Печать страницы - Потомки выпускников и воспитанников училища

(http://s4.uploads.ru/t/R0Kue.jpg) (http://uploads.ru/R0Kue.jpg)

ПАМЯТИ
КОМАРОВОЙ Галины Григорьевны

Год назад, 9 мая 2017 года, после тяжелой болезни ушла из жизни КОМАРОВА Галина Григорьевна – старейший работник прокуратуры Хабаровского края, Почетный прокурор-криминалист Российской Федерации, Ветеран прокуратуры Российской Федерации, Ветеран следственных органов Российской Федерации, старший советник юстиции и полковник юстиции в отставке.

Галина Григорьевна родилась 8 октября 1934 года в семье командира Рабоче-Крестьянской Красной Армии и учительницы.

Отец, Комаров Григорий Иванович, окончивший в 1933 году Киевскую артиллерийскую школу имени товарища Лебедева, был направлен служить на Дальний Восток. С 1933 по 1940 год он прошел путь от командира бронеплощадки до командира бронепоезда 2-го отдельного дивизиона бронепоездов Особой Краснознаменной Дальневосточной армии РККА (с 1938 года – 2-й Отдельной Краснознаменной армии). Подробная биографическая справка в отношении Комарова Григория Ивановича - http://forum.patriotcenter.ru/index.php?topic=41013.msg381692#msg381692

На Дальнем Востоке Григорий Иванович встретил свою будущую супругу – Ануфриеву Надежду Николаевну. В 1934 году у них родилась дочь Галина, а в 1940 – сын Юрий.

В 1940 году семья перебралась в Ташкент, куда капитана Комарова, бывшего к тому времени слушателем Военной академии РККА имени М.В. Фрунзе, направили преподавать артиллерийское дело в Ташкентском Краснознаменном пехотном училище имени В.И. Ленина. Здесь и застало семью начало Великой Отечественной войны.

2 августа 1941 года капитан Комаров в составе большой группы командиров и преподавателей училища был направлен в город Актюбинск Казахской ССР (сейчас Актобе, Казахстан), где шло формирование 312-й стрелковой дивизии. Вместе с ними убыли 196 «новоиспеченных» лейтенантов, досрочно выпущенных из училища. В Актюбинске капитан Комаров был назначен командиром 1-го дивизиона 859-го артиллерийского полка 312-й стрелковой дивизии.
Коротким оказался его боевой путь. С ходу вступив в бой 10 октября 1941 года, артиллеристы капитана Комарова вместе с пехотинцами 1083-го стрелкового полка 312-й стрелковой дивизии шесть суток вели ожесточенные бои на правом фланге Малоярославецкого укрепленного района у села Юрьевское, не давая врагу развить наступление на Боровск и преграждая фашистам дорогу на Малоярославец. Во многом благодаря железной стойкости, проявленной дивизионом капитана Комарова в этих боях, рухнули вражеские надежды на взятие Москвы.
Утром 17 октября позиции дивизиона атаковало до батальона фашистской пехоты, которую поддерживали 36 танков. После нескольких часов жестокого боя дивизион был окружен. Подбив 13 танков и израсходовав все снаряды, артиллеристы пошли на прорыв. Но не всем удалось пробиться через вражеские заслоны. Не вышел из окружения и капитан Комаров. Долгие годы он официально считался пропавшим без вести.

17 октября 1941 года капитану Комарову Г.И. исполнилось 33 года. День рождения стал для него и днем смерти - судьба постаралась... Первая фронтовая неделя оказалась для него последней, как и для многих других сотен бойцов и командиров из состава 312-й стрелковой дивизии, ценою собственной жизни остановивших врага на подступах к столице.

Нелегкие испытания выпали на долю его семьи. Тяжелым катком прошлось по их судьбам венное лихолетье, принесшее неисчислимые беды и страдания. Какое-то время они жили в офицерском общежитии Ташкентского Краснознаменного пехотного училища имени В.И. Ленина. Трудно приходилось Надежде Николаевне с двумя маленькими детьми на руках. В марте 1942 года семье прекратили выплату денежного содержания по аттестату, выданному перед отправкой мужа на фронт «по факту гибели кормильца в октябре 1941 года». После этого семья с многочисленными мытарствами и пересадками перебралась в Благовещенск, где жили родители Надежды Николаевны.

