Добрый день!
Размещаю здесь информацию о своей поездке с Украины в Германию в лагерб Шталаг-326-К
Добрый день!
Как и обещал напишу подробно о нашей поездке.
Буду описывать все подробно, т.к. если кто-то захочет поехать, последовав нашему примеру, возникнет много вопросов, на которые я сразу постараюсь ответить.
Итак, естественно, речь идет о тез, кто планирует свою поездку из Украины.
Как и говорил раньше, самый экономичный вид перелета это авиакомпания Визэйр.
Если бронировать билеты заранее, за много месяцев вперед, то можно забронировать по очень приличной цене. Минимальная стоимость в одну сторону на самолете Киев-Дортмунд, которую я видел это 499 грн. ( курс гривни к доллару 1$=8 грн., 1€=11.3 грн., это по состоянию на 19 июля 2011 г.). Для сравнения минимальная стоимость автобусного проезда Кив-Билефеольд равно 650 грн.
О перелете. Визэйром летел первый раз, хотя летаю за год часто из-за работы. Перелетом остался очень доволен. Будьте внимательны с ручной кладью. С одной стороны, на сайте и через кол-центр информация о строгих требованиях к количеству и габаритам ручной клади, но с другой стороны, я на себе в Киеве этого не ощутил. В Германии на обратном пути на ручную кладь смотрели, но не так придирчиво, как можно было бы ожидать.
Если будете лететь из Украины Визэйром, то в принципе самые дешевые билеты по маршруту Киев-Дортмунд-Киев. Другие направления будут подороже. Поэтому выбирайте, исходя из того, где ваш конечный пункт назначения.
По прилету в Дортмунд проходили пограничный контроль. Я переживал за маму, так как она, по возрасту, уже не помнит ни одного иностранного языка. Я заранее распечатал для нее листик, где по-немецки были указаны цель поездки и количество дней пребывания. Переводил с помощью интернет он-лайн переводчиков. Переводя тексты по он-лайну, пишите предложения на русском простые в несколько слов. Тогда будет высока вероятность точного перевода. Всегда пользуйтесь несколькими переводчиками, визуально проверяйте есть ли отличия между переводами.
На паспортный контроль я пошел первым. На английском объяснил цель нашей поездки. У меня была распечататна карта военоленного и переписка с документационным центром. Пограничник очень вежливо посмотрел только карту, выразил свое уважение за то, что мама в 72 года решилась на такую поездку и пропустил нас. То, что я переводил на немецкий нам не понадобилось.
А вот с таможенниками было дело похуже. У нас было в багаже все, что провозить нельзя или очень ограниченно.
Сало, сыр. водка, сигареты, кофе и т.д и т.п. Таможенник, молодой парень, очень вежливо, но очень придирчиво проверил весь багаж, включая ручную кладь моей мамы. Но у нее ничего такого не было. Все было у меня в чемодане. Открыв мой чемодан, он очень смутился, увидев сверху венок, который я умудрился уложить в чемодан. Я действуя на упреждение, достал со дна чемодана мемориальную плиту. После чего таможенник для видимости ( я так думаю) просмотрел нкоторые остальные вещи и извинившись разрешил пройти, при этом помог сложить мне чемодан, все время выражая свое отношение к нашей поездке и сочувствие. Человеческий фактор и в данном случае был на нашей стороне.
На выходе с таможне нас уже ожидал Дмитрий Костоваров. Ему огромное спасибо за то, что он нас встретил. Дмитрий за руку провел нас от аэропорта до вагона электрички на вокзале. При этом, мы бы в жизни не сориентировались бы самостоятельно в метро.
Дмитрий усадил нас в электричку в последнюю минуту стоянки и не успел выйти на перрон. Из-за нас ему пришлось с нами проехать одну остановку. Дмитрий, в свою очередь, созвонился с Эдуардом Птухиным и сказал ему, в котором часу мы прибываем в Бад оенхаузен ( тут много может быть ошибок в русском написании).
Дмитрий нам очень помог и очень облегчил нам путь от аэропорта до вокзала.
В Бад оуенхаузене нас встречал уже Эдуард с своим другой Константином ИвановичемСтаневым.
Они нас отвезли к себе домой.
Разместились мы шикарно. В нашем рапоряжении был весь первый этаж дома.
На следующий день 15 июля к 11 часам утра Эдуард отвез нас в Штукенброк в доументационный центр.
