Статья напечатана в газете «ЗНАМЯ КОММУНИЗМА» №12 (223). Суббота,27 января 1962 года. Орган Грайворонского райкома КПСС и райсовета депутатов трудящихся Белгородской области.
НОМЕР 82984
В квартире по улице Розы Люксембург
Был долгий зимний вечер. В семье главного инженера завода каменного литья тов. Каверина, проживающей в Донецке по улице Розы Люксембург, №2, каждый занимался своим обычным делом. Двенадцатилетняя Танюша, ученица пятого класса, сидела за уроками, а восьмилетний Коля пристроился возле матери.
Закончив хлопоты по хозяйству, Надежда Алексеевна стала просматривать собравшиеся за день свежие газеты и журналы. И вдруг она вздрогнула, побледнела и, опустив газету ,задумалась. Портрет, помещенный в газете, пробудил в её памяти картины далекого, но не забытого прошлого.
- Мамочка, что с тобой? – прервал размышления Надежны Алексеевны Коля. - Почему этот дядя так напугал тебя? - спросил он, указывая на портрет
-Нет, сынок, он меня не напугал, сказала она. - Это очень хороший человек, сильный, мужественный. Он любил свою родину, свой народ, свою землю.
-Расскажи о нём, мама. - Нет, сейчас не могу, в другой раз, - сказала Надежда Алексеевна и, отняв телефонную трубку, позвонила в редакцию:
- У вас в газете за девятое января опубликован материал о Николае Румянцеве - организаторе и руководителе Интернационального антифашистского комитета, действовавшего в Германии в годы Отечественной войны.
-Да. Вам известно что либо об этом человеке?
- Известно, - последовал ответ. - Я вместе с ним работала на заводе в Лейпциге, жили мы в одном лагере до его ухода в подполье, а в лагерь смерти Освенцим нас везли в одном вагоне.
- Как бы нам встретиться, может ,зайдете к нам редакцию?
Рассказывает доверенный Николая Румянцева
И вот мы сидим в редакции и беседуем о делах, оставивших неизгладимые шрамы на сердце. Шрамы остались у Надежды Алексеевны и на теле. Она закатывает рукав шерстяной кофточки и на предплечье левой руки мы видим выколотый номер 82984. Этот номер долгое время заменял ей - узнице лагеря смерти - имя, отчество и фамилию.
Надежде Алексеевне Науменко (это девичья фамилия Кавериной) едва исполнилось 19 лет, когда в город Грайворон, тогда Курской, а ныне Белгородской области, пришли фашистские оккупанты. Они согнали юношей и девушек, и отправили их на каторгу в Германию.
- Попала я работать на военный завод в районе Лейпцига, - рассказывает Надежда Алексеевна. - Кого только там не было - поляки и французы, чехи и голландцы, хорваты и сербы и многие, многие другие. Но больше всего было советских людей. Нас держали отдельно, у каждого на груди знак ''ОСТ''. Самую тяжелую, грязную работу заставляли делать нас. Трудились с 6 утра до 6 вечера. Под конвоем выводили из лагеря и под конвоем приводили обратно. Другим в определенные дни разрешалось выходить за пределы лагеря, а нас, советских людей всегда оставляли за колючей проволокой.
На заводе я встретилась в 1943 году с Костей Морозовым – красивым черноглазым парнем, который потом познакомил меня со своим другом – немного сутуловатым человеком ,невысокого роста, с шевелюрой льняных волос на голове и удивительно светлыми глазами. Он назвал себя Николаем Орловым. Помню первый вопрос, который задал мне Орлов: - Вы комсомолка? –Да. С 1938 года. – Ну. Комсомольцы не сдаются,- сказал он и сразу перевёл разговор на другую тему. Он говорил о Горьком. Мне почему-то показалось, что он весь пропитан книгами Горького. Николай Орлов оказался очень
развитым человеком, начитанным, с богатым не по возрасту жизненным опытом.
Потом мы уже встречались как старые друзья – горе и страдания особенно быстро сближают людей. Мне было хорошо с этими двумя парнями. Морозов и орлов много знали, обладали какой-то большой жизненной силой. Их оптимизм и вера в нашу победу передавались мне, и от этого становилось легче переносить невзгоды.
Как-то утром в выходной день я прохаживалась с девушками по лагерю. Мимо прошли Николай и Костя. Они отозвали меня в сторонку. – Постарайтесь обязательно до полудня как-нибудь уйти из лагеря, - сказал Орлов. – Вот мы с Костей тоже решили пройтись и сейчас улизнём. Я не придала этим словам особого значения и не ушла. Рискованное это было предприятие. Но в полдень поняла смысл того, что мне было сказано. На завод и расположенный рядом лагерь, которые до того не подвергались бомбёжкам, налетели самолёты и засыпали их градом бомб. – Откуда они знали, что будет бомбёжка? Прошло немало времени, и инцидент этот был уже забыт. Но как-то мы встретились с Морозовым. Долго беседовали о делах на фронте. Он рассказывал так, словно сегодня слушал передачу из Москвы. – Откуда ты всё это знаешь?- спросили я. – Не задавай лишних вопросов, - ответил Костя и в свою очередь спросил: - Могла бы ты Надя, настоящим делом заняться? – Каким? – Опасным для твоей жизни, но очень важным для нашего народа. Я дала согласие распространять листовки, рассказывать, что узнаю от него о делах на Родине, на фронтах. Костя потребовал тут же дать клятву, что в случае провала я готова умереть, но под самыми страшными пытками не назову не одного имени.
