Перейти в ОБД "Мемориал" »

Форум Поисковых Движений

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Расширенный поиск  

Новости:

Автор Тема: Книги Н. И. Москвина  (Прочитано 5957 раз)

Ирина Попова

  • Опытный пользователь
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 1 165
  • Алексеенко Ирина Анатольевна
Книги Н. И. Москвина
« : 26 Апреля 2012, 01:05:19 »
МОСКВИН НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ
политрук батареи, затем сводного дивизиона, инструктор по пропаганде, 293 пушечный артиллерийский полк


Родился Н.И.Москвин в 1915 году в Орловской области. Его детство и юность прошли в Западной Сибири. Учился в сельскохозяйственном техникуме, работал бригадиром в колхозе, агрономом. В 1937 году надел военную форму. Участвовал в боях с японскими самураями у озера Хасан. В 1938-1940 годах учился в военно-политическом училище имени М.В.Фрунзе.
Великая Отечественная война застала Н.И.Москвина в должности политрука батареи артиллерийского полка резерва Главного командования. Первые столкновения с фашистами под Полоцком, Витебском. Затем окружение, ранение при попытке перейти линию фронта, плен, побег. С 1942 года он становится бойцом партизанского полка “12” (правильно - "13"), затем - политруком и командиром бригады. Под его командованием партизаны успешно провели более 200 боевых операций. Несколько раз в схватках с оккупантами на смоленской и белорусской земле Николай Иванович получал ранения.
С 1944 года Н.И.Москвин на всю оставшуюся жизнь связал свою судьбу со Смоленщиной. Работал на ответственных должностях в партийных, советских, хозяйственных органах в Шумячском, Ершичском, Ельнинском, Сычевском районах, избирался . секретарем Смоленского обкома КПСС, председателем областной партийной комиссии.
Чуткость, принципиальность, целеустремленность, огромное трудолюбие, постоянная работа над собой (он заочно окончил педагогический институт и высшую партийную школу) помогали ему в решении непростых задач по восстановлению разрушенного войной хозяйства, по экономическому подъему области, обеспечению благополучия смолян.
Родина высоко оценила боевые и трудовые заслуги Н.И.Москвина. Он награжден многими орденами и медалями.
После выхода на пенсию Николай Иванович принимал активное участие в деятельности ветеранских организаций, в патриотическом воспитании молодежи. Он автор двух книг: “Партизанскими тропами” и “Дорогами боевого братства”.

“РП” 24.02.2001
http://pomnimsmolensk.narod.ru/pages/pages0151/0239.htm

Николай Иванович Москвин - почетный гражданин г.Быхов, Беларусь. Он - автор двух книг: “Партизанскими тропами” и “Дорогами боевого братства”, а также статей на военно-исторические и краеведческие темы.
Умер Н.И. Москвин в феврале 2001 г.


http://s017.radikal.ru/i417/1204/31/74a273396f7f.jpg

На сайте Подвиг народа есть запись о награждении орденом:
http://www.podvignaroda.ru/?n=11792452
Москвин Николай Иванович
год рождения __.__.1916
политрук
в РККА с __.__.1937 года
место призыва: Баевский РВК, Алтайский край, Баевский р-н
номер записи в базе данных: 11792452
http://www.podvignaroda.ru/filter/filterimage?path=Z/001/033-0682525-0116/00000595.jpg&id=11792879&id=11792879&id1=875539a43596dbbdd412b86f4d24905b
« Последнее редактирование: 26 Апреля 2012, 23:08:20 от Ирина Попова »
Записан
С уважением
Ирина

Ирина Попова

  • Опытный пользователь
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 1 165
  • Алексеенко Ирина Анатольевна
Re: Книги Н. И. Москвина
« Reply #1 : 26 Апреля 2012, 01:12:14 »
Из книги Н.И. Москвина "Дорогами боевого братства",
Минск: Беларусь, 1986 г., стр.11


НАШЕ ДЕЛО ПРАВОЕ

Первые дни и недели войны. О них так много написано, что затруднительно рассказать что-то такое, о чем еще не слышал современный читатель.
У большинства людей сообщение о вторжении врага на нашу территорию, сделанное от имени правительства по радио, вызвало сходные по глубине чувства. Но трагическая весть о войне по-разному воспринималась жителями приграничных районов и тыловых областей, военными и гражданскими лицами, молодежью и теми, кто еще не позабыл о бедствиях прошлой войны России с Германией.
Что чувствовал я и мои товарищи - командиры и политработники среднего звена, находившиеся в относительной близости от западной границы, могу сказать с высокой степенью достоверности. Весть о войне вызвала у нас ощущение грандиозного обвала, которого давно ждали, но не считали неотвратимым, допускали, вернее, надеялись, что беда будет отведена, отодвинута на потом.
На полковом митинге мы поклялись не пожалеть жизни для разгрома вероломных захватчиков. В среде моих сверстников и однополчан никто не сомневался в том, что фашизм понесет скорую и беспощадную кару. "Наше дело правое, победа будет за нами!" В этой уверенности не было и тени наигранного оптимизма.
И вдруг над нами немецкие бомбовозы! Они появились через полтора часа после выступления по радио В.М. Молотова. Это было в Дретуне, где проводил учебные стрельбы наш 293-й полк артиллерии Резерва Главного Командования (АРГК). Строем, по подразделениям полк расходился с митинга, и все мы, не веря своим глазам, смотрели на отчетливо видимые кресты на крыльях машин. Такого никто из нас не ожидал. Ведь сотни километров до границы.
Самолеты сбросили бомбы на железнодорожную станцию, нефтебазу, из пулеметов обстреляли территорию нашего лагеря. Рядом с нами стоял зенитно-артиллерийский полк, его пушки находились в парке, но не было снарядов.
Однако растерянности я не видел ни у кого. Только недоумение. Как же так? Где наши истребители? Где ПВО?
С Минском, где находился штаб Западного Особого военного округа, связь прервалась. Командованию полка пришлось действовать согласно мобилизационному плану, который имелся в каждой части на случай войны. Еще точно не знали, какие поступят указания свыше и что предстоит личному составу в ближайшие часы, во всех дивизионах шла напряженная работа по приведению полка в полную боевую готовность.

« Последнее редактирование: 26 Апреля 2012, 23:17:33 от Ирина Попова »
Записан
С уважением
Ирина

Ирина Попова

  • Опытный пользователь
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 1 165
  • Алексеенко Ирина Анатольевна
Re: Книги Н. И. Москвина
« Reply #2 : 26 Апреля 2012, 21:39:12 »
Из книги Н.И. Москвина "Дорогами боевого братства"
(продолжение)


У себя в батарее мы провели перед вечером комсомольское собрание. На нем еще раз немногословно прозвучала боевая клятва на верность Родине. В словах молодых артиллеристов была непреклонная решимость: громить захватчиков беспощадно. Наводчик орудия Алексей Баделин, вычислитель Иван Двойченков, командир огневого взвода лейтенант Михаил Гдалев (по данным ОБД - Гдалев Борис Анатольевич) выразили общее мнение - драться с врагом до конца.
- Что бы нас ни ожидало впереди, - сказал заместитель политрука Даут Хачатуров, - мы не дрогнем, выдержим все, будем бить врага, пока бьются наши сердца...
В этих выступлениях ощущалась готовность комсомольцев к любым жертвам, чтобы добиться полной победы над агрессором. Не было никакой бравады, не прорвалось ни одного усыпляющего воинов шапкозакидательского слова. Разговор велся о трудностях, ожидавших нас впереди. И, может быть, именно это в немалой степени выручало нас в первых боях, придавало стойкость, не позволяло страху затмить сознание.
Первый день войны, такой солнечный и жаркий в Белоруссии, клонился к исходу. К десяти часам вечера политработники полка собрались у штабного радио. Передавали первую официальную сводку. В ней сообщалось, что фашистские войска с раннего утра вели бои с советскими пограничниками и имели частичный успех. Во второй половине дня с подходом авангарда сухопутных войск Красной Армии атаки гитлеровцев на большинстве участков нашей границы отбиты с огромными потерями для противника. Сообщение вселяло огромную радость, уверенность, что зарвавшийся враг сполна получит за вероломство...
Утром, после политинформации, меня вызвали в штаб полка. Приказ об эвакуации семей начсостава я воспринял сначала как перестраховку командира полка. "Пусть проспали наши летчики, пропустив вчера тройку вражеских самолетов, наземные-то части не пропустят фашистов дальше Бреста и Белостока!" Так не одному мне думалось на второй день войны.
- Хозяйственники наши в отпусках. Вам поручается обеспечить перевозку женщин и детей на станцию Полоцк. Там их встретит представитель политотдела, - сказал командир полка майор Е.И. Никитин, вручая мне предписание. - На каждого члена семьи взять не больше одного чемодана. Только самое необходимое! Склады и квартиры в военном городке опечатайте, сами оставайтесь там, пока не отправите в полк все боеприпасы... Да, вот еще: разъясните семьям, что эвакуация необходима для их же безопасности, фашисты могут бомбить зимние квартиры.
23 июня полк из лагеря двинулся на Витебск, западнее которого ему предстояло занять боевые позиции, а десять полуторатонных автомашин направились в военный городок, находившийся западнее Полоцка, вблизи станции Подсвилье.


« Последнее редактирование: 26 Апреля 2012, 23:21:47 от Ирина Попова »
Записан
С уважением
Ирина

Ирина Попова

  • Опытный пользователь
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 1 165
  • Алексеенко Ирина Анатольевна
Re: Книги Н. И. Москвина
« Reply #3 : 27 Апреля 2012, 00:00:18 »
Из книги Н.И. Москвина "Дорогами боевого братства"
(продолжение)


Не знаю, кто мог на второй день войны принять дальновидное решение - эвакуировать наши семьи. Тогда же оно показалось мне почти пораженческим. И тут нет преувеличения: разве мог думать иначе политрук батареи, всего год назад окончивший военно-политическое училище? Из стен его я вынес непреклонное убеждение в превосходстве своего оружия, нашего рядового и командного состава, а также веру, что в случае нападения на нас любых агрессоров мы не подведем свой народ и сразу же перенесем войну на территорию противника, поможем восставшему пролетариату напавшей страны быстро покончить со своими эксплуататорами...
Я беспрекословно уехал выполнять приказ командира: служба есть служба. Но никто не мог запретить мне думать, что приказ командира ошибочен. Это убеждение усиливалось еще и от того, что я не понимал, за какие грехи на мою долю выпала участь выполнять "небоевую" задачу.
Все, однако, менялось. Если вчерашний налет фашистских самолетов на лагерь вызвал только горькое недоумение: "Как их пропустили?", то сегодня быстро, а потому особенно больно, вырисовывалось собственное представление о том, что происходит. Пока мы ехали до Полоцка, несколько групп вражеских самолетов пролетело на восток. В небе - ни одного нашего истребителя.
В городе что-то уже горело, и на окнах некоторых домов появились бумажные полоски. В политотделе, куда я зашел выяснить обстановку, понял, что командир полка не перестраховался. Через станцию уже проходили поезда, забитые беженцами. Не задерживаясь в городе, мы выехали на запад. Предстояло почти на сотню километров приблизиться к нашей границе, откуда шла война.
В гарнизон приехали ночью. Здесь встретили несколько красноармейцев из взвода охраны. Никто не спал. С детьми на руках у домов, прислушиваясь к надрывному гулу чужих самолетов, группками стояли женщины. Среди них единственный мужчина - мой отец Иван Алексеевич Москвин. Они с матерью, сестрой и младшим братом недавно приехали из Сибири по случаю нашей с Марией свадьбы. Старый коммунист, участник Декабрьского вооруженного восстания 1905 года в Москве, переживший уже не одну войну, отец принял активное участие в оповещении и сборе семей. Он поддерживал настроение упавших духом женщин, мужья которых, не повидавшись с семьями, ушли на фронт.
Приказ об эвакуации все выслушали молча: ни вопросов, ни шума, ни истерики. На сборы был дан один час, машины стали отходить уже через 30 минут. Только мест для всех не хватило. Остались мои родители, многодетная семья командира полка и еще человек десять. Уехать с первым рейсом жена командира полка наотрез отказалась.
- Пока здесь останется хоть одна семья, я не тронусь, - заявила она.
На рассвете старшина Сергей Иванов все посаженные на машины семьи благополучно доставил на забитый беженцами полоцкий вокзал, а утром пригнал пять автомашин за остальными и привез приказ: мне и ему с небольшой группой бойцов остаться на месте, выполнять поставленную задачу и ожидать подхода транспорта за боекомплектом снарядов.
На двух автомашинах разместили остатки семей, две загрузили снарядами, одну оставили себе. На всякий случай.
Мои отец и мать взяли себе по чемоданчику, брат Егор - отцовский тулуп, а сестра Оля - патефон, как самую ценную вещь в доме. Если не считать мою библиотеку из двухсот книг, это и было все имущество нашей семьи. Никто не знал, что родных ожидало в дороге, а меня здесь, где уже ощутимо слышался нарастающий грохот войны. Не мог также предположить, что уже этой осенью в неполных семнадцать лет брат добровольцем пойдет на фронт и погибнет при защите Москвы, а сестра запишется на курсы шоферов, чтобы заменить в совхозе водителей, ушедших на войну. Мы попрощались, и машины ушли.

