Перейти в ОБД "Мемориал" »

Форум Поисковых Движений

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Расширенный поиск  

Новости:

Автор Тема: Борис Мейснер - каратель и советолог  (Прочитано 3573 раз)

Платунов Евгений

  • Пользователь
  • Участник
  • **
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 5 429
  • Платунов Евгений Владимирович
"В дни юбилея Геттингенского исследовательского центра мы отдаем дань глубокого уважения Фридриху Гофману, Герберту Краусу, Борису Мейснеру, Георгу Бруннеру – ярким лидерам, много сил и энергии отдавшим развитию и укреплению Центра. Особо отмечаем большой личный вклад в научную и организационную работу Геттингенского исследовательского центра, в успешную деятельность нашей Ассоциации исполнительного директора Центра доктора Альфреда Айсфельда.
Желаем всем членам Центра доброго здоровья, счастья, неиссякаемой бодрости, новых творческих успехов и научных свершений. Выражаем надежду что традиционное и успешное сотрудничество двух наших научных сообществ будет успешно продолжено и принесет новые позитивные плоды.

С глубоким уважением, по поручению членов Международной ассоциации исследователей истории и культуры российских немцев,

А.А. Герман
председатель Ассоциации, профессор, доктор ист. наук

Москва.
21 декабря 2006 г."
- http://www.sgu.ru/files/nodes/14837/4-2006.pdf

***

Уважаемый председатель Международной ассоциации исследователей истории и культуры российских немцев, написавший это поздравление в 2006 году, видимо, не подозревал о том, что одного из тех, кому он пожелал "здоровья, счастья, неиссякаемой бодрости, новых творческих успехов и научных свершений", уже три года как не было в живых. Мало интересует, наверное, этого лидера российских немцев и то, чем занимался Борис Мейснер в период 1941-1945 гг. - в тот самый период, в который советские немцы (и украинские, и российские и др.) стали считаться поголовно "преступниками", и чьим именем и страданиями сейчас так любят при всяком удобном случае размахивать к месту и не к месту различные деятели в России не только с немецкими фамилиями.

***


Проф. д-р юр. Борис Мейснер
10.08.1915 - 10.09.2003


Zur Person:

10.8.1915 geboren in Pskov (Pleskau)
1932-1939 Studium der Wirtschafts- und Rechtswissenschaften in Tartu (Dorpat) und nach der Umsiedlung (1940) in Posen
1940-1946 Wehrdienst und Kriegsgefangenschaft
1946-1953 Wiss. Mitarbeiter und Referent für Ostrecht an der Forschungsstelle für Völkerrecht und ausländisches öffentliches Recht der Universität Hamburg
1953-1959 Mitarbeiter des Auswärtigen Amts - Leiter des Referats Sowjetunion, Erster Botschaftssekretär an der Deutschen Botschaft in Moskau, Leiter der Strukturreferate der Ostabteilung des Auswärtigen Amts
1959-1964 Professur für Ostrecht, Politik und Soziologie Osteuropas, Direktor des Seminars für Politik, Gesellschaft und Recht Osteuropas der Universität Kiel
1964-1985 Professur für Ostrecht, Direktor des Instituts für Ostrecht der Universität Köln


Это краткая биография, размещенная здесь - http://www.ostrecht.uni-koeln.de/11473.html

1940-1946 Wehrdienst und Kriegsgefangenschaft - "Военная служба и пребывание в плену"

Военная служба Бориса Мейснера проходила, начиная с октября 1941 года на оккупированной территории Ленинградской области РСФСР. Он занимал должность заместителя начальника отдела "1Ц" (разведка и контрразведка) штаба 18 Армии Группы Армий "Север".

