Печать

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
1 час 1 день 1 неделя 1 месяц Навсегда
Войти

[Михаил Матвиенко]

командир 3 батареи 321 озад  лейтенант Годун Владимир Демидович

http://117sd.nsknet.ru/fotoalbom/soldaty-6/stl-t-godun-vladimir-demidovich?forum_ext=1#forumForm

Дата рождения
__.__.1918
Место призыва
Малинский РВК, Украинская ССР, Житомирская обл., Малинский р-н
Дата поступления на службу
__.__.1936
Наименование награды
Орден Красного Знамени
Номер фонда ист. информации
33
Номер описи ист.а информации
682527
Номер дела ист. информации
2
Архив
ЦАМО


Дата рождения
__.__.1918
Место призыва
добровольно в Чкаловское училище ЗА
Воинская часть
штаб ЗапФ ПВО
Дата поступления на службу
__.__.1936
Наименование награды
Орден Отечественной войны II степени
Номер фонда ист. информации
33
Номер описи ист.а информации
686044
Номер дела ист. информации
1902
Архив
ЦАМО


Дата рождения
__.__.1918
Место рождения
Украинская ССР, Киевская обл., Иванковский р-н, д. Жеревполье
Наименование награды
Орден Отечественной войны I степени
Архив
ЦАМО
Картотека
Юбилейная картотека награждений
Расположение документа
шкаф 10, ящик 20
Номер документа
73
Дата документа
06.04.1985
Автор документа
Министр обороны СССР

Воинская часть
88 див. ПВО
Наименование награды
Медаль «За оборону Кавказа»
Номер фонда ист. информации
33
Номер описи ист.а информации
44677
Номер дела ист. информации
396
Архив
ЦАМО

Письмо,Тоцкое , 30 мая 1941г:
...Пошли с моим другом (лейтенант, тоже холост, недавно к нам прибыл, так что славное общество холостяков увеличилось вдвое). В столовой уже почти что ничего не было на ужин. Я смотрел, смотрел на меню, потом вытащил карандаш и внизу подмахнул: "Жаренные отбивные гвозди в соусе - 5 руб килограмм",- и ушел домой. Вот те и серьезный мальчуган.
     Позавчера получил из Москвы письмо, от которого настроение повысилось в несколько раз. Ведь, Катичка, подумай, какую радость я испытал, когда получил вызов в академию на сдачу конкурсных экзаменов! Ты только подумай, что моя мечта осуществляется, что мои мысли приобретают реальную почву, что то, чем я живу, воплощается в действительность!
     Вызов назначен на 13 июня, но в Красной Звезде от 25 мая было объявление, что все сроки переносятся на один месяц вперед, т.е. сбор будет с 15 июля по 30 августа, зачеты в сентябре, а занятия в октябре. Это тоже хорошо, т.к. я пока не хочу уезжать, пока не отстрелял свои боевые стрельбы летние. А они у меня на носу….
     Дали мне таких бойцов, прямо "боги"-зенитчики: по-русски не понимают, трудно работать. За тот десяток дней, что они у меня, они достигли неплохих результатов и по зенитной артиллерии, этому самому сложному, самому увлекательному, живому, точному, астрономически точному роду оружия, и по другим дисциплинам. Покоя я сам не знаю, и им не даю. И добьюсь замечательных результатов! Первенство все же думаю удержать, потому что бойцы горят желанием работать, учиться, а это главное. Июнь и июль для меня будут очень серьезными, очень тяжелым испытанием. Я себя не пожалею, но все равно уеду так, чтобы не чувствовал за собой угрызения совести, чтобы не думал, что всего не сделал для успеха батареи.
     Эти бойцы отсылаются из других частей как неисправимые, не понимающие, лодыри и пр. Черт возьми, докажу, что таких людей нет, что все они прекрасный, удивительный народ. Только нужно с ними повседневно, кропотливо работать.
     Погода у нас осенняя. На одном из ночных учений два моих бойца отморозили уши - 2-я категория обморожения признал врач, и это в мае! Надеюсь, что июнь будет значительно лучше….   

… моя батарея погрузилась в эшелон. Кажется, мы ехали одним эшелоном.   
...Укомплектован на 70% приписниками! Из-за малого процента кадра ни о какой слаженности не может быть и речи. Тяги нет: имею 2 трактора и ноль машин. Но настроение бодрое, боевое. В воздухе чувствуются большие события. Что-то грозное надвигается. Поезд мчится на Запад. Семафоры открыты. Перегоняем пассажирские поезда. Таинственное грозное будущее нас ждет впереди. Сбор ЗА прерван. Кажется, стрелять придется практические стрельбы по действительным самолетам….

…В пути под х.Михайловским узнали, что началась война - его, кстати, бомбили. Прибыли под г.Чернигов, и во второй половине дня батарея заняла ОП (огневую позицию). Вот как это было:

…22 июня 1941г. Подъезжаем к Рославлю. ВОЙНА!!! Это слово нас, говоря по правде, оглушило. Мы ожидали войну, готовились к ней, но никогда не думали, что она так близка. Кратко объявил в вагоне об этом событии. Испытующе смотрю в глаза своих бойцов: в них читаю твердость, энергию, готовность драться. Да, с этими можно драться, они не подведут.
     Поем песни. Как волнующе, по новому звучат слова песни: "Если завтра война...". Поем без устали. Возле железной дороги стоят толпы народа. Под крики "Ура!" несемся к фронту. В глазах многих женщин - слезы, но все желают победы над врагом. Бросают в эшелон цветы, целые букеты цветов. Во многих из них записки. Страна провожает нас на врага, она желает нам победы. Это наши матери и сестры, наши отцы благословляют нас на победу. Врага разобьем, в этом мы клянемся тебе, наша Родина!
Как рассказать о тех чувствах, которые были у каждого из нас? Разве их могут выразить простые наши слова? Они бессильны что-либо сказать.
   Поднялась могучая, страшная в своем гневе, свободная страна. Советский народ никогда и никому не покорить, никогда мы не станем рабами! Смерть нас может положить в могилу, но никогда не победит и она!...

…23 июня на батарее был дивизионный комиссар, Член Военного Совета. Его визиту предшествовал обстрел СБ(своего бомбардировщика - прим.).
     К этому времени окопался, замаскировался так, что с расстояния 100 метров трудно было меня отыскать, замаскировался отлично….

…25 июня прибыли в Чернигов. Выгрузились с эшелонов. Стал на ОП(огневая позиция – прим.), и в тот же день открыл огонь по самолетам противника.
     Никогда не забуду этой первой стрельбы. Шло два звена кильватерной колонной. Даю команды для открытия огня. Бойцы напряжены. Друг на друга не смотрят, пытаются держать себя в руках, но, разве можно скрыть свои чувства?! Гремит залп. Разрешил стрелять только двум орудиям, так как два других не были еще слажены. Кто забудет свою первую боевую стрельбу? Разве можно забыть это состояние необыкновенного напряжения, чувства долга, ответственности?
     Шестерку от города отогнал. Один самолет подбил, и он с резким снижением ушел вниз и отстал от остальных. Ох, и дал же ему жизни! Что-что, а ему не завидовал….

Из дневника бывшего командира 3 батареи 321 озад Годун Владимира Демидовича:
…26 июня узнал, что враг подходит к Минску...Чернигов, 26 июня 1941г. Катичка! Хочется тебе много-много написать, душа рвется наружу, но не знаю, получишь ли ты мое письмо... Трудно передать тебе, что сейчас делается в сердце. Война, к которой мы готовились, которую мы ожидали, эта война сейчас уже разразилась. Большие кровопролитные бои ждут нас впереди. Победа будет рождаться в упорной борьбе с хитрым и подлым врагом, вооруженным по последнему слову техники.
     Я горд тем, что и я могу принять участие в этой самой справедливой из всех когда-либо существовавших войн. Я рад тому, что я могу с оружием в руках служить своему народу...
     Я теперь думаю, ты поняла многое, что я хотел сказать в своих последних письмах. Не волнуйся, если от меня долго не будешь получать ни слова. Это значит, так нужно. Со мной ничего случиться не может, все состоит очень хорошо. Сегодня получил твоё письмо, посланное тобой 14-15 июня.
   От всей души благодарю тебя. Это письмо я получил в такое время, когда мне нужно много сил, много энергии. И эти силы дают твои письма….
     27 июня дивизия форсированным маршем собралась на Чернигов. Я получил несколько потрепанных ЗИСов. Настроение резко изменилось. Никак не укладывается в голове сообщение о Минске. Бойцы ничего не знают. Спрашивают меня: "Что случилось?" Ответил: "Голова болит". Сменили петлицы на фронтовые. Написал К. письмо.    Отправил домой аттестат, вещи и книги. Себе оставил зимнюю форму, несколько маек и трусов, полтора чемоданчика книг….   

[Михаил Матвиенко]

Письмо от 3 июля 1941г.
…Пишу тебе письма, но не знаю, получишь ли ты хоть одно из них. Но писать хочу, писать желаю и писать буду. После своего письма чувствуешь, словно поговорил с тобой по душам.
     Вчера окончился год нашей дружбы. Как отличается то время - 1940г от этого года, этой памятной даты 2 июля! Тогда было спокойно, тихо, а сейчас буря, гроза. Буря захватила нас. В душе чувствуешь громадный подъем, силы словно увеличились в несколько раз, хочется сделать что-то неимоверное для народа, воспитавшего и пославшего тебя в армию. Я еще нахожусь не в действующей армии, но уже видел, как падают сбитые самолеты, уже слышал, как воют бомбы, и видел, как они рвутся. Вчера в честь нашей дружбы еще одного фашиста сбил. Он ушел резко на снижение, шел, как пьяный, и сел. Его захватили. Больше, подлец, он не полетит. На моей совести это уже шестой фашист. Хотя люди у меня на 85% новые, молодежь, как я их зову. Нужно сказать, что они не плохи, в боевой обстановке овладевают искусством уничтожения врага.
     Теперь не страшно, если и потреплют меня немного. Они ничего не до¬бьются. Ничего. Не страшны мне никто. Люди, бойцы будут драться до пос¬леднего патрона, а это главное…

Вспоминает бывший командир 3 батареи 321 озад Годун Владимир Демидович:
…15 июля 1941 г. С 13.7 находимся в д.Потаповка на отдыхе. Противник после 6.7 беспрерывно до 11.7 пытался прорваться через р.Днепр. Бронепоезд отошел 6.7 последний и взорвал мост. Одну бронеплощадку противник зажег.
Бронепоезд продолжал подбитый драться. Внутри загорелись снаряды, начади рваться, но он раненный, смертельно раненный, продолжал посылать смерть фашистам. Это был натрясающий бой…
     Противник, не жалея солдат, пытается форсировать Днепр. Топим, безбожно топим его. В сердце священная ненависть. Идут ко дну танки, он пустил десятки самолетов, которые поливают нас свинцом, но все попытки врага отбиты.
     Это были страшные бои! Вспоминаю первый день, когда в темноте мы подъехали к Жлобину. Небо освещает зарево. Горит Рогачев. Где-то вдали блестят зарницы, бьет артиллерия. Перед этим встретил Валю Сорокину - подругу Катюши, санинструктора 240 сп, больше её я не видел и её судьбы не знаю. При подходе к фронту чувствуется какое-то нервное состояние. Вот он - противник. Вот от него отделяет какая-то черта, называемая фронтом.
     Я потерял…Первые жертвы: Байгушев, Конради, Искаков, Никифоров, Батраков, Доманичев…Вечная память вам, герои! Коронаев, какой человек! Он дрался, пока у него не осталось ни одного патрона. Тогда он пошёл в атаку на автоматы  и был убит!
     А подвиг Гуменюка, Баженова, Кузнецова! Представил их к награде. Сергеев получил 15 ран, в госпиталь отправлен. Жаров (замполитрука) - в госпитале. На 13.7 сменили новые части. Сейчас отдыхаем. Достал литературы….   

 

Из письма бывшего командира 3 батареи 321 озад Годун Владимира Демидовича:
Письмо от 29 июля 1941г. Более месяца нахожусь в неведении. Где ты? Как твоя жизнь? На эти вопросы не могу получить никакого ответа. Пишу тебе письма, но ответа, ответа никак не могу дождаться. Любимый мой друг! Счастье мое! Я верю, что придет время, и не только я получу от тебя ответ, но и увижу тебя.
  …О Вале (Сорокиной) ничего не знаю. Где она, не могу ничего оказать! Только по дороге на фронт её видел два раза. И все. Положение на фронте у нас сейчас хорошее. Ряд немецких частей окружили. Много их уничтожили. Особенно горячие бои были со 2-го по 13 июля. Много тысяч потопили, уни¬чтожили. Сейчас немцев крепко тесним. Я был в двух городах, которые побывали в руках немцев, но сейчас наши. Много кварталов сравняли с лицом земли. Неприятная вещь и разрушения, пепелища. Где проходят немцы, остаются лишь пепелища, развалины. Но остаются и их могилы, которые усеяли все дороги.
     Немцы много территории не заняли, а движутся лишь на узких полосках земли вдоль шоссе. Отъедешь от шоссе 5 км, и немцев нет. Мы научились сейчас воевать - неплохо получается. Пленных до черта, хватает. В борьбе нам крепко помогает население. Один старик спас жизнь двум бойцам мо¬ей батареи (Сергееву и Кузнецову). Помогают дети, женщины, старики…
     Очень неприятную картину представляют убитые, которые полежали на земле несколько идей. Если бы ты знала, Катичка, сколько злости, сколько зла у каждого из нас. Нужно будет, и зубами будем драться. Я похоронил нес¬кольких своих бойцов. Какие люди были! Какие люди погибли! Честь и слава им, хвала их матерям и отцам, воспитавших их, честь и слава Родине, давшей  им счастливую жизнь. Один из них Коронаев, окруженный врагами, дрался, пока  не был убит, но не отошел ни шагу. Другой, командир орудия, получил 15 ран. Один боец на плечах вынес его из боя, тащил на себе. И сколько еще таких фактов. Но дорого за все это расплатятся фашисты. Много из них не осталось, но мы не успокоимся до того времени, пока ни один фашист не останется в живых.
     Артиллеристов немцы расстреливают на месте. Говорят: "Все ваши артиллеристы, коммунисты, жизни не дают". За городом Н. немцы собрали жителей рыть окопы. А после этого начали насиловать девушек, даже 13-14 летних. Изверги! Сволочи! Жалеть их не будем. Здесь живые есть и мертвые. Это борьба на смерть.
     После 6.7.41г много что произошло. А все очень хорошо. Дорого заплатят фашисты за мои разбитые орудия. Настроение на фронте боевое. Есть и трусы, но они встречаются единицами. Таких бы людей расстреливал бы на месте.


Письмо от 9 августа 1941г....
   Продолжаю безрезультатную "бомбардировку" своими письмами. От тебя же ни слова. Проходит скоро два месяца от твоего последнего письма, а я ни слова не получил. Где ты?
     О себе писать почти нечего. Все очень-очень хорошо. Все благополучно. В бою все орудия повреждены. Отправил их на завод, пока не зенитчик. Но еще фашисты рассчитаются за это, рассчитаюсь с ними за изувеченные орудия, за смерть моих бойцов, за смерть Конради, Байгушева, Коронаева, Искакова, Никифорова, Батракова, Суперфина.
     Воевать сейчас научились. Немцы во время наступления применяют психи¬ческие методы. Их бомбы, мины оглушительно неприятно воют и рвутся, стреляют трассирующими пулями для морального воздействия. Но все это не страшно, если бойцы побывают хоть несколько раз в бою. Привыкают помаленьку.
     Вот штыков они боятся, как чертей. Бегут без оглядки, бросая все на пути. Пехота у них трусливая, бежит, увидев штык, или услышав громовое "Ура!", офицеры ихние в этих случаях стреляют их же. Да и летчики у них - трусы. Только зенитчики откроют огонь, как они побыстрее сматываются... Они "героичны" тогда, когда летят для бомбежки одной зенитной батареи массой в количестве 17-25 самолетов. Это на одну только батарею! Да и бомбят впопыхах: побыстрее бы сбросить бомбы и уйти. А поспешность, как сказал еще Козьма Прутков, нужна только при ловле блох...
  ... Но мы победим! В этом мы уверены. Зная теперь, что такое противник, мы уверены в своей победе… Пусть эта победа будет нами достигнута в тяжелой, упорной борьбе, это мы отлично знаем, отлично осознаем, но это будет наша победа, победа советского народа. Прошли те дни, когда гитлеровская армия, сосредоточив удар по маленькому участку, благодаря своему численному и техническому превосходству, катилась вперед. Эти дни ушли. Еще предстоят тяжелые, кровопролитные бои, это мы знаем отлично, но в этих родится наша победа. И еще быстрее Гитлер покатится назад. Он будет встречать сопротивление на каждом своем шагу, в тылу его будут бить партизаны, а в лоб наша армия… Это мы знаем и в это верим….   


письмо от 20 августа.
   Вот уже прилично времени нахожусь в Гомеле. Прибыли на формирование. Жизнь идет без изменений. С 1-го августа помкомдив. Только и делаю, что разъезжаю, фронт - Гомель. Необходимо вооружиться. С 13-го немцы перешли в наступление на Гомель. Главный удар - правым флангом с выходом в тыл Гомелю. С 12 на 13 бомбили Гомель. И так каждый день. Жлобин отрезан - вышли с тыла. Идут смертельные ожесточенные бои. Немцы объявили, что возьмут Гомель 14 августа. Но... идут бои….


…Гомель взят 21 августа. Немцы предпринимали отчаянные попытки окружить наши части. В Гомеле им ничего не оставили. Это одни развалины. Все эвакуировали в тыл. Сдерживая бешеный натиск, наши части отходят. Назначен командиром 78 озад (32-й кд 21-й армии). Уезжая из своей части немного грустно было. Ведь с этими бойцами сжился, узнал их немного. Жаль было уезжать от Жени (Е.В.Баканов). Провожали тепло.

…Идут бои с небывалым ожесточением. С правого фланга немцы все время угрожают окружением. Отходим в бешеных боях. Больше приходится стрелять по наземным, чем по воздушный целям. Но вера в победу не угасает. Несколько раз был недалеко от смерти. И в этих условиях нет покоя ни днем, ни ночью. Получил вчера (17.09.41г.) два письма сразу от  К....
  ...Кажется, сзади нас, в тылу, уже немцы. Ромны взяты, Кременчуг тоже. Кольцо замкнулось. Подходим к Пирятину. Основательный бой был в Половой и севернее Пирятна 30 км….

…19 сентября прибыл в Пирятин. Паника. Обозы забили все входы и выходы. Переправиться через р.Удай невозможно. Решил прорываться на Лубны. Штаб армии не нашел. Созвал командиров. Объяснил обстановку. Поставил задачу. Из-под бомбежки вырвался с Пирятина. Дорога обстреливалась. Я с пулеметкой шел впереди. Заставил замолчать автоматчиков. Под обстрелом ехал километров 25. В грязи застряла пулеметка. Танки начали пристреливаться. Расстреляли все патроны и снаряды, подожгли оставшиеся машины, хотя и обидно было. Ушел в камыши. Вплавь переправились через болото и реку. Вымокли. Озябли. Переночевали в копне сена. Ноги окровавлены. Идти тяжело. Нужно пробиваться….

   …После этого с бойцами и шел. Большими группами выходить было невозможно, так как фронт продвинулся далеко на восток, и при обнаружении таких групп, немцы для их уничтожения применяли все виды оружия,  вплоть де самолетов.
     На одном из островов, недалеко от дер. Постановка, разбился по группам человек по 40, и началось движение.
     Вышел из окружения 14 или 15 октября 1941 года в районе города Грайворон (Курская область), пройдя не тылам более 400 км в составе группы. Вышел с партдокументами, военными документами, в форме, при оружии. Со мной вышел комиссар 5 авиадесантной бригады, полковой комиссар, и еще техник-лейтенант Красавин. Прошел проверку в особом отделе 21-й армии в г.Грайворон, где всех бойцов у нас забрали, политсостав направили в г.Изюм, офицерский состав направили в г.Алексеевка….

Письмо от Кати
    28.7.41г. Первое в 1941-м году письмо на фронт…

   Наконец-то, получила письмо с твоим адресом и теперь я то же могу передать тебе свои мысли..Я писала тебе несколько раз письма в разные стороны с намерением, чтобы ты их получил, но они тебя не нашли и возвращались обратно. Какая досада, но поделать ничего не могла, ибо это было  действительно глупо с моей стороны.
     Я по-прежнему работаю на старом месте, особенного ничего пока нет. Ты знаешь теперь, что и в Москву залетали бешеные шакалы, озверелые враги. Были жертвы. Я зачислена в выездной травматологический пункт и во время бомбежки выезжаю на очаги поражения. Стала привыкать ко всем неожиданностям и бомбежкам. Единственная неприятность - это разъезжать на машине во время бомбежки. Машина заглушает все шумы, и совершенно теряешь ощущение, где падают бомбы и другие снаряды. Очень неприятно, если какая-нибудь шальная пуля убьет тебя в тылу.
     Я бы хотела быть на фронте и очень бы хотела быть с тобой, но, увы…нам с тобой быть вместе не положено, так уж видимо решила в отношении нас судьба.
     Неприятно быть в Москве, когда враг делает налеты, особенно неприятно медикам: все сожалеют, что они не на фронте. Меня вызывали 4 раза в военкомат и каждый раз возвращали  обратно. Я уже переругалась с работниками военкомата. Они только успокаивают тем, что скоро буду взята...
   ...Где твой брат Ваня сейчас? Петра у нас перешли из Севастополя в АССР немцев Поволжья, там он оканчивает свою учебу. Саша помогает Красной Армии под Смоленском. Только единственно тяжело отражается война на маме. У остальных, в том числе и у меня, настроение бодрое...Жду тебя всегда, мой Володинька, в каком бы ты состоянии ни вернулся…