Когда то читал мемары Сандалова бывшего начальника штаба 4 армии(не помню как называется), то он описывал, что пограничники под руководством Кузнецова уже первые дни войны в тылу армии наводил порядок.
Воспользуюсь для подтверждения:
2010 – 2011 © К.Б.Стрельбицкий,
Председатель Правления Московского Клуба истории флота
ИЮНЬ 1941-ГО: МОРЯКИ В ОБОРОНЕ БРЕСТА
Оборона Брестской крепости в первые дни и недели войны является ныне широко известной героической страницей Великой Отечественной. Важнейшая заслуга в её открытии принадлежит писателю-фронтовику Сергею Сергеевичу Смирнову, поиск которого на многие годы вперёд задал тон в изучении истории обороны Бреста горячим летом 1941-го…
…Собирая материалы по этому эпизоду начального периода войны, автор «Брестской крепости» сразу же установил, что здесь плечом к плечу сражались бойцы Красной Армии и военнослужащие различных структур НКВД. К сожалению, в сферу поиска С.С.Смирнова так и не попали представители ещё одного тогдашнего «силового» наркомата – Военно-Морского Флота: те, которых война застала в самом Бресте, и те, которые в первые её часы выступили по направлению к нему. Историческая справедливость требует пролить свет на этот фрагмент истории участия Советского ВМФ в минувшей войне…
…К 30-летию Великой Победы в издательстве Главного управления навигации и океанографии Министерства обороны СССР вышел в свет сборник воспоминаний «Гидрографы в Великой Отечественной войне 1941 – 1945». Благодаря своему небольшому тиражу и грифу «Для внутриведомственной продажи» эта книга до сих пор остаётся малоизвестной даже для историков флота, не говоря уже об исследователях обороны Бреста в 1941 году. Поэтому практически вне их внимания остался интереснейшей фактологический материал по заявленной нами теме, содержащийся в воспоминаниях капитана 1-го ранга-инженера запаса Григория Фёдоровича Кузьмина. В звании лейтенанта и в должности начальника гидрографической партии Гидрографического отдела Пинской военной флотилии (ПВФ) он встретил утро первого дня войны именно в Бресте, причём оказался там старшим, но далеко не единственным советским военным моряком: «В партии имелось около десяти вольнонаёмных специалистов (геодезисты, нивелировщики, топографы и промерщики), остальные – прикомандированные старшины и матросы, – вспоминал Г.Ф.Кузьмин. – Всего около 80 человек». Он же объяснил своим читателям, почему сразу столько военных моряков встретили войну в Бресте: напомним, что он был «начальником гидрографической партии, которая к концу мая 1941 г. приступила к подготовке к съёмке и промеру реки Западный Буг. Река эта пограничная, оценивалась как вероятное направление действий флотилии. Никаких карт или сведений о навигационных условиях этой реки у нас не имелось. Фашистская Германия, оккупировавшая Польшу, долгое время не давала согласия на производство работ. Наконец весной 1941 г. на флотилию поступило сообщение из Москвы о благоприятном завершении переговоров, - вспоминал Г.Ф.Кузьмин. – К началу июня всё было готово к выходу на работы. … 11 июня партия прибыла в Брест и обосновалась у окраины города, на обоих берегах реки Мухавец, в нескольких километрах от её впадения в Западный Буг. Поблизости находилась Брестская крепость и коммутатор речной связи». У гидрографов ПВФ сразу же начались обыкновенные, во многом рутинные «полевые работы», о которых их начальник вспоминал впоследствии кратко: «Производили нивелировку, прокладывали теодолитные ходы, намечали точки для постройки дополнительных геодезических знаков с целью сгущения сети триангуляции, устанавливали футштоки и вели наблюдения за колебаниями уровня воды, выполняли топографическую съёмку прибрежной полосы».
