Здравствуйте!
Из последующей переписки по «
Новиков Степан Феофанович 1905»…
«…хочу добавить несколько штрихов, как говорится, «к портрету»:
160 ИАП входил в состав 43 ИАД и участвовал в войне с 22 июня 1941. Сражался в небе Белоруссии. Капитан Новиков С.Ф. был в этом полку командиром эскадрильи. С августа 1941 в полк в эскадрилью Новикова С.Ф. прибыл на должность заместителя к-ра АЭ - летчик, командир звена, мл. л-т (потом ст. л-т) Силантьев А.П., который впоследствии стал Героем Советского Союза и маршалом авиации - заместителем ГК ВВС СССР.
Вместе они участвовали в воздушных боях, о чем вспоминал сам Силантьев. Выдержку из воспоминаний Силантьева А.П. прилагаю.
А так же в начале сентября 1941 эскадрилья Новикова сопровождала транспортный самолет ЛИ-2 («Дуглас»), на котором летел в Ленинград, принимать Ленинградский фронт, генерал армии Жуков Г.К. Об этом воспоминания тоже прилагаю.
Прилагаю так же выдержки из воспоминаний командира 43 ИАД генерала Захарова Г.Н. (Его мемуары называются «Я – истребитель»)
Если что-то из этого пригодится, используйте. Возможно, это пригодится для местных СМИ г. Тихвина. Ко Дню Победы могла бы получиться хорошая статья под названием типа: «Строка на обелиске…» Жителям будет интересно узнать немного об одном из погибших на их земле.
Еще раз большое спасибо и за отзывчивость, и за материал.
С уважением Ю. Лазарев…»
Анонсированный материал:
Силантьев А.П. родился 28 августа 1918 года в городе Екатеринбурге (Свердловск), в семье рабочего. Окончил 7 классов средней школы. В 1934 году окончил школу фабрично-заводского ученичества (ныне СПТУ № 94). Работал слесарем-сборщиком на заводе "Металлист" в Свердловске. С сентября 1935 года был инструктором-планеристом в Первоуральской планерной станции, а с апреля 1937 года уже инструктором-лётчиком Свердловского аэроклуба.
С 1938 года в рядах Красной Армии. В 1940 году окончил Сталинградскую военную авиационную школу лётчиков. В июне, получив звание лейтенанта, отбыл для продолжения службы под Минск, в 153-й истребительный авиационный полк, летающий на бипланах И-153.
С началом Великой Отечественной войны на фронте, командовал звеном. К началу войны 153-й ИАП (последствии 28-й Гвардейский истребительный Ленинградский ордена Кутузова авиационный полк) базировался в Кексгольме и имел на вооружении 66 самолётов И-153 (в том числе 7 неисправных), а также 45 новых МиГ-3, ещё не освоенных лётчиками.
В августе 1941 года А. П. Силантьев был переведён в 160-й (впоследствии 137-й Гвардейский истребительный Минский Краснознамённый ордена Суворова) авиационный полк под Ленинградом, летающий на новых истребителях ЛаГГ-3. В этом подразделении он прошёл путь от заместителя командира эскадрильи до штурмана полка.
12 сентября 1941 года сопровождал транспортный самолёт, на котором летел командующий Ленинградским фронтом Генерал армии Г. К. Жуков.
В своих воспоминаниях Жукова так пишет о своём вылете из Москвы в Ленинград:
"Утро 10 сентября 1941 года было прохладным и пасмурным. На Центральном аэродроме столицы, куда я прибыл, чтобы лететь в осаждённый Ленинград, у стоявшего на взлётной полосе самолёта маячили 3 фигуры: одна высокая - Генерал-лейтенанта М. С. Хозина, вторая, поменьше, - Генерал-майора И. И. Федюнинского, третья - лётчика, командира воздушного корабля...
Командир корабля доложил о готовности экипажа и самолёта к полёту. Как в таких случаях бывает, мы все, как будто по команде, подняли глаза к небу, мысленно пытаясь предугадать погоду по трассе полёта. Стояла густая, низкая облачность.