Вскоре после переезда из-за отсутствия лекарств умер Юра, полуторагодовалый брат Галины Григорьевны. А осенью 1942 года семья получила очередную «похоронку» - в жестоких боях на подступах к Сталинграду у разъезда 74-й километр погиб мамин брат, помощник начальника штаба 700-го стрелкового полка 204-й стрелковой дивизии по штабной шифровальной службе младший лейтенант Ануфриев Петр Николаевич.

Галину Григорьевну мама-педагог воспитывала одна. Окончив школу в Благовещенске, Галина поступила на юридический факультет Московского государственного университета. После успешного окончания учебы в 1957 году она вернулась на родину и всю свою трудовую жизнь посвятила защите закона и справедливости.
В Благовещенске она начала трудовую деятельность с должности следователя районной прокуратуры Амурской области. В дальнейшем она была прокурором-криминалистом, старшим помощником прокурора по систематизации законодательства Амурской области.

С 1978 года 12 лет Галина Григорьевна служила в УВД Хабаровского края. С 1993 по 2000 годы работала прокурором-криминалистом в прокуратуре Хабаровского края. Одновременно с 1986 года она преподавала специальные дисциплины в Хабаровском Государственном педагогическом университете. Признанный наставник многих следователей, прокурорских работников на Дальнем Востоке, прекрасный оратор, мудрейший прокурорский работник она читала лекции в учебных центрах переподготовки прокурорских работников во Владивостоке и Хабаровске, в учебных заведениях Дальневосточной столицы.

Ее заметки о следственной практике «Тысяча и одно дело или поучительные новеллы для молодого следователя» стали настольной книгой многих следователей. Опыт её расследования некоторых уголовных дел описан в Научно-практическом сборнике Университета Генеральной прокуратуры Российской Федерации «Следственная практика», а заметки об опыте работы неоднократно публиковались в журнале «Законность» и других средствах массовой информации.

Все эти годы Галина Григорьевна вместе с мамой не прекращала попыток установить судьбу своего отца. Со слов его бывшего заместителя старшего лейтенанта Б. Гудкова, им было известно, капитан Комаров погиб в бою у села Юрьевского Московской области 17 октября 1941 года. Но на все послевоенные запросы им приходили ответы: «В Московской области села Юрьевское нет». Так и не найдя места гибели мужа, ушла из жизни Надежда Николаевна. И только в 1989 году Галине Григорьевне удалось, наконец, установить, что злосчастное село Юрьевское находится в Малоярославецком районе, который 5 июля 1944 года был передан из состава Московской во вновь образованную Калужскую область. И лишь в 2000 г. ей удалось возложить цветы к Братской могиле, где покоится её отец и сотни его однополчан.

Во многом благодаря стараниям Галины Григорьевны на Братской могиле в поселке Кудиново Малоярославецкого района Калужской области на мемориальной плите появилась новые имена (в том числе и фамилия её отца) и были сделаны соответствующие записи в Книгах Памяти. Именно с её начинания в прокуратуре Малоярославецкого района сложилась традиция в преддверии великого праздника Дня Победы возлагать цветы к Воинскому мемориалу Славы в поселке Кудиново.

До последних дней она поддерживала связь с ветеранскими организациями прокуратуры, историками 312-й стрелковой дивизии, ветеранами и выпускниками Ташкентского высшего общевойскового командного училища, со школами города Хабаровска и села Кудиново. «Детство, опаленное войной» - такова была основная тема выступлений ее перед школьниками и студентами в последние годы.

Найдя место гибели отца, Галина Григорьевна не успокоилась. Ведь о судьбе еще почти десяти тысяч бойцов и командиров 312-й стрелковой дивизии до сих пор ничего не известно! Их имен нет в списках воинов, принесших свои жизни на Алтарь Отечества. Их нет и в числе вернувшихся с Победой! Они до сих пор числятся пропавшими без вести.

