К тому же, нельзя говорить о боевых действиях на Днепровском рубеже в то время, не учитывая обстановки, царившей вокруг, морально-психологического состояния наших войск и местного населения. А.М. Ковалев вспоминал: «В это время (12–13 июля) через линию нашей обороны проходили выходившие из окружения армейские группы. Командиру полка (394-го) и мне было поручено сформировать из них полк. За три дня мы сформировали батальон – 910 чел.» [19].
Как проходили «выходившие из окружения армейские группы», в каком состоянии они находились, откровенно рассказал в своих воспоминаниях Маршал Советского Союза И.Х. Баграмян, встретивший войну в должности начальника оперативного отдела штаба Киевского особого военного округа. Войска этого округа, как и Западного, подверглись сильнейшему удару авиации и артиллерии, танковым атакам немцев в первые дни и недели войны. «В самый отчаянный период войны я… пережил окружение… Это невозможно передать словами… Страх на войне ежедневен для человека, а тут ужасающее, кошмарное, неуправляемое бегство! Непрерывная 110 бомбежка, бесконечные артиллерийские обстрелы. Паника, крики раненых…» И не случайно 6 июля 1941 года был принят Указ ПВО СССР «Об ответственности за распространение в военное время ложных слухов, возбуждающих тревогу среди населения» [18], по которому «…виновные по приговору военного трибунала карались тюремным заключением на срок от 2-х до 5-ти лет».
14 июля сводные стрелковые батальоны 110-й дивизии (425-го и переданного ей 514-го стрелковых полков) продолжали попытки наступления на Августово, Подгайцы с прежней задачей.
Однако немцы, подтянув танки, артиллерию и минометы, «открыли сильный огонь из всех видов оружия». Это заставило наши части отступить и перейти к обороне на новых рубежах. Сводный батальон 425-го стрелкового полка фронтом на север занял Могилевское шоссе у Николаевки, а батальон 514-го полка – у д. Н. Прудки фронтом на северо-запад. Артиллерия 438-го гаубичного и 355-го легкого артиллерийских полков вела огонь по прорвавшимся частям противника, но «данных о подавленных целях не было» [3].
В сущности, произошло то же, что и при форсировании Днепра в районе Быхова. Немцы, захватив плацдарм на восточном берегу, расширили «коридор», укрепили его фланги, и, не давая нашим малочисленным частям ликвидировать прорыв, продвигали свои войска на восток.
Артиллерийская поддержка стрелковых подразделений из-за отсутствия боеприпасов продолжала оставаться крайне неэффективной. В донесении Военного совета Западного фронта И. Сталину по этому поводу говорится: «Снабжение армий Западного направления боеприпасами до сих пор проходит в нетерпимо малых количествах. Противотанковые и зенитные 85-мм выстрелы (снаряды – авт.) поступают буквально штуками. Так, за последние 10 дней (17–27 июля) армии фронта получили до 2000 выстрелов, т. е. по 3 выстрела в день на орудие. Большинство 37-мм зенитных орудий из-за отсутствия выстрелов огня не ведут. Ручных гранат на складах осталось 1000 штук, и в подходе гранат нет. Такое же положение с минами и другими боеприпасами» [18]. Сегодня мы уже знаем, что в первые две недели войны практически все окружные, армейские и дивизионные склады БОВО, находившиеся западнее Днепра, были либо уничтожены нашими отступавшими частями, либо захвачены врагом. Отсюда и катастрофическая недостача «артиллерийских выстрелов».
В силу этих обстоятельств 457-й отдельный зенитный артиллерийский дивизион 110-й дивизии, размещавшийся на восточном берегу Днепра в лесу у Любужа, израсходовав снаряды, к середине июля, по существу, превратился в стрелковое подразделение, а материальная часть позднее была уничтожена или выведена из строя и брошена. Нередки были случаи и оставления бойцами в бою или при выходе из окружения личного стрелкового оружия.
14 июля Ставка Верховного Командования приказала командующим фронтами «разъяснить всему командному, политическому и рядовому составу действующих войск, что потеря оружия на поле боя является тягчайшим нарушением военной присяги», за которое виновные должны привлекаться к ответственности. Было приказано раненых бойцов эвакуировать с поля боя вместе с их оружием [17].
