Букарев Андрей Семенович 16.05.1904 Рязанская обл., г. Рязань 986 СП майор
Попал в плен 20.08.1941, место пленения Днепропетровск, лагерный номер 12317
Лагерь - офлаг XIII D (62)
дата выбытия 15.05.1945 (информация закрыта???)
Согласно Женевской конвенции 1929 года военнопленные офицеры должны размещаться в особых лагерях отдельно от сержантского и рядового состава. В офицерском лагере ( офлаг ), как правило, находилось около 2 000 человек.
Но для офицеров Красной Армии вермахт летом 1941 года в немецком рейхе оборудовал всего лишь один лагерь такого типа. Он находился на территории полигона Хаммельбург в Нижней Франкии к северу от Вюрцбурга - где уже во время Первой мировой войны находился лагерь для военнопленных - и получил название офлаг 62 ( XIII D). Когда в лагерях для рядового состава выявляли офицеров, то они, как правило, немедленно переправлялись в Хаммельбург.
Предположительно 20 июля 1941 года в лагерь прибыли первые эшелоны пленных. Во избежания эпидемий пленным делали ряд прививок, первым 1200 военнопленным уже 23 и 24 июля. Численный состав лагеря рос быстро: уже 10 августа в Хаммель-бурге находилось 4753 офицера, а к 1 декабря их число возросло до 5140 человек. Поскольку осенью 1941 года среди советских военнопленных разразилась эпидемия сыпного тифа и большинство лагерей было поставлено на карантин, в последующие месяцы никто не был доставлен в Хаммельбург. Только с апреля 1942 года опять стали прибывать эшелоны с пленными. В общей сложности в этом лагере было зарегистрировано более 18000 советских офицеров. Примерно на половину из них имеются данные в Центральном архиве Министерства обороны Российской Федерации в Подольске.
После доставки в Хаммельбург каждый офицер проходил регистрацию. Управление лагеря заводило на него так называемую личную карточку со всеми основными его личными данными, воинским положением в Красной Армии, данными о взятии в плен. На обратной стороне имелось место для записей о переводе в другой лагерь, трудовом использовании, болезнях и дисциплинарных наказаниях. Эти же карточки свидетельствуют и о том, что советских офицеров вплоть до ранга капитана, вопреки конвенциям международного права, привлекали к принудительным работам. Уже в 1941 году такие трудовые команды были зарегистрированы везде в регионе Франкии, как в деревнях так и в крупных городах.
Так как карточки заполнялись в основном очень подробно, то сегодня они являются одним из важнейших источников помогающих установить условия жизни военнопленных в лагере Хаммельбург и причины их смерти. Личные дела документируют, однако не только судьбы военнопленных офицеров, но и намерения немецкого руководства в уничтожении идеологического врага. Уже в середине августа 1941 года из г. Нюрнберга и г. Вюрцбурга в Хаммельбург прибыла группа сотрудников тайной государственной полиции (гестапо) для того, чтобы выявить среди пленных так называемые "особо опасные элементы" - имелись ввиду политофицеры, интеллигенты, евреи. До лета 1942 года было выявлено и расстреляно в концлагере Дахау не менее 1100 офицеров.
Причастность вермахта в этом преступлении сегодня доказывает нам и следующий бюрократический признак: карточки всех этих "выделенных" офицеров в Хаммельбурге получили диагональную печать "передано гестапо" (с указанием даты) и, таким образом, по спискам лагеря больше не проходили, но затем были переданы в информационное бюро вермахта (ВАСТ), куда сдавались все документы на военнопленных. В случае смерти военнопленного управление лагеря также сдавало его личное дело вместе с свидетельством о смерти и прочими документами в Берлин. До начала декабря 1941 года скончалось более 40 человек. Они были захоронены на так называемом старом, использованном еще во время Первой мировой войны для захоронения военнопленных, кладбище. Поскольку число умерших постоянно росло, было устроено "новое кладбище для военнопленных", на котором 5.12.1941 г. первым был захоронен военный техник Михаил Петрович Потанин. До конца 1944 года здесь закончился жизненный путь не менее 575 советских офицеров.