Сорок восемь лет получавшая в ответ на запросы о судьбе отца стандартные ответы: «Пропал без вести», «Данных не имеется», она до последних дней боролась с бездушным отношением к памяти сгинувших на войне, но до сих пор числящихся «пропавшими без вести».

Галина Григорьевна – лауреат многих конкурсов, связанных с музейной работой. Во многих музеях страны хранятся экспонаты, предоставленные ею из семейного архива. В меру своих возможностей она до последнего дня поддерживала контакты с жителями и школьниками, ухаживающими за Братской могилой в поселке Кудиново, и вносила посильную лепту в восстановление Церкви Иконы Божией Матери Боголюбская в селе Юрьевском Малоярославецкого района, с колокольни которой в октябре 1941 года ее отец управлял огнем своего дивизиона.

Не успела она воплотить в жизнь свою мечту – создать в школе поселка Кудиново музей З12-й стрелковой дивизии. Не успела добиться присвоения одной из улиц городов Москвы и Малоярославца имени «312-й стрелковой дивизии» - дивизии, которая погибла в октябре 1941 года, защищая Москву.

За 35 лет безупречной службы в правоохранительных органах ветеран прокуратуры Хабаровского края Галина Григорьевна Комарова была удостоена:
- знака отличия "За верность закону" I степени;
- медали "Ветеран прокуратуры РФ";
- медали "Ветеран следственных органов РФ";
- памятной медали "290 лет Прокуратуре РФ";
- памятной медали Прокуратуры Российской Федерации "Медаль Руденко";
- звания «Почетный прокурор-криминалист РФ»;
- многих ведомственных наград МВД РФ.

Вечная память...

(http://s7.uploads.ru/t/WULkF.jpg) (http://uploads.ru/WULkF.jpg)

Автор некролога: генерал-майор в отставке Брузин Владимир Васильевич (Москва), выпускник Ташкентского ВОКУ имени В.И. Ленина 1972 г.

Из писем, которые не успела отправить и опубликовать Галина Григорьевна Комарова:

Посылаю Вам электронное письмо – свои рассуждения и свою боль о таком бездушном, бессердечном отношении к памяти погибших на войне, но числящихся «без вести пропавшими».
Благодарю за Ваше сердечное отношение к этой проблеме. Меня захлестывают эмоции.
Доверяю Вам править текст на Ваше усмотрение, кроме, пожалуй, стихотворения, оно написано не профессионально, но сердцем.
Надеюсь, вы найдете место, куда поместить мое письмо, и решите сами, куда и в каком виде направить это обращение.
Вот текст:
«Без вести пропавшие»
«Никто не забыт и ничто не забыто!» - мы очень часто слышим эту фразу. И часто сами произносим ее как заклинание, как клятву, не особенно вникая в смысл слов и не задумываясь над тем, заслужили ли мы право её произносить?
Когда в июне 1941 года фашистская Германия вероломно напала на нашу страну, Родина-мать позвала своих сыновей и дочерей защитить ее. По её призыву встали в строй миллионы и пошли на смертный бой. И дали отпор проклятой орде, и победили фашистскую силу темную. Дорогую цену заплатил наш народ за Победу в Великой Отечественной войне...
По-разному сложилась судьба победителей. Одним посчастливилось вернуться домой живыми, и они с честью носили звания Героев Советского Союза, заслуженные государственные награды – ордена и медали, пользовались уважением, растили детей и внуков...
Но не всем выпала доля вернуться домой живыми. Фамилии многих павших в боях выписаны золотыми буквами на стелах величественных мемориалов и более скромных памятниках на Братских могилах. Фамилии других хранят скромные таблички одиночных захоронений, куда приходят и приносят им цветы родные, близкие и просто люди, благодарные им за то, что они ценой своей жизни заплатили за свободу и независимость нашей Родины.
Мы с благодарностью называем их имена в дни праздничных дат и в повседневной жизни. Мы чтим память всех участников Великой Отечественной войны, - и вернувшихся с Победой, и погибших в бою, и умерших в госпиталях, и замученных в фашистской неволе.
Мы помним о героической защите Брестской крепости и Сталинграда, обороне Москвы и Севастополя, о подвиге блокадного Ленинграда, отмечаем памятные даты других великих битв и малых сражений. Мы помним мужество Зои Космодемьянской и генерала Карбышева, подвиги Николая Гастелло и Александра Матросова, двадцати восьми панфиловцев и молодогвардейцев Краснодона... Героев войны, чьи имена славят в дни праздников и других знаменательных событий, кем по праву гордятся потомки, так много, что перечислить всех по именам просто невозможно.
Но сейчас я хочу вспомнить и отдать дань уважения тем, чьих имен до сих пор нет на обелисках Братских могил. Да часто и не знает никто, где их могилы. Отдать дань уважения тем, кто погиб, защищая Родину, но по стечению обстоятельств не попал в именные списки погибших в годы Великой Отечественной войны. Отдать дань уважения тем, кого объединяет унижающее достоинство воина оскорбительное словосочетание – тем, кого статистика отнесла к категории «пропавших без вести».
Вдумайтесь в смысл этих слов: «Пропавшие без вести». А ведь каждый из них, уходя на войну, имел свое собственное имя! Имя, которое им дали родители. Имя, которым их называют и под которым их помнят и чтут родные, близкие и друзья.
Среди них, безусловно, есть заслуживающие присвоения высокого звания Героя, и заслуживающие высоких правительственных наград. Их именами могли быть названы улицы, пароходы и населенные пункты,... Но нет их имен на скрижалях воинских мемориалов. Но разве есть в том вина тех, кто до сих пор продолжает свой последний бой – бой с забвением?
Им дважды не повезло. Им не суждено было выжить в этой страшной кровопролитной войне. И после боя им не суждено было быть узнанными.
Но, повторяю, их ли в том вина?
В кромешном аду боя не осталось свидетелей обстоятельств их гибели. Да и многим таким очевидцам не суждено было остаться в живых. Не нашла их останков похоронная команда – засыпало тело землей от взрыва, или взрывом разметало то, что осталось от воина.
Среди «пропавших без вести» до сих пор числятся экипажи не вернувшихся из похода кораблей и подводных лодок. Среди них – разведчики, не вернувшиеся из поиска или рейда в тыл врага. Летчики, покинувшие подбитый самолет или совершившие вынужденную посадку на территории, занятой противником. Среди них – девять тысяч защитников Брестской крепости. И целые полки, дивизии и армии, дравшиеся до последнего патрона, но не сумевшие вырваться из окружения и погибшие в боях…
Они лежат в воронках, блиндажах и траншеях – на последнем своем поле боя, у безымянной высоты или деревеньки, которой уже нет на карте. Они лежат на дне морей, бесчисленных рек и других водоемов, которые им приходилось преодолевать, приближая Победу. Всеми забытые, не похороненные и не упокоенные...
Не стали известны обстоятельства их героической гибели военным корреспондентом, поэтому не было в средствах массовой информации публикаций об их подвигах. Не считают их героями, так как не было или не осталось свидетелей их самого последнего, САМОГО ГЛАВНОГО СОЛДАТСКОГО ПОДВИГА – ТОГО КАК ПРИНЕСЛИ ОНИ СВОЮ ЖИЗНЬ НА АЛТАРЬ ОТЕЧЕСТВА.
Как же была решена их дальнейшая судьба? Очень просто – их всех отнесли в число «без вести пропавших». Чего проще?
Не знаю, из каких соображений исходили те, кто решил отнести их к этой категории? Не знаю, какова международная практика в этом отношении, но ни в одной доступной мне энциклопедии я не нашла разъяснения значения этих слов. Но даже если они употребляются еще где-либо еще, обозначение этой фразой тех, кто погиб защищая Родину, является неуважением к их светлой памяти.