Несколько лучшим положение с боеприпасами было у 601-го гаубичного артиллерийского полка дивизии. Его 2-й и 3-й дивизионы поддерживали 747-й стрелковый полк 172-й дивизии на рубежах Гребенево, Новоселки, Н. Милеевка, Лыково и с 11 по 23 июля вели здесь ожесточенные бои. Командовал полком старый воин-артиллерист полковник Якушев. Благодаря его опыту и сметливости, в полку удалось создать достаточный запас артиллерийских выстрелов. Но уже к 20 июля в результате каждодневных боев в дивизионах оставалась только четверть боекомплекта от требуемого, и пополнить запас было неоткуда.
К 15 июля 4-я армия полковника Л.М. Сандалова оставила Пропойск, чем обнажила левый фланг 13-й армии и лишила ее возможности получать запасы довольствия. В 18.00 15 июля в районе Чаус появились танки противника (3-й танковой дивизии генерала В. Моделя), которые обстреляли находившийся там транспорт и подожгли несколько домов, наведя панику среди населения. На железнодорожной станции (Хватовка) они перехватили последний, 42-й, эшелон 172-й стрелковой дивизии, следовавший в Могилев. Это был состав с хозяйственными подразделениями 514-го стрелкового полка, где находился и помощник начальника политотдела дивизии по комсомолу политрук Шорин.
В 23.00. немцы открыли артиллерийский и минометный огонь уже по району расположения штаба армии. К полуночи командующий 13-й армией принял решение на отход левого крыла армии, одновременно приказав частям 61-го стрелкового и 20-го механизированного корпусов прочно удерживать Могилев и его предмостные укрепления [4; 3]. Штаб армии к утру 16 июля переехал на восточный берег реки Сож в район Кричева.
15–16 июля стрелковые и артиллерийские подразделения 110-й дивизии продолжали вести оборонительные бои с северо-запада, северо-востока и юго-востока на дальних и ближних подступах к Могилеву. 394-й стрелковый полк с батальонами НКВД-НКГБ и народного ополчения занимал позиции в районе деревень Присно, Гаи, Пашково. К этому времени в полку уже насчитывалось 1680 ч. раненых [19].
425-й стрелковый полк с двумя батальонами 514-го стрелкового полка сдерживали противника на левом берегу Днепра по линии Любуж, Павловка, Прудки, Озерье. Сосед справа, 53-я стрелковая дивизия и ее 223-й стрелковый полк, оборонявшие до 11 июля участок Шклов, Фойна, в результате сильнейшего удара авиации и артиллерии противника 12 июля были рассеяны и с позиций ушли на восток.
Стрелковые подразделения в районе Любужа, Озерья поддерживал 355-й легкоартиллерийский полк майора Ф.С. Кочерука. Немецкие «рамы» постоянно висели над позициями полка, корректируя огонь своей артиллерии и бомбардировочной авиации. Но, как вспоминает ветеран 355-го артиллерийского полка П.П. Салимон, «лес надежно прикрывал нашу боевую технику и лошадей. А чтобы обмануть немцев, батарея все время меняла позиции, и немцы бомбили пустые территории. Потом все начиналось сначала» [28].
2-й и 3-й дивизионы 601-го, 3-й дивизион 493-го гаубичных артиллерийских полков совместно с 747-м и 507-м стрелковыми полками продолжали бои южнее Могилева в районе деревень Лыково, Вильчицы и под напором противника постепенно отходили на новые позиции ближе к городу.
Помощник начальника штаба 601-го артиллерийского полка капитан Локтионов доносил: «Пехота на 15 июля занимает позиции у д. Новоселки, с-за Вейно, д. Подгорье. Артиллерия располагается в районе Затишье, Колос. Потери за 14 июля по 2-му и 3-му дивизионам составили: ранеными – 2 чел. среднего комсостава, рядовых – 3 чел., без вести пропавшими – 27 чел. Ранено 6 лошадей. При отходе на новый рубеж подорвана машина с артмастерской, уничтожено противником 2 орудия 122-мм, повреждена одна стереотруба и две буссоли.
15 июля противник силой до 2-х батальонов пехоты с артиллерией и 60-ю танками занимает район Вильчицы, Князевка, Быстрик. Справа вдоль шоссе наступает 507-й стрелковый полк. 747-й стрелковый полк со 2-м дивизионом 601-го гаубичного полка наступает на совхоз Вейно, Запрудье с задачей овладеть Запрудьем. В 12.30., по донесению штаба 747-го стрелкового полка, сосед справа, 507-й полк, успеха не имел, залег и окопался. Ввели в действие 3-й дивизион 493-го гаубичного артполка для поддержки 507-го стрелкового полка. Идет ожесточенный бой…» [5].