Причина смерти и точное место захоронения заносились в личное дело. Лейтенант Константин Александрович Пономарев из Павлова Посада, например, зарегистрированный в Хаммельбурге в июле 1941 года под номером 1599, умер 30 ноября 1942 года в лагере от туберкулеза легких и в тот же день в 15 часов был захоронен в могиле № 418.
До 1945 по документам прослеживается не только каждая могила, но и однозначно можно установить захороненного в ней человека. Когда и почему после войны эти списки исчезли, а также когда и кем была уничтожена маркировка могил, пока еще не выяснилось. Отсуствие этих списков привело позже к мнению, что якобы неизвестно, кто захоронен на этих двух кладбищах и что, видимо, и в дальнейшем это невозможно будет установить. До сих пор нам были известны поименно только те офицеры, которые умерли в трудовых командах в округе Хаммельбург. Их останки после войны были перезахоронены с кладбищ Ройссендорф (65 человек) и Вильдфлеккен (8 человек) на новое кладбище для военнопленных в Хаммельбурге.
Благодаря в рамках проекта проведённой работе уже сейчас удалось установить имена 685 человек, захороненных на Хаммельбургских кладбищах. Их родные сегодня по истечении более 57 лет наконец-то получают достоверные данные об их судьбе.
Остаётся надеяться, что в рамках продолжения проекта удастся установить имена и тех 2000 неизвестных, которые, вероятно, находились в близлежащем лагере для рядового состав и были также захороненны на новом кладбище.
Райнхард Отто
Документационный центр 326 ( VI К ) Зенне/ Северный Рейн - Вестфалия
http://www.hammelburg.ru/start.html Очень интересно, что в биографии ооочень многих офицеров вступивших в КОНР, в тм числе и самого Власова есть Офлаг XIII D (62). Возможно Чекалин тоже был в этом лагере, почему бы нет?
Очень интересная информация про этот лагерьА.Ш. Вы упомянули офицерский лагерь Хаммельбург. Что вас привело туда?
А.П. В этом лагере я бывал неоднократно. В Хаммельбурге мы из русских военнопленных черпали резервную рабочую силу для авиазаводов в Регенсбурге. Вот там, кстати, совершенно случайно я сделал для себя очень интересное открытие.
Прибыл я туда с очередным заданием. Было это в середине апреля 43-го года. Днем поработал, а вечером в ресторане с компанией мы налились довольно крепко. Немцы народ тихий, но мы с кем-то поскандалили, морду не побили, но в результате я и несколько офицеров загремели на гауптвахту. Офицерской гауптвахты в Хамельбурге не было, поэтому нас поместили на сутки в пустующую тюрьму офицерского лагеря военнопленных. Пустовала она временно потому, что весной 43-го года русских военнопленных из лагеря перевели в Нюрнберг, а вместо них перевезли английских и югославских военнопленных. Принесли нам туда койки, одеяла. Мы там переночевали. Я, правда, не заснул. Человек я любопытный, хотя лишнего себе не позволяю, и стал ходить по пустым камерам. Открываю одну, вторую, заглянул в какую-то комнату и вот там я наткнулся на эти папки. Было их там несколько сот. И потом, спустя время, после этого, я навел справки среди офицеров, обслуживавших этот лагерь, уже в Нюрнберге. Они мне рассказали, что до весны 43-го года существовала группа офицеров, их называли "историки". Они писали историю разгрома советской армии, а за это получали особый паек. Кто же были эти "историки"? В эту группу, как правило, входили офицеры не ниже командиров полка, то есть от майора и выше. Каждому "историку" давалась карта района боевых действий, может быть от границы до самой Москвы, или другого места, где он попал в плен. Давалась бумага - садись, пиши все, что с твоей частью происходило.
Вообще это очень интересная вещь. Немцы в конце июля - начале августа 41-го года отбирают среди пленных старший офицерский состав потому, что они собираются изучать опыт победоносной войны. Надо заметить, что такие показания противника, даже если отбросить 50 процентов на конъюнктуру и на вынужденное состояние того, кто писал, все равно представляло колоссальную ценность.
