Форум Поисковых Движений

ЕРЕМЕЕВ ГРИГОРИЙ ТЕРЕНТЬЕВИЧ, рядовой, пулеметчик 9-й заставы 17-го Краснознаменного пограничного отряда.
Еремеев Имя Григорий Отчество Терентьевич Дата рождения/Возраст __.__.1918 Дата и место призыва Воинское звание рядовой Причина выбытия попал в плен (освобожден) Дата выбытия __.06.1941 Название источника информации ГАРФ Номер фонда источника информации Р-9526 Номер описи источника информации 6 Номер дела источника информации 1203 Доп. инф. – Освобожден из лагеря Майдан в апреле 1945 года . Служил один месяц в немецкой армии.
Еремеев Имя Григорий Отчество Терентьевич Дата рождения/Возраст __.__.1918 Место рождения Чкаловская обл., Мордовско-Боклинский р-н, с. Мордбугуруслан Дата и место призыва __.__.1940 Секретарский РВК, Чкаловская обл., Секретарский р-н Последнее место службы 17 погран. отряд Воинское звание рядовой Причина выбытия попал в плен (освобожден) Дата выбытия 26.06.1941 Название источника информации РГВА Номер ящика 09
Из воспоминаний: «Оборонял Цитадель в районе Тереспольских ворот.
26 июня получил приказ разведать обстановку и связаться с нашими войсками.
Пленен за пределами крепости. 4 апреля 1943 года совершил побег,
после чего до конца войны находился в партизанском отряде,
действовавшем на территории Италии и Югославии.
В настоящее время Г.Т. Еремеев - директор школы в городе Кизыл-Кия, Киргизской ССР.
Член КПСС.
Награжден медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.».
Они защищали Родину
В январе 1940 года меня призвали в ряды РККА и после окончания учебного батальона направили в Брест на линейную заставу. В ночь с 21 на 22 июня я был назначен в секрет. Перед уходом на границу начальник заставы лейтенант Кижеватов сказал нам: «Сегодня ночью ожидается нарушение границы со стороны тыла в районе хутора Янюка. Ваша задача: не допустить этого и задержать нарушителя». Ровно в 22 часа мы ушли.

Возвращаясь с задания на заставу, я услышал сильный шум моторов на немецком аэродроме, и когда докладывал о прибытии из наряда помощнику начальника заставы лейтенанту Полякову, то рассказал об этом. Получив разрешение на отдых, мы перед сном зашли на кухню перекусить. Было около 3 часов 30 минут. Не успел заснуть, как раздался оглушительный взрыв. Я быстро вскочил и дал команду: «В ружье!». Хотел включить свет, но света не было. Выход на улицу оказался завален (мы располагались на втором этаже). Тут же последовал второй взрыв, потом еще, еще.
Я забежал в комнату к начальнику заставы. Его семья состояла из жены, троих детей и матери (в 1942 году в Малоритском районе, Брестской области, гитлеровцами была расстреляна семья Кижеватова: мать, жена, дети Нюра, Ваня и Галя). Взял за руку сынишку Кижеватова Ваню, сам он схватил младшего ребенка, и все мы направились к лестнице, которая вела со второго этажа вниз, во двор. Едва успели выйти из комнаты, как там разорвался немецкий снаряд.
Артиллерийский обстрел продолжался. Мы укрылись в комнатушке около квартиры политрука Пенькало (младший политрук Ф.И. Пенькало - заместитель начальника по политической части 3-й резервной заставы). Всего осталось в живых человек 17 во главе с начальником заставы. У коновода Алексеева (ефрейтор П.А. Алексеев - кавалерист 9-й пограничной заставы) нашлась махорка. Закурили по цигарке и стали искать оружие. Все были в одних трусах. Кижеватов приказал мне узнать обстановку во дворе.
Я заметил, что на дровяных штабелях расположилось человек 40-50 немцев и обстреливают наших бойцов, выбегающих из укрытий. Выслушав мое донесение, Кижеватов приказал немедленно достать пулемет. Пулеметы были завалены кирпичом разрушившихся стен и потолка. Мы откапывали их под ураганным огнем противника. Вместе со мной работали командир отделения Федосеев и мой второй номер Василий Данилов (рядовой В.И. Данилов - станковый пулеметчик 9-й пограничной заставы). Пулемет оказался исправным. У большинства бойцов уже были винтовки. Я выкатил пулемет во двор в тыл немцам и по команде «пли» начал обстреливать противника.
