Скан со страниц газеты "Известия" от 15 июня 1943 года:
СЕРЖАНТ ЕЛОХОВ, АРТИЛЛЕРИСТ
Елохов. Много раз приводилось слышать эту фамилию. Я встретил её и в приказе о награждении особо отличившихся. Запомнилось лицо этого человека, запечатленное армейским фотографом. Елохов — лучший наводчик в полку, он имеет двенадцать благодарностей и награждён боевым орденом, он стреляет ночью, как днём, без промаха. И вот, наконец, мне довелось попасть на батарею, где служит Степан Гаврилович Елохов.
Всегда опрятного, с великолепной выправкой бойца командир капитан Куприков заметил с первого же дня. Он вызвал его. Побеседовали. Оказалось, что у Елохова на фронте три сына — Леонид, Иван и Сергей.
Елохов служил когда-то артиллеристом, но, как недавнего колхозного счетовода, его назначили писарем.
Елохов показал себя на этой работе с самой лучшей стороны.
- Как дела? - спрашивал его командир.
- Всё в порядке.
- А дома?
- Благополучно.
На Черном море сражался сын Елохова гвардеец Иван. Командир доставал из сумки свежие газеты и протягивал их писарю.
- Тут много о черноморцах. На досуге прочтите. И с товарищами поговорите о героях, о сыне тоже.
Капитан недолго держал Елохова в канцелярии. Он видел, как исправно нёс свою службу старый солдат, по специальности наводчик, и отдал приказ о переводе сержанта в огневой расчёт.
Прочёл писарь приказ, встал и, вытянув руки по швам, сказал:
- Буду служить Родине, как служил всегда. Спасибо, товарищ командир!
Елохов после этого часами не отходил от орудий, изучал их, присматривался к работе людей, не стесняясь спрашивать самых молодых.
Утром, придя к пушке и застав бойца за чисткой детали, он спрашивал его, как называется эта деталь и для чего она нужна. Боец думал, что наводчик проверяет его, и подробно рассказывал о значении детали. Но Елохов проверял не только бойца, а и самого себя.
Скоро Елохов стал лучшим наводчиком на батарее и на новой позиции первым открыл боевой счёт. Вражеский дзот, который он взял на прицел, взлетел в воздух с двух выстрелов. Затем к этому дзоту прибавился ещё один, потом были поражены вражеская землянка, кухня. А ещё через некоторое время Елохову удалось накрыть огнём своего орудия целую группу гитлеровцев.
Удачный выстрел прямой наводкой ночью явился бы для противника особенно чувствительным. Сержант поделился своей мыслью с командиром батареи.
- Раз вы подняли этот вопрос, - сказал командир, то у вас, вероятно, есть уже наготове какой-то план?
Елохов ответил, что план у него, действительно, имеется, и сообщил его командиру.
- Действуйте! - ответил капитан.
Днём Елохов ползал по переднему краю обороны, в бинокль высматривая участок, где закопался враг. Особенно долго лежал сержант в одном месте. Ушёл, но скоро опять туда вернулся. Он принёс с собой несколько колышков, воткнул их в землю, как вешки, затёсанной добела стороной к своим позициям, а передний из них расщепил в расщелину вставил палочку. Вешки показывали направление цели, палочка в расщелине - угол наводки.
Ночью расчёт притащил сюда свою пушку. В темноте цели не было видно, но Елохов различал свои вешки. И, когда орудие было установлено, наводчик с уверенностью сказал:
- Готово.
Командир скомандовал:
- Огонь!
И снаряд лёг прямо в цель. Елохов назвал свои вешки «умеками». Скоро по таким «умекам» стали стрелять и другие расчёты.
...Цель найдена, орудие установлено. Люди заняли свои места. Наводчик Елохов приникает глазом к оптическому прибору.
- Вижу только кусты, - говорит он и приказывает принести ему маскировочный халат. — Поползу вырубать кусты.
- Но там минировано, - предупреждают его.
- А вы думаете, я не знаю? – отвечает сержант.
Елохов скрывается в потемках. Медленно тянется время. Всем кажется: вот-вот с треском впереди разорвется мина.
Наконец, вздох облегчения вырывается у артиллеристов. Елохов вернулся.
- Готово? - спрашивает командир.
- Как на ладони.
И, не снимая маскировочного халата, Елохов берётся за рычаги.
- Огонь!
Дзот перестал существовать.
...Степан Гаврилович Елохов нашёл на батарее земляка-ярославца, Александра Сергеевича Рожкова. Оказалось, что и Рожков — артиллерист, наводчик.
Елохов упомянул о трёх своих сыновьях-фронтовиках. Прочитал несколько писем от них и из колхоза. Рожков достал из кармана фотографию жены и детей. Поговорив о деревне, о семье, перешли на фронтовые темы. Елохов рассказал, как учит он молодёжь, как помогает командиру.
Но не только об артиллерийских делах говорят с молодыми бывалые солдаты Елохов и Рожков. Слушая их рассказ о жестокости и подлости гитлеровцев, молодые артиллеристы сжимают кулаки, и нередко беседа прерывается возгласами:
- А у меня мать сейчас у немцев в неволе!
- Эх, кабы мне на Украину!
Бывалый солдат знает дорогу к сердцу любого бойца.
...Тихо в землянке. Артиллеристы отдыхают. Но не спится сержанту Елохову. Много месяцев он в Карелии, а не привык ещё к белым ночам. Степан Гаврилович достает пачку писем, несколько листков чистой бумаги и выходит из землянки. Он садится за дощатый столик, перечитывает письма из деревни и с фронтов от сыновей, пишет ответы…
Из лощины ползет туман. Прохладно. Елохов не чувствует этого. Он пишет одно письмо за другим и уходит в землянку лишь тогда, когда замечает, что восток уже заалел. На заре он заснёт, но не надолго. Командир дал ему новое поручение, и нужно утром, до завтрака, подумать о том, как выполнить его наилучшим образом...
Н. КОНОВАЛОВ,
спец. корреспондент «Известий».
ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ.