1-й дивизион 601-го гаубичного артполка и 411-й стрелковый полк 110-й дивизии находились в резерве командира корпуса Ф.А. Бакунина в лесу у Н. Любужа. В 10 км к северо-востоку размещался штаб 110-й дивизии полковника В. А. Хлебцева, в резерве у которого находилась сводная рота 223-го стрелкового полка В.А. Семенова, личный состав 457-го отдельного зенитного артдивизиона (без матчасти) и химрота дивизии. Сюда же прибыло пополнение из маршевых батальонов в количестве 850 человек [7].
Понесли потери и офицеры штаба 61-го стрелкового корпуса. Еще 9 июля был тяжело ранен начальник штаба корпуса генерал-майор И.И. Биричев. На его место прибыл досрочно выпущенный из Академии Генштаба полковник В.М. Асафов. 14 июля он также получил тяжелое ранение и был эвакуирован самолетом. С 16 июля обязанности начальника оперативного отдела, а затем и начальника штаба исполнял интендант корпуса А.Н.Коряков.
19-20 июля, согласно архивным материалам и немецким оперативным трофейным картам, дивизионы 601-го и 493-го гаубичных артполков со стрелковыми подразделениями 747-го и 507-го полков были оттеснены на рубеж совхоз «Вейно», Дары. Начальник штаба 601-го артполка капитан Алешин докладывал, что на участке 747-го стрелкового полка мало артиллерии, дивизионы нуждаются в боеприпасах. 19 июля в районе колхоза «Колос» сбили 2 фашистских бомбардировщика «Юнкере», самолеты сгорели, а 2 германских летчика были взяты в плен. Во время взрыва бомбы под горящим самолетом получили ранение 4 красноармейца.
Здесь же он отмечает, что немцы действуют отдельными отрядами силой взвода-роты, а их разведка – группами мотоциклистов и диверсантов до 10 человек. В докладе Алешин предлагает для уничтожения противника создать отряды численностью роты-батальона с усилением 2–3 танками, устраивать засады на захваченных рубежах в 10–15 чел., вооруженных пулеметами, ручными гранатами и бутылками с горючим веществом [6]. Однако заниматься этим было уже некогда. К тому же танков у защитников Заднепровья не было.
Кольцо вокруг Могилева сжималось все туже. На немецких трофейных картах видно, что, начиная с 20 июля, к городу подходили и сосредотачивались для решающего наступления 4 пехотных дивизии – 7, 23, 78-я из VII армейского корпуса и 15-я пехотная, выделенная из резерва 2-й полевой армии фон Вейхса [8].
О положении осажденных в городе в то время можно судить по сохранившимся документам как с немецкой, так и с нашей стороны. Летчик С.П. Татаринцев, летавший по заданию Военного совета 13-й армии для выяснения обстановки и установления связи с осажденным Могилевским гарнизоном, 20 июля докладывал:
«…При обсуждении вопроса о положении гарнизона принято решение: Могилев не сдавать… Настроение гарнизона бодрое.
Подбито много мотоциклов противника, около десятка танков, которые восстановлены для использования. Тяжело со снарядами, патронами, в обрез горючего. Начальнику гарнизона полковнику Воеводину немцы предложили сдать Могилев без кровопролития. Последний ответил отказом… Противник усиленно забрасывает район Могилева всякого рода листовками» [20].
Из скупых оперативных сводок 13-й армии следует, что с 20 июля враг, дождавшись подхода своих пехотных дивизий, вел постоянные атаки на осажденных, пытаясь уничтожить их или заставить сдаться.
На 21 июля: «…На участке 61-го стрелкового корпуса противник начал атаки с севера и северо-запада, но эти атаки были отбиты. Авиация в течение дня активности не проявляла».
22-23 июля: «…противник, после подготовки, начал атаку наших частей из направлений Плещицы, Княжицы, Селец, Дары силами до 5-ти пехотных дивизий. По донесению командира 61-го стрелкового корпуса, противник занял Луполово, части корпуса отошли на рубеж Константиновка, Каменка.
По донесению командира, частями корпуса уничтожено до 120 танков и до двух пехотных дивизий. Связь со 172-й стрелковой дивизией нарушена» [3].