Наш огонь застал гитлеровцев врасплох. Почти все они остались лежать на месте. Когда операция кончилась, мы вернулись на заставу. Мне и Алексееву было приказано защищать пулеметным огнем ворота, выходящие в сторону острова. Возле лестницы, которая вела на улицу, под грудой кирпича мы услышали стон, а затем просьбу о помощи. Лейтенант послал на выручку товарищу двух пограничников, но они не успели этого сделать, ибо последовал очередной взрыв снаряда, похоронивший и этих пограничников и того, кто просил о помощи.
Мы с Алексеевым поставили пулемет на стол в кабинете начальника заставы, направив ствол его в сторону ворот. На окне сохранились шторы, их задвинули так, что немцы не могли заметить ни нас, ни пулемет. Было уже около шести часов утра. Артиллерийская подготовка кончилась, кругом все горело, однако взрывы не прекращались. К нам подошел Кижеватов и приказал сжечь всю документацию заставы. Так как в огне недостатка не было, я и Алексеев немедленно выполнили приказание и снова заняли свои места.
После артиллерийской подготовки враги решили, очевидно, проверить, есть ли живые. В воротах появился вражеский разведчик, которого мы пропустили, за ним еще двое, пропустили их тоже. Слышим, за воротами поднялся галдеж, и показалась группа фашистов. Мы прицелились и, когда первые из них вошли во двор, открыли пулеметный огонь. В это время к нам в окно влетела немецкая граната с деревянной ручкой. Я думал, что это с потолка упала дранка или кусок доски, и не обратил вначале внимания. Раздался взрыв. Нам засыпало глаза песком и известковой пылью. Алексеева отправили в лазарет.
Наблюдателем ко мне прислали командира отделения Федосеева. Он должен был сообщать мне о наличии немцев. В комнату влетела еще одна граната. Вошел Кижеватов. Мы доложили, что все время летят гранаты, но найти гранатометчика не удается. Уничтожить его вызвался снайпер Голубцов (рядовой Н. И. Голубцов - пулеметчик 9-й пограничной заставы). Он забрался на стену и сверху пристрелил немца, лежавшего против нашего окна среди разного мусора и кирпича.
Следующая атака гитлеровцев началась около восьми часов утра. Но войти во двор заставы им опять не удалось. Тогда они со стороны острова установили пулемет и попытались через ворота обстреливать нас, однако безуспешно.
Попытка врага проникнуть во двор со стороны ворот снова окончилась неудачно.
В 9 часов мне было приказано сходить в санчасть, которая располагалась в подвале 333-го стрелкового полка. Раненых там было человек 50-60. Я промыл глаза и прилег немного отдохнуть. Проснулся от грохота - началась артиллерийская подготовка. Мы вновь заняли прежние места, наскоро перекусили: хлеб, сливочное масло и немного воды.
Приблизительно около 12 часов дня снова начался штурм. Недалеко от нас ударил в стену снаряд, и воздушной волной меня отбросило назад. Я сильно ушиб голову и левую руку. Опомнившись, увидел, что Федосеева со мной нет, его вызвали в штаб, вместо него прислали другого бойца, татарина по национальности, который дежурил со мной до вечера.
Фашисты на русском языке агитировали советских бойцов сдаваться в плен. Командующему обороной они обещали сохранить жизнь, хвалили его за храбрость, но заявили, что всякое сопротивление к хорошему не приведет: все равно, дескать, крепость падет, будет стерта с лица земли, а ее защитники - обречены на голодную смерть.
С наступлением темноты была организована охрана, расставлены наряды. Нам в помощь прикрепили девушку, кажется ее звали Катей,- помню, что она была сестренкой жены лейтенанта комендатуры Иванова (старший лейтенант В.Ф. Иванов - заместитель коменданта 3-й пограничной комендатуры по разведке).
Ночь прошла относительно спокойно. Я задремал до рассвета, а девушка и второй номер дежурили у пулемета. Утром опять началась артиллерийская подготовка, продолжавшаяся часов до 9-10. После этого гитлеровцы предложили защитникам крепости поднять белый флаг. Но крепость не сдавалась. Защитники твердо стояли на своем. Ночью мы послали разведку в Брест. На рассвете бойцы вернулись и доложили, что в городе находятся советские войска и скоро наши основные силы подойдут на помощь. Были ли наши разведчики на самом деле в Бресте - я не знаю, но думаю, что они сообщили эту весть, чтобы поддержать оборонявшихся.
