красноармеец 222 оптд Акритов Диоген Кирьякович
Акритов Д.К.
В январе 1941 года меня направили вместе с Зидировым, тоже греком, в г.Куйбышев учиться на разведчика. Несколько дней мы побыли в штабе г.Москвы, а оттуда нас направили в г.Куйбышев в 117 сд. Здесь нам дали коней, у моего коня была кличка "Орел", и я стал учиться разведке.
Летом 1941г. наша дивизия выехала в Тоцкие лагеря за г.Куйбышевым для продолжения учебы. В середине июня наш 222 артполк выехал в Белоруссию, по-видимому, он первый выехал, а потом за нами стали выезжать остальные полки 117 сд. Нам сказали, что будут маневры с Украинским Военным Округом. Наш полк разгрузился в лесу, мне кажется где-то за Минском, и мы стали в лесу строить рубежи. Через несколько дней на рассвете какой-то офицер поднялся на фураж - сено коней, стал громко объявлять, что сегодня 22 июня 1941 года в 4 часа фашистская Германия без объявления войны напала на нашу Родину.
Не прошло и несколько часов, как небо почернело самолетами. Мы повернули орудие и приготовились встретить врага. Враг шел, ехал, летел. Началось. Помню, как фашисты бомбили Минск. Сколько раз из рук в руки переходил этот город. Только по приказу командования мы его, пылающего в огне, оставили. Однажды мы поймали фрица, который сидел под деревом и спокойно писал письмо. Около него стоял мотоцикл. Наше начальство нас поблагодарило за нужные документы, которые мы изъяли у него. А в письме своим родителям он писал, что, если не убьют, он будет большим человеком на нашей земле.
У одного нашего офицера в Минске остались жена и двое детей. Он плакал, просил начальство, чтобы ему дали взвод солдат ворваться в Минск и освободить семью. Но ему не разрешили. Мы думали, этот офицер сойдет с ума.
Нам надо было в одном месте форсировать Днепр, а на том берегу примостился фашист в высокой трубе на кирпичном заводе и стреляет без конца, не дает нам двинуться с места. Я с товарищами в это время был в разведке. Когда я подошел, то солдаты стали говорить командиру, вот идет Ваш любимчик, он сейчас снимет фашиста. Я прицелился в боковое отверстие трубы и стрельба прекратилась. Все солдаты закричали "УРА", и мы перешли на ту сторону реки. Мы освобождали Рогачев и Жлобин и двинулись в направлении Бобруйска. Однажды мы 4 человека пришли с разведки вечером, а ужина нет. Повар говорит, что воды нет. Я, не долго думая, поехал за водой, оказывается близко были немцы. Я почти что набрал бочку, уже стемнело, осталось 2-3 ведра и бочка будет полная. А набирал я из колодца. Слышу бляканье фашистов и встал. Оказывается и они идут набрать воды. Я подумал, не буду обращать на них внимание и стал доливать бочку, а сам уже приготовился ко всему. Но они стояли как вкопанные, я отъехал, сев задом наперед и уехал целым. Вместо ужина на сегодня была холодная вода, в которую мы мочили сахар и сухари. На этом все были довольны.
В Гомеле я потерял своего начальника штаба. Его ранило осколком в живот. В г.Куйбышеве я у них часто бывал. Его семья жила в Линдовом городке, где жили все семьи комсостава. Он меня уважал и никогда не смеялся над моей неправильной русской речью. У него остались жена и двое детей. Моего командира похоронили в чистом поле. Его документы тогда же я отослал семье.
Наша дивизия хотела как-нибудь выйти на Смоленско-Московскую дорогу. Но было очень трудно. Враг со всех сторон нас притеснял, бросив очень большую силу, не давая нам отдышаться. Но мы не терялись, били его, топили его. Мой новый командир говорил, что враг хочет выйти в тыл нашей армии и разгромить её.
С пищей иногда приходилось туго, а иногда хорошо. Наша кухня ничего не приготовила, а я, когда был в разведке, видел, что где-то в поле растет горох. Я тихонько отправился туда и принес целый мешок гороха и опять солдаты были довольны хотя бы этим.
У нас не было саперов, а когда я был сапером, то и строил и взрывал, что надо было. И вот теперь, когда надо, то командир вызывает меня, и я взрывал.
Не помню, какие прошли города, но мы были уже на территории Украины: Щорс, Чернигов, Прилуки. От Чернигова до Прилуки была не битва, а ад. Мы не смогли попасть в Киев, а обошли его. У нас уже были танки, самолеты, но биться с фашистами было очень трудно, т.к. на одну нашу дивизию шли 2-3.
