Попытался разобраться - когда же 67 гкп лишился наименования Актюбинского.
Приказом РВСР от 16 апреля 1922 г. № 945/182 13-й кавалерийский полк 7-й Туркестанской отдельной кавалерийской бригады получил новое наименование в соответствии с припиской к исполкому – 13-й Актюбинский кавалерийский полк 7-й Туркестанской отдельной кавалерийской бригады.
Копнул глубже по истории 67 гкп. Немного с натяжкой, но все же, история полка идет от 5-го гусарского Александрийского полка.
Судите сами
Источник (считаю его авторитетным):
«Старый Цейхгауз» № 4/2011 (42).
Страницы 82-87.
Гусарские части Красной армии
Ярослав ТИНЧЕНКО
…
Потомки «бессмертных гусар»
Общеизвестно, что после Октябрьского переворота в Петрограде некоторая часть кавалеристов 5-го гусарского Александрийского полка решила перейти на сторону советской власти. Однако, начиная с 1920-х годов и заканчивая нашими днями, вокруг вновь сформированной красногусарской части возникло столько мифов и легенд, что приходится только разводить руками.
Летом 1917 г. александрийские гусары героически сражались на Северном фронте, героически прикрывая отход русских войск, оставлявших Ригу. Затем полк очутился в районе Пскова, где его и застал Октябрьский переворот. Большая часть полка во главе с офицерами отправилась в тыл для демобилизации.
Вольноопределяющийся 5-го гусарского Александрийского полка А.А. Петровский повествовал о демобилизации родной части следующим образом: «Командир нашего полка полковник Александр Николаевич Коленкин до конца выполнил свой долг. Раздав имущество и деньги последним солдатам, он отвёз в Петроград остатки казны и боевой штандарт полка и сдал их в штаб округа (Об этом рассказал мне П. Потоцкий, знавший Коленкина, который и обратился к нему за советом – куда сдать штандарт). Многие солдаты-гусары разъехались по домам, добрались и до Самары и на станциях жел. дорог в феврале 1918 г. можно было встретить александрийцев в чёрных доломанах (двух солдат-армян я встретил даже в Баладжарах под Баку)» .
Следует отметить, что А.А. Петровский по его собственному признанию, уехал из полка где-то в начале сентября 1917 г., а потому знал о демобилизации александрийцев лишь со слов своих сослуживцев . К сожалению, А.А. Петровский не акцентирует внимания на выдаче александрийцам перед демобилизацией их парадной гусарской формы, хотя из мемуаров это и так ясно.
Последующую историю полка Петровский пересказывает по мемуарам унтер-офицера александрийца В.Д. Крюченкина (будущего генерал-лейтенанта Советской армии), причём, делая свои предположения, совершает две грубейшие ошибки, которые сбили с толку уже не одного исследователя. Так, автор рукописной истории александрийских гусар утверждает: «Отряд пополнился добровольцами 5 кав. див. в основном из нашего полка, в числе 550 сабель и образовал «Красно-гусарский революционный полк». Его командиром стал (избран) унт.-офицер Иванов, а помощником – один из двух оставшихся офицеров-александрийцев и служивших Родине до конца поручик Константин Ушаков» .
В мемуарах Крюченкина, на которые ссылается Петровский, о «Красно-гусарском революционном полку» и том, что в его состав влились добровольцы из прочих полков 5-й кавдивизии, нет ни слова. В.Д. Крюченкин просто пишет, что из 5-го гусарского Александрийского полка выделился 4-й красногвардейский отряд, который вобрал в себя всех оставшихся на фронте гусар (и только их). В том числе и задержавшегося по каким-то причинам после отъезда офицеров-александрийцев поручика Ушакова. Отряд этот сначала был переброшен в район Череповца – на борьбу с антисоветскими отрядами, а затем в Москву . Таким образом, А.А. Петровский, видимо, дофантазировал факт о вливании в отряд добровольцев из других полков 5-й кавалерийской дивизии. Тем более, доподлинно известно, что группа каргопольских драгун (куда входил будущий Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский) влилась самостоятельной частью в состав РККА.
Следующая ошибка А.А. Петровского, допущенная им при пересказе мемуаров Крюченкина, вполне возможно, сделана преднамеренно – дабы скрыть тёмное пятно «чести полка»:
«И вот этот «4 красногвард. гусарский отряд» был двинут в 1918 г./III под Череповец, где действовал против контрреволюционных банд. Затем отряд был отправлен весной 1918 г. на Восточный фронт, где начиналась гражданская война. По дороге сделали остановку в Москве, где пополнили вооружение и снаряжение и получили полную гусарскую форму» .
Вот это дополнение Петровского про «полную гусарскую форму» уже сбило не одного исследователя с толку. Ведь в Москве до войны располагался лишь 1-й гусарский Сумской полк, чью форму, по логике Петровского, и мог получить отряд. Но никакой формы александрийские гусары в Москве не получали.