Так как все работы велись на советском берегу Западного Буга, непосредственно в пограничной полосе, то, как вспоминает Г.Ф.Кузьмин, ему «приходилось обращаться к пограничникам ежедневно… Командование гарнизона и старшие пограничные власти были готовы оказать нам любую помощь, без чего успешная работа была бы невозможной». В первый день войны эти контакты с «сухопутчиками» окажут морякам-пинцам неоценимую помощь, о чём мы ещё скажем ниже, а пока вернёмся к воспоминаниям Г.Ф.Кузьмина о последних мирных днях: «С первых дней пребывания в Бресте мы стали очевидцами учащавшихся нарушений советской границы немецкими самолётами. Помню, как отчаянно ругался капитан из штаба 17-го пограничного отряда. В его обязанности входило составление докладов по поводу этих нарушений, а он считал, что зарвавшихся фашистов давно пора проучить огнём, а не урезонивать дипломатическими нотами.
И ещё бросалось в глаза исключительно пристальное внимание к нам немцев. Стоило кому-нибудь из нас выйти к реке или подняться на сторожевую вышку для рекогносцировки местности, как тут же к противоположному берегу подъезжала легковая автомашина с офицерами, которые, маскируясь кустарником, вели наблюдение до тех пор, пока мы не удалялись». Навсегда запомнились офицеру-гидрографу события последнего мирного дня: «21 июня провели рекогносцировку на участке в несколько десятков километров вверх и вниз по реке. Сопровождавший нас начальник Брестской пограничной комендатуры был поражён тем, что наше появление не вызвало ожидавшегося переполоха, казалось, будто граница, как он выразился, вымерла. Это обстоятельство очень озадачило и даже встревожило капитана, тем не менее он пообещал сходить с нами в более дальний рекогносцировочный поход по реке на следующий день, 22 июня». Однако, «завтра была война»…
О первом дне Великой Отечественной в Бресте Григорий Фёдорович Кузьмин оставил поистине бесценные свои воспоминания, текст которых ещё ожидает своего анализа со стороны исследователей обороны Бреста, и поэтому мы перепечатываем его здесь полностью: «На рассвете мы проснулись от гула канонады. Быстро одевшись, я побежал на коммутатор. Но связь уже была нарушена, телефонистка плакала, на вопросы не отвечала. Взвиваются зелёные ракеты, поблизости рвётся снаряд. Догадка о том, что началась война, стала переходить в уверенность. Приказываю готовить имущество и материалы к эвакуации. На грузовике мчусь в погранотряд. Начальник погранотряда – майор Кузнецов очень озабочен, ничего определённого не говорит, но обещает выдать винтовки. Еду обратно. Уже довольно светло, над крышами проносятся немецкие самолёты, разбрасывают листовки. Приостанавливаюсь, чтобы подобрать одну. Из толпы возбуждённых горожан протягивают несколько штук, все одинаковые. Читаю на ходу. Запомнилась примитивность текста, топорность языка. Вернувшись на базу партии, тороплю со сборами. Видим – вдоль берега идут немецкие автоматчики. Обстреливают нас. Но обошлось без потерь. Прибегаем в погранотряд и сообщаем об автоматчиках. Нам дают несколько винтовок. Штабные подразделения погранотряда и мы вместе с ними поспешно выстроились и в 5 ч. утра под командование майора Кузнецова вышли из расположения части. На северо-восточной окраине Бреста отряд занял оборону и в течение нескольких часов сдерживал наступление немцев. Однако напор намного превосходящих сил противника, отсутствие поддержки с флангов вынудили нас отойти. Как только мы вышли в поле, налетели «мессершмитты». Гонялись они чуть ли не за каждым человеком. Омерзительное это состояние, когда идёт на тебя самолёт, бьёт и бьёт из пулемёта и видишь уже физиономию стервятника, а сделать ничего не можешь. Чистая случайность, что никто из партии не погиб. После ухода «мессеров» опять собрались вместе. К вечеру подошли к городу Кобрин, что в 40 км от Бреста. Остановили проходящий буксир и на нём к утру 23 июня прибыли в расположение отряда кораблей флотилии, которые спешно пришли для огневой поддержки войск. Командовавший отрядом начальник штаба флотилии капитан 2 ранга Г.И.Брахтман был обрадован нашему возвращению и поспешил доложить об этом командующему флотилией, который беспокоился о нашей судьбе».
Продолжение следует.
С уважением – К.Б.Стрельбицкий