Полагаю, слова «пропавшие без вести» должны быть заменены на слова «погибшие на фронте Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.». Возможно, кто-то предложит более подходящую форму.

Предвижу, как уже случалось, возражения. Несогласные говорят: «Но ведь в эту категорию могут попасть и изменники Родине, дезертиры и предатели и т.п.»
Да, могут. Действительно, были такие. Но, во-первых, в нашей стране пока еще действует «презумпция невиновности». Позволю себе напомнить скептикам статью 14 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (цитирую полностью):
«1. Обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном настоящим Кодексом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.
2. Подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения.
3. Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого.
4. Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях».

Во-вторых, число презревших воинский долг ничтожно мало по сравнению с числом тех, кто погиб, защищая Родину. Разве можно считать правильным причисление к незначительному числу предателей, всех, кто, не изменив присяге, погиб на поле боя, но остался неизвестным. Не надо лукавить: список предателей давно известен спецслужбам, военные преступления не имеют срока давности. Они все переписаны: перебежчики, полицаи, каратели. И это не миллионы пропавших без вести!!!

И, в-третьих, с 1991 года в России в угаре либерального безумия ежегодно реабилитируются как «жертвы политических репрессий» и восстанавливают «доброе» имя сотни бывших власовцев и полицаев. При этом никого не смущает юридическая коллизия: лица, осужденные судом, восстанавливались в социально-политических и гражданских правах единоличным решением прокурора. Реабилитированным коллаборационистам возвращают почетные звания и награды. Более того, одновременно они получают ряд льгот и преимуществ (внеочередное оказание медицинской помощи, снижение стоимости лекарств на 50%, бесплатный проезд на городском транспорте, бесплатная консультация адвоката и др.). А в Ельцин-Центре в Екатеринбурге пошли еще дальше и заявили, что перечень жертв полит. репрессий необходимо дополнить гражданами Советского Союза, сражавшимися на фронтах Великой Отечественной войны против Красной Армии и советской власти в целом... !!!

А родственникам пропавших без вести воинов нужно в суде доказывать, во-первых, факт состояния воина на военной службе. Во-вторых, предоставить извещение из военкомата о его пропаже без вести на фронте. В качестве доказательств приобщить еще кучу документов (свидетельства очевидцев, доказательство родства и др.).

Вы считаете это правильным? Разве это достойная память погибшим за Родину?

А если у пропавшего не осталось потомков или близких родственников. Если никто из близких не пришел в суд и суд не признал человека погибшим, он так и будет считаться пропавшим без вести еще десятки и сотни лет.
Родная мать, провожая сыновей на Священную войну, звала их по именам. С именем, данным им родителями, и с фамилией своих предков шли они в бой. И, повторяю: не их вина в том, что факт их гибели и место вечного упокоения остались неизвестными. Сейчас уже нет в живых их матерей, которые могли бы защитить их доброе имя. Да и детей уже почти не осталось.
Но жива Родина-мать, которая в одинаковом долгу перед всеми своими сыновьями – и Победителями, и не вернувшимися с войны. И я уверена, она может и должна снять с них это лживое, постыдное клеймо - «пропавшие без вести».

В декабре 1966 г. в ознаменование 25-летия разгрома немцев под Москвой, у Кремлевской стены было произведено захоронение праха неизвестного солдата, доставленного из братской могилы в г. Зеленограде. Этот мемориал, который был задуман как памятник всем павшим воинам, и, в первую очередь тем, чьи имена так и остались неизвестными, назван «МОГИЛА НЕИЗВЕСТНОГО СОЛДАТА», а не «Могила без вести пропавшего», хотя имя его и обстоятельства гибели неизвестны.
Я считаю, что назрела настоятельная необходимость принятия федерального закона "О военнослужащих, пропавших без вести при защите Отечества". Этим нормативным актом можно было бы одномоментно всех в «без вести пропавших» (за исключением числящихся изменниками), именовать, например, «БЕЗВЕСТНО ПОГИБШИМИ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 1941-1945 ГГ.».
В случаях обнаружения в числе лиц, признанных «безвестно погибшими», тех, кто предал Родину, вопрос об исключении их из числа погибших должен решаться в судебном порядке.
В Западной Германии такой закон был принят в 1951 г. В результате за 15 лет был установлен списочный состав всех подразделений германских вооруженных сил и определена судьба почти всех немецких воинов, считавшихся пропавшими без вести.
Принятие настоящего нормативного акта не займет много времени и не связано с материальными затратами. Ведь дети «пропавших без вести», - те, кто особенно заинтересован в принятии этого нормативного – правового акта, не могут долго ждать – с каждым годом возраст самых молодых из них уже все ближе к 100-летнему юбилею. И им очень хочется дожить до того дня когда сердце успокоится справедливым решением этого вопроса.
Следует извиниться перед ними, что этот вопрос до сих пор не решен по справедливости.

