http://www.blokadaleningrada.ru/jum_lebedev_soedinnnie_voynoy/"Ю.М. Лебедев. Соединённые войной
В начале 90-ых годов меня, как военного переводчика, уже закончившего офицерскую службу в Ленинградском военном округе, пригласили в городской Совет ветеранов. Потребовалась помощь в установлении контактов между бывшими противниками. Прибывших на встречу в Совет ветеранов бывших солдат и офицеров вермахта, было много. В свою первую поездку в Санкт-Петербург собралось свыше сорока человек из разных дивизий, блокировавших некогда Ленинград. Сделали они это не в последнюю очередь из интереса, чтобы хоть раз посмотреть изнутри на город, который в годы войны им так и не удалось покорить.
Рихард Бартельс тоже участвовал в этой встрече. Сухонький, среднего роста в огромных роговых очках, которые ему явно не шли, и оттого он казался каким-то нелепым, бывший солдат вермахта, тем не менее, постоянно оказывался в центре внимания. Его энергетика притягивала, хотелось его слушать, тем более, что и слова он произносил непривычные: «Примирение, покаяние, взаимопонимание». Для людей советской закалки, воспитанных на принципе: «Кто не с нами, тот против нас», они звучали диссонансом. Но это одновременно завораживало и привлекало, потому что сопровождалось доброй, искренней улыбкой, внушавшей доверие. Благодаря этой первой встрече в Петербурге лед вражды между бывшими противниками стал таять. Завязалась переписка между ветеранами, в которой я тоже участвовал, помогая в переводах.
Переписывался я и с Бартельсом, узнавая о нем все больше нового. С первых дней блокады Ленинграда он в звании ефрейтора оказался со своей 93-й пехотной дивизией в Петергофе, а после войны еще несколько лет провел в плену в наших лагерях. Его привязанность к России в начале 90-х годов выражалась в том, что он приобрел советскую «Ладу» и лихо раскатывал на ней по своему Гамбургу. Скорее всего, он был в этом смысле исключением из правил, так как всякий раз, когда ехал на этой машине, на нее с интересом оглядывались другие водители.
Когда я однажды по делам оказался в Гамбурге и встретился там с Бартельсом, то он решил и меня прокатить на своем, как он выражался, «Руссмобиле». Неожиданно он свернул с оживленной улицы Гамбурга, и мы оказались в большом парке. На первый взгляд все в нем было естественным: деревья, цветы, однако, присмотревшись, становилось понятно, что парк необычен. Между деревьями проглядывались многочисленные кресты и надгробия. Так выглядело в Гамбурге центральное городское кладбище Ольсдорф, по территории самое крупное в Европе, где по асфальтированным дорожкам люди не ходят, а ездят на машинах.
Оказалось, что Бартельс завез меня сюда совсем не случайно; ему хотелось продемонстрировать, как немцы пристойно ухаживают за могилами советских военнопленных. Чувствовалось, когда мы шли мимо именных надгробий, что он испытывал удовлетворение от того, что могилы поддерживаются в надлежащем состоянии. Надписи на плитах были четкие, не размытые или затертые, как на многих наших солдатских кладбищах, трава подстрижена, везде росли цветы. Это производило впечатление, и Бартельс был явно доволен, что оправдался его расчет на подобный эффект.
Не спеша, обходили мы плиты с именами русских солдат, бок о бок с которыми покоились украинцы, прибалты, казахи, белорусы, грузины и другие представители многонационального Советского Союза. Всех их, военнопленных концлагеря Нойенгамме, смерть свела вместе на немецкой земле.
Внезапно мне показалось, что одну из солдатских фамилий я уже видел. Действительно всего лишь через могилу находилась плита точно с такими же данными. Латинскими буквами на обеих плитах было высечено одно и тоже:
– Рихард, здесь, наверное, опечатка, – поделился я своим недоумением с Бартельсом. Несколько минут немец перебегал от одной могилы к другой, не веря своим глазам. У него не укладывалось в голове, что на кладбище, находящемся на немецкой земле, мог быть непорядок, пусть даже речь при этом шла об иностранных воинских захоронениях. Когда же он все-таки убедился, что советский солдат оказался дважды похороненным на одном и том же кладбище, то весь как-то сжался и всю обратную дорогу пытался найти оправдания, рассуждая вслух, почему могла произойти подобная нелепость.
Возвратившись в Петербург, и, уйдя в текущие дела, я уже не вспоминал об этом случае. А Бартельс, оказывается, ночами не спал, мучился. Для него вопрос канцелярской ошибки его соотечественников стал принципиальным. Ему казалось теперь, что если эту ошибку не исправить, то невозможно будет продолжать примирение с бывшими противниками.
В конце концов, немецкий ветеран направил письмо в сенат Гамбурга, где обстоятельно описал всю ситуацию и попросил дать разъяснение этому факту. Вскоре он получил ответ чиновника, который достоин того, чтобы привести его в переводе полностью:
Глубокоуважаемый господин Бартельс!
Администрация кладбища произвела проверку картотеки и установила:
в могиле 11, ряд 15 захоронен литовец Повилас Букавяны, рожд. 18.2.1918 г. Умер 20.4.1945 года.
в могиле 13, ряд 15 захоронен украинец Иван Шамбаров. Умер 13.4 1945 года.
Неправильная надпись на плите №13 возникла из-за ошибки, сделанной 30 лет назад, когда были произведены перезахоронения тысяч жертв войны и насилия на городском кладбище Ольсдорф.
Городское управление по благоустройству кладбищ благодарит Вас за проявление такого знака внимания. Администрации кладбища Ольсдорф дано указание в кратчайший срок заменить могильную плиту, установив памятную табличку с правильно указанным именем советского гражданина.
С выражением глубочайшего уважения
Домрёс
Начальник управления
Всякий раз, бывая в Гамбурге, я вспоминаю Рихарда Бартельса. Плиты с именем Ивана Шамбарова пока не видел, но, зная обязательность немцев, уверен, что она незамедлительно была положена на соответствующее место, а ухаживают за ней так же достойно, как и за всеми другими советскими захоронениями на этом кладбище.
По мере того, как отдаляются друг от друга страны бывшего Советского Союза, все более очевидным становится величие поступка немецкого ветерана. Благодаря ему, из небытия вернулся украинец Иван Шамбаров. Кто-то из Великих сказал, что человек умирает лишь тогда, когда исчезает память о нем. Советский солдат Иван Шамбаров, похороненный на немецкой земле, теперь будет увековечен в памяти украинского народа.
Хочется надеяться, что, несмотря на непростые отношения России с Украиной и Литвой, дипломаты этих трех стран 8 мая 2009 года вместе возложат венки на советском мемориальном участке кладбища Ольсдорф. В этот день наши страны ничто не должно отчуждать друг от друга. Ведь в могилах на немецкой земле лежат соединенные войной граждане многонациональной советской страны: той, что подарила Европе столь долгожданный мир.
Юрий ЛЕБЕДЕВ,
май 2009 года,
г. Санкт-Петербург.