- Проскочим! Погода что ни на есть самая подходящая, чтобы летать над фронтом противника, - улыбаясь, сказал командир самолёта.
Без промедления состоялся вылет. Впереди был Ленинград, и мысленно мы уже были там..."
В дождь при низкой облачности лётчик А. Лебедев повёл самолёт. И пока погода на подходе к Ладожскому озеру не улучшилась, летели без всякого прикрытия. Расчёт строился на том, что в такую погоду вражеские истребители в воздух не поднимутся, а опытный экипаж Аэрофлота благополучно дойдёт до Ленинграда.
Но над Ладогой просветлело. Жуков принял решение вернуться и взять истребительное прикрытие. Сопровождать транспортный самолёт было приказано эскадрилье (Новикова С.Ф. – прим. Лазарева Ю.В.) из 160-го истребительного авиаполка.
Александр Петрович Силантьев, в ту пору младший лейтенант, был одним из тех, кто участвовал в выполнении этого задания.
- Наш полк тогда базировался в Сароже, вспоминает А. Силантьев. - Полёты в тот день не планировались из-за плохой погоды, но неожиданно на рассвете эскадрилью подняли по тревоге и приказали срочно перелететь на соседний аэродром Кайвакса.
Короткий полёт и посадка. Истребителей встречал, и это показалось странным, командир авиагруппы полковник Е. Холзаков. Не его это, конечно, дело. А он, что удивило, не только встречал, но и лично занимался организацией приёма самолётов, энергично жестикулируя руками, показывал, куда заруливать машинам.
Спустя несколько минут совершили посадку командир полка майор И. Дрозд и его заместитель штурман полка капитан Н. Панюков.
Лётчики недоумевали: зачем потребовалось так спешно перелетать в Кайваксу? И зачем сюда прилетело начальство?
Только обменялись первыми впечатлениями, как на лётное поле приземлился транспортный самолёт "Дуглас". Он подрулил к опушке леса и остановился неподалёку от нас. Смолкли моторы. Дверь самолёта открылась. Появившийся в проёме бортовой техник привычно и споро приставил к фюзеляжу железную лесенку. По ней из самолёта сошли генералы в новых шинелях. Затем из самолета вышел среднего роста плотный человек. На нём было светло-коричневое кожаное пальто без петлиц и знаков различия. На голове защитного цвета фуражка. Генералы сразу же почтительно повернулись к нему, а он, кивнув в ответ, как бы разрешая, что можно вести себя свободно, отошёл в сторону и, молча, заложив руки за спину, погружённый в свои мысли, стал прогуливаться вдоль опушки леса.
Холзаков сразу же поспешил к нему. Выслушав Холзакова, человек в кожаном пальто подошёл к Генералам. И тут я, ещё раз внимательно вглядевшись, ахнул: "Неужели Генерал армии Жуков?!" И вспомнил фотографию, которая красовалась на стенде в гарнизонном Доме офицеров городка Балбасово под Оршей, где до войны базировался наш 160-й истребительный авиаполк. Запоминающаяся фотография. Военный с крупной головой, характерным лицом и с биноклем на груди. Фотоснимок, запечатлевший для истории Г. К. Жукова во время халхинголских событий.
Начальство тем временем закончило короткое совещание. Жуков что-то сказал Холзакову, и тот, подойдя к лётчикам-истребителям, предельно чётко сформулировал задание: сопровождать "Дуглас" в Ленинград. Место посадки - Комендантский аэродром.
Группу сопровождения приказали вести Н. Панюкову. Взлетели без задержки. Облака проплывали почти над самыми верхушками деревьев. Моросил дождик, и от воды, запивавшей фонарь кабины, ухудшалась и без того плохая видимость. Летели, прижимаясь к земле. К побережью Ладожского озера выходили между устьями рек Волхова и Свири. Здесь облака резко обрывались, ярко светило солнце. Командир "Дугласа" принял решение продолжать полёт над серединой озера, держаться подальше от Шлиссельбурга, занятого немцами.
