Печать

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
1 час 1 день 1 неделя 1 месяц Навсегда
Войти

[Александр Слободянюк]

Сообщение от зинкевич Посмотреть сообщение


МИХАЙЛОВА КЛАВДИЯ СЕМЁНОВНА

Прошу откликнуться родственников.

Есть и иные версии по Клавдии Семеновне, какая из них верная...
Михалёва Клавдия Семеновна, жена старшего лейтенанта П.А. Михалёва, старшего помощника начальника 2-го отделения (боевой подготовки) штаба 17 КПО ПВ НКВД БССР. В годы войны участница Брестского партийного подполья, действительно погибла в застенках гестапо.

pyhovi4ek добавил(а) 05.08.2015 в 01:07
Обнаружил такой материал, приоткрывающий судьбу Боевого Знамени 17-го КПО ПВ НКВД БССР

ИЗ ПИСЬМА бывшего «командира разведотряда кавполка конно-механизированной группы генерала Плиева» Дмитрия Николаевича Панкова, отправленное 11.01.1965 г.: «…Это было в 1945 г. в начале года в Венгрии. … На нейтральной полосе, примерно в километре от передовой немцев мы наткнулись на кочующую огневую точку. В 30-40 метрах от нас раздалась пулемётная очередь, но она тут же затихла. Затем послышался на русском языке голос: «Не стреляйте!» и тут же из укрытия к нам подошёл человек и спрашивает: «Никого не убило?». Началась перебранка – мы думали, что это наши разведчиками соседнего полка, но, когда он подошёл ближе, то нам стало видно, что это – немец. И вот тут он мне поведал свою, как говорится, историю. Оказалось, что он служил во Власовской армии. С первых дней войны он служил в Брестском гарнизоне в погранвойсках, более 20 дней сражался с немцами, затем был тяжело ранен, случайно немцы его подобрали без сознания и приняли за своего, так как на нём была одежда немецкая. Он немного знал немецкий язык – в госпитале не разговаривал, притворялся контуженным, хотя и в самом деле был контужен. Затем, после госпиталя был списан и направлен в один из лагерей, не помню где, но в Польше, на охрану, там он встретил своих детей – мальчика и девочку (мальчику было тогда 5 – 6 лет, а девочке - 7 лет), а так же много других знакомых семей. Этим самым он выдал себя и был направлен в формирующуюся Власовскую армию. Уйти он не мог, детям грозила смерть, если он пропадёт – таков приказ Власова, а, если в бою не останется трупа, тоже смерть детям. Так он и решил служить и бороться с другими товарищами. Когда он обо всём мне рассказал, то затем взял у меня карту и начал наносить весь передний край и все огневые точки на всю глубину обороны. Данные были настолько точны и правильны, что в течение 10 минут нашей артиллерией были подавлены все огневые точки и разбит бронепоезд. В плен я его брать не стал, так как он вышел сам и немца, который был с ним, он зарезал сам. И ещё я пожалел, что разбираться в то время было нельзя, тем более, что он – Власовец. Так решил я его отпустить, потому что он заявил: «Лучше убейте меня тут!». Когда мы расставались, он мне отдал своё фото и дочкино, которые я сохранил, и просил передать их после войны по адресу, адрес этот я потерял, но помню, что отец его жил в Курской области.
… Это было в январе 1942 г. в районе станции Зекеево (железнодорожная станция Зикеево и населённый пункт при ней, Жиздринский район, Калужская область – В.) … я был схвачен немцами … избитый, очутился в сарае. Там находилось человек 15 военно-пленных. Вот там я и встретил одного пограничника по фамилии Костин Михаил Иванович, уроженца Калужской области, села Киреево или станции Киреевской – точно не помню. Он меня просил, вернее – всех, чтобы в случае, если кто останется жив и если придут наши, передать, что он был до конца в Брестской крепости, что их осталось с их отряда 3 человека. Они прорывались к своим, дорогой двое погибли – один из них был командир заставы или полка. Документы и знамя он спрятал в районе посёлка Латыши (* Жуковский р-н Брянской обл. – В.) , в 3-х км от станции Зекеево, и он мне рассказал, как их найти. Но, как мы не готовились к смерти, нас спасли мои товарищи. Я не знаю, когда я добрался до леса, но из узников нас было только 6 человек. … Не знаю, жив ли ещё остался кто при побеге, кроме нас шестерых. …мы навестили посёлок, нашли место и нашли знамя и там было 5 или 6 книжек – то ли партбилетов, то ли удостовере-ний. Дорогой он мне сказал, что один большой начальник погиб. Знамя и документы мы спрятали вновь, вложив в гильзу от снаряда и залив её варом от батарей [по тексту – у них в разведгруппе была радиостанция, и эти «батареи» могут быть только от неё], так что, если что, может и сохранилось, место я знаю. … я смогу помочь … показать одного из защитников Брестской крепости могилу, где похоронен Костин. Он был похоронен недалеко от знамени, которое было спрятано Костиным».