И вот он принёс мне десять листовок. Они были, очевидно, размножены на ротаторе. Под ними была подпись Интернационального антифашистского комитета. Я прочитала листовку в группе наших девчат, и все они, словно онемели – настолько их поразило то, что было написано. Только Полина Кротова, которая работала на подноске ящиков в цехе, сказала:
- Дай мне эту листовку, я прочитаю её в нашем цехе. И я дала.
Так я стала доверенной Интернационального комитета. По чьему-то заданию, переданному Костей, я связалась с офицером Советской Армии Боровковым , находившимся в лагере военнопленных, и передавала ему листовки. С Орловым встречалась всё реже и реже. Считала, что он ничего не знает о делах, которыми мы с Морозовым занимаемся. Потом в 1944 году он вовсе куда-то исчез из лагеря. Когда спросила Костю, он безразлично ответил: - А кто его знает, куда он девался. Но как-то в мае 1944 года Костя встретил меня очень взволнованный. – Что случилось? – Румянцева арестовали, - выпалил он. – Какого такого Румянцева? – спросила я. Морозов уставился на меня своими большими глазами, словно впервые меня видит. – Колю, Николая, понимаешь. – Орлова? – Не Орлов он, а Румянцев. И я тебе не Морозов, а Борис Лозинский.
Гестаповцы рыскали по лагерям, они хватали то одного, то другого. Арестовали Лозинского, потом и меня с группой девушек из других лагерей. Нас истязали, мучили, секли розгами, подвешивали на руках, завязанных сзади, били плетями по ногам. От нас требовали показаний о Румянцеве, требовали, чтобы мы назвали людей, которые читали листовки. Но все молчали.
2 августа 1944 года нас всех специальным поездом вывезли в лагерь смерти Освенцим. В одной половине нашего вагона были девушки, а в другой – мужчины. Нам удалось по дороге уговорить одного из охранников открыть двери мужской половины, чтобы можно было посмотреть, кого везут. Поздно ночью дверь открыли. Мы стояли молча друг перед другом. Я увидела Николая Румянцева, Бориса Лозинского, Боровкова и других товарищей. Они тоже стояли избитые, истерзанные и смотрели на нас. Светлые глаза Румянцева по-прежнему говорили: - Не сдаваться!
Больше я не видела моих дорогих товарищей – спутников тяжёлой юности.
Надежда Алексеевна встала. – Вот это и всё, что я знаю о Румянцеве. Среди нас, арестованных девушек, была Юлия Румянцева. Не знаю, однофамилица это Николая, родственница или жена. Она их Мелитополя. Возможно, Юлия выжила и знает больше о славном сыне Донбасса, о человеке, который превратил нас, узников, в активных борцов.
Мы обещали Надежде Алексеевне продолжить розыски друзей, близких и родственников Николая Румянцева.
П. Гамарник.
( Газета «Социалистический Донбасс»
19 января 1962 г.)
Спасибо за статью племяннику Кротовой Полины Дмитриевны!
К сожалению, в статье есть неточности.
В частности, Надежда Алексеевна ( еще одна из уцелевших в этом аду) называет имя военнопленного офицера Боровкова, которому передавала листовки и который якобы был в том же вагоне, что и первая группа арестованых, отправлен в Аушвиц.
По книге регистрации в тюрьме Лейципского гестапо Иван Боровиков был арестован 20 июля 1944 года и отправлен в Аушвиц 25 августа.
Карта военнопленного Ивана Боровикова из лагеря 4 Г
http://www.obd-memorial.ru/Image2/filterimage?path=Z/010/058-A-0069698-0005/00000227.JPG&id=72167337&id=72167337&id1=93fe3094d40de17b66acca23034dbe91карта военнопленного Ивана Боровикова, составленная в лагере 4 Б
http://www.obd-memorial.ru/Image2/filterimage?path=Z/013/16/160708.jpg&id=272041860&id=272041860&id1=8049f2b2475ce96857c4b373f4de71f0донесение о гибели ст. л-нта Боровикова И.Я
http://www.obd-memorial.ru/Image2/filterimage?path=VS/001/058-0018001-0778/00000188.jpg&id=3211689&id=3211689&id1=983f70c6bcb09489ae1c14cf6f2523e8приказ об исключении из списков ст. л-нта Боровикова И.Я. как убитого в бою.
http://www.obd-memorial.ru/Image2/filterimage?path=VS/002/033-0011458-0109/00000064.jpg&id=4101707&id=4101707&id1=5ec4526b2c2a5d311fd7a73fcaa00521именной список потерь начальств. состава 42 СД
http://www.obd-memorial.ru/Image2/filterimage?path=Z/002/058-0018001-0951/00000184.jpg&id=53350923&id=53350923&id1=22c675a1aa64246092d00282f651787f
