Еще одна выдержка из книги, точнее из статьи о нашей семье в газете:
Очерк по просьбе земляков
Это милое слово Родина
(Из газеты «Искра» 18 августа 1979 года)
В редакцию газеты «Кировская правда» пришло письмо от группы жителей поселка Зенгино. В нем они просят подробно рас-сказать о трудной судьбе бывшей учительницы Оричевской сред-ней школы Зои Кузьминичны Суворовой.
Это письмо редакция областной газеты переслала в редакцию Оричевской газеты «Искра». Член Союза журналистов СССР Ф. И. Комаров написал очерк о З. К. Суворовой, который предлагаем вни-манию наших читателей.
В больницу она пришла с тяжелым чувством надвигающейся неотвратимой беды. Было 21 июня 1941 года. Внешнее спокой-ствие, царившее в городе, не могло скрыть тревожного состоя-ния людей. Три дня назад из штаба полка поступило распоряжение – семьям комсостава быть готовыми к эвакуации…
«Неужели война?» - задавала себе вопрос Зоя Кузьминична Суворова и тут же отбрасывала страшную мысль в сторону: «Быть не может. Ведь нал нами такое чудное небо!» И потом это радостное чувство, наполнявшее грудь женщины:
«Девочка родилась. Какое счастье!».
Няня Суворовых Анна Емельяновна, живущая с ними с тех пор, как старшему сыну Алику исполнилось всего полтора месяца, и давно уже ставшая для них родным, незаменимым членом семьи, провожая Зою Кузьминичну в больницу, не переставая, повторяла : «Дочку, дочку, Зоя, рожай, а то все трое - парни»
И муж Григорий Михайлович хотел иметь девочку.
Она появилась на свет в Таурагской больнице 21 июня, за не-сколько часов до того страшного дня.
А ранним утром 22 июня тишину небольшого пограничного литовского городка расколол орудийный гром, раздиравший душу вой самолетов, разрывы бомб. Днем по улицам города, сразу ставшего чужим и мрачным, лязгали тяжелыми гусеницами танки со зловещими крестами на башнях, грузовики тянули длинно-ствольные пушки ,в кузовах машин темнели шинели солдат в глу-боких касках. Взрывы, раздавшиеся повсюду, сотрясали неболь-шое здание больницы, лопались стекла в окнах.
Зоя Кузьминична, прижимая к телу крохотное живое суще-ство, попыталась подняться с кровати, как вдруг оглушительный грохот потряс все вокруг. За окнами высоко вверх взметнулись красно – черные столбы пламени: рвались цистерны с горючим недалеко от больницы, где находилась автоколонна нашей воин-ской части. Зоя Кузьминична потеряла сознание…
Очнулась она в подвале больницы. Первая мысль была о ре-бенке . Превозмогая нервную дрожь и тупую боль в голове, с тру-дом выбралась из подвала наверх.
В одной из палат услышала плач ребенка, схватила малют-ку, прижала к груди.
В больнице почти никого не было, только главврач – еврей то и дело выбегал из операционной, вынося блестящие банки с инструментами.
- Пройдите в детскую, там, кажется, окна целы, - на ходу бросил он. – И заставьте себя хоть часок отдохнуть!
В детской палате, выходившей окнами во двор, лежало не-сколько больных женщин. Зоя Кузьминична прилегла на крайнюю койку, сунула грудь плачущей девочке. В помещении стоял едкий запах гари.
Вскоре в больницу пришли немцы.
Долговязый офицер, подталкивая впереди себя главврача, обходил палаты. Суворова услышала, как в коридоре фашист что–то громко говорил доктору. Позднее врач объяснил больным, что офицер приказал к вечеру очистить помещение для немецких солдат, а его пообещал расстрелять.
Щемящая боль в сердце не давала Зое Кузьминичне покоя: «Что с Аликом, Геной, Вовой? С няней? Где муж? Живы ли они?» Завернув ребенка в пеленку, вышла из больницы. Хозяин – лито-вец, у которого Суворовы снимали комнату, встретил ее холодно и резко сказал:
- Мадам Суворова, возьмите вещи и больше не приходите!