Как дальше проходил полёт поведал А. Лебедев:
"Над Ладогой летели низко. При подходе к озеру облачность стала рассеиваться, а над озером совсем посветлело, и беспокойство экипажа усилилось. Но наши защитники надёжно контролировали пространство на подступах к воздушной трассе. Не успели пройти и половины пути через озеро, как второй пилот Дзугутов доложил, что видит на горизонте группу "Мессеров". Я жестом руки дал понять, что тоже заметил врага. В этот момент наши "ястребки" пошли наперерез противнику и сорвали атаку. Над нами разгорелся бой..."
- Мы действовали предельно собранно и чётко, - продолжил рассказ А. Силантьев. - Группа Киянченко (одно звено) прикрывала непосредственно "Дуглас", а наша группа (два звена) под руководством Панюкова, связав "Мессеры" маневренным боем, оттягивала от трассы, по которой летел транспортник.
Клубок огненной карусели постепенно смещался к северо-западу, в сторону Карельского перешейка. Бой уже переместился в район мыса Кюля. По всему чувствовалось, что воздушная схватка подходит к концу. И её последние минуты оказались для меня счастливыми. Один из вражеских истребителей то ли по неопытности, то ли случайно, а может быть, и из-за притупления бдительности после продолжительного маневренного боя оказался в прицеле. Я тут же нажал на гашетки. Разом ударили пушки и пулемёты. Последний, можно сказать, залп. "Мессер", несколько раз клюнув носом, выбросил языки пламени и, оставляя за собою шлейф дыма, потянул к земле.
После потери истребителя пыл у фашистов значительно охладел, и они поспешили покинуть поле боя, нырнув в серую пелену облаков...
Два звена свою задачу выполнили: они перехватили восьмёрку Ме-109, связали её боем, не допустили к транспортному самолёту. Но общая задача считалась выполненной лишь при условии, когда "Дуглас" приземлится на ленинградском аэродроме. Дошёл ли ?
Группа непосредственного прикрытия надёжно защищала "Дуглас".
Свидетельствует А. Лебедев:
"Над нами разгорелся бой, но проследить за ним мы не смогли: продолжали уходить в сторону Ленинграда. Больше никаких осложнений в пути не произошло. Сели на Комендантском аэродроме. Следом за нами приземлились "ястребки". О воздушном бое узнали от самих лётчиков-истребителей..."
2Поликлиники
Вспоминает маршал авиации Силантьев: «Авиация была модой тридцатых годов, а летчики для нас, мальчишек, - кумирами.
pro-tihvin.narod.ru›Glava/istoria_Tihvina25.htm копия ещё
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ СИЛАНТЬЕВА (С августа 1941 г. он служил в 160-м иап):
Маршал авиации Силантьев вспоминает: ««После переформирования и получения новых истребителей ЛаГГ-3 полк вернулся на фронт, но уже под Ленинград. Только прилетели - и сразу в бой. Летали с рассвета до темноты. Прикрывали штурмовики, наносившие удары по гитлеровцам вдоль Невы, ходили с бомбардировщиками, которые бомбили места сосредоточения вражеских войск, их коммуникации, аэродромы…
В первой половине сентября сорок первого года эскадрилью на рассвете подняли по тревоге и приказали перелететь на соседний аэродром. С нами отправились командир и штурман полка. Через полчаса после приземления неподалеку от нас сел «Дуглас». Из него вышла группа военных, в основном генералы. Один из них, невысокий, плотный, в коричневом кожаном пальто, показался мне знакомым. Внимательно вглядевшись, я узнал в генерале Георгия Константиновича Жукова, которого как-то видел на фотографии. К нам подошел командир авиагруппы в сопровождении командира полка и предельно четко сформулировал задачу: «Этот «Дуглас» поведете в Ленинград. Потеряете его - обратно не возвращайтесь». Сказано было жестко, но мы и без того хорошо поняли всю ответственность задания.
