Фото предоставлены Кириллом Михалёв.
Слева - Михаил Петрович Макаровский , справа - Николай Петрович Макаровский.
Верхний ряд - Михаил Петрович и Валентина Викторовна Макаровские; нижний ряд - Мария Фёдоровна, Роза Николаевна, Николай Петрович, Гертруда Николаевна, Валентина (супруга Николая Петровича) и Сергей Николаевич.
Отрывок из книги.
Сомкин А.Г. «Мы помним Вас…». Архангельск: Родина Ломоносова, 1995.
«Гибель «Марии Расковой»
Среди пассажиров выделялся энергичный, деятельный сред¬них лет человек, принимавший активное участие в размещении людей, создании для них возможных удобств. Вскоре он стал как бы неофициальным представителем пассажиров на борту «Марины Расковой», по всем вопросам они обращались к нему.
Звали мужчину Михаилом Петровичем Макаровским, имел он звание старшего техника-лейтенанта и направлялся куда-то в командировку от Главсевморпути…
…О высоком чувстве долга и мужестве таких людей, как старший техник-лейтенант М. П. Макаровский, капитан-лейтенант 3. С. Рашев, третий помощник капитана парохода «Марина Раскова» И. Д. Вондрухов, старшина первой статьи Н. И. Алексеев, инженер Малинин, капитан Воеводин, научный работник Кухарев, медсестра Галстухова и других, не сломившихся, до конца поддерживавших товарищей, пришлось бы писать отдельную главу. Возможно, она когда-нибудь будет написана. А пока коротко хотя бы об одном из них, о Михаиле Петровиче Макаровском.
По воспоминаниям очевидцев, это был средних лет, оптимистичного характера, энергичный и деятельный человек, обладавший незаурядной силой воли. Он обратил на себя внимание еще во время посадки пассажиров в Молотовске.
Оказавшись на кунгасе, переполненном испуганными и растерявшимися людьми (ведь большинство из них вообще впервые оказалось в море), Михаил Петрович и здесь проявил прекрасные организаторские способности, высокие духовные качества. Человек долга, волевой и энергичный, он взял на себя руководство людьми, оставшимися в кунгасе в штормовом море. Макаровский заставил всех заниматься каким-либо делом, распределил пассажиров по вахтам, собрал и определил норму продуктов, мизерных запасов пресной воды, поддерживал дисциплину и порядок, старался поднять настроение павших духом, шутил, показывал личный пример бодрости и оптимизма.
А сам был уже серьезно болен...
К тому времени, когда в ста милях от острова Белый их обнаружил гидросамолет капитана С. В. Сокола, а это случилось почти через две педели дрейфа, в кунгасе оставалось в живых всего 14 человек, и самым больным и обессиленным среди них был М. П. Макаровский...
Насколько большим уважением пользовался этот человек среди товарищей по несчастью, говорит тот факт, что когда к кунгасу подошел клипер-бот с гидросамолета, который мог взять зараз только двоих, почти все отказались садиться в него, пока первым не посадят Макаровского.
Почти все... Но двое в кунгасе все время думали только о себе, только о спасении собственной шкуры...
Расталкивая людей, туда прыгнул завпрод Корельский, за ним еще один человек...
Все время, пока кунгас носило по морю, эти двое держались особняком, ревниво оберегая бидон с запасом шоколада, банок со сгущенным молоком. Когда Макаровский стал собирать продукты в общий котел, завпрод не отдал ни одной банки, ни одной плитки шоколада. Его презирали, объявили ему бойкот...
Торопясь, завпрод с матросом прыгали в шаткий клипер-бот, не соблюдая осторожности. Неустойчивая резиновая шлюпчонка перевернулась, и четыре человека (на клипер-боте к кунгасу пришли штурман и механик с гидросамолета) оказались в воде. Их вытащили на самолет, но легкий неуправляемый клипер-бот моментально унесло ветром в море и дальше переправлять людей было не на чем. Подойти к кунгасу вплотную «каталина» не могла: шторм усиливался, и гидросамолет волной могло набросить на кунгас. Оставаться на плаву дальше было опасно, и С. В. Сокол, с трудом передав на кунгас анкерок с водой и кое-какую одежду, поднял «каталину» в воздух.
Самолет улетел, а когда через четверо суток (раньше не позволял жестокий шторм) гидросамолет подполковника М. И. Козлова снова отыскал терпящих бедствие людей и совершил весьма рискованную посадку в штормовом море около кунгаса, Михаила Петровича Макаровского уже не было в живых...
Мне недавно пришло письмо от Кирилла Михалёва. Он пишет:
Добрый день, Сергей!
Потихоньку разбираю семейный архив. Вот что обнаружил: письмо моего деда, Михалёва Николая Андреевича своей будущей супруге.
Датировано "август 1950 г." Письмо ветхое, написано карандашом, потому некоторые места не читаются. Максимально сохраняю орфографию и пунктуацию письма.
«Побывал ... на о. Белый и, самое ценное, сходил на братскую могилу моего дорогого дяди Миши (Михаил Петрович Макаровский - М.К.). Прошёл 17 миль (24 км.) и то, что я застал, заставило меня содрогнуться. Представь себе низкий песчаный остров, занесённый обломками деревьев, такой низкий, что в большие приливы его заливает водой. Справа вдалеке болотистая тундра. Слева море, покрытое могучими льдами. Эта безрадостная картина: простой деревянный крест и окружающая местность производят такое удручающее впечатление ...
Т.к. остров очень низкий, то их в 1948 г. вымыло из могилы и они всё лето лежали в воде. Зимовщики - добрые люди, похоронили вновь дальше. Я был единственным родственником, посетившим это уединённое место, расположенное в 12 км от зимовки в 4 домика с 5 человеками. У меня есть негативы ... трагической гибели советских людей. Может быть, разузнать адреса и послать по фото? Ведь им, очевидно, так и не удастся побывать на острове Белом, а через несколько лет там не останется никаких знаков гибели и только может быть, среди ненцев будут ходить легенды о погибших героях».
Попытаюсь найти фото или негативы, о которых пишет дед, хотя уже искал и не раз, но попытка не пытка.
С уважением,
Кирилл Михалёв. Я начал ждать. Приготовился даже к длительному ожиданию. Но! Пришло письмо от Кирилла Михалёва.
"Фотографии я наконец-то обнаружил! Высылаю Вам.
На первой фотографии, - место перезахоронения. Надпись на обороте: "О. Белый 1951 г." и далее "Место захоронения погибших на п/х Марина Раскова".
На второй, - злосчастный кунгас. Надпись на обороте: "О. Белый 1951 г." и далее "На этом кунгасе спаслись в 44 г. 72 человека. Осталось в живых 13".
На обороте надпись карандашом позднейшая и потому, на мой взгляд, ошибочная дата "1951 г.", я больше доверяю датировке письма, - дед был там в августе 1950 года, письмо писалось сразу, а фотографии могли быть напечатаны потом, а надписаны ещё позже". Фотографии не редактировал.