Из последней шифрограммы Ф.А. Бакунина за 25 июля в штабе 13-й армии было известно, что части корпуса под давлением превосходящих сил противника начали отход в восточном направлении на рубеж Б. Бушково, Рыки. Части 172-й стрелковой дивизии вели бои в самом городе.
В тот же день штаб 13-й армии донес Генеральному штабу в Москву о том, что согласно телеграмме Бакунина, 61-й стрелковый корпус отошел, его «части продолжать бой не способны, только героические усилия старшего начсостава кое-как в течение ночи сколачивают их. Прошу прикрыть авиацией и вывезти раненых средствами авиации. Из-за отсутствия горючего и боеприпасов вынуждены матчасть привести в негодность…» И далее, начальник оперативного отдела штаба 13-й армии подполковник С.П. Иванов, отвечая на вопросы Генштаба, телеграфирует: «…дальнейшие наши запросы о его [61 ск] местонахождении не дали ответа. Полагаем, что Бакунин отошел к 20 мк и 110 сд, 172 сд, дравшаяся в Могилеве, видимо, там и осталась.
…Почему Могилев остался без горючего? Отвечаю: склад НКО [Народного комиссариата обороны] горючего находился на станции Буйничи в 8 километрах от Могилева и был самовольно сожжен начальником склада, который удрал. Остальные запасы были израсходованы частями, и 15.07., в момент отсечения Могилева противником от баз, в частях имелось две заправки горючего.
Почему не оказалось снарядов? К моменту окружения части 61 ск снабжались наравне со всеми частями армии… и имели в среднем 1–1,4 боекомплекта. Запасов боеприпасов в Могилеве не было. Дальнейшие попытки снабдить могилевский гарнизон снарядами успеха не имели, так как аэродром был занят противником.
Приняты меры к разведке и отысканию частей 61 ск, ежедневно [посылаются] запрос по радио и приказание для Бакунина Могилев не сдавать. Посланы поисковые партии, переодетые в командиров. Выброшены парашютисты и ведется разведка самолетом. Результатов нет».
Распоряжением командующего 13-й армией указано направление отхода на реку Сож, на участок Чериков, Пропойск. Связь с 61-м стрелковым корпусом прекратилась совсем [3].
Из коротких, лаконичных строк оперативных сводок и боевых донесений просматриваются очаговые сражения, развернувшиеся по всему восточному берегу Днепра.
Противник перешел в решительное наступление. Плечом к плечу с 747-м стрелковым полком 172-й дивизии здесь сражались и подразделения 110-й дивизии. Батальон 411-го стрелкового полка 110-й дивизии во главе с начальником политотдела 61-го стрелкового корпуса полковым комиссаром Турбининым, понеся большие потери, оставил д. Холмы, отошел к Луполовской МТС и был прижат к Днепру. Остатки его, переправившись через реку, присоединились в городе к 172-й стрелковой дивизии.
Еще одно подразделение 411-го полка и часть 20-го мехкорпуса геройски сражались в конце июля в окружении в лесу у старой Сухаревской дороги. Могилевский поисковый отряд «Виккру» в апреле 2004 года, проводя экспедицию в этом районе, обнаружил на месте боя незахороненные останки трех красноармейцев. Имя одного из них по сохранившемуся медальону было установлено. Им оказался красноармеец Овчинников Борис Андреевич, 1918 года рождения, уроженец Алтайского края Павловского района Лебедянского с/с д. Лебяжье.
В апреле 2011 года поисковый отряд «Память» Романовичской СШ Могилевского района (руководитель Пусков О.В.) обнаружил останки шести воинов Красной Армии, погибших здесь 23–25 июля 1941 года.
Также по медальону установлено имя одного из них: Федоров Семен Николаевич, 1921 года рождения, красноармеец, уроженец Челябинской области Каменского района пос. Н. Завод. Оба красноармейца числились пропавшими без вести. О жестокости боев и самоотверженности воинов говорит множество стреляных гильз от винтовки Мосина, разбросанных вокруг места их гибели, осколки от немецких 51 – мм мин и сквозные рваные отверстия в касках. Оставшиеся в живых бойцы приняли здесь свой последний смертный бой, но в плен врагу не сдались [21].
