Печать

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
1 час 1 день 1 неделя 1 месяц Навсегда
Войти

[Михаил Матвиенко]

     Родился в с. Большая Солтановка Васильковского районана Киевской обл. Член КПСС с 1924. Окончил Киевскую пехотную школу (1924), Военную академию им. М. В. Фрунзе (1936). С 1914 работал в кондитерской, на заводе «Арсенал» в Киеве. Во время Октябрьской революции в составе отрядов рабочих-арсенальцев выступал против Временного правительства и Центральной рады. С января 1918 доброволец 1-го Киевского красногвардейского отряда, затем в Красной Армии на Юго-Западном фронте.     
     В 1927-31 курсовой командир Киевской пехотной школы. С 1936 начальник 1-й части, командир, начальник штаба полка, командир 61 стрелковой дивизии (с 23.08.1939).


     В начале Отечественной войны на Западном фронте. В оборонительных боях под г. Рогачёв личным примером воодушевлял бойцов на выполнение операции. В одном из боёв был тяжело ранен, но продолжал командовать дивизией. Умер от ран во время выхода из окружения. Перед смертью обратился к бойцам: «Не унывайте, друзья, неудача временная, мы всё равно победим».
     Генерал Прищепа посмертно награждён орденом Ленина. Похоронен в деревне Моровичи Гомельской области. Перезахоронен позже в г. Буда-Кошелёво в братской могиле советских воинов, в центре могилы в его честь установлена мемориальная доска.

     Именем Н. А. Прищепы названа улица в г. Буда-Кошелёво.

     Николай Андреевич Прищепа был уроженцем Киевской области. В самом начале войны он прибыл на Гомельщину, командуя 61-й стрелковой дивизией. Под его началом велись бои под Рогачевом и Жлобином.
     Летом 1941 года на базе Приволжского военного округа началось спешное формирование 21-й армии для переброски ее на Могилевщину.
     19 июня еще до конца не отмобилизованный и не укомплектованный до штатов военного времени 63-й стрелковый корпус под командованием генерал-лейтенанта Леонида Петровского был поднят по тревоге и начал отправку эшелонов.
     24 июня первые полки добрались до Буда-Кошелево, где начали разгружаться и двигаться в сторону Жлобина, на рубеж обороны по реке Днепр. Стрелковые корпуса пришлось буквально на ходу переформировывать: вместо 53-й и 148-й дивизий в состав 63-го корпуса в дополнение к 167-й дивизии комбрига Раковского (прибыла из Саратова) влились 117-я дивизия полковника Чернюгова (из Куйбышева) и 61-я полковника Прищепы (сформирована под Пензой). Им и пришлось принять первый удар фашистов на Жлобинском и Рогачевском направлениях.
     Дивизии прямо с колес доукомплектовывались местными призывниками, автотранспортом, тракторами, лошадьми. К счастью, в районе Жлобина размещались крупные армейские склады с большими запасами снарядов, топлива и продовольствия.   
     Комкор Петровский прекрасно понимал, что его главная сила, которая будет решающей в предстоящих боях, это артиллерия. Командовал ею генерал-майор Александр Казаков.
     В июле 1941 Жлобин и Рогачев были оккупированы немцами. 13 июля 1941 года 61-я дивизия в составе основных военных сил 63-го корпуса перешла в контрнаступление и штурмом захватила Рогачев и Жлобин - первый случай в истории Великой Отечественной войны, когда были освобождены от фашистов сразу два города. Удерживать их в своих руках советским войскам удалось почти месяц. В ходе этой операции было уничтожено 300 гитлеровцев, 10 танков, множество автомашин и другой военной техники.
     За успешное командование 31 июля Николаю Андреевичу Прищепе присвоено звание генерал-майора.

     10 августа гитлеровцы начали наступление, бросив против обескровленного 63-го корпуса семь дивизий: 134-ю, 260-ю, 267-ю, 255-ю, 52-ю, 31-ю и 167-ю. Ожесточенные бои не стихали ни днем, ни ночью. Но силы были слишком неравные. Обстановка ухудшалась с каждым часом. С большим трудом остаткам корпуса все же удалось переправиться через Днепр. Особенно досталось артиллерийским подразделениям. 15 августа гитлеровцы обошли части корпуса с флангов и замкнули кольцо окружения. Командный пункт корпуса в поселке Святое (ныне Кирово) оказался под угрозой. Петровский с Казаковым организовали мощный удар по подходящим немецким автоматчикам и прорвались к станции Хальч, где тяжелый бой с фашистами вели части 154-й стрелковой дивизии.