Нас там уже ждали сотрудники. Что меня очень удивило и поразило не с самой лучшей стороны это то, что Варвара Турова вела все переговоры с руководителем центра г-ном Оливером Никель, который собственно и планировал нас встретить. Но его в центре не было. Вместо него был Кай Стенцель, который изначально вел со мной переписку и Ольга Гаптина.
Как бы то ни было спасибо им за то, что они нас тепло приняли в свое нерабочее время и уделили нам фактически весь целый день.
И тут тоже человеческий фактор был на нашей стороне. Мы в Украине сделали небольшую мемориальную плиту, которую хотели самостоятельно втихую установить где-нибудь на кладбище. Плита размером 20см на 30 см и толщина 4 см. ее вес около 8 кг ( черный гранит).
Конечно, не обошлось тут без участия Э.Птухина, так как он сам их натолкнул на единственно правильную мысль о том, что поскольку ни Украина, ни Германия палец о палец не ударила для того, чтобы увековечить память погибших, дать нам самостоятельно увековечить память нашего родственника. Сотрудники центра предложили устанвить плиту в начале ряда, в котором похоронен мой дед.
В документационный центр приехала местная пресса - журналисты из двух разных газет. Они брали у нас интервью о нашей поездки. Один из журналистов общался очень мягко и корректно, избегая острых вопросов, а вторые журналисты искали какую-то сенсацию. Их очень волновал вопрос о том выезжала ли моя мама до этого за пределы Украины. Но наш ответ их немного омрачил. так как я им ответил, что мы часто и регулярно бываем в разных странах и это не самая дальняя наша поездка и моя мама, в частности, в Германии уже второй раз в своей жизни. ТОлько первый раз это было совершенно по-другому поводу. У меня сложилось чувство, что им хотелось увидеть какую-то деревенскую, забитую бабульку, а тут вместо этого они увидели современную женщину.
В сопрвождении прессы и сотрудников документационного центра мы поехали на кладбище. Там пресса нас немного пофотографиоровала, но я, честно говоря, даже не помню что и когда они фотографировали, так как мне было не до них... И вот эти вторые журналисты ретировались, даже не попрощавшись ни со мной, ни с мамой. А журналист из первой газеты даже выучил по-русски досвидания, чтобы выглядеть достойно. Ну посмотрим, что они напишут и напишут ли вообще. На кладбище пресса тоже была слегка разочарована, так как не было рыданий и всего такого, что можно было бы ожидать. Моя мама им ответила, что она уже свое отплакала, когда узнала, что ее отец не пропал без вести, а еще почти три года находился в нечеловеческих условиях в плену и погиб в плену..
После того, как пресса ушла, мы установили плиту, посадили возле плиты маленький кустик гортензии, зажгли поминальные лампады и свечи из Иерусалима, поставили в стакан фронтовый 100 грамм, положили все, что принято класть для поминовения. На самом русском поле я отсчитал 40 метров от начала ряда. Там ориентировочно похоронен мой дед. Положили живые цветы и тоже зажгли лампады.
Там же на кладбище по русскому обычаю помянули моего деда и всех тех, кто лежит на этом кладбище. Немцы пили украинскую водку и поминали погибших вместе с нами. Эдуард специально для этой поездки купил магнитофон, поставил его посреди поля и включил фронтовые песни. Нам всем хотелось, чтобы души погибших услышали то, что они любили слушать при жизни.
На этом наша поездка на кладбище завершилась и мы вернулись с Эдуардом домой к его другу.
Там мы остались на еще один день, так как моей маме все-таки физически было тяжело в этой поездке. И в воскресенье 17 июля Эдурад с Константином отвезли нас на вокзал, посадили в электричку и мы отправились в Дортмунд. В Дортмунде нас снова встречал Дмитрий, он нас отвез в аэропорт и мы вечером были уже в Киеве.
Исходя из моего опыта, самое важное, если кто-то из читающих поедет на кладбище с братским захоронением, не пытайтесь узнавать, так как это узнавал я точное место захоронения. Во-первых за столько лет оно точным уже не будет никогда, а во-вторых, находясь там, отсчитывая 40 метров от начала ряда по полю, у меня мурашки шли по коже от того, что я шагал по могилам... Я никакого морального удовлетворения не получил от того, что я установил цветы в 40 метрах от начала ряда. Никто не знает и никогда уже не узнает кто конкретно похоронен на том месте, где мы положили живые цветы.
Сразу прошу прощения за опечатки, но моральных сил проверять правописание нет потому. что после того, как написал все это есть чувство того. что вновь все это пережил....
Свои фотографии размещу немного позже. У Эдуарда их гораздо больше, да и мне было не до фотографий...