«Вот как быстро меняются неустойчивые люди, - подумала Зоя Кузьминична.
- Давно ли по имени – отчеству величал…»
Она собрала все, что смогла взять в небольшой узелок, и вышла. Куда идти?
Над городом опускались сумерки. Женщина вернулась в боль-ницу. К счастью, немцы туда не пожаловали. На другой день в больницу забежала соседка хозяина и сообщила радостную весть: няня с тремя детьми эвакуировалась до прихода немцев.
Прошло девять дней. Главврач был жив, жила и больница. Но немцы слово сдержали – нагрянули и выдворили всех из здания. Всех русских женщин, которые не успели эвакуироваться, поме-стили в доме литовского ксендза, сбежавшего с приходом немцев в Восточную Пруссию (город Таураге находился в нескольких ки-лометрах от границы). Здесь Зоя Кузьминична встретила жену капитана Лисина. Она рассказала, что отправкой жен комсостава руководил политрук Суворов. Григорий Михайлович просил Лиси-ну, если она встретит Зою Кузьминичну, сказать, что, мол, Суво-ров жив – здоров и будет биться с фашистами до победного кон-ца.
По соседству с домом ксендза находился лагерь для евреев. На их одежду были нашиты желтые звезды. Однажды рано утром к лагерю подошли машины. Немцы загнали в них мужчин и женщин, вывезли за город и расстреляли во рву. Русских женщин решили перевести в еврейские бараки.
В Таураге жила сестра хозяина – литовца Евгения Ивановна Мейлис. Ее дети учились у Зои Кузьминичны. Это была добрая литовская семья. Узнав, что учительнице Суворовой грозит пе-реселение в лагерь, Мейлис забрала ее с новорожденной к себе в дом. В городке Суворову знали многие. Большинство литовцев сочувствовали ей и многие стремились помочь, чем могли. Но находились и такие, которые не прочь были выдать жену совет-ского офицера – политработника фашистам. Жизнь Зои Кузьми-ничны была в опасности. Мейлисы это хорошо понимали и делали все, чтобы не вызвать подозрений у немцев и полицаев. Евгения Ивановна сходила в комендатуру и оформила Суворову домра-ботницей. Все свободное время Зоя Кузьминична шила, вязала. По карточке получала паек – эрзац – хлеб. В этой славной семье она прожила с Тамарой (так назвала дочь) до декабря сорок первого. Она ничего не знала о судьбе своих детей, мужа.
Литовские коммунисты создали в Таураге свою подпольную организацию. Как-то ночью к Мейлисам от них пришел человек, коротко сказал:
- Полиция ищет жену русского офицера Суворова. Оста-ваться у вас ей рискованно. Отправьте ее в деревню.
Так Зоя Кузьминична поселилась на хуторе у Станевичуса. Добрый, немногословный, он ненавидел фашистов, еще в первую империалистическую испытал горечь немецкого плена. В его се-мье Суворова нашла приют.
Хутор находился недалеко от города, где было много поли-цаев из местных националистов. Они часто заявлялись в дом Станевичуса. Хозяин достал справку о том, что Суворова – бе-женка, болеет ревматизмом, нуждается в стационарном лечении. Антонас Казимирович (так звали хозяина), проявляя осторож-ность, говорил:
- Будет лучше, если никто не увидит вас в лицо, не узнает, что вы русская. Полицаев Станевичус встречал приветливо, по-ил самогоном, угощал салом. С первых дней, оставшись в тылу врага, Суворова поняла, что без знания литовского языка ей бу-дет трудно. Живя у Мейлисов, она по учебникам изучала местный язык, постоянно разговаривала по-литовски с Станевичусами – старшими, их детьми. Через полгода она уже свободно владела литовским.