« Последнее редактирование: 27 Апреля 2012, 00:09:14 от Ирина Попова »
Записан
С уважением
Ирина

Ирина Попова

  • Опытный пользователь
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 1 165
  • Алексеенко Ирина Анатольевна
Re: Книги Н. И. Москвина
« Reply #4 : 27 Апреля 2012, 09:06:35 »
Из книги Н.И. Москвина "Дорогами боевого братства"
(продолжение)


В опустевшем военном городке, не задумываясь над тем, кому здесь придется хозяйничать в ближайшие дни, приступили к консервации жилых и служебных помещений, как было приказано. Построенный еще до революции военный городок до сентября 1939 года служил польскому уланскому полку. Он стоял на отшибе от большаков, зато почти рядом находилась железная дорога Полоцк-Молодечно, а в километре - маленькая станция Подсвилье. Через нее, не останавливаясь, в течение 24 и 25 июня шли составы, забитые беженцами. Движение было односторонним, с запада на восток, и постепенно к вечеру четвертого дня войны угасло.
Закончив свою работу, мы стали ждать. Мало-ромалу разрасталось чувство грядущей беды и отдаленности нашей победы. Хотя еще работало радио и сообщалось, что бои пока идут у Белостока и Ломжи, вокруг уже горели деревни, над нашими казармами почти на бреющем полете безнаказанно рыскали фашистские самолеты. Вечером вблизи складов появились подозрительные люди.На одном из постов ранили часового. Убитый ответным огнем оказался диверсантом, имел при себе маузер, ракетницу и удостоверение секретаря Лужковского сельского Совета.
Прошло два дня, машин не было. В воздухе все чаще появлялись самолеты противника. Всякие мысли лезли в голову: по пути к нам автомашины могли попасть под бомбежку. Ребята поговаривали, что так можно досидеться до внезапного появления врага. Случилось, однако, непредвиденное.
Вечером 25 июня в военный городок прибыла первая группа приписных. С утра следующего дня из ближайших районов одна за другой стали появляться новые группы. Их направляли райвоенкоматы. Принимать, кормить, обмундировывать, а тем более вооружать приписников было некому и нечем. Я не представлял, что с ними делать, а сопровождавшие их работники военкоматов немедленно исчезали, не требуя даже расписок о приемке людей.
Телефонная связь с Полоцком прервалась еще в ночь на 25 июня, но через день, кружным путем, через райцентр Плиса мне удалось дозвониться до политотдела. Оттуда приказали мобилизованных по 40-50 человек отправлять в Полоцк в сопровождении красноармейца. Мы приняли приказ к исполнению. Коммунистов среди призывников не оказалось, комсомольцев - единицы. большую помощь нам оказали два депутата. Один из них был республиканского, а другой областного Советов. Очень жалею, что не записал фамилий этих чудесных людей, работавших до воссоединения Западной Белоруссии в подполье в буржуазно-помещичьей Польше. Тут они сыграли роль настоящих комиссаров.
Отправив походным порядком приписных, мы опять остались одни, только теперь число наше сократилось почти вдвое. А положение все более осложнялось. Вечером 26 июня оборвалась связь с Плисой. От неопределенности постепенно нарастала в душе тревога. Первое "небоевое" задание на войне оказалось не таким уж простым. Волновало то, что наших войск, даже отдельных подразделений, не появилось. Мы оказались одни.
Не нужно большого опыта,чтобы понять, что на войне быстро меняется обстановка. Командир полка обещал прислать машины за боеприпасами, но кто-то из старших, исходя из более важных задач, переменил его намерение. Машины потребовались в другом месте, для других целей. Так думалось. Но мы не падали духом, потому что не знали, как близка беда. Надеялись.
Однако не теряли времени зря. Подготовились на всякий случай к взрыву подвала, в котором хранились боеприпасы. Принесли ведра и фляги с лигроином, расставили их у складов и казарм. Но приказа на уничтожение боеприпасов на никто не отдавал. Воспользоваться горючим я думал только в крайнем случае.
Трудно стало с караульной службой. Половина бойцов ушла с приписниками. Пришлось ограничиться двумя постами. ночью и одним - на водонапорной башне - днем. Ночи напролет не спал: по очереди со старшиной ходил между двумя постами, прислушивался к шорохам. В небе не смолкал тяжелый гул фашистских самолетов. На земле стояла напряженная тишина. Лишь недалеко, то в одной, то в другой стороне взлетали ослепительно белые ракеты. Но чьи они? Ведь вблизи не было ни одной нашей части. Невольно закрадывалась мысль: что-то неладно на фронте. Вторые сутки как перестало говорить радио - последнее, что нас связывало с большим миром.
Как же быть? Что делать? Как поступить правильно, если появится непосредственная угроза? Оборонять пятнадцатью винтовками высушенный, как лучина, деревянный городок с постройками XIX века казалось делом безнадежным. Попробовать задержать врага! Да, именно так: встретить огнем, все взорвать, поджечь и уехать. Но куда? Разумеется, разыскивать свой полк.
Самое опасное для командира, какой бы величины он ни был, - нечеткое представление, что надо делать в данную минуту и тогда, когда сменится обстановка.
После того, как замолчал телефон и всякая связь с внешним миром оказалась нарушенной, пришлось оставить помещение штаба полка и обосноваться на открытом воздухе, где было "больше видно и больше слышно". Напротив казарм росла березовая роща площадью с полгектара. В ней мы и расположились всем своим "гарнизоном". Из подвала со снарядами сюда протянули бикфордов шнур длиной свыше двухсот метров. Он находился под рукой, запалить его можно было спичками или папиросой в считанные секунды. Часовой, расположившийся на водонапорной башне, докладывал обо всем, что просматривалось окрест в бинокль.


« Последнее редактирование: 26 Мая 2013, 18:44:08 от Ирина Попова »
Записан
С уважением
Ирина

Ирина Попова

  • Опытный пользователь
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 1 165
  • Алексеенко Ирина Анатольевна
Re: Книги Н. И. Москвина
« Reply #5 : 27 Апреля 2012, 20:28:56 »
Из книги Н.И. Москвина "Дорогами боевого братства"
(продолжение)


Из всех ценностей нас больше всего беспокоили снаряды. Может быть, потому что считали, попади они в руки потивника, он сразу же обрушит их на нас. Позже мне пришлось убедиться, что в начале войны фашисты не использовали трофейных боеприпасов.
Временами с запада слышалась отдаленная артиллерийская стрельба. Потоки беженцев с проселочных дорог схлынули 26 июня. Тогда же на станции Подсвилье посланные мною ребята узнали, что оборвалась и селекторная связь.
Еще через сутки патрули привели с переезда двух железнодорожников, бежавшх на ручной дрезине из Крулевщизны. Они уверяли, что станция уже занята фашистами два часа назад. Если так, то враг уже в Глубоком, а оттуда прямая дорога до Плисы, с занятием которой нам будет полностью отрезан путь на Полоцк.
Пока я уточнял обстановку у железнодорожников, с водонапорной башни красноармеец Владимир Орел (по данным ОБД - Орел Иван Владимирович) доложил, что он видит, как на дороге из Плисы между кустов поднимаются клубы пыли. Приказал своему "войску" приготовиться, а Орлу вести тщательное наблюдение. Но тут же с башни раздался тревожный крик:
- Танки!
Мгновенно исчезла неопределенность. Каждый стремился выполнить свою задачу: бойцы кинулись поджигать склады, шофер стал заводить машину, а я, переждав немного, запалил бикфордов шнур. Голубой дымок, быстро удаляясь, побежал змейкой по зеленой траве к подвалу.
Танки, миновав железнодорожный переезд, через пять минут окажутся здесь, и путь на Плису исключен.
- Кто из вас местный? - спросил я железнодорожников.
Они оба оказались "восточниками", но один раньше работал в Подсвилье и знал проселочную дорогу через Кубличи на Ушачи. Тут же посадил его в кабину к шоферу указывать дорогу. Мне показалось это спасением.
Автомашина медленно выдвигалась из березняка. Кней спешил скатившийся по лестнице с башни красноармеец Орел. Сделав свое дело, от складов бежали ребята, которым старшина Иванов приказал прихватить еще по одному ящику галет. В это мгновение боец, посланный в конец поселка снять с поста патруля, несся обратно и кричал во всю мощь:
- Погасите огонь! Это наши машины!
Словно молния пронзила мысль: "Что же мы наделали?" Я тут же соскочил с подножки полуторки, на которой стоял, удерживаясь за кабину, и не помня себя пустился догонять все дальше и дальше убегавший дымок горевшего шнура. Настиг его, придавил подошвой, но огонь сильнее зашипел, и дым выстрелом вырвался из-под сапога, будто еще быстрее устремился к хранилищу. Опередив его вновь, я попытался перервать шнур, наброшенный петлей на выступ притолоки двери, и потянул его на себя. Но сил не хватило, и огонь моментально оказался у ладоней. К счастью, подоспел старшина Сергей Иванов и перерубил злополучный шнур малой саперной лопаткой. В руках у нас осталось метров пятнадцать горящего шнура, с которым мы оба пустились бежать от погреба, как будто опасность не миновала.
У березок я встретил запыленного в дороге помощника начальника штаба полка капитана А.Б. Титькова (по данным ОБД - Титьков (Тетьков) Василий Макарович). Не доложив ему о случившемся, отдал команду тушить разбушевавшийся уже пожар.
- Шут с ними, с сухарями и барахлом. Главное, снаряды целы, - сказал капитан и распорядился подавать к складу одну за другой машины.
Все тринадцать автомашин быстро загрузили. Переждали, когда удалится пролетавшая над городком волна самолетов, расселись по машинам и тронулись в путь.
- Казармы для себя берегут, сволочи! - заметил Титьков, имея в виду, что ни одна бомба не упала на городок. Поджигать же его у нас не поднялась рука. Не верилось, что уходим надолго. Вскоре мы пожалели о своей нерешительности.
За переездом начинались кусты, переходившие в большой лес. В него втягивались последние машины, когда поблизости начали рваться снаряды. Со стороны Крулевщизны фашисты на нескольких танках спешили засветло занять станцию и военный городок; стреляли по клубам пыли, что поднималась из-под колес наших машин. Задержись мы на 5-10 минут - и все для нас кончилось бы иначе.

Записан
С уважением
Ирина

Ирина Попова

  • Опытный пользователь
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 1 165
  • Алексеенко Ирина Анатольевна
Re: Книги Н. И. Москвина
« Reply #6 : 29 Апреля 2012, 22:48:43 »
Из книги Н.И. Москвина "Дорогами боевого братства"
(продолжение)