     16 августа у деревни Четверня генерал Петровский отдал приказ руководящему составу 154-й и 61-й стрелковых дивизий на прорыв из окружения, назначив начало операции на воскресенье 17 августа в 3 часа ночи. Главный расчет был на внезапность. Ночью накануне боя, собрав офицеров и солдат дивизии, командир Прищепа выступил с обращением: "Солдаты и офицеры, твердо держите оружие. Каждой пулей, каждым штыком режьте, бейте немецких людоедов. Они вероломно ворвались в наш дом, убивают и старых, и малых. Храбро сражайтесь, и немцы побегут, а еще лучше, если они трупами лягут на нашей земле".

     Ровно в 3 часа после 15-минутного артиллерийского налета части корпуса ринулись на прорыв в общем направлении на Губичи. Внезапность и высокая точность огня обеспечили успех ночной атаки. Помогла и находчивость начальника артиллерии  154-й дивизии полковника Тимотиевича Ивана Ивановича, который повел в бой легкобронированные, вооруженные пулеметом гусеничные тягачи противотанковых пушек "Комсомолец". В темноте немцы приняли их за танки и начали в панике разбегаться. Южнее Скепни был захвачен большой немецкий обоз, а в Губичах разгромлен штаб немецкой 134-й дивизии и сожжено более 50 автомашин.

     На рассвете генерал-майору Прищепе удалось вывести дивизию из окружения. Бои были тяжелыми, в кровопролитной схватке восточнее Жлобина, у деревни Селивоновка, он получил серьезное ранение в позвоночник, которое требовало немедленного хирургического вмешательства. Однако в полевых условиях операция была невозможна, и изнеможенный, в тяжелом состоянии Николай Андреевич продолжал руководить действиями дивизии.

     17 августа стал воистину черным для 63-го корпуса. За одни сутки погибли три генерала, два из них - на территории одного лишь Пиревичского сельсовета. Но их смерть не была напрасной. Эти бои в самом начале войны оказали влияние на весь ход войны, главные силы немцев удалось отвлечь от Московского направления, провести эвакуацию гомельских предприятий. В дальнейшем в результате активных атак советских войск в районе Бобруйска, Быхова, Кричева и Пропойска фронт южного фланга группы армий "Центр" развернулся на юг.

     Все семь немецких дивизий, окруживших в августе 1941 года корпус генерала Петровского, получили по заслугам. В 1943-м и начале 1944 года были разгромлены 255-я, 52-я и 167-я дивизии. В ходе операции "Багратион" летом 1944 года  в Бобруйском и Минском котлах уничтожены и остальные четыре - 134-я, 267-я, 31-я и 260-я. Незавидно сложилась и судьба их командиров: генерал-лейтенант Филипп покончил с собой, генерал-лейтенант Дрешер пропал без вести, генерал-лейтенант Окснер и генерал-майор Кламмт попали в плен, в котором находились до осени 1955 года.

      В 1951 году останки генерал-майора Николая Андреевича Прищепы перевезли в братскую могилу в центре Буда-Кошелево.
      В 1960 году на могиле установлен памятник-скульптура воина и надмогильная плита с известными именами тех, кто погиб. В 1990 году памятник был расширен. Для каждого похороненного установлена стела, на мраморной подставке установлена скульптура воина, вечный огонь.

[Михаил Матвиенко]

Архив Жлобинского государственного историко-краеведческого музея. Воспоминания Е.Е. Лундберг-Матвеевой, Н.А. Черкашиной-Фокановой и Л.В Васильевой.

