шансов нас поймать, а тем более перебить. Забрались в чащу неимоверную. Нашли сено и уселись на него. Ребята играют в карты, тут же старик К. День идет к вечеру. Н[емцы] несколько раз подходили на 200–400 м[етров] к нам. Шляются по лесу. Если [б] был хоть один автомат, можно бы перестукнуться, а так силы слишком не равны. По направлению Замен-Рыньи грохочет тяжелая н[емецкая] артиллерия. Но кто наступает? Развели костер и отогрелись.
10.12.43. Пятница.
Всю ночь и утро слышна н[емецкая] артил[лерия]. Не только выстрелы, но и разрывы. Отчетливо слышны пулеметы. Вчера в окружающих деревнях н[емцы] забрали всех мужиков и здоровое женское население и куда-то угнали. Ночью по Будняцкому шляху на Казимирово шли н[емецкие] танки. Мы опять на островке среди болота. С нами старики К. и С. Предательства не боюсь, так как у обоих сыновья в партизанах. У К. сын в моей группе. К 3-м часам стрельба удалилась от нас, а затем и вовсе утихла. Ночь. Пишу при свете огарка. Тоска неимоверная. Хоть в петлю головой. И сна нет.
11.12.43. Суббота.
Морозец настоящий, а снега нет. Нам сейчас снег бы лучше. Фронт далеко, даже слабо слышно. До 3:00 ночи била наша дальнобойная артиллерия. Почти на севере и юге активно шел арт[иллерийский] бой, но далеко. Тучи рассеялись. Небо ясно. Садится солнце. Артиллерия умолкла, зато в большом количестве появились не[мецкие] самолеты. Сегодня идем за бульбой. Сумеем ли прорваться через нем[ецкие] посты?
12.12.43. Воскресенье.
Сегодня немцы нас спугнули с места дневки. За бульбой не ходили. По [направлению на] Бобруйск разрывы. Во сне приезжал в Саратов. Ходил на работу к жене. Когда она меня целовала, то разбила лицо о ленту.
13.12.43. Понедельник.
Весь день ходили по Волчьему Дубу[134]. Нашел место пребывания 5-ти групп. Вечером прибежал Олимпий по вопросу о добровольцах. В 12:00 ночи должна произойти встреча. Разоружать думаю с Сергеем[135]. Остальные трусы. На севере днем был слышан бой (пулеметно-минометный).
14.12.43. Вторник.
Проснулись от непрерывной канонады на в[остоке] и с[еверо]-в[остоке]. Вспомнил 2 октября 1941 г., неужели это немцы перешли в наступление. Боже, как горько. С д[обровольцами] ничего не вышло, не пришли. Почему, не знаю. Мы сидели в засаде до 4:00. Замерзли, как цуцики. В Борщевке беженцы из Проскурлей и Попков. От Жлобина это рукой подать.
15.12.43. Среда.
Вчерашняя канонада – дело рук наших. Наши близко. Сегодня весь день в небе наши и немецкие самолеты. Сидим без белья, так как занялись вывариванием вшей. За ночь думаем кончить.
16.12.43. Четверг.
Ночью пошел снег. Нам пришлось срочно сматываться в «колодец»[136], так что сидим без белья.
Шевцов Аск. Мартынович, 1919[года рождения], винт[овка], связь. [В группе] 1,5 месяца. Задание – водокачка – выполнено. Шурин и дядя в гр[уппе], 3 мес[яца] [в отряде] (Парахневича).
Клицкая Мария Ивановна, 1924 [года рождения], связная, 2 месяца, патроны, разведка, 2 гранаты, 2 пистолета. Брест. С мая в Озеранск[ой] гр[уппе].
Кутовская Раиса Никол[аевна], 1922 [года рождения], переводчица /…/* Сарочного, связь с мая, автом[ат], продукты. Расстреляна.
Дубковская Анна Федосовна, 1906 [года рождения], работает в гр[уппе] 3 месяца. В парт[изанах] сын – Минск[ая] группа Попова.
Заброскин Н.П., 1902 [года рождения], с 6 авг[уста] 1943 г[ода], [взорвал] 2 паров[оза].
Сеноженский Альберт Эдуардов[ич], [19]23 г[ода рождения], 6.9.43.
Халиков М.П., [19]25 г[ода] рождения, 12.9.43.
Анненков С[ергей] Зах[арович], 1919 г[ода] рождения,12.6.43.

[Вторая тетрадь]
Вот та тетрадь и кончилась, а наших нет. Но снаряды рвутся очень близко. Однако, я боюсь радоваться.
3 часа дня. Наша артиллерия грохочет непрерывно. Снаряды рвутся километров [в] 8–10-ти от нас. Время от времени налетают наши самолёты и дают жизни ещё большим грохотом.
20.12.43. Понедельник.
Вчера все группы, кроме моей и Роговской, пошли на соединение с [Красной] Армией. Мы решили с ними не идти: слишком народу много, да ещё бабы. У нас баб нет. Если они пройдут благополучно, то дня через 2–3 пойдём и мы. Фронт опять далеко и настроение …
21.12.43. Вторник.
Сегодня ровно два года, как мы вырвались из лагеря.
23.12.43. Четверг.
Броник пришёл с разведки. Ушедшие группы сидят в пуще и голодают. О фронте ничего не известно. Иногда уходят на соединение по 2–3 человека и не возвращаются. Что с ними случается? У нас новое горе – портятся продукты.
24.12.4

Форум Поисковых Движений

VIII-Спецслужбы - досье => 03-Советские партизаны и подпольщики => Тема начата: Кац Владислав Иосифович от 27 Ноября 2012, 10:44:17