Подъехали к словно вымершей Плисе. Уже темнело. Остановили колонну в лесу, послали бойцов разузнать, свободен ли райцентр. На счастье, оказалось, что разведка противника сунулась на мотоциклах на его западную окраину, но была обстреляна броневиком, приходившим сюда из Полоцка. Гитлеровцы не приняли боя и укатили в Глубокое. Рассказал нам об этом при выезде из Плисы председатель райисполкома Яков Федорович Бруй, которого я знал лично. Во главе группы полувооруженных, разнородно одетых людей и трех милиционеров он кого-то поджидал. Бруй сокрушался, что в райцентре не оказалось ни одного войскового подразделения, чтобы "дать по зубам фашистским разбойникам". Ехать с нами в Полоцк отказался, попросил лишь взять двух работников райисполкома, раненных при бомбежке поселка.
За Плисой я оставил кабину, на ходу перелез в кузов. На груде рулонов шинельного сукна и синего габардина, набросанных Ивановым поверх снарядов, можно было вздремнуть. Перед глазами открылось звездное небо. Сон не шел. Мотор не заглушал непрекращавшийся гул самолетов. По сторонам от дороги, впереди и позади поднимались ракеты. То быстро падая, то зависая, они освещали далекую округу. От этого становилось немного не по себе. Чьи они? Кому и о чем сигналят? Тогда еще не могло прийти в голову, что почти всю войну ракеты врага станут для меня непременной особенностью ночного пейзажа и под их ярким светом придется так много падать, подниматься и бежать, пока между двумя их вспышками длится мгновение мрака.
Мучил вопрос: как могло случиться, что мы отходим? Представлялось, как гитлеровцы спесиво размещаются сейчас на отдых в казармах оставленного нами городка. Может быть, пытаются восстановить насосную установку, что мы подорвали, а возможно, уже хозяйничают в квартире, где остались мои книги...
Думалось о товарищах, о председателе Плисского райисполкома. Только тогда не хватило проницательности увидеть, может быть, один маленький ручеек, из десятков и сотен которых разлилась потом полноводная река народного гнева и партизанского движения в Белоруссии. Понял это гораздо позже. Ни протяжении всей войны вспоминал я об этой встрече, искал имя того председателя среди народных мстителей республики...
Не сама война, а неожиданный ход ее трудно поддавался осмыслению. Хотелось верить, что наши заманивают противника подальше в глубь страны, чтобы легче было с ним расправиться... Исторические аналогии из судеб России возникали в сознании и питали смятенную душу надеждой.
За несколько километров от Полоцка мы увидели пожары, бушевавшие в городе. Переехали по нетронутому бомбежкой мосту через Западную Двину. Город стал неузнаваем: выжжены целые кварталы, булыжная мостовая во многих местах разворочена взрывами. В политотделе, куда мы прибыли, знакомый майор подтвердил: наши семьи отправлены поездом на Великие Луки в тот же день. На душе отлегло.
Мы сдали раненых и наскоро перекусили, запивая жесткие галеты кипятком из политотдельского "титана".
Чтобы не угодить под утреннюю бомбежку, поспешили затемно оставить город.
Дальше наш путь лежал на Витебск, западнее которого полк занимал огневые позиции. Продвигались с трудом. Разрушены мосты, дорога вся в воронках от разорвавшихся бомб, самолеты противника над ней с самого утра. Пришлось свернуть с шоссе и пробираться проселками, поправлять перед собой дорогу, ремонтировать мостики, гатить болотца. Направление взяли на городок, а там рукой подать до Витебска. Но вместо двух часов нам потребовалось почти трое суток, чтобы снова выехать на шоссе.
Местное население старалось всячески помочь нам. Стоило нам обратиться в сельский Совет, в правление колхоза, а то и просто к бригадиру, среди которых теперь большинство стало женщин, как все сразу же спешили на помощь. Женщины, старики, подростки с лопатами, пилами, топорами быстро делали дорогу проезжей. Работали споро, а когда машины преодолевали речушку или болотистую низинку, провожали нас с грустью, жеали поскорее разгромить вероломныз захватчиков. Почти в каждом случае женщины приносили что-нибудь съестное, чаще горячую бульбу в глечиках, угощали бойцов.
В одной деревне недалеко от Оболи мы увидели с десяток старых винтовок выпуска 1901-1914 годов, их только что привезли из райвоенкомата. На наш вопрос, что с ними собираются делать, пожилой председатель сельского Совета коротко ответил:
- Найдем применение!
В моей памяти до сих пор стоят эти старые винтовки, напоминая о том, сколь разнообразны были формы работы партийных организаций по перестройке всей жизни республики на военный лад, по организации на самом раннем этапе войны партизанского движения.
Как-то наша колонна оказалась вместе с отъезжавшим на восток аппаратом ЦК партии Литвы. Литовские товарищи устроили что-то вроде привала на обед в небольшой березовой роще. Много раз они попадали под бомбежку и обстрел с воздуха. Люди сильно устали, некоторые женщины ехали с детишками. Однако все сохраняли боевой настрой и не падали духом. Узнав, что мы питаемся одними галетами, они выделили нам десятка два мясных консервов, а председатель местного колхоза собрал несколько буханок хлеба. У литовских товарищей вышел из строя радиоприемник, они тоже не имели свежих сведений об обстановке на фронте. Деревни до войны еще не были радиофицированы. Фашисты в разбросанных всюду листовках захлебывались от восторга, что захватили Каунас, Вильнюс, Минск и ряд других городов. По сведениям беженцев, ушедших из Витебска накануне, городу еще не угрожала непосредственная опасность. Но ведь обстановка менялась не по дням, а часто по часам.
Работники ЦК партии Литвы рассказали нам с Титьковым о бомбежке литовских городов, о варварстве гитлеровцев. Они были полны уверенности, что Красная Армия "наденет смирительную рубашку на Гитлера".
Узнав, что мы везем в свой полк снаряды, кто-то из них пошутил:
- Снарядов везете богато и ни одной пушки. Хоть бы парочку! И нам с вами веселей было бы выбираться на хорошую дорогу...
Шутка шуткой, а горький опыт быстро научил понимать, что от числа автомашин в колонне зависит и степень опасности попасть под бомбежку. Фашистские летчики буквально гонялись не только за одиночными автомашинами, но и за отдельными людьми. Литовские товарищи не рискнули выезжать на дорогу вместе с нами. И правильно сделали. Только мы выбрались на большак у Городка, как появилась проклятая "рама" - немецкий двухфюзеляжный самолет-разведчик. Она прицепилась и стала обстреливать нас из пулеметов. Здесь мы впервые увидели наших истребителей. Они откуда-то вынырнули в паре, завязали бой и все дальше и дальше удалялись на запад, преследуя эту разбойницу.
Выехав с проселка, увидели и наши части. По высотам на танкоопасных местах красноармейцы и гражанское население рыли окопы и противотанковые рвы. Нас часто останавливали, проверяли документы. Вскоре мы увидели, как над Витебском, словно стая коршунов, кружатся вражеские самолеты. Глухо вздрагивала земля от тяжелых бомб, и высоко в небо поднимались огромные шлейфы черного дыма. По обочинам в сторону Городка уходили беженцы - женщины с детьми, девушки и старики с узлами на плечах и на ручных тележках, многие с заплаканными глазами.
В сумерках наша колонна проехала по улицам пылающего Витебска.Многие дома были превращены в обуглившиеся груды развалин. Недалеко от моста через Двину мы нашли управление военного коменданта города и уточнили место расположения нашего полка. Потом долго искали, где заправиться горючим. В горящем городе это оказалось нелегко. Только перед утром по поврежденному мосту переехпли Западную Двину, выбрались на дорогу, ведущую в юго-западном направлении к Лепелю.
Несмотря на раннее время, по сторонам от большака на восток люди гнали колхозные стада. Навстречу нам также шли трактора с техникой на прицепах: сеялками, плугами, громпдными комбайнами "Коммунар".
Начиная от Островно, создавались оборонительные позиции. Тут, видимо, и ночью трудилась огромная армия гражданского населения. Земляные работы велись вручную. Кто-то руководил этой массой народа, но военных не было видно. По дороге попадались саперы. Они ремонтировали разбитые мостики, делали объезды.
Недалеко от большака в кустах мы увидели два громадных танка, прикрытых ветками. Новые машины, очевидно, еще держались в секрете. Нас не допустили поглядеть на диво, от которого радостно забились сердца - какая техника! Вскоре, однако, узнали, что это танки "Клим Ворошилов" - "КВ", как их сокращенно называли. Говорили, что фашистские снаряды не пробивали их лобовую броню.
Только было их очень мало.
Деревни, через которые мы проезжали, опустели. Мужчины ушли на фронт. Оставшиеся, от малого до старого, трудились на оборонных работах. Они делали все, чтобы Красная Армия задержала наглого врага.
« Последнее редактирование: 30 Июня 2013, 19:28:00 от Ирина Попова »
Записан
С уважением
Ирина

Ирина Попова

  • Опытный пользователь
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 1 165
  • Алексеенко Ирина Анатольевна
Re: Книги Н. И. Москвина
« Reply #7 : 02 Мая 2012, 23:15:09 »
Из книги Н.И. Москвина "Дорогами боевого братства"
(продолжение)


БОЕВОЕ КРЕЩЕНИЕ

Командир полка обрадовался, что весь транспорт с боезапасами, а главное вовремя, прибыл на место и что выполнен его приказ об эвакуации семей начсостава. Правда, никто не знал еще, куда повезут наши семьи и удалось ли им миновать опасность на пути от Полоцка, но мы с Титьковым доставили в полк добрые вести.
Наш 293-й артполк по плану развертывания вышел на позиции западнее Витебска и оказался в полосе обороны 153-й стрелковой дивизии, только что прибывшей с Урала. Командир дивизии полковник Николай Александрович Гаген, узнав, что тяжелый артполк не имеет связи с вышестоящим командованием, сразу же подчинил его себе. Это внесло определенность в наше положение и подняло настроение командования полка и всего личного состава.
153-я дивизия входила в состав 20-й армии, и ее части закреплялись западнее Витебска по линии Гнездиловичи-Лапино-Мазурово вплоть до Сенно. Предполье же с узлами сопротивления простиралось в направлении реки Улла и железнодорожной линии Орша-Лепель.
В день приезда в полк обстановка на нашем участке фронта накалялась. По данным разведки, с часу на час ожидалось появление наземных сил противника. Объявили боевую тревогу, и каждый занял свое место в огневых расчетах.
Передовой отряд врага появился на мотоциклах и бронетранспортерах и с ходу попытался преодолеть речку Свеча. Стрелковые подразделения и дивизионная артиллерия встретили захватчиков дружным огнем. Завязался бой, в котором гитлеровцы использовали минометы. Им удалось-таки преодолеть небольшую речку. Но дальше их не пустили. Можно было ожидать, что скоро появятся основные силы врага. Далеко было пехотинцам до того, чтобы их могли считать обстрелянными, однако уральцы не дрогнули. Противник же - хорошо обученный, обстрелянный и самоуверенный. Его авиация полностью господствовала в воздухе, самолеты с малой высоты пытались подавить сопротивление наших стрелков. Под их прикрытием гитлеровцы на плацдарме стали окапываться.
Вот тут нашлось дело и для нашего артиллерийского полка. Первым вступил в бой 3-й дивизион. Им командовал витебчанин из Сиротинского района Егор Архипович Хруцкий. По заранее подготовленным данным дивизион нанес сильный удар по захватчикам. Их передовой отряд был деморализован, а подразделения стрелков, ободренные громом своих тяжелых орудий, довершили дело.
Тогда, в первые дни войны, еще не каждый из нас, средних командиров и политработников, толком понимал, сколь важен для бойца успех в первом бою. Именно первый бой, как показал опыт войны, имел решающее значение для воспитания стойкости, выдержки, тактической сноровке бойца, подразделения и части в целом.
И то, что первый блин не оказался комом, может быть, и определило высокую степень боеспособности 153-й дивизии и нашего полка.
Мы поздравляли Егора Хруцкого и командиров его батарей с "горячей встречей" непрошенных гостей. А он, до застенчивости скромный человек, адресовал эти поздравления командиру огневого взвода молодому лейтенанту Евгению Антоненко, который, корректируя огонь девяти тяжелых орудий из окопчика стрелковой роты, превратил фашистскую технику в металлолом, а захватчиков смешал с землей.
Война только начиналась, и никто не знал, как сложатся наши судьбы и военные биографии. Не знали и оба участника первого боя, что до конца войны пройдут ее страшными дорогами. Старший лейтенант Е.А. Хруцкий встретит День Победы подполковником, командиром артиллерийского полка в Берлине, а лейтенант Евгений Никитич Антоненко, пройдя через Смоленское сражение и вяземское окружение, вольется в ряды народных мстителей и станет боевым командиром отряда, а затем заместителем по строевой части легендарного партизанского комбрига Алексея Данукалова. Только от того первого боя до окончательного разгрома фашистской Германии минует большой отрезок жизни с потерями товарищей, да и собственной крови, на войне.


« Последнее редактирование: 14 Декабря 2013, 18:43:49 от Ирина Попова »
Записан
С уважением
Ирина

Ирина Попова

  • Опытный пользователь
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 1 165
  • Алексеенко Ирина Анатольевна
Re: Книги Н. И. Москвина
« Reply #8 : 04 Мая 2012, 23:17:12 »
Из книги Н.И. Москвина "Дорогами боевого братства"
(продолжение)


Впоследствии первое боевое крещение казалось только прелюдией к настоящему делу. Политработники полка рассказали об успехах 3-го дивизиона каждому артиллеристу на огневых позициях. Отвлекаясь от хронологии, скажу о деятельности политсостава полка в первые дни войны. Вся партийно-политическая работа сосредоточивалась теперь на том, как лучше подготовить необстрелянных красноармейцев к бою. Если до войны эта подготовка носила несколько отвлеченный, академический характер, то теперь разговор велся предметный, опирался на конкретные, свежие факты.
Необстрелянными начинали войну и многие из нас, командиров и политработников. Каждый морально готовил себя к бою, намерен был стоять до конца. Однако не побывавшим под обстрелом трудно себе представить, как возможность близкой смерти подействует на тебя и твоих подчиненных, сможем ли мы, воспитатели, под огнем врага воодушевить и повести за собой бойцов своих подразделений. Перед первым боем так думает, по-моему, каждый командир.
И тут все зависит от идейной закалки, чувства патриотизма и высокой сознательной дисциплины, воспитанной в предыдущий период. Они являются основой стойкости в бою. Это с первых дней подтвердила война. Тот, кто не умел повиноваться, подчинить свою волю общей цели, становился помехой в бою, проявлял себя как трус и паникер, нередко и сам превращался в жертву своей нерешительности. В сложной обстановке, когда противник имел очевидные успехи и рвался в глубь страны, закономерными явились призывы партии и правительства: "Стоять насмерть!", "Ни шагу назад!". И эти призывы приобретали значение и твердость приказов.
Еще перед войной нам приходилось уделять особое внимание преодоленю танкобоязни. Беседы на эту тему подкреплялись практической отработкой стрельб из наших тяжелых пушек прямой наводкой по макетам танков, а также с рикошетов осколочными снарядами по условной живой силе на случай прорыва "противника" к огневым позициям дивизионов. С первых же дней войны серьезные беседы с бойцами проводились и о преодолении боязни вражеского окружения. Тема была новой. В военных училищах на уроках тактики она не возникала. На передовой же живыми примерами стали факты организованного выхода на нашем участке из окружения мелких групп и отдельных подразделений. Из рассказов бойцов и командиров следовало, что, если не терять самообладания, можно успешно сражаться с противником и в окружении, нанося ему тяжелые потери в живой силе и военной технике.
Именно такие вопросы оказались в основе политической работы, которую вели комиссары и политруки с личным составом.
Конечно, мы еще слабо знали психологию бойца. Но каждый политрук батареи обязан был выявить людей с повышенной восприимчивостью к панике и проводить с ними индивидуальную работу, доверительно беседовать наедине. Такое внимание к бойцам сказывалось положительно.
Приходилось малейший успех наших частей и подразделений доводить до сведения воинов, подчеркивая, что это стало возможным благодаря мужеству красноармейцев, правильному и твердрму руководству командиров. Например, огромное воодушевление поднялось среди артиллеристов, когда ружейно-пулеметным огнем стрелковые подразделения сбили у нас на глазах первый фашистский самолет. Он грохнулся вблизи огневых позиций полка.
Вечером дивизион Егора Хруцкого по приказу командира дивизии полковника Н.А. Гагена отправили на левый фланг обороны в район Сенно, где к этому времени завязались тяжелые бои. Но и двум другим дивизионам пришлось на своих позициях тоже нелегко. Однако наш полк выдержал этот огневой экзамен.
Хочется сказать несколько слов о нашем командире полка. С большой теплотой до сих пор вспоминаю о нем. Майор Никитин был коммунистом ленинской закалки, человеком скромным в личной жизни, умным и энергичным. Он обладал глубокими военными знаниями и в первых боях удачно применил их на практике. Никитин с первых дней формирования полка - с осени 1940 года - наряду с общепрограммными занятиями обучал командный состав стрельбе прямой наводкой и с рикошетов. Некоторые командиры ворчали. Дескать, такие методы стрельбы не предусмотрены, кроме крайних случаев. Ворчунам казалось, что полк резерва в будущей войне стрелять будет только по площадям, с закрытых позиций. Никитин ломал подобные настроения. Кроме того, во время учений он особое внимание обращал на маскировку орудий на огневых позициях. Батареи были теперь так искусно замаскированы, что противник ни одного орудия пока не вывел из строя.