425-й стрелковый полк и два батальона 514-го полка с артиллерийскими расчетами 355го артиллерийского полка занимали позиции в лесистой местности, на участке деревень Н. Прудки, Павловка, Шапчицы. До 25 июля подразделения дивизии вели сдерживающие бои фронтом на север против частей 7-й пехотной дивизии, подвергаясь сильному артобстрелу и налетам авиации противника. Здесь же, в районе Шапчицы, Зарудеевка, Евдокимовичи, находились штабы 61-го стрелкового, 20-го механизированного корпусов, 110-й стрелковой, а чуть севернее – 38-й танковой и 210-й механизированной дивизий. Рассеянные, уцелевшие остатки их подразделений, оборонявшиеся на восточном берегу Днепра у Гребенева, Луполова, Холмов, стекались в эти леса для последующего выхода из окружения.
Интересный случай произошел в то время на участке обороны 394-го стрелкового полка 110-й дивизии на западном берегу Днепра. 24 июля в результате скоротечного боя были захвачены три немецкие машины и штабной офицер, сопровождавший их. При нем оказалась топографическая карта, из которой защитники города узнали, что немцы были в Смоленске уже 16 июля. В захваченных машинах находились наградные знаки, знамена, другие подарки, предназначенные для солдат и офицеров вермахта, которые должны были взять Москву. Захват этих машин послужил одной из причин последнего, наиболее мощного наступления немцев на город 25 июля [27]. Кстати, местонахождение большинства этих наград до сих пор неизвестно. Не исключено, что они до наших дней находятся в земле где-то в черте города или в одном из его пригородов на Чаусском направлении.
К 25 июля отдельные части немцев просочились на окраины Могилева, а в некоторых местах по рвам Дубровенки, Струшни и к центру города. На северном участке 110-й дивизии, где занимал оборону 425-й стрелковый полк, противник начал активное наступление на район сосредоточения наших штабов (61-го стрелкового, 20-го механизированного корпусов и 110-й стрелковой дивизии). Под прикрытием авиации, артиллерии и минометов пехота и танки немцев по нескольку раз атаковали наши позиции. Несмотря на значительные потери, враг все-таки вышел на шоссе Могилев-Орша у деревень Константиновка, Шапчицы. Здесь ему перекрыла путь усиленная группа лейтенанта Пугачева. Поддержку пехотинцам оказали батареи 355-го и 601-го артиллерийских полков. Размещавшиеся неподалеку штабы указанных выше соединений ушли в район д. Сухари.
Комиссар 747-го стрелкового полка В.Ф. Кузнецов вспоминал: «К вечеру мы стали выходить берегом Днепра, перевалили через железнодорожную насыпь и по торфяному топкому болоту пошли в направлении 110-й дивизии. Пройдя километров шесть берегом, мы вышли в район 425-го полка, и через этот полк они нам указали штаб дивизии. Там собрались работники отдельных частей корпуса, и сотни людей мы вывели из этой первой могилы, где не суждено было нам погибнуть. Части 20-го механизированного корпуса и технику, вместе с собранными по пути людьми, выводил подполковник Петров [видимо, Глуздовский], заместитель командира 1-й Московской мотострелковой дивизии» [27].
25 июля генерал Бакунин собрал совещание, на котором присутствовали командир 20-го механизированного корпуса генерал Н.Д. Веденеев, командиры дивизий полковник В.А. Хлебцев, генерал-майор Ф.А. Пархоменко (210-я механизированная дивизия), генерал-майор В.Т. Обухов (26-я танковая дивизия). Обсуждался вопрос вывода оставшихся сил из окружения. Было решено начать его вечером 25 июля в общем направлении на Мстиславль, Рославль.
…В течение последних суток в Сухари, где к этому времени размещался штаб 61-го стрелкового корпуса, шли отступающие с Могилевского рубежа остатки 110-й и 53-й дивизий, 1-й Московской мотострелковой дивизии (более 1000 человек, без матчасти), 747-го стрелкового и 601-го гаубичного полков, 507-го стрелкового полка 148-й дивизии, батальон 543-го полка 161-й стрелковой дивизии, обескровленные части 20-го механизированного корпуса и другие. По немецким данным, это соединение насчитывало около 9000 солдат и офицеров, 60 пушек, боевую технику и легкое снаряжение [29].
Сконцентрировавшись в лесных массивах у деревни Сухари на правом берегу Ресты, большими группами наши воины начали движение вдоль реки на юг, чтобы потом повернуть на Чаусы. Командовали ими командир 61-го стрелкового корпуса генерал-майор Ф.А. Бакунин, командир 110-й стрелковой дивизии полковник В.А. Хлебцев, бригадный комиссар И.В. Воронов и командир 747-го стрелкового полка подполковник А.В. Щеглов.