Среди задач отдела "1Ц" было и то, что сами немцы (не без участия уроженца Пскова/Плескау Мейснера?) назвали словом из языка "унтерменшей" - der Karatel. Так и не иначе в приказах отдела "1Ц", на картах как и в других немецких документах, выходивших на оккупированных территориях СССР, обозначалась для сохранения русской реалии и определения деятельность специально созданных команд и групп. (Вообще-то "каратель" переводится на немецкий язык der Straf, но на трофейных немецких картах из архива УФСБ по Новгородской области свободные от партизан зоны помечались именно буквой "K" - http://www.novsu.ru/file/131060)

Возглавил отдел "1Ц" штаба 18 Армии Детлев Леберехт Отто Эгон фон Вакербарт (Detlef von Wackerbarth) — выходец из богатой аристократической семьи, потомок старинного рода, давшей Германии (точнее Пруссии) фельдмаршалов (фамилию в публикациях часто переиначивают, называя "Ваккербард" и еще более замысловато*). Член нацистской партии с мая 1933 года. "Проявил себя как способный военный в Греции, где жестко подавил народное восстание в горах. Выследил и уничтожил сильную афинскую партизанскую группу. Опытный контрразведчик, хладнокровный, хитроумно просчитывает предстоящие ходы противника, как блестящий шахматист, при этом неустанно совершенствуя самые разнообразные методы провокации…" (Архив УФСБ РФ по Новгородской области. Д. 1/3378).

Новгородская журналистка Галия Насурдинова, публикуя в 2001 году в журнале "Чело" свое исследование и материалы бесед с ветеранами-чекистами Новгородчины, почему-то назвала Мейснера "перебежчиком" (хотя в довоенном СССР он никогда не жил и в Красной Армии не служил, а в 1953-1959 году вообще был в Москве первым секретарем Посольства ФРГ):

ПЕТЛЯ МЕЙСНЕРА

В октябре 1941 года в отделе 1Ц появился перебежчик. Это был Борис Мейснер, по национальности немец, родился во Пскове, закончил философский факультет Тартусского университета. Ему было поручено переводить листовки и газеты, которые печатали подпольные советские организации и партизанские отряды. Затем ему стали доверять и трофейные документы. Часто его можно было видеть дежурившим у радиоприёмников… Вскоре он стал незаменимым специалистом на переводах и расшифровках различных радиоперехватов. Начальник отделения канцелярии, принц Бурхарт, даёт его переводам отличную оценку и ручается за то, что ему можно доверять более важные документы. Следующая ступень профессионального роста Мейснера это допросы военнопленных из командного состава Красной Армии. Первой его «крупной удачей» явились переговоры с командиром Артуром Светловским, которого он вовлёк в ряды вновь создаваемого отряда… Вторым предателем, после обработки Бориса Мейснера, стал военнопленный Иван Мареев, затем Ян Садин, работник Усть-Лужской рыболовной станции.

Франц Шлехтецкий раскрыл провокаторское дарование Мейснера. Немецкое командование неоднократно посылало его в командировки в различные концентрационные лагеря*: в Жестяную Горку, Гатчину и Порхов для вербовки военнопленных (Примечание Галии Насурдиновой: *Концентрационные лагеря для военнопленных были рассыпаны по всей территории Ленинградской области. Численность их была различна. Самый крупный лагерь для военнопленных — Порховский, был размещён в бывшем военном гарнизоне. В начале войны численность заключённых достигала самой наивысшей отметки — 17000 человек).

К началу 1942 года новый карательный отряд ГФП–520 был почти полностью укомплектован. 12 января Борису Мейснеру было присвоено звание зондерфюрера, и он получил должность заместителя командира отряда ГФП–520. Из служебной характеристики Бориса Мейснера: "Одарённый психолог, умеет работать с людьми различных вероисповеданий, идеологий, возрастов и социальных групп. Умеет навязывать свои мысли, обладает хорошим пропагандистским талантом. Блестяще владеет немецким, русским, эстонским языками, отлично образован. Задачу комплектования отряда выполнил. Работа проделана кропотливая. При исполнении требовались такие качества, как осторожность — человеческая и профессиональная, гибкость ума и терпение…».

Его взлёт по служебной лестнице карателя стремителен. Достойный ученик фон Вакербарта, он заменял начальника отдела 1Ц в дни отсутствия, лично утверждал смертные приговоры и разрабатывал план уничтожения.

Наступательная тактика этой карательной структуры резко отличалась от порою непродуманных операций штаба тыла Корюка–584 при 16-й армии. Если Корюк обрушивался всей своей военной мощью пяти карательных батальонов на беззащитные сёла и деревни, прочёсывал леса и болота, уничтожая на своём пути всё живое, то Мейснер скрупулёзно прорабатывал всю тактику борьбы с тем или иным известным партизанским отрядом или же конкретным городским подпольем. Принцип был непоколебим — в каждый отряд, в каждую подпольную группу - по два провокатора! При этом каждый из них зачастую не знал друг друга.