« Последнее редактирование: 04 Мая 2012, 23:31:55 от Ирина Попова »
Записан
С уважением
Ирина

Ирина Попова

  • Опытный пользователь
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 1 165
  • Алексеенко Ирина Анатольевна
Re: Книги Н. И. Москвина
« Reply #9 : 12 Мая 2012, 18:03:26 »
Из книги Н.И. Москвина "Дорогами боевого братства"
(продолжение)


Потеряв накануне передовой отряд, разгромленный уральцами, поддержанными орудиями нашего полка, фашисты не сунулись вперед на следующий день. Зато их авиация активно вела разведку нашей обороны, а войска и техника накапливались на исходных рубежах.
Вечером в подразделениях полка, прямо на огневых позициях, прошли открытые партийно-комсомольские собрания. На них присутствовали комиссар полка Иван Орлов, секретарь парткома Михаил Хургель. В наш дивизион пришел командир полка. В остальных подразделениях собрание проводили политруки Алексей Коваленко и Василий Розов. Обсуждались задачи по усилению стойкости в обороне. Бойцам и командирам рассказали о вчерашнем успехе 3-го дивизиона старшего лейтенанта Е.А. Хруцкого. Этот успех свидетельствовал о том, что для смелых людей фашисты не страшны, а захватчикам должны быть противопоставлены настойчивость и воля к борьбе. Из слов командира полка личный состав дивизиона понял, какие перед ним стоят серьезные задачи. Секретарь комсомольской организации дивизиона Иван Двойченков от имени своих товарищей заверил командование, что артиллеристы не подведут, выполнят любой приказ. Комсорга дружно поддержали все присутствовавшие. Коммунисты и комсомольцы в бою стали примером выдержки и бесстрашия.
Утром на участке одного стрелкового полка фашисты бросили в бой около 30 танков и, судя по всему, не сомневались в успехе. Дивизия Гагена оказалась на самом коротком направлении к Витебску. Город, как показали пленные, генерал Гот планировал захватить несколькими днями раньше. Однако и на этот раз усилиями бойцов и командиров 153-й стрелковой дивизии прорыв его танков был предотвращен. Вражеские машины вспыхивали от снарядов противотанковых орудий, несколько подорвали связками гранат. Пехоту от танков отсекали стрелковые подразделения. Большой урон ей наносили осколочные снаряды батарей нашего 293-го полка. И все-таки нескольким немецким машинам удалось прорваться через передний край. Случилось так, что они шли прямо на наши батареи, стоявшие в двух километрах от передовой. Две машины уничтожили прямой наводкой Владимир Орел - тот, что несколько дней назад был у нас наблюдателем на водонапорной башне в Подсвилье, - и вчерашний молодой владимирский колхозник Алексей Баделин. Остальные машины повернули назад. Их добили истребители танков.
Ни ожесточенная бомбежка с воздуха, ни повторные атаки врага на земле не имели в этот день успеха. Уральцы твердо стояли на подступах к Витебску. Особенно отличился 666-й стрелковый полк, который поддержали наши артиллеристы.
Вечером к нам в дивизион пришел комиссар полка Иван Иванович Орлов. Мне только что в руки попала листовка, в которой сообщалось, что "доблестные германские войска полностью уничтожили 153-ю стрелковую дивизию на подступах к Витебску и заняли этот крупный узел дорог и областной центр". Показал фальшивку комиссару.
- Поторопились мерзавцы, - заметил он. - Витебск им дешево не достанется. Только что в штабе дивизии мы встречались с первым секретарем обкома партии, - комиссар назвал фамилию. - Партийные органы создали отряды народного ополчения из рабочих и молодежи во главе с коммунистами. Это будет крепкая поддержка армии. А эту бумажку, - комиссар задумался на мгновение и неожиданно сказал, - покажите бойцам. Всем! Пусть они еще раз убедятся, как лжив и коварен враг...
Вскоре гитлеровцы создали на нашем направлении огромный перевес в силах. Авиация нанесла удар на всю глубину занимаемой нами обороны.
В 293-м полку было еще достаточно снарядов, но в целом в дивизии их не хватало. Склады с боеприпасами остались на территории, захваченной противником, а подвижные еще не успели подойти. Между тем главная тяжесть в обороне ложилась на артиллерию.
Бой начался с утра. Вражеским танкам и пехоте удалось в некоторых местах потеснить наши стрелковые подразделения. Вскоре мы восстановили положение. Несмотря на огромные потери в людях и технике, фашисты предпринимали одну яростную атаку за другой. Но стрелковые подразделения и артиллеристы, в том числе и мои однополчане, стояли прочно. Орудия работали беспрерывно. Накал боя не снижался. Обстановка оставалась тяжелой.
Во второй половине дня на позициях наших дивизионов появились небольшие группы красноармейцев стрелковых подразделений, среди них было много раненых. Несколько батарей ПТО мужественно отбивались от танков, но сдержать врага не смогли. После этого нам со своими тяжелыми орудиями пришлось вступить в единоборство с танками и автоматчиками противника.
На какое-то время положение стало критическим. В каждой нашей батарее одно орудие стреляло с рикошетов, остальные выбивали танки прямой наводкой. Вот когда каждый из нас, артиллеристов, понял, каким великолепным специалистом своего дела был у нас командир полка, неустанно учивший личный состав этим приемам. Суть стрельбы с рикошетов заключается в том, что стволу орудия придается такой угол наклона, при котором снаряд вскользь касается почвы и на взлете рвется, создавая очень плотную и широкую зону поражения живой силы за счет настильно-веерообразного полета осколков в направлении, приданном инерцией летящего снаряда.
Для большинства наших бойцов и командиров это был второй, значительно ожесточенней первого, бой с вражескими танками. Для меня - первый и такой упорный. Участие в боях у озера Хасан в 1938 году и плотный обстрел с фашистских самолетов накануне, конечно же, не шли ни в какое сравнение с тем, что приходилось испытывать, находясь на огневых позициях во время танковых атак. Нелегко удалось преодолеть чувство страха. Ощущение было жуткое, но острота опасности быстро притупилась, поскольку заглушалась сознанием необходимости устоять, переходившим в какой-то мере в боевой азарт, в злое чувство соперничества: кто-кого? Страх переносится легче на батарее, чем на командном пункте комбата, разумеется, если ты у орудия не являешься сторонним наблюдателем, а то подносишь снаряды, то заменяешь вышедшего из строя заряжающего или становишься к панораме.

Записан
С уважением
Ирина

Ирина Попова

  • Опытный пользователь
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 1 165
  • Алексеенко Ирина Анатольевна
Re: Книги Н. И. Москвина
« Reply #10 : 20 Мая 2012, 18:00:51 »
Из книги Н.И. Москвина "Дорогами боевого братства"
(продолжение)


Гитлеровцы не выдержали губительного огня батарей, атаки их захлебнулись. Когда рассеялись дым и пыль, перед нами открылось поле с горящими танками. Впервые пришлось видеть опрокинутые прямым попаданием и взрывом тяжелых снарядов бронированные машины.
Мы потеряли много людей, хотя пушки уцелели все. Если принять во внимание, что обстрелянность не прошла еще полностью, то без преувеличения можно сказать, что это был подвиг многих и многих. Особенно отличились наводчик Алексей Баделин и ставший к панораме орудия заместитель политрука Даут Хачатуров. Каждый из них уничтожил по две вражеские машины. А на счету у Алексея к этому дню было уже три танка!
Прорваться по прямой к Витебску врагу опять не удалось. Но он не потерял надежды добиться своего. На следующий день фашисты вплотную подошли к оборонительным позициям дивизии на всем их протяжении и атаковали на нескольких направлениях. В ряде мест казалось, что в окопах никого не оcталось в живых.
Когда же гитлеровцы поднимались в атаку, их снова встречал плотный ружейно-пулеметный огонь наших подразделений, поддержанных артиллерией. Бросая технику и раненых, враг отходил назад.
За ночь мы привели оборону в порядок: поправили окопы, восстановили огневые точки, пополнили боезапас. В тыл отправили раненых, похоронили убитых.
9 июля нещадно палило солнце. На небе ни облачка. И только вдали, на северо-востоке, по-прежнему висела исполинская туча дыма. Даже не верилось, что в Витебске есть еще чему-то гореть.
После войны бывший заместитель начальника штаба 153-й стрелковой дивизии полковник в отставке Владимир Тихонович Стебунов о бое в этот день рассказывал так:
- С утра в небе над нашими позициями повисла "рама". Вскоре появились и бомбардировщики. Они группами стали обрабатывать оборону полков  Г.Д. Соколова и  Г.З. Юлдашева. Артиллерия и минометы врага наносили удары по нашему переднему краю и огневым позициям. Продолжалось это почти до полудня, а затем танки, вздымая клубы пыли, двинулись на позиции полка Соколова. Остальные участки дивизии были атакованы мотопехотой.
Наша оборона встретила врага организованным огнем артиллерии, минометов и пулеметов. Противник этого не ожидал. Он был уверен, что с нами давно покончено. Захваченные пленные сокрушались: "Такой огонь! Такой огонь! Как же русские выдержали?" Много раз гитлеровцы бросались в атаку, но всякий раз их прижимали к земле, атаки выдыхались, захлебывались. Только в районе Будилово и Гнездиловичей фашистам удалось ценой больших потерь вклиниться танками в нашу оборону, но угроза прорыва была ликвидирована вводом в бой 20-го стрелкового полка и артиллерийского резерва.
Упорно дрался в районе Сенно передовой отряд, поддержанный 3-м дивизионом тяжелых пушек нашего артиллерийского полка. Подразделения удерживали там свои позиции 9 суток. Временами казалось, что у них не хватит физических и моральных сил для неравной борьбы. Но воины 505-го стрелкового и 293-го артиллерийского полков до конца выполнили поставленную задачу.
Всего в эти дни на участке обороны дивизии было отбито 26 массированных танковых атак. Свыше 50 танков на узком участке фронта тараном рвались к Витебску. Но ни один из них не прошел. На поле боя враг оставил двадцать четыре танка, шестнадцать бронемашин, много другой техники... Убито было свыше пятисот гитлеровцев,сто пятьдесят взято в плен.
- Таков итог схватки в тот день, - закончил свой рассказ В.Т. Стебунов.
К вечеру атаки прекратились. Показалось, что враг долго будет зализывать раны. Однако эти предположения не оправдались. Фашисты форсировали Западную Двину в районе Уллы и обходом с северо-запада захватили Витебск. Они вышли на коммуникации дивизии в глубоком тылу.
Сущность вражеского окружения мы раньше представляли по рассказам военнослужащих, которые выходили из него на наши позиции. и как бы мы ни пытались успокаивать себя, окружение воспринималось как трагический отрыв от своих, одиночество и обреченность. Врагу такие настроения были на руку. И прежде чем мы научились самообладанию, потребовались время и опыт.
С наступлением темноты Е. И. Никитин снял полк с позиций и по приказу командира дивизии проселочными дорогами повел его на юго-восток. Фашистская разведка не прозевала: только мы двинулись, как противник нанес по колонне бомбовый удар. Урона он почти не причинил, и цель его состояла в деморализующем факторе. Гитлеровцы, видимо, рассчитывали не только на бомбы, но и на психологическое воздействие. Пытались нагнать на нас страху! Если не уничтожить, то хотя бы рассеять.
Всю ночь шли через притихшие, частично уже выжженные самолетами деревни. Молча провожали нас женщины, старики, дети. Им было не до сна, в их глазах - немой упрек армии, оставлявшей врагу родную землю. Стало мучительно горько и обидно. Как объяснишь им, если и сам-то не можешь понять, почему гитлеровцам удается все дальше и дальше продвигаться по нашей территории...
Тяжелым камнем лег на душу один ночной разговор в деревне, кажется, Бешенковичского, а может, и Сенненского района. С политруком Василием Розовым мы подошли к группе женщин, стоявших у дома, попросили напиться. Одна из них метнулась в сени и вынесла крынку молока. Но не успел Василий поднести ее ко рту, как откуда-то со двора появился старик с протезом вместо ноги и с упреком сказал:
- За что им молоко? Бегут! Мы, голодные, босые, отстояли Советскую власть, а они нас германцу оставляют!
Розов растерянно держал перед собой крынку, не смея притронуться к молоку. Женщины накинулись на деда, стали увещевать его.
- Нет, пусть слушают! Пусть слушают, что о них думает старый солдат, - горячился старик. - Отступаете? А ведь наступать-то придется. Эн, какие махины тянете! - указывая на пушки, кричал дед. - Теперь товарищ Сталин призывает организовывать партизанские отряды. Вот и я пойду с одной ногой. А уж вам-то стыдно с таким оружием отступать!
- Чего ты, дед, кричишь! И без тебя тошно, - сказал Розов, возвращая женщине нетронутое молоко.
- Тошно? - словно обрадовался старик. - Это хорошо, если тошно! Стало быть, еще вернетесь, - уже беззлобно закончил он и захромал прочь.
Ошарашенные горестными словами, мы сказали что-то стандартное, ничего не значащее в данной обстановке и пошли догонять свои подраздерения. Женщины глядели нам вслед и плакали.
Всю ночь шли. Место было открытым. На большаке следы сильных бомбежек: разбитая техника, брошенный беженцами скарб. На рассвете достигли леса. Двигаться дальше по большаку днем было опасно. Командир решил на день прекратить движение, приказал по западным опушкам оборудовать огневые позиции. Дивизионы расположил по обеим сторонам дороги в виде артиллерийской засады.
Противник перед нами не появлялся. Штаб полка связался с командованием дивизии. Видно, врагу не хватало пока сил захлопнуть крышку нового "котла", и полки дивизии вышли из западни, заняли новую оборону юго-восточнее Витебска, отправили в тыл раненых.