В 9 часов утра по радио предложили провести переговоры. Через час к нам с белым флагом должен был зайти немецкий переводчик. Кижеватов усилил оборону. Мне было приказано замаскироваться с пулеметом возле места переговоров.
В 10 часов появился немец с плетеными погонами. Когда подошли вплотную, он хотел поздороваться за руку, но Кижеватов руки не подал и сказал: «Ваши руки внешне очень чисты, а на самом деле облиты человеческой кровью». Он показал в сторону убитых немцев, лежавших в воротах, и в сторону наших, которых еще не успели убрать, и спросил: «Скажите, за что погибли эти люди? »
Гитлеровец не ответил, а начал со следующих слов: «Во избежание лишних жертв немецкое командование предлагает прекратить оборону крепости, так как дальнейшее сопротивление бессмысленно. Немецкие войска уже под Смоленском». Кижеватов сказал: «Я такие государственные дела решать не уполномочен. Прежде всего я должен собрать всех, кто обороняет крепость, и тогда принять решение».
Немецкий переводчик спросил: «А вы разве не желаете спасти себя? Немецкое командование сохранит вам жизнь и обещает спасти всю вашу семью до конца войны. Если вы пожелаете назвать свою фамилию, я сообщу немецкому командованию. Вам будут созданы самые лучшие условия». Кижеватов перебил его: «Мне будет дан выбор на смерть между повешением и пулей. Уж лучше погибнуть от собственной пули». Немец хотел угостить его сигаретой - Кижеватов отказался. Тогда парламентер сказал: «Если ваш народ пожелает прекратить бессмысленную оборону, то в четыре часа дня поднимете белый флаг, и мы пришлем солдата, который покажет, куда вам направиться».
На этом переговоры кончились. Фашист направился в сторону Западных ворот. Когда он скрылся, Кижеватов спустился в подвал, собрал всех, находившихся поблизости, и сообщил результаты переговоров. Без лишних слов вопрос был поставлен на голосование, все решили бороться до последней капли крови. Других мнений не было.
В пять часов вечера началась снова артиллерийская подготовка, длившаяся часов до восьми вечера. Ночью я дежурил на территории 333-го стрелкового полка. Немцы пытались заслать разведку, но проникнуть к нам вражеским лазутчикам не удалось, так как мы их встретили дружным огнем. После этого мне разрешили отдохнуть.
Утром следующего дня вновь налетели немецкие самолеты. Они бомбили и расстреливали из пулеметов. Лейтенант Кижеватов запретил выходить из укрытий во избежание лишних потерь. В этот же день он дал распоряжение убрать трупы, начавшие разлагаться. Кижеватов послал меня за водой. Не успел я выскочить из-за укрытия, как гитлеровцы открыли огонь. Я упал около убитой лошади. Наши открыли ответный огонь, под прикрытием которого мне удалось зачерпнуть два ведра воды и благополучно доставить ее в подвал, где находились дети и раненые. Воду раздавал сам Кижеватов.
Лейтенант предупредил меня, чтобы я менял место после каждой очереди. Как только я окончил обстрел движущейся пехоты и сменил место, то увидел, что там, где находился ранее, произошел взрыв. Не прошло и пяти минут, как прибежал Кижеватов, справился о моем здоровье, похвалил за точное выполнение его распоряжений, угостил папиросой и сказал: «Мы должны держаться до прихода наших. Когда они придут, нас всех отправят на отдых и мы обязательно побываем в Москве». Этими словами он хотел, очевидно, еще больше воодушевить нас, чтобы мы не падали духом.
Нужно сказать, что наше командование умело поднимать дух бойцов и пользовалось авторитетом и любовью.
Помню такой случай. Однажды еще до войны я получил увольнительную в город до четырех часов дня. Время уже истекало, и я направился в сторону дома (так называли мы заставу). Меня догнала легковая машина, в ней сидел майор Кузнецов. Я его поприветствовал. Он остановил машину, подозвал меня и спросил: «Вы куда идете?». Я сообщил, что возвращаюсь из города на заставу.