В отличие от военных документов Корюка–584, в отделе 1Ц при штабе 18-й армии приказы по проведению карательных операций оформлялись точно, партизаны не назывались бандитами, сведения, передаваемые провокаторами, отличались большой чёткостью. Это относилось и к местам расположения партизанских баз, названиям рек, лесов, болот, шоссейных дорог, деревень, а также и сведениям о личном составе партизанских отрядов (ГАРФ. Ф. 7021. Д. 454). Рукой Бориса Мейснера аккуратно составлены списки с фамилиями командиров, комиссаров, руководителей подпольных организаций, председателей нелегально действующих райисполкомов.

Мейснер, как и Шлехтецкий, лично участвовал в подавлении партизан. В приказах операции так и назывались: «Погоня», «Лов», «Сеть», «Месть». Жестоко расправлялся с мирным населением. Он хорошо усвоил уроки Франца Шлехтецкого: контрразведчик не должен чураться никакого действия. Во имя дела не бояться, не стесняться. Он любил внушать своим подчинённым, что сама жизнь подскажет верный ход провокаторскому ремеслу, если к делу относиться вдумчиво…

Пленённого партизана или красноармейца избивали до полусмерти, а потом в камеру входил радушный вальяжный Борис Мейснер. Он предлагал окровавленному, еле живому человеку чашечку хорошего кофе, сигарету, рюмку коньяка или же водки, в зависимости от  ичности, и начинал вести откровенные разговоры. Это ему удавалось. Иногда не с первого раза…


***

К этой большой цитате из статьи Галии Насурдиновой можно добавить отрывок из книги, посвященной родившейся в Алтайском крае радистке-разведчице Валентине Иосифовне Олешко. На нее задушевные беседы Мейснера не подействовали:

"Спустя 30 лет профессор и "специалист" по восточным вопросам ФРГ Майснер в своем интервью корреспонденту "Немецкой волны", оправдываясь, заявил, что он был всего-навсего переводчиком в отделе контрразведки 18-й армии. Правда тут лишь в том, что, допрашивая пленных, Майснер не нуждался в переводчике: он знал русский язык. Пытали допрашиваемых обычно рядовые палачи, а г-н зондерфюрер Майснер появлялся в конце допроса и даже, как рассказывают, лицемерно вздыхал: "Бог мой, что они с вами сделали", - как будто истязали без его ведома". (стр. 389 - Борис Гусев "Подвиг разведчицы"// сб. "Ради жизни на земле" - Барнаул, Алтайское книжное издательство, 1975).

***

Вот такому специалисту-ученому при его жизни пожимали руки наши сограждане - активисты возрождения немецкой национальной культуры в России, не задумываясь, что эти руки были в годы Великой Отечественной войны по локоть в крови. (Хотя ради грантов современные российсике ученые вынуждены пожимать и не такие еще руки...)

***

"Майснер на оккупированной территории Ленинградской области сформировал 15 специализированных агентурных групп-резидентур, которые занимались вербовкой агентов из числа местного населения, военнопленных Красной Армии, задержанных разведчиков, членов разведывательно-диверсионных и боевых групп, забрасывавшихся в немецкий тыл разведывательными структурами Ленинградского, Волховского и Северо-Западного фронтов, Краснознаменного Балтийского флота, Ленинградского штаба партизанского движения, а также Управлением НКВД ЛО.

Под непосредственным руководством Майснера работали агентурные группы, призванные создать в прифронтовой зоне благоприятные условия для боевых действий 18-й немецкой армии:

- Шварца-Клочкова - Алексеевой, действовала в дер. Лам-пово;

- Крюкова-Соколова по кличке "Борода" - Зимберга в Гатчине;

- Андреевой в пос. Сиверской;

- Тумановой - Шмелинг в Трубниковом Бору.

Он же руководил созданием лжерпартизанских (антипартизанских) отрядов для уничтожения партизан и лжегрупп для выявления подпольщиков. Майснер принял непосредственное участие в создании специального карательного отряда из предателей и бывших уголовников, рассчитывая на их жестокость при расправах над патриотами.