В ночь с 25 на 26 июля подразделения двигались в сторону Чаус. Утром разведка донесла, что впереди, в районе деревень Темнолесье, Самулки, Благовичи, находятся крупные силы немцев. Однако разведчики не смогли установить, что в Благовичах с 25 июля разместился штаб 78-й пехотной дивизии, и командование наших частей направило сюда, в самое логово немцев, на Мошок, Благовичи, Самулки, один из главных ударов.
Документов об этих боях в наших архивах не сохранилось. Поэтому обратимся к немецким источникам. В боевом пути 78-й пехотной дивизии участники тех боев оставили следующие заметки: «В 4 часа утра со стороны Благович начал нарастать шум боя. Немного позже разведка 5-го пехотного полка сообщила, что севернее Самулок начато наступление противника, который пробует окружить полк. Одновременно из д. Мошок сообщили, что их окружают русские.
Командир дивизии направил в Мошок подкрепление. Около 7.40. русские приблизились к штабу на 300 метров. Превосходящими силами наступление врага было остановлено. В 9.30. основные силы дивизии перешли к обороне. Дивизия понесла крупные потери. Но с вечера 26 июля мы находились в выгодной позиции для наступления утром.
27 июля в 5 часов русские с помощью всех видов оружия начали пробиваться к Благовичам. Дивизия, выдержав штурм, около 7 часов силами всех полков перешла в наступление. Постепенно выматывая русских в боях, мы двигались вперед. Сопротивление противника слабело. После захвата нами д. Холмы полки взяли врага в кольцо, где он и был разбит. В этих боях нами было захвачено 60 орудий всех калибров, 350 снарядов к ним, 2500 русских было убито, из них 1200 на поле боя у д. Самулки. В плен к нашей дивизии попало 2300 человек и 3000 – 23-й пехотной дивизии. Из трофейной карты и показаний пленных следует, что здесь прорывался 61-й стрелковый и части 20-го механизированного корпусов, собранные из пяти русских дивизий» [29].
Об одном из этих боев вспоминала жительница деревни Удовск А.Ф. Борисенко: «В то время у нас в деревне стояли немцы. Перед боем они выгнали всех из дома, и мы с пятью малыми детьми спрятались в большой воронке от бомбы. Наши наступали со стороны д. Мошок через старый шлях Могилев – Чаусы на Удовск. Они бежали по полю с винтовками, кричали «ура» и были хорошо видны. Когда до них осталось метров 150–200, немцы открыли огонь из пулеметов и автоматов. Спрятаться нашим было негде, и немцы почти всех их перестреляли. Все поле за речкой было покрыто телами наших солдатиков… Погибло на этом поле человек 300» [21].
Здесь погиб и военный комиссар 61-го стрелкового корпуса бригадный комиссар И.В. Воронов. У д. Удовск навечно остался лежать начальник отдела боевой подготовки газеты 13-й армии «Сын Родины» старший политрук П.К. Новоземцев, имя которого было установлено уже после войны. Местная жительница М.Д. Левкина (Борисенко) запомнила фамилию, которую она прочитала в партийном билете, приколотом немецким штыком к груди комиссара [21].
Тот прорыв на восток стал последним еще для нескольких тысяч защитников Могилевского рубежа. Многие из них до наших дней лежат на местах своих последних боев с июля 1941 года, неприбранные и неоплаканные. И самое страшное, что из примерно 10 000 прорывавшихся на восток и нескольких сотен захороненных в братских могилах Темнолесья, Самулок, Удовска, Благович, Мошка, известно не более 50 имен. Остальные же – «пропали без вести», ушли в небытие.
После того, как противник замкнул кольцо, Ф.А. Бакунин понял, что пробиться всем вместе невозможно. Он приказал уничтожить всю боевую технику, автомашины, разогнать коней и выходить группами по 100–200 человек. О «потере боеспособности и приведении в негодность матчасти» 27 июля он доложил в штаб 13-й армии генералу К.Д. Голубеву. Это было последнее донесение Ф.А. Бакунина командованию. Еще несколько суток после этого штабы Центрального фронта и 13-й армии пытались установить связь с Могилевским корпусом. Для этого «к Бакунину были посланы несколько партий переодетых разведчиков… и в расположение [корпуса] Бакунина был сброшен парашютист», но все эти действия оказались безрезультатными [30].
(Продолжение.)