Майор предложил мне сесть и поинтересовался, сколько я имею в своем распоряжении времени. Я ответил, что минут двадцать. Тогда он сказал шоферу, чтобы тот подвез меня до заставы, а об исполнении доложил. Помню, как тронуло меня тогда это внимание, сколько было во мне гордости, что майор разговаривал со мной так душевно, да еще и доставил на заставу.
Но вернусь к событиям обороны.
Лейтенант Кижеватов послал в разведку несколько бойцов 333-го стрелкового полка, но они еще не возвратились.
«Нас забыть не должны,- говорил Кижеватов,- наши знают, что крепость сражается, и если посчитают нужным оставить ее, то прилетят самолеты, сообщат нам. Мы очистим посадочную площадку и нас вывезут».
В ночь с 26 на 27 июня был захвачен в плен вражеский солдат. Он сообщил, что немецкое командование решило покончить с крепостью не позднее 1 июля. От него узнали также, что город Брест находится в руках немцев, а солдаты между собой говорят, что немецкие войска как будто бы уже взяли Минск.
27 июня продолжались сильные бои. Гитлеровцы несколько раз штурмовали крепость. По железнодорожному мосту шли вражеские танки, а за ними двигалась пехота.
В 12 часов дня Кижеватов пригласил меня в подвал, дал кусок хлеба, сахару, напоил водой и велел отдохнуть. Я хотел отказаться, но он сказал, что нам придется, быть может, держаться несколько дней и мы должны свои силы беречь.
Разбудили меня приблизительно около 4-5 часов вечера и вместе с пулеметчиком Даниловым послали в разведку. Надо было пробраться через кольцо, установить связь с нашими войсками, сообщить, что крепость держит оборону и просить немедленной помощи.
Когда я получал задание, на нашем участке в живых оставались: лейтенант Кижеватов - начальник заставы, Кочкин (младший сержант Д.В. Кочкин - командир отделения) - командир отделения, Федосеев - командир отделения, Алексеев - коновод начальника заставы, Голубцов - снайпер, Петров (ефрейтор И.П. Петров - кавалерист) - коновод помощника начальника заставы, Антоненко - повар, был контужен, лежал в санчасти, и другие. Погибли: Данилов Иван (рядовой И.К. Данилов - стрелок), повар Сердечный, старшина Шиколаев (старший сержант П.И. Шиколаев - старшина 9-й пограничной заставы) и другие.
Кижеватов пожелал нам счастливого пути, проводил до выхода, расцеловал, и мы стали пробираться к Северным воротам.
Внимательно просмотрели противоположный берег, немцев не было видно. Понаблюдав, мы выпрыгнули из окон и направились к реке, решив плыть к кустам, которые росли у самого берега. Напились, повесили винтовки на шею и поплыли. Как раз в это время начался очередной налет вражеской авиации. При каждом залете самолетов мы ныряли и находились под водой до тех пор, пока хватало воздуха.
Внезапно я почувствовал, что правую ногу свело судорогой, и сохранять лежачее положение стало трудно. Данилов помог мне освободиться от винтовки и подсумков, я лег на воду, и он стал меня подталкивать головой. Почувствовав, что ноги задевают дно, попробовал шагать, но не смог. Василий выплыл, подал руку, подтащил к кусту и стал помогать растирать ногу.
Солнце уже клонилось к западу. Видя свою беспомощность, я предложил Данилову оставить меня, а самому продолжить путь, чтобы выполнить задание, но он категорически отказался. После долгих усилий нога наконец согнулась...
Мы двинулись дальше. За крепостью у железнодорожного полотна увидели, что из домов немцы выносят вещи и грузят на машины. Перебрались на другую сторону железнодорожного полотна. Правее нас оказался куст. Зная каждую травинку на этом участке, мы решили, что он создан искусственно. Тогда повернули влево, в сторону Буга. Там рос тальник, в котором удобно было скрыться до наступления темноты.
Когда подползли поближе, на нас накинулись трое немцев с автоматами, а затем на помощь к ним прибежали еще четверо. Нас били прикладами и кулаками, плевали нам в глаза и запрещали вытирать. Оказалось, что мы попали к самым озверелым фашистам - эсэсовцам... (ОФ МГОБК, оп. 17, д. 5, лл. 3-18.) http://www.fire-of-war.ru/Brest-fortress/p1365.htm