Одним из методов работы антипартизанских отрядов и групп являлась провокация. Их участники одевались в форму военнопленных Красной Армии и небольшими группами направлялись в места возможного пребывания партизан. При обнаружении вступали с ними в контакт, а затем вызывали подкрепление. Именно таким образом в Гатчинском районе был разгромлен партизанский отряд Прялкина."
- А.Ф. Стародубцев "Дважды невидимый фронт. Ленинградские чекисты в тылу врага" - М., "Вече", 2010

Об "успехах" подопечных Вакербарта и Мейснера "в борьбе с большевизмом":
 
- http://forum.patriotcenter.ru/index.php?topic=17452.0
- http://forum.patriotcenter.ru/index.php?topic=1711.msg186859#msg186859
- http://forum.patriotcenter.ru/index.php?topic=17672.msg186989;topicseen#msg186989

***

"Профессор Гамбургского университета Мейснер — «ведущий германский историк», как его называл американский журнал «Foreign affairs», утверждает, что нападение фашистской Германии на СССР послужило «ответом на советское вмешательство в сферу интересов Германии». Ему вторят и другие западногерманские писатели — Г. Серафим, А. Хильгрубер, Г. Холдак, К. Ассман, К. Хубатч" - С. 79 - Жилин П.А. Как фашистская Германия готовила нападение на Советский Союз. — М.: Мысль, 1965.

--------------
*Из личного состава отдела 1-С 18-й армии установлены:

1. Майор В. Ккебатт — настоящая фамилия Лакербатт, начальник от­дела.
2. Майор Ворх — заместитель начальника отдела, с 26 сентября с.г. пере­веден в одну из армий Южного фронта начальником [отдела] 1-С одной из армий. Его заменил капитан, фамилия которого не установлена.
3. Обер-лейтенант фон Бремен — начальник радиоотделения, прибал­тийский немец.
4. Капитан Тедер — начальник хозяйственной части, эстонец.
5. Зондерфюрер Фридрих — работает в радиоотделении, по непрове­ренным данным, где-то в Сибири проживает его жена.
6. Зондерфюрер Майснер Борис — переводчик, прибалтийский немец.
7. Ваймейстер Зонхен — сотрудник радиоотделения.
- "Органы государственной безопасности СССР в годы Великой отечественной войне" Том 4, Книга 2 (01.07.1943 - 31.12.1943)
« Последнее редактирование: 13 Июнь 2011, 13:01:25 от Платунов Евгений »
Записан

Платунов Евгений

  • Пользователь
  • Участник
  • **
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 5 429
  • Платунов Евгений Владимирович
Re: Борис Мейснер - каратель и советолог
« Reply #1 : 07 Сентябрь 2012, 12:09:07 »
"Майснер на оккупированной территории Ленинградской области сформировал 15 специализированных агентурных групп-резидентур, которые занимались вербовкой агентов из числа местного населения, военнопленных Красной Армии, задержанных разведчиков, членов разведывательно-диверсионных и боевых групп, забрасывавшихся в немецкий тыл разведывательными структурами Ленинградского, Волховского и Северо-Западного фронтов, Краснознаменного Балтийского флота, Ленинградского штаба партизанского движения, а также Управлением НКВД ЛО.

Под непосредственным руководством Майснера работали агентурные группы, призванные создать в прифронтовой зоне благоприятные условия для боевых действий 18-й немецкой армии:

- Шварца-Клочкова - Алексеевой, действовала в дер. Лам-пово;

- Крюкова-Соколова по кличке "Борода" - Зимберга в Гатчине;

- Андреевой в пос. Сиверской;

- Тумановой - Шмелинг в Трубниковом Бору.

Он же руководил созданием лжерпартизанских (антипартизанских) отрядов для уничтожения партизан и лжегрупп для выявления подпольщиков. Майснер принял непосредственное участие в создании специального карательного отряда из предателей и бывших уголовников, рассчитывая на их жестокость при расправах над патриотами.