«Пропавшим без вести»!
Нет, не пропали Вы,
Нет, не пропали!
Не по грибы ж вы в лес пошли и заплутали!?
Вы честно жизнь свою
за Родину отдали!
В бою вы пали!
Нет, не пропали вы,
Нет, не пропали!
В болоте может быть тогда,
Вы утонули.
Иль Вас засыпало землей,
Где вечный обрели покой,
И навсегда уснули.
Не схоронили Вас тогда, не схоронили
Но хоть не знаем всех имен,
Вас не забыли!..
Вас помнили мать и жена
И дети ваши!
И помнить вас должны всегда,
Потомки наши.
И слово ложное о том, что вы пропали
Мы не хотим произносить -
«В бою Вы пали!»
Да, не нашли могил мы тех,
Где вы лежите…
Вы извините нас за то…
вы нас простите…

Никто не забыт, ничто не забыто!?
Ведь если задуматься, это они заплатили одну из самых высоких цен за победу, пожертвовав своей жизнью. Среди них, безусловно, есть достойные звания героя Советского Союза, других высоких правительственных наград, Но нет очевидцев их гибели. Нет документального подтверждения их поступков, их героической смерти. И тогда их проще всего объединить в категорию «пропавшие без вести», не задумываясь, что это является оскорблением их памяти. Как они могли пропасть, Они, что « в лес по грибы пошли, заплутали и пропали»? Почему из всех толкований слова «пропасть» не выбрали более подходящее - вместо «пропавшие» - «погибшие»? Кстати, в правительственных и иных нормативных и официальных документах Российской Федерации, я не встречала словосочетание «пропавшие без вести».
Я хочу привести слова героя кинофильма «Живые и мёртвые» генерала Серпилина: «Умереть у всех на глазах я не боюсь. Я без вести пропасть не имею права…».
Безусловно, он боялся не того, что ему не достанется славы, чаще всего выпадающей на долю тех, чья героическая смерть оценена по достоинству. Он не опасался того, что имя его канет в вечность забытым.
Но он не хотел, чтобы кто-то сомневался, что он до конца честно исполнил свой солдатский долг. Не хотел, чтобы его потомкам приходилось, рассказывая о нем, стыдиться этого слова: «пропал без вести».
Как объяснить тем, кто придет после нас, что слова «пропал без вести», означавшие факт отсутствия воина в своей воинской части, по неизвестной командованию причине, о которой что в то время были выбраны неудачно, оскорбительно для тех, кому не «повезло» погибнуть «на глазах» очевидцев, чья смерть не была зафиксирована документально. Именно этого не хотел воин, предпочитая смерть быть «без вести пропавшим».
Меня лучше поймут люди старшего поколения. Те, которые знают, что иногда, кроме высказываемых подозрений о возможных «неблаговидных» поступках « пропавшего без вести», его семья подверглась весьма существенным ограничениям. Их дети не получали пенсию по потере кормильца погибшего на фронте. Не в каждый Вуз они могли быть приняты на учебу, и не на каждую работу. Их не принимали в партию, не пускали в поездки за границу. Часто это препятствовало их продвижению по службе.
Не единичны случаи, когда семьи во время войны получали «похоронки», в которых указывались дата гибели и место захоронения воина. Но после войны Подольский архив Минобороны на запросы отвечал, что их родственник (муж, сын, отец, брат, жена, дочь или сестра) официально числится пропавшим без вести.