Вот что свидетельствовал Крюченкин:
«Вскоре после этого отряд направили на Восточный фронт. По дороге в район боевых действий мы сделали на три дня остановку в Москве. Пополнили боекомплекты, помылись, почистились, дали отдых лошадям – и тронулись в путь.
<…>
На пути к Оренбургу отряд встретился со взбунтовавшимися чехословаками, но мятежники пропустили нас, приняв, очевидно, за белых, ибо все мы были в гусарской форме, хотя и без царских знаков различия. В те времена хорошо одетый красногвардейский отряд был редкостью, и мы довольно удачно воспользовались нашим презентабельным видом. В противном случае отряду вряд ли удалось бы проскользнуть сквозь вражеское окружение.
Правда, когда мы прибыли на место, на какой-то разъезд в двенадцати километрах от Оренбурга, наша щёгольская униформа возымела обратное действие: красные не хотели принимать нас за своих.
Отряд прибыл на разъезд, Оренбург был на осадном положении. Начальник гарнизона Курач, он же командир сводного красногвардейского отряда города, с которым мы связались, наотрез отказался впустить нас в Оренбург. Мотивировка одна: судя по обмундированию, вы не те, за которых себя выдаёте.
<…>
Наш внешний вид – гусарские доломаны, новые сёдла, сытые красивые кони – всё это огорчило членов делегации. И, вернувшись в город, они в один голос заявили Курачу: нет, отряд не красный. Что отряд действительно революционный, убедились только после телеграфного запроса в Реввоенсовет. Сейчас эта история может показаться бюрократической канителью, а в то время излишняя предосторожность на мешала, тем более что обстановка ежечасно менялась, менялись и власти, а значит могли быть всякие неожиданности. Мы хоть и ворчали, обижались, но в душе чувствовали: Курач прав» .
Но это ещё далеко не вся путаница, которая выпала на долю бывших александрийцев в составе РККА. В 1928 г. в Мерве вышла книга «Бои и будни. Краткий исторический очерк 8-й Отдельной Туркестанской Кавалерийской бригады». Книга эта начинается словами: «1 апреля 1918 года в г. Симбирске формируется 1-й Симбирский Кавалерийский полк, который 13 сентября того же года присоединяется к 2-му Симбирскому кавполку и этим самым создаётся бригада, первым начальником которой назначается т. Пальмгрен, ныне умерший».
Командиром 1-го кавполка стал бывший корнет-александриец Константин Ушаков, а сам полк был сформирован из отряда, куда входили бывшие гусары. Что же касается командира бригады Юрия Наумовича Пальмгрена – то он был кадровым офицером 16-го гусарского Иркутского полка».
В 2004 г. В Ростове-на-Дону вышла книга о том же кавалерийском соединении, только там утверждается, что полки были сформированы в апреле 1918 г. в Саратове и названы Саратовскими .
Совершенно очевидно, что авторы современного издания ошиблись и перепутали части. 1-й Саратовский кавалерийский советский полк действительно существовал. И он действительно был сформирован весной 1918 г. Но к интересующему нас формированию он никакого отношения не имел. 22 июля 1918 г. органы ЧК вскрыли в полку заговор, после чего он был основательно «почищен». Позднее полк был снят с Уральского фронта и переброшен на Южный. Здесь полк вошёл в состав сначала кавалерийской бригады 36-й стрелковой дивизии, а затем – 2-й кавалерийской дивизии .
Интересующая нас Симбирская кавбригада прибыла на Уральский фронт взамен выбывшего на Южный фронт Саратовского полка. По-видимости, из-за этого и возникла путаница. В начале 1919 г. из-за больших потерь бригада была сведена в Симбирский кавалерийский полк. Но уже в марте в Самаре из кадра, выделенного из Симбирского кавалерийского полка, формируется 2-й кавполк. Уже 17 марта 1919 г. оба полка зачисляются в кавалерийскую дивизию Туркестанской армии, которая с 24 марта именуется 3-й Туркестанской кавалерийской дивизией. Впоследствии полки носят номера 13 и 14, причём К.П. Ушаков командует бригадой. Но если 14-й полк становится Туркестанским, то 13-й носил наименование Оренбургского. Именно так его именует в своих мемуарах и будущий генерал-лейтенант В.Д. Крюченкин.
В сентябре 1921 г. 3-я Туркестанская кавдивизия была расформирована. 9-я бригада дивизии вливается в 7-ю, а та переименовывается в 7-ю отдельную Туркестанскую кавбригаду (в составе 13-го и 14-го кавалерийских полков). В ноябре 1922 г. бригада становится 2-й отдельной Туркестанской в составе 4-го Актюбинского и 5-го Бенгалинского полков. Ещё позднее эти полки переименовываются в 82-й и 83-й кавалерийские. Но, разумеется, ещё с 1918 г. в этих частях уже не оставалось ничего гусарского…