Одним из методов работы антипартизанских отрядов и групп являлась провокация. Их участники одевались в форму военнопленных Красной Армии и небольшими группами направлялись в места возможного пребывания партизан. При обнаружении вступали с ними в контакт, а затем вызывали подкрепление. Именно таким образом в Гатчинском районе был разгромлен партизанский отряд Прялкина."
- А.Ф. Стародубцев "Дважды невидимый фронт. Ленинградские чекисты в тылу врага" - М., "Вече", 2010

В том жи издании:

"В Сиверском, в доме по Белогорской улице, 26, разместилась агентурная группа двадцатилетней Евгении Андреевой, которую агенты называли «Женей». Она была из Ленинграда, до войны проживала на Садовой улице, обучалась на тренерском факультете института им. Лесгафта. Находясь в составе дивизии народного ополчения, Андреева добровольно сдалась в плен, была завербована заместителем начальника отдела «1 Ц» штаба абвера бароном фон Кляйстом и назначена руководителем агентурной группы, которая действовала вначале в Гатчине, а с декабря 1941 года в Сиверском. Андреева имела на связи агентов из молодежи, которые контролировали общественные места, выявляли неизвестных и сдавали их в ГФП. Каждый вечер агенты собирались у нее в доме и отчитывались о проделанной работе."

Д.П. Каров (Кандауров) в мемуарах "Русские на службе в немецкой разведке и контрразведке" (опубликованы под "политкорректным" заголовком "Немецкая оккупация и советские люди" в сб. "Под немцами", СПб, Скрипториум, 2011) дополняет дальнейшую биографию предательницы, ставшей гражданкой Германии:

"Через некоторое время меня перевели в отряд, находившийся в Красногвардейске (Гатчина). Отряд этот был очень похож на отряд Шмеллинга и по числу людей и по составу, но командовала им молодая женщина по кличке Женька*. Она, двадцати шести лет от роду, была скорее некрасивой, до войны жила в Ленинграде и работала в НКВД мелкой сексоткой, занимаясь немного и проституцией. Через фронт ее заслали в начале сентября, и она сейчас же явилась в комендатуру Северской, прося отвести ее в немецкую контрразведку. Там она чистосердечно рассказала о своей жизни, сообщила о полученном задании и предложила работать агенткой для немцев, объясняя это тем, что жизнь в Советском Союзе ей страшно надоела своей серостью и скукой и что она уверена, что своей хорошей работой сумеет заслужить себе доверие, а после окончания воины — обеспеченную жизнь за границей. Действительно, работала она очень хорошо, аккуратно и осторожно и вскоре, подобрав себе несколько хороших сотрудников, попросила дать ей группу. В декабре для пробы в ее распоряжение предоставили небольшую группу, работая с которой, она быстро доказала, что вполне достойна быть ее начальником. В январе начальник и заместитель начальника отряда в Красногвардейске были убиты при аресте советских агентов-парашютистов, и, не имея никого под рукой, наш майор назначил туда командиром Женьку. В 1943 году Женька просила отпустить ее со службы, мотивируя просьбу большой усталостью, и отправить в Германию, где она желала работать в мастерской дамского платья. Просьба ее была исполнена, и, кроме того, она получила крупную денежную награду. Женька и сейчас живет в Германии, имеет хорошо налаженный и приносящий доход магазин дамского платья, мужа — бывшего разведчика ее отряда и двух прелестных детей"

*Прим.: "Не установлена"


Записан

Платунов Евгений

  • Пользователь
  • Участник
  • **
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 5 429
  • Платунов Евгений Владимирович
Re: Борис Мейснер - каратель и советолог
« Reply #2 : 07 Сентябрь 2012, 12:38:36 »
Культура книгоиздания сейчас все чаще напоминает фразу из советской детской классики - "Школы" Аркадия Гайдара:

- Как же можно сваливать их в одну кучу, когда одна листовка другую сожрать готова?"

Вот относительно свежий пример - два издания на почти одну тему, вышедшие в одном и том же году 65-летия Победы.


1)

Название: Репортаж из-за линии фронта. Партизанская война в Ленинградской области 1941 - 1945 гг.
Автор: М.М.Фрейдзон
Издательство: Русь
Год: 2010
Страниц: 320

На стр. 193 ук. изд.:

На стр. 194: "выдала ему направление на работу в одну из организаций, сотрудничавших с "Тодт" при немецких ВВС. К слову сама Зоя Соловьева была позже выслежена гестаповцами и казнена".