Записан
С уважением
Ирина

Ирина Попова

  • Опытный пользователь
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 1 165
  • Алексеенко Ирина Анатольевна
Re: Книги Н. И. Москвина
« Reply #11 : 24 Мая 2012, 21:50:31 »
Из книги Н.И. Москвина "Дорогами боевого братства"
(продолжение)


В эти дни наше командование подготовило между Витебском и Оршей контрудар силами двух механизированных корпусов. Артиллерийскому полку приказали оставаться на месте, чтобы поддержать огнем танкистов в своем секторе. Но в осуществлении той задачи нам не пришлось участвовать. 11 июля часов в десять утра на большаке появилась бесконечно длинная колонна вражеской мотопехоты, на автомашинах и мотоциклах, с легкими танками прикрытия. Наши расчеты заняли свои места у орудий, приготовились, а две стрелковые роты, вышедшие из окружения и примкнувшие прошлой ночью к полку, выдвинулись на фланги. Колонна напомнила огромную темную змею, вытянувшуюся по открытому со всех сторон большаку, перерезанному у самой опушки леса нашими позициями.
Фашистская разведка - несколько мотоциклистов и небольшой бронетранспортер, на полном ходу приблизившись к лесу, открыла по опушке слепой пулеметный огонь. Никто на него не ответил, и разведка проследовала в лес.
Когда голова колонны приблизилась к нам метров на 400, два десятка орудий открыли беглый огонь. В считанные минуты заполненный вражескими войсками большак превратился в сплошную огненную трассу горящих машин, с которых спрыгивали оставшиеся в живых солдаты. Они скатывались на обочины дороги, ныряли в кюветы, метались в разрывах снарядов. Плотный прицельный огонь не позволил гитлеровцам развернуться, занять боевое положение.
Когда рассеялись дым и пыль, взору предстали пылающее нагромождение машин, орудий и фигуры уцелевших солдат, убегавших по сторонам большака.
Стрелковый взвод без потерь уничтожил разведку, повернувшую назад, едва орудия открыли огонь.
Разгром вражеской колонны воодушевил бойцов и командиров. Я видел, как радовались присоединившиеся к нам пехотинцы, прошедшие из-под Ломжи по тылам противника. Бросали вверх пилотки артиллеристы. В чем-то просчитались фашисты, опрометчиво налетев на нашу засаду. Только спустя 2-3 часа появилась над нами вражеская авиация. 10 бомбардировщиков "обработали" никем не занятую опушку леса, откуда-то издалека несколько орудий постреляли до вечера по нашим позициям. Полк отделался сравнительно легко. Противник больше не пошел.
Не раз слышал, как вели себя попавшие в плен захватчики. Пришлось впервые и мне присутствовать на допросе пленных. Держали они себя вызывающе, твердили о непобедимости их армии. Были уверены, что к осени война закончится их полной победой.
Через день наш 293-й полк присоединился к основным силам 153-й стрелковой дивизии, и мы заняли новые огневые позиции на восточном берегу Лучесы. Туда же Хруцкий привел свой дивизион, сохранив половину пушек. С флангов полк поддерживало пехотное прикрытие. Перед нами находилась река, за ней дорога Витебск-Орша. В задачу артиллерии входило не дать возможности гитлеровцам использовать эту рокадную дорогу для перемещения своих войск и техники вдоль фронта. А фронт не был сплошным.
На новом рубеже завязались напряженные бои. Противник продвинулся вперед на неприкрытых флангах дивизии, и она уже через сутки оказалась в новом окружении, теперь более плотном. Можно было начать отход к Смоленску, но со штабом армии, куда входила дивизия Гагена, связь прервалась. И командир дивизии принял решение: остаться на месте, приковать к себе возможно больше вражеских сил. Ведь дивизия по-прежнему представляла крупную боевую единицу. В нее влились подразделения, потерявшие связь со своими частями.
Смысл и значение очагового сопротивления наших войск во всей полноте прояснились позже. Большие и малые очаги цепко держались за свои позиции. Сколько их было! Географически разъединенные, но спаенные единой задачей - любой ценой остановить врага, перемолоть его живую силу и технику, нарушить графики по часам расписанной "молниеносной войны", которую фашисты намеревались пройти с засученными рукавами...
Они торопились. Беспрерывно, несмотря на тяжелые потери, атаковали, остервенело бомбили, засыпали наши позиции листовками.
Да, авиация противника действительно не давала нам ни малейшей передышки. Но когда стрелковые подразделения просили огня, артиллеристы работали азартно. Правда, людей в огневых взводах поубавилось. А ведь только подноска тяжелых снарядов к орудиям требовала огромных затрат физической силы. Нередко огонь приходилось вести под бомбежкой или обстрелом. Чаще атакам на передовой предшествовал бомбовый удар по всей глубине нашей обороны.
На вторые или третьи сутки боев по реке Лучеса случился такой эпизод. Мы только что отстрелялись по танкам и пехоте. Усталые бойцы, покрытые с ног до головы пылью и пороховой гарью, поправляли частично пострадавшие от утренней бомбежки артиллерийские дворики, дооборудовали ячейки укрытия. В это время политрук парковой батареи Алексей Коваленко подогнал на огневые позиции несколько автомашин со снарядами. На железнодорожной станции Крынки он обнаружил неразгруженные вагоны со снарядами нашей системы и поспешил обрадовать огневиков, поскольку боезапас был на исходе. Станция находилась под обстрелом. Коваленко вместе с шоферами проявил большое мужество, перегрузив на автомашины целый пульман снарядов и доставив их к нам.
И тут внезапно над верхушками редких деревьев, где находились огневые позиции, появились несколько пикирующих бомбардировщиков. Расчеты попрятались в щели. Привыкшие к таким ситуациям шоферы "врассыпную" мигом разогнали машины в лесу.
В машине, где сидел Коваленко, первыми пулями убило шофера и заклинило руль. Вдруг раздался крик:
- Горит машина со снарядами!
Над кабиной и капотом взметнулись дым и пламя. Каждую минуту снаряды могли начать рваться. Это грозило катастрофой. Потому все, кто был поблизости, кинулись к машине. Первым поднялся командир батареи, он увлек за собой остальных. Мы облепили кузов горящей машины и стали выкатывать ее к обрыву. Но передние колеса не слушались, поворачивали в другую сторону. Лейтенант Владимир Безруков, орудуя у все более разгоравшегося пламени, стал выправлять колеса попавшейся под руку жердью. Машина, вначале тихо, а потом набирая скорость, пошла под уклон и загрохотала с обрыва к самому берегу Лучесы. Снаряды, словно гигантские кегли, рассыпались по прибрежной траве. Взрыв у самых орудий был предотвращен. Но пока мы толкали автомашину, очередью из самолета ранило 5 бойцов и убило командира батареи Владимира Григорьевича Безрукова (в ОБД числится пропавшим без вести).
Никогда еще не приходилось испытывать такое душевное и физическое напряжение, как в эти минуты, под обстрелом и бомбежкой врага. Самолеты исчезли так же внезапно, как и появились. В воздухе будто что-то оборвалось. Так всегда бывает после оглушительного грома, если сразу наступает тишина.
« Последнее редактирование: 24 Мая 2012, 22:25:07 от Ирина Попова »
Записан
С уважением
Ирина

Ирина Попова

  • Опытный пользователь
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 1 165
  • Алексеенко Ирина Анатольевна
Re: Книги Н. И. Москвина
« Reply #12 : 26 Мая 2012, 14:43:50 »
Из книги Н.И. Москвина "Дорогами боевого братства"
(продолжение)


Положение окруженной дивизии все больше осложнялось. Полки испытывали недостаток боеприпасов, почти иссякло горючее для машин и тракторов. Но тут разведчики нащупали за линией окружения заправочную базу. Н. А. Гаген приказал силами одного батальона атаковать противника и захватить ее. Гитлеровцы сопротивлялись отчаянно, дело дошло до рукопашной. Горючее оказалось в наших руках, баки почти всех машин к утру были заполнены. Из вагонов пополнились снарядами. Однако плохо обстояло дело с продуктами питания.
Самое страшное - прервалась отправка раненых. Правда, с первой обороны их отправили автотранспортом в день выхода на реку Лучеса. Назавтра Никитин успел отправить на четырех автомашинах с фельдшером Марией Москвиной и раненых нашего полка. Но назад машины уже вернуться не могли.
Противник беспрерывно атаковал, стремился расчленить дивизию. Используя лесистую местность, во внутрь обороны засылал вооруженных лазутчиков. От их пуль погиб комиссар дивизии Евгений Степанович Захаров. При возвращении из штаба дивизии прямо в "эмке" фашистской парашютисткой был ранен командир нашего полка Е. И. Никитин. В один из дней к штабу дивизии прорвалась рота эсэсовцев. Дело решали буквально минуты. Лично комдив и начальник штаба построили в цепь бойцов, оказавшихся поблизости, и повели их в контратаку. Вражеская рота была разгромлена.
В памяти сохранилось не только самое тяжелое и трагическое. Запомнилось и героическое, хотя это понятие тогда превращалось в будничное явление. В обстановке окружения и больших потерь, при полном господстве в воздухе вражеской авиации бойцы, командиры и политработники проявляли невиданную духовную и физическую стойкость.
В один из тех дней комиссар полка И. И. Орлов разослал по батареям свежие экземпляры дивизионной газеты "Ворошиловский залп". В номере описывались подвиги участников кровопролитных боев. Речь шла о пехотинцах, артиллеристах, саперах.
В газете рассказывалось о мужестве пулеметного взвода свердловчанина лейтенанта Федора Бубенщикова. Бойцы этого взвода, расположившись на танкоопасном месте, много раз отсекали пехоту от бронированных машин. Фашисты не раз пытались смешать их с землей, засыпали бомбами, минами и снарядами. Но когда гитлеровцы начинали новую атаку, оживала оборона Бубенщикова. Бойцы забрасывали танки бутылками с горючей смесью, подрывали их связками гранат, пулеметы вновь отсекали пехоту врага.
В этом же номере был напечатан краткий рассказ о подвиге рабочего из Магнитогорска наводчика дивизионной артиллерии Аркадия Савельевича Ануфренкова. Он один из всего расчета остался в живых, но продолжал из уцелевшего орудия отбиваться от наседавших танков.
К нам на огневые позиции все чаще доходили рассказы об истребителях танков, об удивительной храбрости, которую они проявляли, рискуя жизнью, в единоборстве с прикрытыми броней захватчиками.
Все эти дни части 153-й дивизии полковника Гагена сковывали 17-ю и 18-ю танковые дивизии и другие соединения врага, позарез нужные противнику под Смоленском и у Ярцево, где неожиданно для гитлеровцев застопорилось наступление армий Гота.
Разрыв между фронтом и дивизией полковника Гагена все более увеличивался. 16 июля наш полк выдержал тяжелый бой с танками и автоматчиками. К этому времени гитлеровцы ворвались в южную часть Смоленска. Дивизия оказалась в тылу передовых частей противника, в 120 километрах от фронта. В тот день командир дивизии принял решение прорываться из окружения и выходить по тылам врага на восток к своим.
« Последнее редактирование: 26 Мая 2012, 16:07:39 от Ирина Попова »
Записан
С уважением
Ирина

Ирина Попова

  • Опытный пользователь
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 1 165
  • Алексеенко Ирина Анатольевна
Re: Книги Н. И. Москвина
« Reply #13 : 27 Мая 2012, 14:26:36 »
Из книги Н.И. Москвина "Дорогами боевого братства"
(продолжение)