Вылетели двумя группами. Первая, в которой находился и я, состояла из двух звеньев - впереди и сверху «Дугласа». Возглавлял ее опытный боевой летчик штурман полка капитан Панюков. Вторая в количестве одного звена под руководством комиссара эскадрильи Николая Киянченко непосредственно прикрывала сопровождаемый самолет. На всем пути к Ладожскому озеру было пасмурно, накрапывал дождик. Но над озером погода оказалась безоблачной. «Дуглас» перешел на бреющий полет, чтобы не привлечь к себе внимание постоянно шнырявших в этом районе вражеских истребителей. Минут через пять полета над Ладогой с северо-запада на встречно-пересекающихся курсах появилась четверка «мессершмиттов», а за нею - другая. Наша группа с ходу их атаковала, стремясь оттянуть как можно дальше от «Дугласа». Замысел удался. Постепенно бой переместился к Карельскому перешейку. В районе мыса Кюля мне удалось сбить один «мессершмитт». А всего противник потерял в этом бою два истребителя. Вторая группа, отбивая непрерывные атаки «мессершмиттов», довела транспортный самолет до Комендантского аэродрома, расположенного в черте Ленинграда.
Выполнив задание, мы вернулись на свой аэродром. И только тогда командир полка сообщил нам, что Георгий Константинович летел принимать командование Ленинградским фронтом».
В конце октябре 1941 г. младшему лейтенанту Силантьеву было присвоено внеочередное воинское звание старший лейтенант.
Маршал авиации Силантьев вспоминает: «Запомнился еще один воздушный бой, - продолжает маршал. — Примерно во второй половине октября в ленинградскую зону, где шли ожесточенные бои, зачастили многоцелевые самолеты-истребители «Мессершмитты-110», наши старые знакомые по Западному фронту. Они доставляли немало хлопот. «Стодесятые», как их называли, казалось, успевали везде — и колонны штурмовать, и совершать налеты на аэродромы, и вести воздушные бои. По всему было видно, что на этих двухместных истребителях сидят опытные пилоты. Действовали они тактически грамотно и активно. Я бы даже сказал, нахально, что было характерно для фашистских летчиков в начальный период войны. Сравнительно легкие победы над нашими летчиками, имевшими на вооружении в то время в основном самолеты устаревших конструкций (И-15, И-16, СБ), питали их тщеславную самоуверенность.
Мы искали удобного случая рассчитаться со «стодесятыми», хотя в общем-то сделать это было совсем не легко, даже на новых самолетах ЛаГГ-3. И вот однажды получаем приказ: прикрыть с воздуха участок дороги в районе Мга - Синявино. Видимо, там к фронту подходила какая-то наша часть. Прилетели в район, выдвинулись за линию фронта на пятнадцать - двадцать километров. Патрулируем. Погода не очень благоприятная. На высоте тысяча метров сплошная облачность, но слой ее небольшой, порядка ста метров. Наш командир Новиков разделил эскадрилью на две группы: одну направил за облака, а сам со второй группой остался ниже. Я находился в первой группе.
Только мы пробили верхний слой облачности, как буквально под носом увидели идущих плотным строем девять «стодесятых». «Атака!» - прозвучала в наушниках шлемофона команда старшего группы лейтенанта Данилы Захарченко. Мы практически без подготовки, используя не столько выгодную позицию, сколько внезапность, открыли огонь. Представляете, каким мощным он был, если каждый из самолетов одновременно стрелял из всех видов находящегося на нем оружия? Это был шквал огня! Застигнутый врасплох противник был деморализован. Один из «стодесятых» загорелся. «Мессеры» бросились в разные стороны, на ходу освобождаясь от бомбового груза. Некоторые из них поспешили вниз, в облака, но, выскочив из тонкой серой пелены, оказались под огнем группы Новикова...
И погоняли же мы тогда «стодесятых»! Вывести из строя пять машин из девяти, - не так уж часты такие победы. До этого случая мы при встречах со «стодесятыми» осторожничали, а теперь убедились, что «чернопузых» можно бить, и довольно успешно. Короче говоря, спесь с «мессершмиттов» соскочила, и теперь они стали побаиваться нас».
В последние дни октября, прикрывая войска в районе Ситомля-Тихвин, старший лейтенант Силантьев сбил два бомбардировщика Ju.88. Кроме того, в течение недели его звено уничтожило 8 зенитных установок и 18 автомашин.