***

2)

Автор: А.Ф. Стародубцев
Название: Дважды невидимый фронт. Ленинградские чекисты в тылу врага
Издательство: Вече
Серия: 1418 дней Великой войны
Год: 2010

"Особым отделом 54-й армии в июне 1942 года в район Финева Луга, в зону окружения 2-й ударной армии, была выброшена группа из трех разведчиков: Л.И. Алексеевой (1922 г. р., уроженки Москвы, в прошлом технической сотрудницы ЦК ВЛКСМ), К.Н. Разумова (1922 г. р., до начала войны проживал в Гатчине) и с ними радиста Антипова, который при приземлении исчез — возможно, погиб. Перед группой стояла задача: сдаться немцам в плен и легендировать себя как изменников Родины, с тем чтобы проникнуть в Сиверскую разведшколу. После приземления Алексеева и Разумов действительно сдались в плен, но не для того, чтобы действовать в соответствии с заданием, а чтобы перейти на сторону противника.

Разумов был включен в состав агентурной группы Майснера, Алексеева завербована начальником отдела «1 Ц» Ваккербардом. Поначалу она не входила ни в одну из агентурных групп, а находилась у него на личной связи. Ваккербард внедрил Алексееву в медпункт дер. Выра с задачей выявлять всех посторонних лиц, появлявшихся у местных жителей. В паре с ней работал дорожный мастер Хожалов, имевший возможность искать на дорогах людей, проявляющих интерес к разведшколе и проживающим в ее окружении гражданам.

...

В Пскове была создана резидентура под руководством женщины, работавшей сотрудницей Псковской биржи труда. Она сообщала о строительстве оборонительных сооружений, куда биржа направляла местных жителей, о минировании отдельных зданий в Пскове и другую информацию. От находящихся у нее на связи патриотов она получала данные о противнике и отправляла все эти сведения через связника в оперативную группу".


***

"Послесловие" к истории подпольщицы с Псковской биржи труда, которое вообще-то должно быть "предисловием", т.к. опубликовано в этом издании 1979 года:

3)