ВЫСОКОЕ ДОВЕРИЕ

Во второй половине дня, когда немного утихло на огневых позициях, меня срочно вызвали к командиру полка. В блиндаже полулежал раненый Никитин и сидели двое: комиссар полка Орлов и незнакомый капитан с общевойсковыми петлицами на гимнастерке. Спустя много лет удалось узнать, что это был командир связи штаба дивизии Александр Митрофанович Волков, ныне подполковник в отставке. Орлов спросил, отобраны ли во втором дивизионе, где я был политруком батареи, орудийные расчеты для выполнения специального задания. Я назвал командиров орудий и двух командиров взводов, хотя еще не имел понятия, какая им предстоит задача.
- Хорошо, - сказал комиссар. - Вам надлежит выполнить серьезное задание. С командиром дивизиона мы уже говорили, он, все, что надо, усвоил. Теперь слушайте внимательно вы. Сегодня с наступлением темноты выделенные от дивизионов расчеты с двенадцатью исправными орудиями и автомашинами, загруженными снарядами, должны выступить в район Копоти, - комиссар развернул карту и показал мне место сосредоточения.
Далее он пояснил, что колонну там будет ожидать прикрытие и другие люди, которые к нашему подходу подготовят огневые позиции и все необходимое для боя. Задача заключалась в том, чтобы не позднее часа ночи всеми орудиями нанести внезапный удар по аэродрому на юго-восточной окраине Витебска. Учитывалось, что к этому времени все самолеты противника возвратятся с задания и будут на стоянках.
Я не все понял, и мне не терпелось уточнить: огонь вести только по карте? Комиссар предупредил мой вопрос и сказал, что проводная связь с наблюдательным пунктом готовилась заранее и она подается к огневым позициям. Значит, корректировка будет тем точнее, чем больше возникнет пожаров от первых залпов. Операцией поручено командовать командиру дивизиона капитану Г. Е. Анисину, а мне комиссар полка приказал сразу приступить к исполнению обязанностей комиссара артгруппы.
- О цели и задаче операции разъясните людям на подходе к огневым позициям, - сказал в заключение Орлов. - Вы несете ответственность за то, чтобы доверенное вам дело было выполнено успешно. Командование полка надеется, что Вы, два коммуниста, сделаете все зависящее от вас, чтобы оправдать это высокое доверие. И последнее: знайте - ничего равного этому наш полк до сих пор не выполнял...
- Надо проучить фашистов, - включился в разговор капитан. Передайте личному составу: партия и правительство скажут вам спасибо, если справитесь с задачей.
Никитина, видимо, мучала рана, и он не вступал в разговоры. Когда я сказал, что задачу усвоил, командир полка протянул мне руку и, задерживая мою в своей, сказал:
- Израсходуете снаряды - немедленно цепляйте орудия и уезжайте скорей. Полк в это время будет на марше, вы по прямой догоните основную колонну, "маяки" на дороге будут расставлены... Предупредите командиров батарей: по пять-шесть снарядов на орудие оставьте в запасе, прорываться из окружения придется с боем.
После этих слов командира полка я покинул землянку.
Неожиданным было не только поручение. Сам факт не сразу укладывался в сознании. Подлинное значение "операции", как назвал комиссар нашу задачу, понял я позже. Сразу же мне, не остывшему еще от едва закончившегося боя, идея удара по аэродрому практически последними снарядами показалась чуть ли не жестом отчаяния. Позже удивлялся, как на такое решились командир и комиссар полка?  Ведь не было гарантии, что мы полностью не потеряем людей и материальную часть. И только спустя два десятка лет после войны узнал, что замысел разгрома витебского аэродрома принадлежал не Никитину с Орловым, а командиру дивизии Н. А. Гагену. Полку поставили такую задачу, значит, овчинка стоит выделки!
Часть пути до места назначения пролегала лесной дорогой, и мы выехали сразу, как только стало смеркаться. Кроме 12 орудий на гусеничной тяге шли девять ЗИСов с боеприпасами. На дороге никаких препятствий не встретилось. Организаторы этой операции учли, что противник, сомкнув "клещи", сосредоточивал все силы на направлении вероятного прорыва окруженных войск. Западная сторона его "котлов" оказывалась либо совсем не прикрытой, либо только отчасти контролировалась небольшими группами войск. Это подтвердилось и в нашем случае: населенные пункты в направлении Витебска врагом не были заняты.
На выходе из леса остановились, собрали всех, чтобы разъяснить цель похода и задачи личного состава. Не стали это делать раздельно - рядовым и комсоставу - время поджимало. Да и стоило ли держать секреты от рядовых? Это были уже надежные люди. От боя к бою возрастала сплоченность коллектива, воля к сопротивлению, вырабатывалась нужная сноровка. На глазах люди менялись. И те, кто в первых схватках еле сдерживал дрожь в коленях, у кого на лицах светился ужас или фатальная безнадежность, становились за эти недели исключительно стойкими, обстрелянными воинами. Боевому и высокому морально-политическому настрою личного состава в большой степени мы были обязаны немногочисленным в дивизионах коммунистам и более широкой прослойке комсомольцев.
Члены и кандидаты в члены ленинской партии с первых дней боев цементировали коллективы подразделений и полка в целом, личным примером увлекали за собой всю массу бойцов.
Внимательно и сосредоточенно выслушали командира. Он поставил задачу и подчеркнул, что огневые позиции близко. По рядам прошло оживление. Чувствовалось, что кто-то заранее угадывал задачу, а кто-то предполагал друое.
Я напомнил товарищам боевую хронику последних дней, назвал людей, которым мы обязаны уничтожением десятков танков противника и сотен гитлеровцев. Передал слова комиссара полка, что это задание Родины и ничего равного до сих пор мы пока не осуществляли. Призвал каждый снаряд послать в цель, оправдать надежды командования и партийной организации.
Намеревался отдельно кое-что сказать коммунистам и комсомольцам, скомандовал им выйти вперед.
- А беспартийным можно?
- Выходи! - и в первой шеренге никого не осталось.
- Вижу, что приказ командования будет выполнен, - сказал я.
Других слов не потребовалось.

Записан
С уважением
Ирина

Ирина Попова

  • Опытный пользователь
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 1 165
  • Алексеенко Ирина Анатольевна
Re: Книги Н. И. Москвина
« Reply #14 : 01 Июня 2012, 20:15:44 »
Из книги Н.И. Москвина "Дорогами боевого братства"
(продолжение)


Северо-восточнее Копоти нас встретили проводники, довели до места. На господствующей высотке были уже расчищены ровные, без углублений, площадки под каждое орудие. Подготовительную работу провел здесь командир топографической батареи старший лейтенант Валентин Иванович Буровцев. Он являлся уроженцем города Рогачева. Как и другие, особенно горько переживал фашистское вторжение в пределы Родины. Буровцев по долгу службы отвечал не только за подготовку наших расчетов для стрельбы с закрытых позиций, но и за обеспечение бесперебойной связи командного пункта с наблюдательным. Он доложил, что связисты по заранее разведанной трассе протянули провод к аэродрому. Вместе с ними туда пробираются для корректировки огня лейтенант Виктор Молодых (в ОБД - Молодых Александр Михайлович)и его дублер (фамилию последнего, к сожалению, забыл).
Вскоре корректировщики достигли означенного места и дали о себе знать. Молодых доложил, что обосновались в большой воронке от бомбы у самой кромки взлетной полосы. Анисин уточнил с ним привязку наблюдательного пункта и огневых позиций к местности, проверил расчетные данные.
Три пристрелочных снаряда к цели пошли от одного орудия. Затем на нее обрушился шквал беглого огня. По размерам площади аэродром представлял собой обширную цель, самолеты не стояли на нем скопом. Высокий результат здесь могла дать только корректировка огня, а взрыв 152-миллиметрового снаряда, куда бы он не угодил - в парк, где в линейку поставлены машины, в ангар или емкость с горючим, в склад бомб или на взлетную полосу, способен произвести большое разрушение.
На огневых позициях стоял адский грохот, однако он не мешал в прикрытом дерном окопчике слышать команды лейтенанта Виктора Молодых с наблюдательного пункта. В его словах чувствовалась взволнованность и восторг, он словно выплескивал на нас радость воина, который все время отступал, терял товарищей, а теперь получил наконец возможность воздать должное врагу за его подлое вероломство, за страдания наших людей...
Подошло время, и капитан Анисин сказал в трубку:
- Спокойно, лейтенант! Слушайте меня.Снаряды кончаются, вам сниматься немедленно... Замаскируйте связь, конец провода смотайте, остальное оставьте. Быстро уходите, машина вас ожидает на условленном месте. До встречи, лейтенант!
Еще стреляли несколько орудий последними снарядами, когда мы с капитаном Г. Е. Анисиным вышли из примитивного, сделанного на скорую руку укрытия. Там, где лежал в полоне и страшных руинах город на Западной Двине, опять полыхало притихшее в последние дни огромное зарево, сопровождавшееся гигантскими вспышками взрывов. Пламя бушевало на аэродроме, и сердце теперь уже радостно билось: сделано большое дело, задача выполнена!
Мне больше не пришлось встретиться с Молодых, выслушать его подробный рассказ о результатах артиллерийского налета. События, начавшиеся после того, как раскаленные орудия были подцеплены к тракторам, помешали этому.
Выполнив приказ, мы должны были по прямой дороге идти на соединение с основными силами полка. В двух километрах от огневых позиций в лесу нашу группу ожидали "маяки", которым предстояло провести нас по дороге в том направлении, куда ушел полк. Туда же, как только Молодых с наблюдательного пункта дал о себе знать, на лошади ускакал Валентин Буровцев, чтобы самому уточнить дорогу и не допустить блуждания артиллерийской группы в ночном лесу.
Обстоятельства же на войне далеко не всегда подвластны предварительным расчетам, даже хорошо продуманным. Не задерживаясь ни минуты, мы подцепили орудия и вытянулись колонной в указанном направлении. Казалось, что все складывалось как нельзя лучше. Но тут случилось непредвиденное.
Уже в начале войны у гитлеровцев была хорошая радиосвязь. Внезапно появившиеся над нами с запада самолеты густо развесили в воздухе светящиеся авиабомбы. Пришлось с открытой дороги свернуть к лесочку. Но на земле стало настолько светло, что нас обнаружили. Началась сильнейшая бомбежка. Такую ночь мне еще ни разу не приходилось переживать. Волна за волной подходили самолеты и бросали бомбы на смешавшуюся колонну. Низкорослый лесок не мог нас укрыть. Бомбежка продолжалась всю ночь и захватила часть дня. Противник поистине вымещал злобу за понесенные потери. Нам с большим трудом удалось собрать остатки группы и втянуть ее в густой лес. Но мы отклонились от указанного нам маршрута и не попали туда, где нас ожидали "маяки", куда отбыл для контроля В. И. Буровцев.
У нас уцелело пять пушек с тракторами и две автомашины. Людей осталось меньше половины. Часть бойцов рассеялась в стремлении поскорее укрыться от пронизывающего света в темноту. Можно было ожидать и худшего. Артиллеристы очень плохо были вооружены стрелковым оружием. Ни у нас, ни у подразделения прикрытия не оказалось ни одного пулемета и автомата, у трактористов и шоферов - даже винтовок. Если бы противник после ожесточенной бомбежки пустил по нашим следам пехоту, чего мы больше всего опасались, он окончательно расправился бы с нами. К счастью, этого не произошло.
Спустя год после этих событий, уже в партизанском отряде, мы случайно разговорились с пулеметчиком Петром Федосеевым. В первые дни войны, где-то еще под Белостоком, он попал в плен. Вместе с другими его пригнали в Витебск и заставили работать на аэродроме. Федосеев был первым, кто рассказал мне, чего стоил фашистам тот удар по аэродрому в ночь на 18 июля 1941 года. Он уверял, что гитлеровцы потеряли тогда безвозвратно свыше 50 самолетов, много летчиков и охраны. Повреждения получили склады и ангары, взорвались бензохранилище и суточный запас авиабомб, надолго вышла из строя взлетно-посадочная полоса, убит только что прилетевший из Германии генерал. Особенно долго гитлеровцам пришлось восстанавливать освещение ночной посадки. Федосеев чудом уцелел в земляной щели.
После войны мне то же самое рассказали витебские подпольщики А. И. Лопатина и А. А. Залецкий, секретарь железнодорожного подпольного райкома партии И. Г. Григорьев и другие товарищи.
Подобные операции изматывали противника, наносили ему большой урон. А обстановка продолжала оставаться крайне напряженной. Танковые дивизии Гота захватили Витебск, обошли Смоленск с севера, заняли Духовщину, Ярцево и перерезали автомагистраль Минск-Москва. Войска генерала Гудериана ворвались в левобережную часть Смоленска и захватили Ельню. Начальник генерального штаба сухопутных войск Германии Гальдер, как мы узнали после войны, с восторгом записал в эти дни в своем дневнике, что у русских - никаких резервов, сопротивление иссякло и перед их армиями открыт прямой путь на Москву.
Но положение именно в эти дни на Западном фронте менялось. Спустя три-четыре дня Гальдер впервые записал о трудностях, которые серьезно начали беспокоить фашистских заправил. 14 июля прозвучали под Оршей грозные раскаты ставших впоследствии легендарными "катюш". Через день их залпы повторились под смоленской Рудней. Залпы батареи реактивных минометов капитана Ивана Андреевича Флерова по скоплению войск противника ошеломили, как показали пленные, захватчиков. Многие фронтовые генералы не могли не задуматься и над беспримерным сопротивлением воинов Брестской крепости, литовской Лиепаи, героической обороной в тылу врага Могилева.
Прошло несколько дней, и в немецких сводках появилось сообщение, что удар по аэродрому нанесла прорывавшаяся из окружения разбитая дивизия. А тот же Гальдер в это же время заговорил о белорусских и смоленских партизанах. В рядах их впоследствии сражалось немало и уральцев. Почти одновременно с разгромом фашистского аэродрома партизанский отряд М. Ф. Шмырева разбил артиллерийский дивизион гитлеровцев в Суражском районе Витебской области, а днем раньше отряд Слободского райкома партии на Смоленщине огнем встретил передовой батальон врага на подступах к своему райцентру. Правда, мы ничего об этом не знали тогда...
Записан
С уважением
Ирина

Ирина Попова

  • Опытный пользователь
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 1 165
  • Алексеенко Ирина Анатольевна
Re: Книги Н. И. Москвина
« Reply #15 : 02 Июня 2012, 16:09:08 »
Из книги Н.И. Москвина "Дорогами боевого братства"
(продолжение)