Например, в нашей семье долго хранилось Извещение (т.н. «Похоронка») о том, что брат моей мамы Ануфриев П. Н. «В бою за Социалистическую Родину, верный присяге, проявив героизм и мужество, был убит на жел. дор. станции 74. Похоронен там же, пост № 2. 13. 08. 1942 г.».
Впоследствии его имя было занесено в Книгу памяти погибших воинов Амурской области и увековечено на мемориале на площади Славы в г. Благовещенске. А через тридцать три года у его матери при оформлении пенсии по случаю потери кормильца потребовали документ, подтверждающий факт гибели сына (злосчастная «Похоронка» к тому времени была ею утрачена). На запрос Подольский архив Министерства Обороны СССР ответил: «Ануфриев П.Н. пропал без вести в бою 13 августа 1942 г. в селе Песчанка Сталинградской области. Других сведений не имеется». Между тем, в этом архиве хранится приказ ГУК ВС Союза ССР от 6 декабря 1946 года № 02707 об исключении из списков Вооруженных Сил СССР лиц офицерского состава, погибшего в боях против немецко-фашистских войск, в пункте 86 которого прямо сказано, что «младший лейтенант Ануфриев Павел Николаевич убит в бою…»

Благодаря настойчивым поискам нам только в 2015 году удалось разыскать учетную карточку воинского захоронения на станции «Абганерово», где в братской могиле под № 110 числится захороненным мой дядя, младший лейтенант Ануфриев П. Н.

Точно так же случилось в отношении моего отца, капитана Григория Ивановича Комарова. В марте 1942 года моей маме из финчасти полка сообщили, что выплата денежного содержания по аттестату, выданному ей перед отправкой мужа на войну, прекращается в связи с тем, что он погиб в октябре 1941 года. Факт гибели отца подтвердил и его заместитель, старший лейтенант Гудков, который написал нам, что это произошло 17 октября 1941 года в бою в с. Юрьевское Московской области.
Но официального сообщения о его гибели семья так и не получила. На наши запросы Подольский архив Министерства Обороны СССР неизменно отвечал, что капитан Комаров Г.И. числится «пропавшим без вести».
После войны мы много лет пытались сами отыскать место гибели отца. Но в связи с изменением административного деления (с. Юрьевское с 1944 года стало относиться к Калужской области) найти его удалось лишь в 1989 г., т. е. через 48 лет.

В 2000 году я смогла возложить цветы на братскую могилу. На мемориальной плите среди других значится – «капитан Комаров Г.И.». В ней среди захороненных 611 погибших воинов 408 – неизвестных.
О своей поездке я написала статью, которую моя коллега Пысина Г.А. опубликовала в интернете: «Наконец, я нашла тебя, папа».
По этой публикации в интернете в 2013 г. меня нашли выпускники Ташкентского Высшего Общевойскового Военного Пехотного Училища им. В.И. Ленина, с выпускниками которого в августе 1941 г. папа был направлен в г. Актюбинск, где формировалась 312-я стрелковая дивизия.

Они прислали мне небольшую книжку «Горькая осень 1941-го года», в которой её автор, Глеб Иванович Чугунов, исследовал славный путь 312 стрелковой дивизии. При этом он использовал массу документальных материалов и беседы с очевидцами тех событий, которых ему удалось разыскать к тому времени и побеседовать.