Я буквально был ошарашен. Даже для меня, разведчика, это была удивительная находка. И хотя я был пьян, протрезвел сразу. И пока мои товарищи отсыпались, я до утра листал и читал эти папки. Я и сегодня помню несколько фамилий. И, кажется, 25 лет одному товарищу обеспечил. Подполковник Колончук или Ковальчук Федор Александрович, начальник штаба 26-й танковой дивизии. Окончил человек академию генштаба, молодой 28-летний. Он начал войну от границы и попал в плен под Вязьмой. В 46-м году я вспомнил все, что он там описывал. Меня не то поразило, что он так все подробно описал, а поразила, мягко говоря, точка зрения.
А.Ш. А что особенного было в его описании?
А.П. Я запомнил несколько вещей и десяток фамилий. Понимаете, одно дело, когда человек пишет, стиснув зубы, понимая, что он подлец, или сознательно идет на обман немцев, там были и такие вещи. Они бросались в глаза. 43-й год уже, война вспять повернула, это было уже видно. Другое дело, когда видишь, что писал человек злорадствующий. Правда, писания этого Ковальчука были датированы декабрем 41-го года. Поэтому я его особо и запомнил, и сейчас помню.
Как эти документы прошли мимо наших - меня удивляет. Видимо, из этих "историков" никто не проговорился.
А.Ш. Какие фамилии "историков" вы еще запомнили?
А.П. Подполковник Юров - командир полка тяжелой артиллерии.
Комбриг Дворкин. То, что он комбриг, говорит о том, что он сидел и вышел из лагеря, как Серпилин у Симонова, не был переаттестован и не успел получить новое звание. Вот ему сам бог велел писать против советской власти. Правда, с другой стороны, с такой еврейской фамилией, но я не знаю, кем он был по национальности. Еще запомнил, что он был бывший секретарь какого-то Свердловского райкома, участник гражданской войны.
В Ясенево, в Москве, архивы КГБ, может, там что-то есть, напишите.
Комментарий 17.
Уже в июле-августе 1941 г. представители Абвера и военно-исторического отдела ОКВ отобрали среди пленных несколько десятков старших офицеров и предложили им описать историю разгрома своей воинской части, указать ошибки советской и немецкой стороны, допущенные в ходе боев. Это было важно немцам с практической точки зрения: они изучали опыт победоносной, как им казалось в 1941 г., войны на Востоке. Так, в офлаге Кальвария майор С.Е.Еременко, помощник начальника оперативного отделения по связи 39-й армии, написал статью об окружении своей армии. Бывший начальник артиллерии 61 стр. корпуса комбриг Н.Г.Лазутин, попавший в плен 28 июня 1941 г. составил описание боевых действий 61 стр. корпуса. "Историки" были собраны в офлаге XIII-D в Хаммельбурге. Там был создан Военно-исторический кабинет, который возглавлял полковник Захаров (сведений о нем нет. - А.Ш.) Один из членов этой группы комбриг М.В.Богданов - командующий артиллерией 8-го стрелкового корпуса, попавший в плен 10 августа 1941 г. под Уманью, написал историю этого корпуса и обобщил все написанное о боевых действиях Юго-Западного фронта в июне-августе 1941 г.
Участвовали в работе Военно-исторического кабинета комбриг А. Н. Севастьянов - начальник артиллерии 226-й стрелковой дивизии, полковник Н.С.Шатов - зам. начальника артиллерии 56-й армии, подполковник Г.С.Васильев - начальник 3-го топографического отдела штаба 6-й армии и еще 15-20 полковников и подполковников. Все они находились на особом довольствии: получали дополнительный паек. Просуществовала эта группа до весны 1943 г.
Архив Яд ва-Шем. М-37/678, л. 4. А. И. Муранов; В.Е. Звягинцев. Досье на маршала. Из истории закрытых судебных процессов. М.,1996, с.222. К. М. Александров. Офицерский корпус генерал-лейтенанта А.А. Власова 1944-1945.СПБ,2001, с. 92,110, 253, 293.
http://berkovich-zametki.com/2006/Zametki/Nomer10/Shneer1.htm