Стояла зима. В хуторе, казалось, оторванном от всего ми-ра, никто ничего не знал о происходящих в России событиях. В доме хозяев стоял на комоде приемник. Зоя Кузьминична давно хотела воспользоваться им. Раз ночью она осторожно подкралась к комоду. Хозяин с женой спали в той же комнате. Включила при-емник, настроила на нужную волну. Передавали сообщение ТАСС. Вдруг сзади скрипнули половицы – перед Зоей Кузьминичной стоял Антонас Казимирович.
- Я совсем тихо, всего минутку. Умоляю вас, разрешите…
Станевичус ничего не сказал и сам стал жадно прислуши-ваться к голосу далекой Москвы.
С тех пор Суворова часто слушала по радио вести с родной земли. И эти короткие, пусть даже неутешительные сообщения круто изменили ход ее жизни, удесятерили силы, вселили уверен-ность в торжество нашего правого дела.
- Немцам Ленинграда не взять и Москвы не видать, - убеж-денно говорила русская женщин литовцу. Антонас Казимирович улыбался довольный. Шло лето сорок третьего. В городке про-нюхали, что на хуторе скрывается русская. Догадывался об этом и староста. Правда, он не очень – то надеялся, что немецкая власть долго продержится в Литве, и старался не принимать всерьез слухи о том, что у Станевичуса живет жена советского офицера с дочерью. Как-то староста проезжал мимо участка Станевичуса, где Зоя Кузьминична копала картошку. Остановил-ся, подошел к женщине. Оба молча глядели друг на друга.
«Все, - подумала Суворова, - вернется в город, вызовет по-лицию». Староста заговорил первый:
- Я вас не видел, понимаете? И прошу одно: когда вернутся русские, вы меня порекомендуйте с лучшей стороны. Учительни-ца ничего не ответила, но эта встреча сыграла в судьбе Суворо-вой большую роль.
Неподалеку от хутора в имении жил немец – богатый земле-владелец, матерый фашист, член нацисткой партии. Немало честных литовцев и русских стали жертвами этого негодяя. По-следние события на восточном фронте, видимо, не на шутку его обеспокоили. Он собрался бежать в Германию, тем более, что за ним давно охотились партизаны. Однажды партизаны, воспользо-вавшись отъездом немца в Таураге, ворвались в имение, наделали переполоху среди его родственников и в качестве трофея захва-тили парадную форму нациста. Когда тот вернулся из города, полицаи, спасая свою шкуру, наговорили ему, что во всем винова-та русская с хутора – она известила партизан о его отсут-ствии. Землевладелец нагрянул с солдатами к Станевичусу.
Частые полицейские проверки приучили членов семьи Анто-наса Каземировича к бдительности. Калитка всегда запиралась на засов, а петля закручивалась веревкой.
- Открывай! – гремели на улице чужие голоса.
К калитке кинулся десятилетний сынишка хозяина Ионас.
- Сейчас я открою.
Он долго возился с петлей, громко приговаривая:
- Подождите секундочку, я скоро…
Для Зои Кузьминичны это был сигнал об опасности. Она вы-бежала задами из дому и спряталась во ржи.
- Где русская, говори! – наседали солдаты на жену хозяина.
- Она ушла в больницу, - отвечала та.
- Бери лопату и копай яму, - приказал немец. – Не выдашь русскую – расстреляю!
Ребятишки бросились в плач. Детские вопли, словно ножом по сердцу, резанули сознание Суворовой. Рожь находилась рядом, и она отчетливо слышала, о чем говорили у калитки. «Из-за меня погибнут ни в чем невинные добрые люди». Зоя Кузьминична уже хотела выйти, как вдруг услышала дробный стук тарантаса – староста приехал.
- Стойте, господа! Не туда обратились. Доносчики – четы-ре поляка-беженца, они уехали в соседнюю деревню.
Немец с солдатами укатили по указанному адресу.
На другой день землевладелец под конвоем вооруженного отряда удирал из Литвы в Померанию.
Прошел еще год, наступил октябрь сорок четвертого. Та-маре уже шел четвертый годик. Советские войска вступили в Прибалтику. Настроение людей в округе неузнаваемо изменилось. Притихли и полицаи. Зое Кузьминичне удалось установить связь с десантным партизанским отрядом, действовавшим в лесах Таурагского района. Она хотела было уйти к партизанам, но куда девать трехлетнюю дочку? Через связных Суворова получала сведения о продвижении наших войск.