Письмо передано мне нашим коллегой по форуму К.Б. Стрельбицким.
Из первой части письма по ряду признаков следует, что служившим в РОА, был кто то из начсостава штаба или подразделений 17 ПО дислоцировавшихся в Бресте и к тому же уроженец Курской области.
Костин М.И. в списках 17-го погранотряда не значится. Не смог определиться и с «Документы и знамя он спрятал в районе посёлка Латыши, в 3-х км от станции Зекеево». Есть Зикеево и Латыши в Калужской области, но расстояние между ними около 70 км, в письме речь идет о 3 км и о событиях января 1942 г. Возможно есть какие то мысли по данным населенным пунктам. Сам факт со знаменем очень интересный. 17 ПО в начале войны потерял свое Знамя.
http://fortification.ru/forum/index.php?topic=811.800

[Александр Слободянюк]

Мне просто не совсем понятно, что Тылец-Зинкевич в Ответе #640 : 17 Февраль 2013, 23:45 » на известном ему форуме написал: "
Цитата: Set от 15 Февраль 2013, 00:19

Первая - Михайлова Клавдия Семеновна.

Не совсем так. Женой ст. лейтенанта В.М Михайлова - начальника 3-й заставы 17 КПО была Михайлова Анна Викентьевна.
Упомянутая Гребенкиной А. А. в книге Михайлова Клавдия Семеновна, в действительности Михалёва Клавдия Семеновна, жена ст. лейтенанта П.А. Михалёва, ст. пом. нач. 2 отд. штаба 17 КПО. " На что SET среагировал так: "Получается, что Бобренок напутал и с отчеством и с фамилией, да еще и со званием!? У него "Михайлов/Михалев" - капитан.
Спасибо, Влад, за уточнение!"
Вот полный первоначальный ответ ВЛАДА: "Не совсем так. Женой ст. лейтенанта В.М Михайлова - начальника 3-й заставы 17 КПО была Михайлова Анна Викентьевна.
Сам нач. заставы прорвался с частью личного состава с окруженной застав. При отходе от границы в июне 1941 г. в Белоруссии был захвачен в плен, погиб в плену.
Упомянутая Гребенкиной А. А. в книге Михайлова Клавдия Семеновна, в действительности Михалёва Клавдия Семеновна, жена ст. лейтенанта П.А. Михалёва, ст. пом. нач. 2 отд. штаба 17 КПО. Она же перед войной руководитель коллектива художественной самодеятельности 3-й погранкомендатуры 17 КПО, в годы войны участница Брестского антифашистского подполья, погибшая в застенках гестапо. "
Там же ранее:
Из книги: Гребёнкина А.А. Живая боль. Женщины и дети Брестского гарнизона. РУП «Издательство «Беларусь», 2008:
"Организатором художественной самодеятельности и затейником всех мероприятий женсовета на одном из погранучастков 17-го Краснознаменного пограничного отряда была Клавдия Михайлова. Ей помогала подруга Мария Зимина. Обе были женами командиров-пограничников. Клавдия много читала, прививала домохозяйкам интерес к художественной литературе, приносила им книги из библиотеки. Она пела, танцевала, занималась спортом, метко стреляла и вовлекала в спортивные секции других женщин и подростков. Созданный ею самодеятельный художественный коллектив часто выступал перед пограничниками, а в марте 1941 года выезжал с концертом, посвященным 8 Марта, в деревню Митьки Брестского района.
Накануне войны ее мужа, начальника 3-й погранзаставы 17-го Краснознаменного пограничного отряда старшего лейтенанта В.М. Михайлова , перевели на одну из застав на литовскую границу. Семья к нему переехать не успела.
О судьбе жены старшего лейтенанта В.М. Михайлова , Клавдии Семеновны, в послевоенное время рассказала ее подруга Мария Владимировна Зимина, жена капитана С.М. Гриненко.
После захвата гитлеровцами г. Бреста Мария Владимировна с дочерью Аллой и Клавдией Семеновной Михайловой с детьми, пятнадцатилетней Нелли и двенадцатилетним Геннадием, жили в дотах около аэродрома в районе Северного городка. Там находились и другие семьи комсостава Красной Армии. Клавдия Семеновна работала по найму у крестьян. Вскоре установила связь с Брестским городским подпольем. Ей поручили собирать сведения о противнике в городе и приобретать медикаменты.
После того как все семьи военнослужащих были изгнаны из жалкого жилья, К.С. Михайлова с детьми перешла к М.В. Зиминой, которую, в свою очередь, приютила женщина-брестчанка, знавшая мужа Зиминой и работавшая до войны в прокуратуре машинисткой.