В надежде связаться со штабом полка или хотя бы убедиться, что в данной местности не осталось наших частей, мы продвинулись глубже в лес, замаскировали уцелевшую технику и повели поиск. От отставших бойцов узнали, что 153-я стрелковая дивизия прорвалась на восточном участке "котла". Успей мы вернуться в лес по указанному маршруту, избежали бы потерь и присоединились бы к основным силам.
Поредевшие части 153-й дивизии вышли тогда к Смоленску, дрались с противником на подступах к городу и из нового окружения выходили с 16-й армией генерала Лукина. Позже дивизия участвовала в Ельнинской наступательной операции. Она прошла через всю войну. И тут мне хочется привести слова из выступления Маршала Советского Союза А. И. Еременко, сказанные в городе Рудня в дни 25-летия Смоленского сражения:
"...Если в целом оценивать стойкость воинов 153-й стрелковой дивизии у стен Витебска и в последующем окружении, то надо иметь ввиду, что доблесть, проявленная личным составом дивизии полковника Н. А. Гагена, затмевает потери и утраты, понесенные ею в самый тяжелый начальный период войны. Обложенная со всех сторон, эта дивизия советских войск приковала к себе на две недели тройную численность противника, расстроила его планы и надежды на легкую добычу. Уже тогда дивизия дралась по-гвардейски".
В полном окружении, без связи с вышестоящим командованием дивизия сражалась до последней возможности. Но всему есть предел. К 17 июля уже не оставалось шансов, чтобы и дальше противостоять врагу в столь глубоком его тылу. И дивизия начала движение на восток с целью выйти к своим.
Измотанные многодневными бомбежками, давно недоедавшие и недосыпавшие бойцы шли по земле, занятой войсками врага. Тащили на себе тяжелое стрелковое оружие и боеприпасы, несли или поддерживали на ходу раненых товарищей, в низинах помогали лошадям и тракторам, вытягивали застрявшие пушки. Фашисты не раз пытались смять уральцев на марше, атаковали на промежуточных рубежах. Упорные бои разгорелись у реки Черница, у деревень Любавичи, Надва, Тишино, на Соловьевой переправе через реку Днепр. Это были пункты наиболее ожесточенных схваток. Все преодолели воины 153-й стрелковой дивизии, вышли к своим и продолжали сражаться на Смоленщине и на подступах к советской столице...
В сентябре 1941 года по представлению командования Западного фронта в числе первых четырех соединений Вооруженных Сил страны 153-я стрелковая дивизия была преобразована в 3-ю гвардейскую. На протяжении всей войны личный состав дивизии мужественно сражался против фашистских захватчиков.
Судьба нашей артиллерийской группы была иной, в конце второго дня пребывания в лесу бойцы обнаружили снаряды нашего калибра и заряды к ним, несколько ящиков галет и пару бочек с горючим. В другой части леса разведчики встретили полуроту из 155-й стрелковой дивизии во главе с лейтенантом Алексеем Беловым. Третью неделю пробирались стрелки из-под Барановичей к фронту, а он все дальше откатывался на восток. Белов пришел к нам и принял предложение действовать вместе.
Теперь наша группа выросла почти вдвое. Кроме бойцов и сержантов, в ней находилось 12 средних командиров. Самым старшим был Г. Е. Анисин, лет пятидесяти от роду. Он участвовал в боях на Халхин-Голе, карельском перешейке в 1939-1940 годах. Белову было около тридцати лет, мне - двадцать пять, остальные - выпускники военных училищ текущего года, зеленая молодежь, к числу которой я причислял и себя.
Чувствовалось, что в ближайших лесах ни одной нашей части не осталось. Не слышалось бомбежек и артобстрела, лес притих, лишь встречались отставшие группки красноармейцев и даже одиночки. Они, не колеблясь, присоединялись к нам.

Записан
С уважением
Ирина

Ирина Попова

  • Опытный пользователь
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 1 165
  • Алексеенко Ирина Анатольевна
Re: Книги Н. И. Москвина
« Reply #16 : 02 Июня 2012, 17:23:27 »
Из книги Н.И. Москвина "Дорогами боевого братства"
(продолжение)


Встал вопрос: как поступить с техникой? Оставались 5 пушек, были снаряды, одна автомашина и 5 тракторов. Горючего хватило бы всего лишь на один переход. Бросать исправную технику врагу, даже замаскировав ее в лесу, не позволяла совесть. Опыт убеждал, что можно попытать еще раз счастья встретить фашистов из засады.
И мы решили выдвинуться к большаку Бабиновичи-Лиозно, подкараулить подходящую цель, по которой расстрелять остаток снарядов, а затем вывести из строя трактора и автомашину, чтобы не достались врагу.
Место засады выбрали на высотке по опушке крупного леса вблизи большака. Замаскировали орудия и стали ждать. По дороге проходили лишь одиночные машины да сновали мотоциклы. Мы надеялись, что дождемся колонну. Но тайну засады не удалось сохранить. "Рама" выследила нас.
И вот на большаке показались танки и машины с живой силой. Неожиданно колонна, не поравнявшись с засадой, стала перестраиваться. Танки развернулись и на большой скорости ринулись на нашу высотку, а с остановившихся машин горохом скатились солдаты и цепью побежали им вслед. Угол, под которым нас атаковали, был достаточен, чтобы вести стрельбу изо всех орудий на поражение.
Итак, 6 танков на 5 тяжелых и малоподвижных стволов! Огонь мы открыли первыми. Наш залп не задел ни одной машины, но пехоту стрелки Белова прижали к земле. Танковые снаряды то пролетали в лес, то рвались впереди орудий. А тем временем темно-зеленые машины, выплевывая огонь, приближались. Наконец первую машину поразил наводчик Алексей Баделин. Снаряд угодил в башню и снес ее. Заместитель политрука Даут Хачатуров, прильнувший к панораме, подбил вторую, но тут же вместе с расчетом был накрыт прямым попаданием снаряда из танка. От взрыва орудие опрокинулось. Почти одновременно разбили еще одну нашу пушку. Зато пехотинцы, отсекавшие автоматчиков, подорвали танк, и он крутился на одной гусенице, пока мы не добили его из уцелевших орудий.
Три оставшихся танка рванулись в сторону и стали обходить нас. По ним продолжали бить три пушки. Именно в этот момент над нами вновь появилась ненавистная "рама". Первыми очередями с воздуха были убиты капитан Г. Е. Анисин и младший политрук Тарушкин. Очевидно, полностью был выведен из строя расчет левого орудия. "Рама" делала очередной заход, когда послышался чей-то крик:
- Танки слева на опушке!
Я находился у правого орудия. Подав команду развернуть его, мы всеми силами уцепились в тяжелую станину.
А когда я поднял голову, то увидел нечто страшное: на соседнее орудие, у которого не видно было ни одного бойца, надвигалась громада танка. Пушка задрала ствол и медленно заваливалась на бок, в нашу сторону. С расстояния каких-нибудь 50 метров - почти в упор - Баделин выстрелил. Танк окутался дымом и замер у раздавленного им орудия. Пыль от выстрела рассеялась, и перед нами предстала бесформенная груда дымящегося металла.
Оставались еще два танка. Где же они?
"Рама" вновь обрушила огонь на то, что еще недавно было артиллерийскими позициями. Под пулеметной очередью я упал в щель и увидел Колю Баличева - ординарца Анисина. В руках его была противотанковая граната.
- Есть еще? - выдохнул я.
- Нет, пехотинцы вот дали...
Два уцелевших танка не появились, пехоту не пропустили бойцы Белова. А "рама", сделав еще несколько заходов, тоже улетела.
Кончился короткий, но упорный поединок. Стало совсем тихо. Только слышался треск огня в танке, и казалось, что с минуты на минуту в нем начнут рваться снаряды.
Это был мой последний бой в составе артиллерийского подразделения. Картина его с мельчайшими подробностями стоит у меня и теперь перед глазами. Кажется, мы не могли бы на него решиться и выстоять до конца, не будь у нас удачным первый бой из засады на большаке. Он закрепил веру бойцов в возможность бить врага, а результатлв нашей операции на аэродроме мы ведь не знали тогда.Удар по аэродрому, несмотря на потери, помог нам сильнее поверить в себя, в свою способность брать верх над захватчиками.
Когда закончился этот бой, невольно пришла мысль, что в каждом человеке природой заложены огромные резервы. В тяжелых случаях они поддерживают его. без этого люди не смогли бы вынести сверхнапряжения больше одного раза. Наука, видимо, давно это заметила, но до меня психология боя доходила через собственную боль и кровь товарищей.

Записан
С уважением
Ирина

Ирина Попова

  • Опытный пользователь
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 1 165
  • Алексеенко Ирина Анатольевна
Re: Книги Н. И. Москвина
« Reply #17 : 08 Июня 2012, 01:53:07 »
Из книги Н.И. Москвина "Дорогами боевого братства"
(окончание)


Едва мы успели наскоро похоронить убитых и унести в безопасное место раненых, как лес вздрогнул от рвущихся бомб. Противник, вероятно, посчитал, что он имеет дело с крупной частью, иначе не направил бы сюда 9 бомбардировщиков.
Судьба раненых на занятой врагом земле обычно обходится молчанием в воспоминаниях участников войны. О них действительно трудно говорить, но еще труднее делать вид, что это не было ужасной проблемой. Не знаю, как другим, а мне трудно об этом вспоминать. В последнем бою раненых было много. Почти на каждого здорового приходилось по одному. Мы отнесли тяжелораненых от большака на несколько километров и разместили на сене в колхозном сарае, затерянном в лесу у белорусской деревушки, название которой выветрилось из памяти. Они остались на попечение местных жителей. И хоть большинство из них благословили наш выход к своим, глаза их были наполнены грустью. Десятки лет эти глаза будоражат память.
Что мы еще могли для них сделать? Разделить с ними трагедию плена или, может быть, умереть, увлекая за собой какое-то число врагов? Это была бы честная смерть, только здоровые должны были еще воевать...
Прошло время, и мы многое узнали о событиях, что пронеслись в этой местности. Уже в те дни почти над нами в небе совершил подвиг, таранив в воздухе самолет врага, Степан Супрун. Совсем недалеко от нас упорно сражались другие советские части и соединения. А в начале 1942 года здесь набирали силы после борьбы в подполье на оршанском железнодорожном узле заслоновцы. Уже весной того же года активно действовали отряды партизанской бригады политрука Алексея Данукалова. Где-то совсем близко отсюда прошли рейдом смоленские партизаны 5-й бригады и полка Садчикова.
Летом 1942 года и мне довелось побывать у речек Черница и Лучеса. С ротой моего боевого друга Николая Мельника мы выполняли задание штаба Калининского фронта по разведке "треугольника". Попутно наголову разгромили гарнизон противника в селе Любавичи. И узнали, что после прорыва кольца окружения под Витебском здесь упорно сражались воины 153-й дивизии и мои однополчане. Встретились мы в лиозненской деревне Никоновщина с лейтенантом Евгением Антоненко. Его, раненого, выходили местные жители. В октябре 1941 года он создал партизанский отряд, а в июле 1942-го возглавил штаб бригады "Алексея".
Мало кому из тех, кто начал войну в первые месяцы, удалось остаться в живых. Но это были не напрасные жертвы. Только дивизионы нашего 293-го артполка за две недели июля 1941 года уничтожили более 20 фашистских танков, несколько бронемашин и транспортеров, десятки самолетов на аэродроме. Сотни гитлеровцев не поднялись с земли после огня наших батарей. Такой ценой платил враг за каждый его шаг по советской земле.
Свои воспоминания об артиллеристах-однополчанах мне хочется закончить коротким рассказом о подвиге экипажа тяжелого танка "КВ", свидетелем которого я оказался. Прошло это за день до захвата гитлеровцами Витебска.
В тот раз пришел я на наблюдательный пункт своего дивизиона, оборудованный на высотке с редким кустарником. Впереди находились окопы пехоты, а дальше простиралась пойма небольшой речушки, за которой поднимался изволок с купами кустов. Там, за ними, накапливались силы противника, и дивизион, находившийся в одном километре от него, готовился к открытию огня по скоплению врага. На наблюдательном пункте шла обычная работа: засекались цели, наносились на карту, передавались по телефону данные на огневые позиции. Пока старший лейтенант Дмитрий Галат заканчивал расчеты, я в бинокль наблюдал из хорошо замаскированного окопа за противоположной стороной.
Внезапно за рекой поднялась артиллерийская стрельба, там же послышались и взрывы. На наших глазах вспыхнул жаркий бой советского танка "КВ", выкатившегося из-за гребня высоты, с фашистскими, которых поддерживало несколько орудий. За деревьями мы не могли видеть всего, что там происходило, но наш "КВ", стреляя на ходу, шел почти по открытому месту к реке.
Я видел, как, словно дуги электросварки, на броне возникали мгновенные вспышки от прямых попаданий снапядов. Каждую секунду, думалось мне, снаряд может прошить машину, и она вот-вот замрет на месте, вспыхнет свечой. Но танк шел вперед, стреляя по видимым экипажу целям. Создавалось впечатление, будто он расчищает дорогу, чтобы не оставить у себя в тылу и на флангах ни одного вражеского орудия и танка. И, видимо, ему многое удалось: по сторонам в трех местах поднимался черный дым. Танкисты стреляли наверняка.
У какого-то орудия или танка наша машина оказалась под опасным углом, и в нее попал снаряд. Взрывом сорвало то ли бочку, то ли бак с горючим. Что-то взвилось вверх, и танк задымил. Казалось, все! Огонь противника еще больше усилился. Однако "КВ", маневрируя под градом снарядов, уже приближался к реке.
В этот момент по переданным с наблюдательного пункта данным наш дивизион открыл огонь. Одновременно недалеко от того места, где мы сидели, развернулась батарея полковых пушек, и артиллеристы прямой наводкой стали стрелять по вспышкам выстрелов за рекой. Огонь по танку ослабел, но машина все больше обволакивалась дымом. Вот она подошла к берегу и скрылась из виду. К ней побежало до отделения стрелков из окопов. С их помощью экипаж танка, оказавшегося в реке, быстро справился с огнем.
Громоздкая машина неожиданно, безо всякой буксирной помощи, преодолела речку и, обходя старицы на пойме, прибыла в расположение командного пункта стрелкового полка.
Танкисты, оглохшие от прямых попаданий снарядов, с трудом верили в свое спасение. С ссадинами и кровоподтеками на лицах, покрытых пылью, они сидели под кустами и с аппетитом ели хлеб с консервами, запивая водой из котелков. На обращение к ним ребята мягко улыбались, показывая на уши. Им, наверное, и в голову не приходило, что прорываясь из вражеского окружения, они только что на наших глазах совершили ратный подвиг.
Танк, как исполин, стоял тут же. Может, он был одним из тех двух, которые несколько дней назад нам не разрешили посмотреть вблизи. На этот раз мы подошли к нему вплотную, дотронулись до еще не остывшей брони. Богатырская машина. На башне, на лобовой броне мы увидели оплавленные взрывами вмятины. Не по зубам оказалась фашистам новая советская техника.
- Вот сотенку бы таких бросить в наступление, - сказал кто-то из командиров.
Но до такого количества подобных машин на одном участке было еще очень далеко.
Записан
С уважением
Ирина

Ирина Попова

  • Опытный пользователь
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 1 165
  • Алексеенко Ирина Анатольевна
Re: Книги Н. И. Москвина
« Reply #18 : 30 Июня 2012, 22:45:34 »
Приведу еще небольшой отрывок из другой книги бывшего политрука батареи 293 пап Николая Ивановича Москвина.