…Прошло 47 лет. Но память постоянно возвращает нас к отдельным событиям той далекой юности, опаленной войной и которые запомнились на всю оставшуюся жизнь.
В одну из августовских ночей 1941 года медсанбат подняли по тревоге и приказали срочно грузить на машины все имущество. Наша дивизия отходила под ударами свежих резервов противника к Днепру в сторону северо-западнее Жлобина.
12 августа немецкие войска нанесли сильный удар по всему фронту войск 63-го стрелкового корпуса в полосе от Рогачева, через станцию Хальч до Буда Кошелевская.
С тяжелыми боями отходили полки нашей дивизии и других дивизий. Мы не успевали разворачивать медсанбат и старались развернуть хоть на короткое время операционную палатку, т.к. в результате против противника и усиления бомбежек увеличился поток раненых.
К середине августа 1941 года соединения корпуса оказались в окружении и соединения и части с боями прорывались через немецкие заграждения.
Бои шли днем и ночью, напряжение было большое.
16 августа медсанбат остановился на опушке леса, что у дороги на   Буду Кошелевскую.
 Здесь по-походному, не разворачиваясь, мы перевязывали раненых. Ходячих отправляли на дорогу, а тяжелых сосредотачивали в лесу, чтобы с наступлением темноты попытаться вывезти.
Где-то среди дня Лену Лундберг вызвали к командиру медсанбата и приказали неотлучно находиться возле тяжело раненого командира нашей дивизии генерала Н.А. Прищепы.
Состояние командира было тяжелое. Он получил множественное ранение при обстреле из самолета, из которых одно было в позвоночник. Это периодически приводило его к потере сознания, приходилось часто вводить обезболивающее средство.
Всех поражала и покоряла сила воли и мужество генерала. Приходилось удивляться, как он находил в себе силы, чтобы отдавать последние распоряжения и выслушивать подчиненных о боевой обстановке.
К вечеру генерала положили в кузов грузовой машины для направления в госпиталь.
Старшей была назначена Лена Лундберг, а для сопровождения она попросила взять с собой двух подруг Нину Черкашину и Полину Васильеву.
Когда мы выехали на дорогу, ведущую в сторону Буды Кошелевой, то увидели, что она полностью забита отходящей техникой, солдатами, беженцами и проскочить вперед было немыслимо. И только мастерство шофера нам как-то помогало без остановок двигаться вперед.
По дороге к нам в кузов запрыгивали какие-то бойцы в надежде поскорее выбраться из этого хаоса отступления.
Дорога откуда-то обстреливалась немецкой артиллерией, самолеты сбрасывали осветительные ракеты, после чего пикировали и обстреливали колонны на дороге.
Вдруг среди ночи машина остановилась. Шофер выскочил из кабины и побежал в сторону от дороги. Попрыгали все из кузова, и мы втроем с раненым генералом остались в кузове затихшей машины. Оказалось, что кончился бензин.
Тогда Лена Лундберг выскочила из кузова и размахивая пистолетом пыталась остановить какую-нибудь машину, чтобы переложить командира. Это ей не удавалось, наконец, остановилась легковая машина «эмка». В ней ехали работники политотдела корпуса, которые лично знали командира дивизии.
Мы втроем перенесли раненого в машину. Так как он был высокий и крупный мужчина, то мы положили его почти по диагонали: ноги лежали на плечах шофера, а плечи у нас на руках.
В машине было тесно и жарко. Генералу стало хуже. Он стонал, бредил, просил пить, но воды не было и мы давали ему влажную от утренней росы траву в рот.
Где-то во второй половине ночи мы свернули с основной дороги в сторону станции Буда Кошелевская, где нам казалось меньше отходящей техники и можно будет ехать побыстрей.
Но немного мы проехали, как вдруг из тьмы ночи, а ехали мы с погашенными фарами, перед машиной возник шлагбаум, часовой и мы услышали немецкий окрик.
В мгновенье шофер развернул машину и дал полный газ. Сзади раздалась пулеметная очередь. Машину она не повредила, но одна пуля попала в колено военврачу Торгунову. На ходу его перевязали и, углубившись в лес, мы остановились.
  В лесу было тихо, но вокруг горели пожарища и слышались выстрелы. Куда ехать не совсем было ясно, и после тревожной ночи мы решили не много отдохнуть.
Кто-то из нас троих постоянно дежурил возле Н.А. Прищепы.
На рассвете генерал Н.А. Прищепа умер. Это было в лесу, недалеко от станции Буда Кошелева.
Здесь же молча выкопали могилу. Тело генерала завернули в плащ-палатку и опустили в могилу. У могилы постояли, отдавая последний долг нашему боевому командиру дивизии.
Чуть в стороне офицеры вырыли вторую небольшую яму, сложили туда свои полевые сумки, планшеты и зарыли их вместе с некоторыми документами.
Жене Лундберг, как старшей по доставке раненого, передали ручные часы генерала.
С рассветом мы поняли, что немцы нас опередили, что двигаться на машине больше нельзя, и выведя из строя машину, решили идти пешком.
Военврачу Ш. Торгунову двигаться было очень трудно, и мы вынуждены были оставить его в одной из хат, проходящей деревни. После стало известно, что он выздоровел и в годы войны был главным хирургом партизанского края Белоруссии.
После похорон Н.А. Прищепы мы в течение суток пробирались по немецким тылам в сторону Гомеля, чтобы выйти к своим.
Идти приходилось по открытой местности вне дорог. Если на пути встречалась деревня, нужно было выяснить, нет ли там немцев. На разведку шел кто-нибудь из нас и обязательно один из командиров. Если немцев не было мы шли через деревню, а если были немцы, то приходилось подальше обходить.
Ночью немцы все время освещали местность осветительными ракетами, и нам приходилось подолгу маскироваться, пока не гасли огни.
С большим трудом и опасностями нам удалось выйти в расположение войск 154-й стрелковой дивизии через сутки. Здесь мы доложили командиру дивизии генералу Н.С. Фоканову о последних часах жизни генерала Н.А. Прищепы….