В ноябре 1941 г. он был назначен командиром эскадрильи.
ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА --[ Мемуары ]-- Захаров Г.Н. Я - истребитель
Несколько лет назад, перечитывая мемуары Маршала Советского Союза Георгия Константиновича Жукова, я невольно обратил внимание на одну … В полку находился командир звена старший лейтенант А. П. Силантьев, ныне Герой Советского Союза, маршал авиации.
militera.lib.ru›memo/russian/zaharov/04.html копия ещё
Захаров Г.Н. – «Я- истребитель»
«Характеристика, в которой командование ВВС Западного фронта дало оценку боевой работе 43-й дивизии в первые полтора месяца войны (период с 22 июня по 2 августа сорок первого года).
"...43-я истребительная авиадивизия выполняла задачи по отражению и уничтожению авиации противника в воздухе на подступах к Минску, Пуховичам, Бобруйску, Могилеву, Смоленску и Вязьме. Сопровождала бомбардировочную авиацию, уничтожала авиацию противника на аэродромах и живую силу на фронте, вела разведку и прикрывала наземные войска.
43-я дивизия произвела 4638 самолето-вылетов с общим налетом 5956 часов. За этот период сбила в воздушных боях 167 самолетов противника, потеряв свои: 63 уничтожены на земле, 26 сбито в воздушных боях; в катастрофах погибло трое летчиков.
43-я дивизия с начала войны находилась в составе фронтовой авиации. Помимо задач, указанных выше, имела задачу прикрывать штаб, командные пункты фронта и главного командования. На всем протяжении боевых действий возложенные на нее задачи выполнялись с большим [129] упорством и самоотверженностью. Полки дивизии всегда находились в боевой готовности.
Хорошо справились с организацией боевой работы командование дивизии и командиры частей.
160-го истребительного авиаполка — командир майор Костромин, комиссар — Кущев. За это время летчики полка произвели 1683 самолето-вылета, сбили 27 самолетов противника.
161-го истребительного авиаполка — командир капитан Кулинич, комиссар — Авдохин. Летчики полка произвели 1192 самолето-вылета, сбили 33 самолета противника. 163-го истребительного авиаполка — командир майор Лагутин, комиссар — Коняев. Летчики полка произвели 810 самолето-вылетов, сбили 31 самолет противника. За один день 24.6.41 года под Минском полк сбил 21 самолет противника,
Отличились летчики; Терехин — сбил 6 самолетов противника; Сорокин — 5 самолетов противника; Бычков, Чистяков, Федотов -по 4 самолета противника. Командир 401-го истребительного авиаполка Коккинаки — 3 самолета противника.
Авиадивизия по своему составу в округе была самой молодой — сформирована осенью 1940 года из летного состава, прибывшего непосредственно из школ. За короткое время дивизия сумела воспитать, не один десяток боевых смелых летчиков. Командование дивизии за короткое время сумело обеспечить и сколотить полки в боевые единицы, способные вести воздушный бой и бить врага в воздухе. За выполнение боевых задач в борьбе с германским фашизмом дивизия вполне заслуживает правительственной награды — ордена Ленина.
Командующий ВВС Западного фронта полковник Науменко.
Военный комиссар бригадный комиссар Клоков.
Начальник штаба ВВС Западного фронта полковник Худяков"{4}.
...А бои нарастали. В одной схватке с гитлеровцами в ночном небе над Смоленском погиб командир 160-го истребительного авиаполка Анатолий Аникеевич Костромин. Прекрасный воздушный боец, он научил своих летчиков умело использовать все достоинства "Чайки", и они успешно [130] дрались над Минском, Могилевом и Смоленском с превосходящими силами противника. Ночное дежурство тоже легло на полк Костромина.
И вот в ночь на 4 июля командир полка уже вторично поднялся в воздух. Он атаковал гитлеровский бомбардировщик, но и сам попал под огонь стрелка. Этот бой был виден, потому что бомбардировщик был пойман лучами прожекторов. Командир полка не пытался выпрыгивать с парашютом — Анатолий Аникеекич, вероятно, был убит в кабине боевой машины.