Дошли мы и вышли в Пирятин, где 21 армия попала в окружение. Здесь я был ранен легко, но своего товарища Зидирова я потерял, он погиб на моих глазах. Погиб и мой конь красавец Орел. Я был контужен и ранен в 4-х местах осколками. Окружение было очень большое, притом, кругом было болото, выйти было очень трудно, все же мы вышли с надеждой, но опять было болото. Просидели мы несколько дней, и нас отправили четверых в разведку в Золотоношу, где мы нарвались на фашистскую засаду. Их было много, нас избили, как собак, выбили мне зуб.
Все документы, которые у меня были, я закопал под деревом перед последней разведкой в Золотоноши.
Я был разведчиком при штабной батарее. Мой двоюродный брат Акритов Анастас тоже был в 117 дивизии офицером. Он мне сказал на вокзале, когда наш состав уже должен был отходить, что за Вашим составом и мы поедем все, кто остался. Он был из другого полка. Анастас мне сказал по секрету, что мы едем на войну. Наши кони были в вагонах, там мы их и кормили по пути следования. Ведь мы вывезли с собой весь фураж для лошадей. Мы их не выводили из вагонов. Мы выгрузились где-то в лесу, стали складывать фураж, рыли окопы, строили разные укрепления, и каждый из нас, кто имел коня, ухаживал сам за ним. Командование приказало повернуть пушки, и мы стали стрелять в лоб фашистам. Тогда они повернули на прямую дорогу и стали идти. Мы, разведчики, поднялись на бугор, и было видно в бинокль, как фашисты пешие, на мотоциклах, автомашинах шли по дороге. Наш полк стал преследовать их через лесные тропинки, бугры, ямы, болото и дрались с ними. Началась авиабомбежка. Нас 12 человек, в том числе и мой товарищ - грек Зидиров постоянно ходили в разведку. Ходили мы по 4 человека, когда и по 6 человек, а когда и вдвоем с Зидировым. Я хорошо помню, когда наши войска отходили через мост Днепра, то командир мне приказал взорвать этот мост. Нас четверо послали, я заложил шашки и все приготовил, приказал троим отойти, а сам хотел взорвать, т.е. крутануть руч¬ку, но в это время наши войска шли еще через этот мост, мой командир крикнул мне, чтобы я крутанул, но я дождался пока наши прошли мост и как крутанул, там мост вместе с поездом поднялся в воздух. Вот это я хорошо помню.
После первого боя у нас погибли 4 разведчика. Немецкий аэростат я много раз видел, но не считал. Я спросил у нашего командира, что это такое, он мне объяснил.
Наш начштаба был высокого роста, в годах, широкоплечий, большой мужчина. Он был русский. Нас бомбили самолеты. Осколок попал в живот командира и была маленькая ранка, которую я лично видел, оттуда вытекала желтая вода, он был без памяти и тут же умер. Этот командир был моим начальником штаба. Я очень тяжело перенес его гибель.
Когда мы спустились вниз на Украину, то я помню, что от нашего полка оставалось очень мало воинов. Люди выходили из строя, кто погиб, кто уходил в госпиталь. Враг был очень сильный, особенно самолеты, бомбили без конца. Ни ихней пехоты, ни ихних пушек мы не боялись, но самолеты нам не давали покоя. Мне кажется, на одну нашу дивизию у фашистов было 3-4 дивизии. Но мы били их. У нас техники было мало.
В Пирятине было большое окружение наших войск. Фашисты нас загнали в болото, мы не могли пройти эти болота. Много погибло наших людей. Меня ранило осколками в голову, ногу, руку, в подбородок, получил контузию и оглох. В ноге был большой осколок, я его вместе с медсестрой вытянули, а в руке и подбородком так и остались на всю жизнь. В голове не было осколков, но кровь лилась. Меня перевязала медсестра Сусанна, так её называли, но это не наша медсестра. Мне кажется она была армянка, вообще была черненькая.. Вдруг её ранило в пах, в ногу выше колена. Мне было никого перевязать. Мужчины не подходили. Она кричала, я не выдержал и подошел к ней. Взял бинты и перетянул, перевязал ей раненное место. Положил её на мягкое место. Вдруг какой-то командир крикнул: "Разведчики, ко мне!". Я искал в это время своих товарищей, кто-то крикнул: "Акритов!", но я так и не нашел, т.к. подошел к офицеру и сказал, что я разведчик. Он нас 4-х отправил в разведку в Золотоношу, чтобы разведать что и как выйти из окружения. Но здесь была фашистская засада, мы нарвались на неё, это было ноч¬ью, и нас всех избили как собак, потому что мы стали стрелять, и увели в плен.
Зидиров погиб у меня на глазах. Была бомбежка, а мы с Зидировым ехали на лошадях с задания. Только мы доехали до штаба, и вдруг начали нас бомбить самолеты. Я прижался к стене здания, спрыгнув с Орла, а Зидиров не успел спрыгнуть с лошади, и бомба упала рядом с ним и закопала вместе с лошадью, я нашел только его фуражку. Меня тоже засыпало, я стоял за конем, коня убило, а меня ранило осколками. Если бы не конь, я тоже погиб бы. Я долго не говорил, но потом прошло, только я оглох на одно ухо совсем. Нас обстреливают наши же, т.е. бьют по нас из пушек. Начальник штаба отправил разведчика, но он не дошел, не доехал, самолет летел низко над ним и из пулемета убил его, пошел второй, потом третий и все погибли. Тогда начальник штаба отправил меня, а его новые сапоги он почему-то привязал к моему седлу давно и так они висели. Когда я выехал, они так и болтались на седле.
Меня стал самолет тоже уже на обратном пути обстреливать. Почти 12 км я ехал на Орле, попал к нашим, куда меня послали и им доказал, что они бьют по нас. Они перестали. И, когда я возвращался, вражеский самолет пикировал надо мной. Но я не дурак, выворачивался, знал, как надо. И остался жив и здоров. Мой командир смотрел в бинокль. Дорогой я захватил сумки погибших товарищей. Но, когда я вернулся, то одного сапога не было, я его потерял дорогой. Командир ничего не сказал, пошлепал меня по плечу и выбросил другой сапог.
Акритов Д.К. А на фронте я был разведчиком, товарищи, кроме Зидирова были русские. Нас было 12 человек. Нас бомбили самолеты. Я спрыгнул с лошади и прижался к стене здания, а Зидирова ударила бомба и наверху воронки осталась только его фуражка, шашка и голова его лошади. Моя лошадь тоже погибла, она навалилась на меня, я еле-еле её оттолкнул и она упала. Сам был ранен в 4-х местах, контужен. Я оглох, бегал и кричал, искал друга, залез в воронку, нигде не было. Рука была ранена, не работала, а я руками раскапывал думал, что найду друга.
Аритонов Г.В. В Белоруссии на торфяном поле, там окучивали одноконным окучивателем. Это своего рода канавки, и мы имели преимущество подползти ближе к огневым точкам. Я, Китун, Савкович и Дедков открыли по ним огонь, не давая им подняться, и одновременно забросали гранатами ,и они умолкли, мы тогда на ура, но они где были живы пораненные, мы их штыками прикончили.
Наша дивизия вела бой у молококонсервного завода, там даже яичный порошок был, но Рогачев был полностью разбит, дотла сожжен, одни трубы зданий торчали. Я пришел в себя в лагере гор. Конотоп и то ни слуха ,ни речи у меня не было, я был в одном
нательном белье ,и одна тетка все домогалась меня забрать, но немец её прикладом ударил, и она разрыдалась и ушла, по-видимому, это была моя спасительница. Я до сих пор в догадках.
Из нашей дивизии видел одного ст.лейтенанта или лейтенанта, он был из запаса. Нас гоняли все время на запад, по дороге очень много пристреливали пленных. В одном месте отсчитали 250 чел. около одного моста по какому-то заданию, но потом конвой объяснил, что ваши комрады все там расстреляны, они минировали мост, а затем их расстреляли в том же месте.
Акритов Д.К. Моисеенко Анатолий Михайлович в 1939 году был переведен из Саратова в Куйбышев, Высоцкий П.М. потом перевозил его семью в г.Куйбышев, жену Анну Николаевну, сына и дочь. Сам Высоцкий Павел Максимович в ноябре 1940г. был направлен в Сталинградское военно-политическое училище. Он 1917г. Рождения. В 1941 году между городами Гомель и Брянск на опушке леса стояла его противотанковая батарея, и они вели тяжелый бой с фашистскими танками. Там он встретил писаря 222 оптд (еврей), который рассказал, что там же действует 222 оптд, что дивизион понес большие потери, а о судьбе командного состава он ничего не знал .
В этом районе Высоцкого тяжело ранило. В 222 оптд 1-й батареей командовал мл. лейтенант Кравченко Иван Демьянович, 2-й батареей - мл.лейтенант Никитин, 3-Й - мл.лейтенант Иванцов.
Старшина дивизиона был Черных Михаил Иванович, замполитом был Харитонов Семен Семенович. Лейтенанты были Пыльцов Володя и Бычков Сережа. Командовали орудиями: ст.сержант Галуза Антон Степанович из Белоруссии и Буряк Иван Дмитриевич, украинец.
Автор
Тема: Воспоминания ветеранов. Письма с фронта. 222-й оипд 117-й сд (Прочитано 1471 раз)