[Михаил Матвиенко]

[Михаил Матвиенко]

52-я пд                                                                                              штаб дивизии, 18.8.1941
Развед/отдел
                                                 Информационный лист.
1.) По окончанию успешно завершенной диизией битвы захвачены, по предварительным данным, следующие трофеи: 10 000 пленных, около 70 орудий, 14 пто, 45 тяжёлых миномётов, 4 зенитные пушки, 15 бронеавтомобилей, 100 тракторов, 5 самолётов, сотни траспортных средств и прочих утройств, а также артиллерийские боеприпасы.
     Командир 61-й стрелковой дивизии тяжелораненым был взят в плен и вывезен в лазарет в Рогачев. Его машина попала невредимой в руки наших войск.
2.) Из захваченного приказа следует, что ношение нарукавного знака в русской армии отменяется и что теперь должны носиться серые отражатели с серыми знаками различия. Русские генералы носят брюки без канта, поэтому их сложно узнать. При допросе пленников нужно обращать на это внимание.
…
6.) Положение армии.
     На правом крые корпуса вражеские атаки при поддержке танков и бронепоезда снова отбиты.
     Юго-восточнее Горваль – Еленец – Недойка противник отходит, оставляя, по-видимому, арьергард. Там примерно 6000 пленных.
     Строго восточнее прежней полосы боёв дивизия ведёт зачистк территории без каких-либо боёв, никаких попыток к бегству. Там 12000 пленных.
     Северо-восточнее Гомеля после Ветка достигли Рудня. Перед расширенным плацдармом Чечерск действи патрулей и слабые удары противника.
     Восточнее Сож противник повсюду по общей линии Чечерск – Краснополье отходит на юго-восток, там никаких столкновений с ним.
     Общее число пленных с начала атаки, взятых 53-м ак, составляет примерно 20000.
     Командир русского 63-го стрелкового корпуса, располагавшегося с двумя дивизиями напротив 52-й пехотной дивизии на участке Myk - Рогачев, взят в плен вместе с тремя комиссарами после того, как он, будучи раненым, ещё оказывал сопротивление. Командир 167-й сд якобы еще находится в районе Углы. Ему примерно 60 лет, небольшого роста, полный и в гражданской одежде.
     Поскольку ожидается, что многие красноармейцы разбитых русских дивизий попытаются достать себе гражданскую одежду, чтобы избежать захвата в плен, то следует помнить, что всех гражданских лиц, у которых присутствуют признаки принадлежности к солдатам (призывной возраст, короткие волосы, сапоги, другое местожительство и тому подобное), нужно хватать и доставлять к местам сбора пленных. Если они к тому же имеют оружие или оказывают сопротивление, то с ними нужно обращатьс, как с партизанами.
                                                                                            1-й офицер штаба
                                                                                      Капитан 

[Михаил Матвиенко]

52-я пд                                                                                              штаб дивизии, 17.8.1941
Развед/отдел
                                          Для развед/отдела штаба корпуса
     Дивизия направляет карты и тетради, которые были обнаружены в машине русского генерала 61-й дивизии.
                                                                                                         Штаб дивизии
                                                                                         1-й офицер штаба             капитан