Под Смоленском измотанным отходящим войскам Западного фронта совместно с войсками Резервного фронта удалось создать сплошную линию обороны достаточной протяженности и закрепиться. Начались изнурительные оборонительные бои. Многократные попытки немецкой армии с ходу прорвать оборону фронта не увенчались успехом. На Западном направлении впервые с начала войны немцы сами вынуждены были перейти к обороне, заняться пополнением и перегруппировкой сил.
В беспрерывных боях двухмесячного Смоленского сражения 160-й истребительный авиаполк остался без материальной части и был выведен из состава 43-й авиадивизии для переформирования. Полку предстояло получить новые самолеты ЛаГГ-3. После переформирования этот полк ужа не вернулся в дивизию, а был направлен под Ленинград.
Несколько лет назад, перечитывая мемуары Маршала Советского Союза Георгия Константиновича Жукова, я невольно обратил внимание на одну незначительную на общем фоне повествования деталь. Речь вдет о том месте, в книге, где маршал рассказывает, при каких обстоятельствах он был послан Верховным Главнокомандующим в Ленинград и как протекал перелет. "Приказ Ставки о вашем назначении (это было сказано Г. К. Жукову И. В. Сталиным.— Г. З.) будет отдан, когда прибудете в Ленинград.
Я понял, что за этими словами скрывается опасение за успех нашего перелета..." И дальше, рассказывая о ходе перелета, маршал заметил, что на его завершающей стадии военно-транспортный самолет, на котором он летел, преследовали "мессершмитты". Полет, однако, завершился благополучно. А Жуков, немедленно приступив к организации надежной обороны города, как он замечает, не стал интересоваться тем, почему наши истребители прикрытия не отогнали "мессершмиттов".
Я сразу обратил на это внимание потому, что, посвятив свою жизнь истребительной авиации, прекрасно знаю, какую [131] легкую и заманчивую цель представляет для истребителя военно-транспортный самолет типа Ли-2. Именно на таком самолете летел Жуков. Одной пулеметно-пушечной очереди "мессершмитта" было бы достаточно, чтобы прервать полет тихоходного Ли-2. Для этого стоило только подойти на дистанцию метров 400-500. А уж если этого не произошло, то только потому, что истребители сопровождения прекрасно выполнили свою задачу.
Вместе с тем реакция Георгия Константиновича Жукова вполне понятна: у человека, через иллюминатор наблюдающего воздушный бой, протекающий на дистанции километр-полтора от самолета, в котором он находится, должно сложиться впечатление, что ему угрожает непосредственная опасность. С подобной реакцией мне не раз приходилось сталкиваться даже при беседах с летчиками-бомбардировщиками, которых прикрывали истребители. Как правило, неопытные бомбардировщики считали, что, чем ближе к нему держится истребитель, тем он надежнее прикрыт. Они жаловались иногда на то, что истребители идут сзади и выше на 500-600 метров или на такой же дистанции находятся по обеим сторонам... Между тем истребитель, который в буквальном смысле идет крыло в крыло с бомбардировщиком, лишает себя маневра и не только не охраняет его, но и сам становится мишенью. Молодым летчикам мы всегда это объясняли, а в боевой обстановке за подобные ошибки строго наказывали. Ибо главная задача прикрытия — не допустить вражеские истребители на рабочую дистанцию, с которой может быть поражена цель. А 500— 700 метров как раз и составляют ту оптимальную дистанцию безопасности, которая дает истребителю прикрытия полную свободу маневра в воздушном бою и вместе с тем гарантирует безопасность охраняемого самолета.