"Смирнов В. Подпольщица Ольга Морозова
 
Мама! Как тяжелы эти цепи!»... Слова были написаны на маленьком клочке бумаги, скатанной шариком. Эту записку Пелагея Егоровна Морозова-Симонова получила из фашистской тюрьмы от дочери Ольги 8 декабря 1943 года.
Немногие участники Псковского партийно-комсомольского подполья знали тогда, что Ольга Морозова выполняла особо сложное рискованное задание.
Весной 1941 года Ольга окончила среднюю школу. Мечтала учиться дальше. Но мечты не сбылись. В жизнь советских людей воем сирен, грохотом взрывов и огнем пожаров ворвалась война.
9 июля 1941 года в Псков вступил враг. Наблюдала Ольга, как через Псков к Ленинграду шли колонны автомашин и танков. На улицах города звучала чужая речь. Гитлеровцы грабили магазины, врывались в квартиры.
Начались ночные облавы и аресты. На базарной площади для устрашения жителей города фашисты повесили двух работников конторы «Заготзерно». Трупы казненных несколько суток раскачивались на столбах у входа в крепость. 17 августа 1941 года на той же базарной площади к столбам были привязаны десять заложников, которых затем расстреляли публично. Офицер объявил, что расстреляны «опасные преступники — партизаны» за то, что «осмелились напасть на солдата великой Германии». А псковичи видели у столбов парней с улицы Некрасова, рабочих завода «Металлист», не успевших эвакуироваться до нашествия фашистов.
Гитлеровцы хотели устрашить советских людей. Но добились лишь того, что день ото дня крепла ненависть к захватчикам.
Жители всячески помогали пленным, содержавшимся в гитлеровских концлагерях. Передавали им хлеб, картошку, бинты, табак. Потом в лагеря стали попадать листовки с призывом к побегу, куски карт с маршрутами в надежные места, записки с адресами, одежда и обувь, даже ножи и пистолеты. Это уже действовали подпольщики.
По заданию секретаря Псковского подпольного райкома партии Ивана Григорьевича Киселева Ольга Морозова поступила работать в отдел учета биржи труда, которую оккупанты открыли в Доме специалистов на улице Ленина. Для этого учреждения гитлеровцам нужны были местные люди, знающие город и владеющие немецким языком.
Родителям было сказано, что Ольга вынуждена пойти на такой шаг, чтобы ее не угнали на торфозаготовки или в Германию. А для подпольной организации города деятельность Морозовой на бирже труда имела исключительно важное значение.
Когда оккупационные власти выдали всем жителям временные удостоверения (так называемые «аусвайсы»), двенадцать бланков с печатями и подписями были похищены и переданы подпольщикам. Сделали это псковские комсомолки Ольга Морозова и Клавдия Иванова
...
У фашистов не было настоящих улик, но подозрения вели их на биржу труда.
Вечером 20 ноября фашисты пожаловали на квартиру Морозовых в доме 18 по Милицейской улице. Ольга только что пришла и не успела снять пальто, как жандармы, окружив дом, ворвались в квартиру. Агент гестапо вырвал из рук Ольги сумку, и на стол высыпались бланки пропусков. Через два дня фашисты арестовали и врача Рубцову.
Начались допросы. Для пыток гестаповцы применяли плети, шомпола, особую «технику». В деревне Гнилище в доме полиции была специальная комната пыток под названием «баня». Здесь допрашиваемых раздевали и на морозе обливали водой из пожарного шланга. А когда человек коченел, палачи тащили свою жертву «разогревать». Морозова подвергалась таким пыткам. Ее били палкой по голове, пяткам и ладоням. Грудь и спина ее были покрыты кровавыми рубцами после ударов резиновой дубинкой. Ее водили по улицам города в кандалах. На шее висела дощечка с надписью: «Кто опознает и скажет, что это партизанка?».
Пытки не сломили волю подпольщицы. Она не выдала своих товарищей.
19 декабря в камеру к А. И. Рубцовой втолкнули лазутчицу, выдававшую себя за партизанку. Неискушенная в гестаповских подлостях, в порыве сочувствия и откровенности Александра Ивановна рассказала предательнице о своей подпольной работе.
Но и на этой провокации гестаповцы не успокоились. Им нужно было, чтобы подпольщицы выдали своих друзей. Начались новые пытки.
Ольгу со связанными назад руками водили из тюрьмы на допросы. И каждый день ее сестра Варвара или кто-нибудь другой из родственников подолгу ждали на улице. Ждали, когда поведут, чтобы увидеться, убедиться, что жива.
И вот однажды на мостовой остался маленький шарик серой бумаги. Дома бумажку развернули и прочли... имена предателей. Записка заканчивалась словами:
«Прощайте, родные! Сестра, береги мать! Отомсти за меня!»
В 7 часов утра 9 января 1944 года Ольгу Александровну Морозову и Александру Ивановну Рубцову, истерзанных, но не сломленных подпольщиц, вместе с другими псковичами-патриотами увезли к лесопункту - за станцией Березка и там расстреляли.
Зимой 1951 года я разговаривал с матерью Ольги Пелагеей Егоровной Морозовой. Ей было тогда 75 лет. Старая женщина — мать горестно переживала гибель любимой дочери. Вспоминая о своей Оленьке, она тихо плакала, и слезы текли по изрытому морщинами лицу. В руках она перебирала пучок тонких девичьих волос.
— Когда Оленьку водили по городу, кандалы терли ей ноги и руки. Она вырывала волосы из своих кос и запихивали в кольца кандалов, чтобы было не так больно. Вот и остались мне на память эти волосы-закладки. Да вот еще записка,— Пелагея Егоровна вынула из коробки клочок бумаги:
— Не знаю, можно ли прочесть — бумага стерлась. Это я своими слезами письмо испортила...
На серой бумаге едва различались слова: «Мама! Как тяжелы эти цепи!»..."
- http://edapskov.narod.ru/pskov/pskovpartiz.htm

"Цепи" забвения истинных героинь и растиражированное воровство их подвига еще тяжелее...
« Последнее редактирование: 07 Сентябрь 2012, 13:20:42 от Платунов Евгений »
Записан
Страниц: [1]   Вверх
« предыдущая тема следующая тема »