Клавдия Семеновна Михайлова устроилась работать уборщицей в Управление железной дороги, где имела возможность собирать необходимые данные для группы разведки станций Брест-Центральный и Брест-Северный.
К.С. Михайлова была непримиримая, бескомпромиссная натура. Ей трудно было сдерживать свою ненависть к врагу. «Однажды, - рассказывала М.В. Зимина, - в Управлении железной дороги она потребовала, чтобы ей выдали ведро, тряпки, швабру. На это ее требование прислужник фашистов ответил: «Пусть тебе Сталин даст!», а она, не задумываясь над своим положением, отчеканила: «Слишком рано хороните нас со Сталиным!»
Женщины, работавшие с ней в подполье, просили, уговаривали: «Умерь, Клева, свой пыл, побереги его для врага. Затаись: ведь нам еще долго вести борьбу с фашистами». Трудно ей было выполнять их наставления, но пришлось.
Активная работа в подполье привлекла внимание полицаев. В квартире участились обыски. Однако уйти из города она не могла, так как имела срочное задание. К.С. Михайлову вызвали в СД, откуда она не вернулась. Смогла только передать записку подпольщице по имени Елена. В ней она писала: «Очень избивали на допросах. Даже допрашивали с собаками и травили ими. Я ничего не сказала".

Из этой же книги:

"Жена начальника 3-й пограничной заставы 17-го КПО старшего лейтенанта В.М. Михайлова - Анна Викентьевна воевала с немецко-фашистскими захватчиками в партизанской бригаде имени Фрунзе в спецгруппе майора Н.Н. Богатырева с октября 1942 г. по 13 июля 1944 г. Она вспоминала: «Очень трудные годы пережил наш советский народ в годы Великой Отечественной войны. Мне тоже выпала сложная судьба. В период войны я не только потеряла мужа, но и младшенького сына - Толика, которому до войны было год и восемь месяцев. В момент начала войны я была у родных мужа в Смоленске, лежала в больнице, а семья находилась в деревне Новоселки, в 17 километрах от Бреста, в Высоковском районе. Как выяснилось позже, семьи командиров с детьми попытались эвакуировать, отправили женщин и детей на подводах, где находились и мои семилетний Витя и младший Толик. Обоз с детьми и женщинами попал под бомбежку. После полного освобождения Белоруссии в 1944 г. я нашла только старшего сына у чужих людей, которые приютили и сберегли его.
Но до счастливого дня освобождения нужно было еще долгое время вести борьбу с фашистами».
Много интересного она рассказала о своей борьбе с врагом на оккупированной территории. Враг занял и Минск, и Смоленск. Не могла смириться с фашистской оккупацией. Очень тяжело было сознавать, что Родина под вражеским сапогом и ничего неизвестно о судьбе детей, мужа. А.В. Михайлова с огромными трудностями добралась из Смоленска в свою родную деревню Жабичи Логойского района Минской области. Твердо была уверена, что здесь среди своих односельчан ей легче будет установить связи с подпольщиками или партизанами. К борьбе с врагом Анна Викентьевна была подготовлена, так как на заставе жен командиров научили ездить на лошадях, ухаживать за ними, стрелять из винтовки, карабина, автомата, пистолета, обучили обращению с пулеметом. Там она приобрела навыки санитарки и медицинской сестры.
В1942 г. А.В. Михайлова стала бойцом спецгруппы, в которой выполняла сложные задания: была подрывником, разведчицей и агитатором. Отряд действовал в Вилейском, Логойском, Борисовском, Узденском районах Минской области. В районах действия спецгруппы по заданию командования распространяла листовки. С партизаном Сергеем Ермаковым выезжала несколько раз за собранным патриотами оружием в г. Минск, на встречу с Тамарой Федоровной Должицкой.
Приезжали на подводе, у которой снизу был устроен тайник. Туда укладывали вин-товки, пистолеты, медикаменты, а сверху размещали различную домашнюю утварь: ди-ван, стулья, табуретки, тумбочки и прочее. И под предлогом переезда семьи из города в деревню перевозили оружие для партизан.
Особенно часто приходилось это делать в первые месяцы партизанской борьбы, когда испытывали острую потребность в оружии. С отрядом в 20 человек под командованием Александра Александровича Рощина ходила она в район Вилейки - Куранец взрывать мост. Задание было опасным. Пришлось вступить в бой с большим отрядом фашистов. Потеряли убитыми троих товарищей, двоих в этом бою ранило. Задание командования было выполнено. Тяжело переживала гибель Н.Н. Богатырева в одном из боев.
Анна Викентьевна была вторым номером у пулемета, а иногда и первым. Учитывая это, ее часто брали на боевые операции. Участвовала она в разгроме немецкого гарнизона в Вилейском районе.
Приходилось ей вместе с другими партизанами под напором фашистов до десятка дней без пищи и огня скрываться в болоте Палик Узденского района. При отступлении враг особенно зверствовал.
«Трудно теперь вспомнить даже основные боевые операции, в которых мне пришлось участвовать, - говорила Анна Викентьевна. - Но помню, что страха перед врагом я почти не испытывала, потому что боль утраты семьи, горе моего народа было сильнее. Я очень понимала, что эту боль можно погасить только в борьбе с врагом ради освобождения родной Отчизны».

По тексту возник вопрос, которая из двух названных женщин, была женой старшего лейтенанта В.М. Михайлова? http://fortification.ru/forum/index.php?topic=811.620
Как я понял по обмену мнениями разговор шел между Тыльцом-Зинкевичем и его коллегой Суворовым...

Новая версия Тыльца-Зинкевича по супруге бывшего коменданта участка 89-го пограничного отряда Клавдия Семеновна вымысел или реальность?