Замирает сердце, когда читаешь горестные строки из книги Глеба Чугунова «Горькая осень 41-года», описывающие события, происходившие 17 октября 1941 года на правом фланге Малоярославецкого укрепленного района:
«С утра на батарею по фронту и с флангов был брошен полицейский батальон автоматчиков. И залегли наши героические пушкари с винтовками образца 1891-го года вокруг двух уцелевших, но оставшихся без снарядов орудий. А когда «эсесовцы» с закатанными рукавами и скорострельными «шмайсерами» у бедер окружили батарею, пошли на них в последнюю штыковую контратаку…
Из 98 батарейцев сквозь окружение пробилось 17. Орудия успели подорвать. Упал замертво при прорыве командир второго орудия Андрей Семенов. Навсегда остались в калужской земле командир огневого взвода младший лейтенант Максим Литвинов, красноармейцы Николай Тарасенко, Григорий Луценко, Сактаганберген Сеитов, Матвей Рязанов, Николай Пасечный и многие другие.
В неравном бою погиб командир дивизиона капитан Комаров. Застрелился, не желая сдаваться врагу, командир второй батареи с чудной фамилией Галета…».

Ну, а самое прискорбное для нас, потомков, заключается в том, что до сих пор все эти люди считаются… без вести пропавшими. И подобных примеров двойного учета воинов, не вернувшихся с войны, есть немало.

Так как же относиться к ним, без вести пропавшим воинам?
Как к потенциальным предателям, изменившим присяге и бежавшим за границу?
Или как к погибшим в боях за Родину на фронтах Великой Отечественной войны, проявивших при этом героизм и мужество?
В декабре 1966 года, в ознаменование 25-летия разгрома немцев под Москвой, у Кремлевской стены было произведено захоронение праха неизвестного солдата, доставленного из братской могилы в г. Зеленограде. Этот мемориал был задуман как памятник всем павшим воинам, и в первую очередь тем, чьи имена и подвиги так и остались неизвестными. Поэтому и назван был не «Могила без вести пропавшего солдата» (хотя имя его и обстоятельства гибели неизвестны), а «Могила Неизвестного солдата».

Безусловно, есть опасения, что признание всех без вести пропавших «погибшими без вести во время ВОВ 1941-1945 гг.», может привести к тому, что в эту категорию попадут лица, предавшие Родину, изменившие ей, и совершившие другие поступки, не заслуживающие почестей. Такое действительно может случиться.
Но, во-первых, у нас в стране действует презумпция невиновности – признать человека виновным в совершении такого тяжкого преступления, как измена Родине, может только суд. До вердикта суда лицо считается невиновным.
Во-вторых, число предателей несоизмеримо мало по сравнению с теми, кто защищая Родину совершил безвестные нам подвиги, и не пожалел для этого своей жизни. Велика их доля в деле спасения Отчизны от фашистских захватчиков.
Так почему же перевешивает недоказанное подозрение? Почему для миллионов безвестно погибших честных воинов избрано это обидное для большинства из них название «пропал без вести!»?

Кстати, ни в одном энциклопедическом словаре я не нашла определение словам «пропавшие без вести» и не видела их и в нормативных документах.

Согласно действующему законодательству гражданин в России может быть признан только БЕЗВЕСТНО ОТСУТСТВУЮЩИМ. Никаких «пропавших без вести» нет!

Поэтому я считаю необходимым изменить это название.

Полагаю, что правильнее было бы назвать всех без вести пропавших воинов «Павшими во время Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.».

А если в это число случайно попадет лицо, не заслужившее этого названия, вопрос об этом может быть решен обращением заинтересованных лиц в судебном порядке (как это делается в гражданском праве). Я думаю, что наши законодатели найдут способ, как провести эту акцию, не затратив на это много времени и без особых материальных затрат.

Убив моего папу, фашистская пуля полностью уничтожила папин род. Он был единственным сыном. У папы тоже был один сын – Юра, но он умер во время войны от болезни, лекарство от которой мы в то время достать не смогли. У меня детей нет. Уйду из жизни, и прекратится на этом папин род. Его полностью уничтожили фашисты.

Мне хочется, чтобы как можно больше и как можно дольше наше и последующие поколения знали о подвиге и помнили тех, кому они обязаны жизнью.

Буду весьма признательна всем, кто откликнется на мое обращение к людям доброй воли, поддержит меня в желании исключить из нашего лексикона эти оскорбительные слова «пропавшие без вести» и предложит достойное название павшим за Родину...

С уважением,
Комарова Галина Григорьевна.

Форум Поисковых Движений