Расстояния в воздухе обманчивы. В начале войны, когда у многих наших молодых летчиков-истребителей еще не было надлежащего опыта, они нередко делали непредумышленные ошибки, открывая стрельбу чуть ли не с дистанции трех километров. Это тоже объяснимо: в ясную погоду на таком расстоянии отчетливо виден не только самолет противника, но даже детали машины. А когда контуры ее в прицеле, как не открыть огонь! Но это совершенно бессмысленная трата боезапаса. Большинство сбитых в ходе войны самолетов было уничтожено с дистанции 150— 100—50 метров... Тут надо доверять навыку. А пока такой навык не выработался, обычные, земные, ощущения подводят. [132] Я об этом столь подробно говорю не только потому, что мне представляется это любопытным с точки зрения сопоставления профессионального (авиационного) восприятия и непрофессионального. Дело в том, что спустя некоторое время после выхода мемуаров Г. К. Жукова рассказ об этом же эпизоде мне довелось услышать, так сказать, из первых уст. И тут я узнал, что обеспечить охрану этого перелета было приказано летчикам 160-го истребительного авиаполка.
...В один из дней после того, как 160-й полк, получив ЛаГГ-3, уже воевал под Ленинградом, летчикам его была поставлена задача обеспечить перелет военно-транспортного самолета. В полку находился командир звена старший лейтенант А. П. Силантьев, ныне Герой Советского Союза, маршал авиации. По тому, как ставилась задача, и по тому, что на сопровождение одного транспортного самолета выделялась целая эскадрилья (по тем временам, когда каждый самолет был на счету, — дело неслыханное!), летчики поняли, что это — задача чрезвычайной важности. Закончив официальный инструктаж, начальник штаба полка добавил: "Если с самолетом что-нибудь случится — в полк можете не возвращаться..." Летчики молча переглянулись, и вскоре эскадрилья перелетела на аэродром, куда должен был приземлиться самолет, который истребителям и предстояло сопровождать до Ленинграда. Кто летит на этом самолете, летчики так и не узнали. Когда же самолет приземлился, а из него вышел Г. К. Жуков в сопровождении группы генералов, истребителям стало понятно, какой важности задание им поручено. Лететь в опасной зове предстояло около часа.
После взлета одно звено ЛаГГ-3 заняло боевой порядок выше охраняемого самолета и несколько впереди. Другое— выше и несколько оттянувшись назад, чтобы иметь лучший обзор. Третье звено ходило змейкой непосредственно у охраняемого самолета. Прикрытие его осложнялось неважной погодой: надо было не потерять транспорт в низких облаках и вместе с тем не прижиматься к нему по причинам, о которых упоминалось выше.
Вскоре, однако, небо расчистилось, видимость стала, как говорят летчики, "миллион на миллион". Вот тут-то и появилась четверка "мессершмиттов", которая с ходу попыталась атаковать самолет Жукова. Головное звено "лагов" перехватило противника и немедленно связало четверку "мессеров" боем. Транспортный самолет продолжал путь под охраной двух оставшихся звеньев. Через некоторое [133] время появилась еще одна четверка "мессершмиттов", и тогда в бой вступило второе звено, старшего лейтенанта Силантьева.
Завязав бой, командир звена видел, что все четыре гитлеровские машины скованы его "лагами", а Ли-2 продолжает лететь под охраной третьего звена. Силантьеву удалось оттянуть противника в сторону, и дальше наблюдать за транспортным самолетом он уже не мог — бой принял ожесточенный характер. В этом бою Силантьев сбил "мессершмитт", а оставшиеся не стали искушать судьбу и ушли восвояси,
Силантьев вернулся на аэродром, не зная о том, как сложился завершающий этап перелета. Уже в полку он узнал, что Георгий Константинович Жуков благополучно прибыл в Ленинград, хотя перед самым приземлением еще одна группа "мессершмиттов" пыталась атаковать Ли-2. С ними расправилось третье звено. При отражении атаки был сбит еще один "мессершмитт"...
Вот такими деталями я могу сегодня уточнить несколько строк из воспоминаний нашего полководца и в какой-то мере передать специфику боевой работы летчика-истребителя.
Справка: Боец «
Силантьев Александр Петрович 23.08.1918» имеет именной пост «Reply #958» в теме: «Тихвин: боевая доблесть героев»
http://forum.patriotcenter.ru/index.php?topic=24500.0 Боец «
Силантьев Александр Петрович 23.08.1918» упоминается в теме: «Мемориалы города Тихвина и Тихвинского района»
http://forum.patriotcenter.ru/index.php?topic=19581.0 в пОсте «Reply #17»:
