Спасибо! Константин Борисович!
Мне очень интересны Ваши соображения. "Политкорректности" в записях отца я не ищу. Повторюсь, написаны они им в достаточно преклонном возрасте о событиях давно минувших дней. Поверьте, те автобиографии, которые сейчас пишем мы про себя в разные инстанции, вызывают только улыбку, по ним сразу в рай, без пропуска:))
Теперь о "неполных 18 годах" меня это не шокирует, думаю даже объясняет разночтение в последующих документах. Приписать себе год, было обычным явлением в те годы. Надеюсь, ответ из РГА ВМФ это прояснит.
Теперь о "специалисте". Каким специалистом после "краткосрочных курсов" или "курса молодого матроса" мог быть двадцатилетний мальчик я прекрасно понимаю! И даже "штабной подай-принеси", как вы выразились, меня тоже не шокирует, надо ж было кому-то в штабах документы носить.
И ещё небольшой момент из личных воспоминаний. Меня и старшую сестру, когда мы вспоминаем отца всегда удивляет, как сын "питерского извозчика", вернувшийся из заключения в 50 году, которому разрешено было вернуться к семье в Ленинград только в 1953 году смог построить удачную профессиональную карьеру от токаря до начальника крупного цеха в судостроительной области, где проверяли всех до 3 колена. Наш дом всегда был гостеприимным. Помню разговор отца с парторгом завода: "Давай, Евгений Саныч, в партию, я тебе лично рекомендацию дам". На что отец отвечал: "Я своё заявление написал в 1941 году, второй раз писать не буду". Это я к тому, что возможно в каком-то архиве и этот факт можно поискать.
В отношении имени: отец, уже имея документы с именем Аминь Шарафетдинович, продолжал быть Евгением Александровичем и дедушкой Женей в быту. Этот факт обычен в татарских семьях. Даже сейчас среди профессоров нашей академии никого не удивляет Семён Михайлович, по паспорту Семиулла Ханяфиевич и Нонна Алексеевна, по паспорту Нурия Абубековна.
Но это я отвлеклась. Жду продолжения.
"Время собирать камни"