Все чаще над хутором проносились краснозвездные машины, издалека слышалась канонада нашей артиллерии. А вскоре заго-ворили «Катюши». В миг объяло пламенем близлежащий лес. Немцы драпали на запад без оглядки. Оставаться на хуторе ста-ло опасно: можно было попасть под обстрел своих же орудий. И Станевичусы с Суворовой отошли поглубже в лес, где преду-смотрительный хозяин приготовил укрытие. Быть может, на этом и кончились бы мытарства русской женщины из далекого вятского края, если бы не нелепая случайность, надолго отодви-нувшая для Зои Кузьминичны встречу с Красной Армией.
Вместе со Станевичусами в лесу укрывался еще один лито-вец из соседнего дома. Однажды, когда стало тихо, он решил сбе-гать в хутор проведать, не сперли ли немцы сало. Как его не уго-варивали, не ходить, не удержали. При выходе из лесу он натолк-нулся на немцев. Его схватили как партизана. С перепугу литовец проболтался, что в лесу скрывается еще одна семья. Так Стане-вичусы и Суворова оказались в плену у немцев.
В ходе отступления группа пленных беженцев увеличива-лась. Пересекли границу, вошли в Восточную Пруссию. За городом Бютовом всех пленных распределили на работу у бауэров – немецких крестьян. Целую зиму гнула спину русская женщина на богача.
Но каждый новый день приближал час победы, час встречи с советскими войсками. Это милое слово Родина для Зои Кузьми-ничны вобрало в себя все самое чистое, светлое и близкое – му-жа, детей и няню, о судьбе которой она не ведала, землю родную, власть нашу советскую.
И вот наступило 8 марта. Незабываемой страницей вписан этот день в жизнь З.К. Суворовой.
- Для меня 8 марта сорок пятого, - рассказывает Зоя Кузьми-нична, - второе рождение.
В ту ночь Зоя Кузьминична не сомкнула глаз. По небу пробе-гали яркие сполохи – отблески ближних боев. Вышла из дому, при-слушалась. И вдруг совсем близко услышала родную речь:
- Давай, братцы, давай…
Не удержалась, бросилась навстречу русским голосам. Это были наши танкисты.
Из пленных русских женщин, мужчин, детей советское коман-дование сформировало обоз из 60 подвод, начальником его была назначена З.К. Суворова. 40 дней по проселочным дорогам добира-лись они до Литвы. Наконец остановились в Таураге. Зоя Кузьми-нична явилась в военкомат. Там сообщили, что ее давно разыски-вают. Дети живут в Кировской области.
Так закончилась мужественная одиссея нашей землячки ро-дом из Марадыкова. Позднее Зоя Кузьминична узнала, что ее муж пропал без вести.
В сорок первом няня Анна Емельянова с тремя мальчишками добралась до Оричей. Местные партийные и советские органы оказали семье Суворовых всемерную помощь.
После возвращения на родину Зоя Кузьминична много лет отдала педагогической деятельности в Оричевской средней школе, вышла на пенсию. Четвертых детей вырастила муже-ственная женщина, воспитала настоящими людьми. Старший сын Альберт – подполковник, преподаватель высшего артиллерий-ского училища. Геннадий и Владимир живут в Кирове, трудятся на одном заводе – один старшим технологом, другой – старшим ма-стером цеха. Дочь Тамара работает в областном центре мето-дистом городского Дворца пионеров.
Суворовы держат тесную связь с семьей Мейлисов из Лит-вы, а Альберт и Тамара были у них в гостях.
Недавно в адрес жены политрука Суворова пришла книга во-енных воспоминаний под заглавием «1418 дней в боях». Автор – Арвасявичус. Это яркая летопись о славном фронтовом пути 125-й стрелковой дивизии. В этих мемуарах есть строки, посвящен-ные мужеству и стойкости семьи Суворовых.
Ф. И. Комаров