Из книги Н. М. Москвина "Партизанскими тропами",
Москва, 1967 г., стр.8:


Как известно, 16 июля, на двадцать четвертый день войны, немцы заняли южную, левобережную часть Смоленска. В этот день артиллерийский полк, где я служил политруком батареи, вместе с другими отрезанными и потерявшими связь со своими соединениями частями отбивался от превосходящих сил противника западнее Витебска. По ночам мы шли на восток, а днем выдерживали атаки наземных войск и удары фашистской авиации.
17 июля южнее Витебска, на реке Лучесе, полк разгромил танковую группировку врага. Это был очень жаркий день. Тяжелые орудия прямой наводкой отбили несколько танковых атак. Погибло много наших бойцов и командиров, в числе раненых оказался командир полка майор Никитин. Большая часть орудий и тракторов была выведена из строя, кончались снаряды.
Под вечер, когда противник вынужден был прекратить атаки, на поле перед позициями батарей дымились, догорая, двенадцать немецких танков. Комиссар полка Орлов принял решение: пока еще осталось небольшое количество снарядов, в ночь на 18 июля нанести удар по Витебскому аэродрому. Стало известно, что на нем немцы разместили до ста бомбардировщиков и много истребителей.
Для удара по аэродрому была сведена группа из двенадцати орудий. Командовать ею поручили капитану Анисину, командиру одного из дивизионов. На время выполнения этой операции меня назначили комиссаром группы.
Для корректировки огня к самому аэродрому пробрался командир батареи лейтенант Молодых. От населенного пункта Коопати (Копоти) вслед за ним протянули проволочную связь. Используя лесистую местность, бойцы скрыто доставили орудия на намеченные позиции, командиры подготовили расчетные данные, и в час ночи был нанесен удар. Каждое орудие выпустило по шестьдесят-восемьдесят снарядов - полный боекомплект, собранный со всех дивизионов полка.
Какова была эффективность артналета, я мог судить по тому, что слышал, сидя у телефонной трубки, которую держал у свого уха Анисин. В словах лейтенанта Молодых звучали волнение и восторг: "...Аэродром рядом... Снаряды разорвались хорошо. Давать так! Беглый огонь!.. Загорелось в двух местах... Самолеты горят! Хорошо вижу бомбовозы, светло, как днем... "юнкерсы", "юнкерсы" - их много! Огонь четырех орудий - левее 0,2, минус 0,1... Горит много машин - все горит!.. Взлетают штурмовики, нет - истребители... По полю мечутся люди... В воздухе столкнулись две машины - пытались взлететь. Горят! Всеми орудиями прибавить прицел плюс 0,2, правее 0,1... Самолеты не поднимаются - море огня, сильные взрывы. Победа, капитан, победа - ура!"
Я больше никогда не видел лейтенанта Молодых, не мог выслушать его рассказ о результатах артиллерийского налета, но, несмотря на трагические события, начавшиеся спустя полчаса после того, как раскаленные орудия были подцеплены к тракторам, я долго находился под впечатлением энтузиазма командира батареи. У меня сохранился маленький блокнотик, который я пронес через всю войну. По свежей памяти в нем было занесено то, что передавал Молодых.
Спустя год в партизанском отряде я встретил пулеметчика Константина Федосеева. В первые дни войны он попал в плен и работал на аэродроме в Витебске - разгружал бомбы. Он-то и рассказал мне, чего стоил немцам обстрел аэродрома в ночь на 18 июля 1941 года. Гитлеровцы потеряли тогда, как заявил Федосеев, более пятидесяти самолетов, убито было много солдат и летчиков.
Выполнив приказ, мы должны были вернуться на сборный пункт - в лес севернее деревни Высочаны. Но только мы сняли орудия с позиции и начали втягиваться в лесок, как со стороны Орши или Борисова появились бомбардировщики. Они повесили над нами осветительные снаряды и начали сильную бомбежку. Волна за волной налетали самолеты и били по нашей колонне. Лес нас не спасал: в нем было светло, как в солнечный день. На сборный пункт полка мы возвратились только в следующую ночь, из двенадцати орудий привезли пять. Остальные были разбиты. Много погибло наших товарищей.
Но это была не последняя беда. В районе деревни Высочаны полка не оказалось, а сама эта деревня, где еще семнадцатого размещался наш госпиталь, была занята противником.
В надежде связаться со штабом полка мы вошли в лес, замаскировали орудия, тракторы, две оставшиеся автомашины и начали разведку. В лесу мы обнаружили много снарядов нашего калибра, пушек и заряды к ним. Двое суток, затаившись, безрезультатно посылали людей во всех направлениях: они возвращались ни с чем - полк разыскать не удалось. На третьи сутки вездесущая "рама", как называли немецкий разведывательный самолет "фокке-вульф", обнаружила нашу стоянку, обстреляла из пулеметов, подожгла автомашину и скрылась.
Во второй половине дня перед лесом появилось шесть танков и человек сорок автоматчиков. Анисин был опытный и смелый командир. Он участвовал в боях на Халхин-Голе, в Финляндии. Для каждого орудия, еще в первый день прихода в лес, он приказал подготовить огневую позицию. С появлением танков мы выдвинули орудия на свои места. Но это был наш последний бой. Мы могли принять его только потому, что настроение людей, их моральный дух были высокими. Ни двенадцатичасовая бомбежка, ни потеря половины состава, ни обрыв связи с полком и полная изоляция не сломили воли людей. Так велико было сознание своей полезности, воодушевление после разгрома Витебского аэродрома.
Пушки мы поставили на прямую наводку и под обстрелом "рамы" встретили развернувшиеся для атаки танки. В этом бою пять наших тяжелых и неповоротливых пушек-гаубиц образца 1937 года уничтожили четыре танка и отбили атаку автоматчиков. И хотя поле боя осталось за нами, четыре наших орудия были разбиты, погиб капитан Анисин, двадцать человек было убито и столько же ранено.
Так закончился этот бой, в котором мне пришлось быть и политработником, и подносчиком снарядов, и заряжающим, и наводчиком. Из трехсот пятидесяти человек, вышедших четыре дня назад для разгрома аэродрома, в строю осталось семьдесят.
В щелях у разбитых орудий мы едва успели похоронить убитых, как лес наполнился грохотом рвущихся бомб. Видимо, противнику показалось, что в бою с танками принимала участие большая воинская часть, он послал на лес севернее деревни Высочаны девять бомбовозов.
Ночью из этого леса нас вышло сорок человек. Мы прошли километров двенадцать по карте Анисина и дневали южнее станции Выдрея, в лесу близ озера Шелохово. На этом кончался обрез листа карты. Потом нам пришлось идти по географической карте, снятой со стены в одной из лежавших на нашем пути школ.
Только ровно через месяц мы подошли к стабилизировавшемуся тогда на Смоленщине фронту. В лесах юго-восточнее Демидова группа вновь выросла до ста сорока человек, и 20 августа мы двинулись на переход линии фронта.

« Последнее редактирование: 20 Марта 2013, 01:35:48 от Ирина Попова »
Записан
С уважением
Ирина

Ирина Попова

  • Опытный пользователь
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 1 165
  • Алексеенко Ирина Анатольевна
Re: Книги Н. И. Москвина
« Reply #19 : 12 Июля 2012, 00:49:51 »
293 пушечному артиллерийскому полку посвящены только первые главы книг Н.И.Москвина "Дорогами боевого братства" и "Партизанскими тропами". Далее в своих книгах Николай Иванович рассказал о том, как с однополчанами-артиллеристами он в течение многих недель шел по лесам Витебской и Смоленской области. К ним присоединялись солдаты и офицеры из других частей, по разным причинам оказавшиеся на занятой врагом территории. Совершая переходы в немецком тылу,   бойцы, насколько им позволяла их численность и возможности, старались нанести вред оккупантам: подпиливали телеграфные столбы, перерезали провода, поджигали запасы горючего и т.д. Много раз пытались перейти линию фронта и присоединиться к нашим войскам. Но попытки эти были были неудачными, обстановка на фронте постоянно менялась, линия фронта уходила все дальше и дальше - немцы упорно продвигались на восток.
Об одной из таких попыток вырваться с оккупированной территории - 20 августа - Москвин писал в книге "Партизанскими тропами" (стр. 11):
"Нас вел проводник, местный житель. Он говорил, что не первую группу переводит через фронт. И мы сравнительно легко прошли боевые порядки врага. Впереди оставались последние траншеи, но здесь мы были встречены огнем в упор, я получил ранение в бедро. Кто-то погиб в немецких окопах, но большинство, видимо, прорвалось - ведь за рекою были наши части.
Меня товарищи не бросили, и к утру вчетвером мы оказались в лесу северо-восточнее Духовщины, на территории, занятой врагом.
Потянулись томительные дни выздоровления, сначала в лесу, а затем в деревне Лосево. Пришлось переодеться в гражданскую одежду: кругом кишели войска первого эшелона немцев.
Своим спасением я, как и многие тысячи советских людей, попавших в аналогичное положение, обязан населению смоленских деревень."

И далее:
"Через месяц я стал на ноги. В конце сентября мы сделали еще одну попытку перейти через фронт, теперь уже на юго-востоке Смоленщины, близ Ельни. Она также кончилась неудачно. Пришлось возвратиться в Касплянский район, остановиться в маленькой, окруженной реками и болотами деревне Голяши. Начались мучительные и небезопасные поиски связей с подпольем.
В деревне уже проживало двенадцать красноармейцев, не все они имели оружие, и мы договорились собрать оружие не только для каждого из нас, но и для тех, кому оно может потребоваться со временем.
Работа пошла успешно. Уже к концу октября мы припрятали винтовки и пулемет, два ротных и один батальонный миномет с хорошим комплектом боеприпасов. Жили на полулегальном положении. Не прекращали нащупывать связи с подпольем, но до весны 1942 года оно в южной части Касплянского района так и не развернуло работы."

Образовавшийся таким образом немногочисленный отряд в начале ноября развернул активные действия по борьбе с врагом.
Однажды, находясь в разведке, Москвин столкнулся с гитлеровцами и оказался в плену. Его отправили в недавно созданный лагерь в деревню Гранки. Каторжный труд на добыче торфа, тяжелые условия проживания в лагере быстро изматывали пленных, лишали их сил. Тем не менее Николай Иванович попытался бежать из лагеря. Попытка эта была неудачной, он был схвачен и приговорен к виселице. По счастливому стечению обстоятельств казнь отложили на следующий день, а ночью товарищи по лагерю организовали новый побег. Москвину и еще двум пленным удалось бежать и через некоторое время присоединиться к своей партизанской группе.
Прошло еще время, прежде чем их маленькая группа (уже из 18 человек), ведущая самостоятельную партизанскую жизнь, смогла выйти на связь с крупным отрядом и войти в его состав. Им оказался отряд "Тринадцать" под руководством С. В. Гришина, впоследствии Героя Советского Союза. Отряд получил свое название благодаря популярному и любимому многими в то время фильму о героической борьбе тринадцати красноармейцев с басмачами. Вскоре отряд стал партизанским полком под таким же названием, а с апреля 1944 г. - особым партизанским соединением. Вместе с партизанским полком "Тринадцать" Николай Иванович Москвин и прошел свой дальнейший боевой путь от пулеметчика до командира 1-го батальона, от Дорогобужа до западных границ Смоленщины и далее по Витебской и Могилевской областям Белоруссии.
Напомню, что после Великой Отечественной войны Николай Иванович Москвин стал почетным гражданином г. Быхова Могилевской области.
Записан
С уважением
Ирина
Страниц: [1] 2   Вверх
« предыдущая тема следующая тема »