Перейти в ОБД "Мемориал" »

Форум Поисковых Движений

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Расширенный поиск  

Новости:

Автор Тема: Федюнин В.В. Приграничные сражения Красной Армии в начале ВОВ  (Прочитано 6498 раз)

Сергей Кудрявцев

  • Кудрявцев Сергей Дмитриевич
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 4 261
Заранее извиняюсь - название полностью в тему не влезло. Автореферат диссертации

На правах рукописи



ФЕДЮНИН ВЛАДИМИР ВАЛЕРЬЕВИЧ






ПРИГРАНИЧНЫЕ СРАЖЕНИЯ КРАСНОЙ АРМИИ В НАЧАЛЕ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ



Специальность 07.00.02 – Отечественная история


АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени кандидата
исторических наук








Москва - 2012

Работа выполнена на кафедре отечественной истории Московского государственного гуманитарного университета
им. М.А. Шолохова


Научный руководитель:                                        доктор исторических наук,
                                              профессор
Юрьев Александр Иванович


Официальные оппоненты:                                       доктор исторических наук,
профессор
Королев Анатолий Акимович

доктор исторических наук,
профессор
Хутин Анатолий Федорович


Ведущая организация:                                       Московский государственный
областной университет

Защита состоится «29» февраля 2012 г. в «1300» часов на заседании диссертационного совета Д 212.136.03 при Московском государственном гуманитарном университете им. М.А. Шолохова по адресу: г. Москва, Рязанский проспект, д. 9.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке МГГУ им. М.А. Шолохова по адресу: г. Москва, ул. В. Радищевская, д. 16 – 18.
Автореферат диссертации разослан «27» января 2012 г.

Учёный секретарь Диссертационного совета,
доктор исторических наук, доцент                                            А.А. Орлов
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования определяется особой значимостью проблем, связанных с началом Великой Отечественной войны для объективной реконструкции и объяснения причин катастрофического для Советского Союза развития событий в первые недели и месяцы после ее начала, а также ответа на вопрос, почему наша страна не только выстояла в 1941 г., но и смогла добиться перелома на фронтах, завершившегося взятием Берлина в 1945 г.
До последнего времени научное изучение этих вопросов было затруднено в силу ограниченности источниковой базы, доступной для исследователей. Однако, в результате «архивной революции» начала – середины 1990-х гг. в распоряжении историков оказался массив ранее засекреченных архивных документов, позволяющих на новом, относительно советской историографии, уровне исследовать целый ряд тем и сюжетов, освещавшихся ранее весьма фрагментарно: в первую очередь это касается усилий советского государственного и военного руководства по форсированию подготовки к отражению агрессии в период до 22 июня 1941 г., степени готовности СССР к войне летом 1941 г., хода военных действий на фронтах Великой Отечественной войны в первые недели войны и деятельности советского государственного руководства по организации всенародного отпора захватчикам. Немалые возможности открылись также и для уточнения представлений о международном положении СССР в первой половине 1941 г., и предпринимаемым им в начале Великой Отечественной войны дипломатическим усилиям по установлению и укреплению связей с потенциальными союзниками по антигитлеровской коалиции.
В условиях идеологического и методологического плюрализма изучение начала Великой Отечественной войны сопровождалось становлением разных историографических школ и направлений, плодотворная дискуссия между представителями которых имела значение не только для уточнения и развития научных представлений, но была интересна также и для широкой общественности. Вместе с тем, особое место Великой Отечественной войны в структуре социальной памяти современного российского общества обусловило широкое распространение политизированных, тенденциозных версий и трактовок событий 1941 г., слабо или совсем не учитывающих массив, введенных в 1990-е - 2000-е гг. в научный оборот, источников по теме.
В настоящее время существует потребность в многоплановом исследовании начала Великой отечественной войны, обобщающем достижения историографии последних лет и основанном на изучении всего комплекса ставших доступными историкам документов и материалов.

Цель и задачи исследования. Целью диссертационного исследования является осмысление важнейших событий начала Великой Отечественной войны, являющихся ключевыми с точки зрения понимания причин трагедии 1941 г. Достижение этой цели связано с решением ряда задач:
-   дать оценку эффективности усилиям советской военной разведки по установлению  планов Германии в отношении СССР зимой-летом 1941г.;
-   охарактеризовать основные направления деятельности советского военно-политического руководства по укреплению обороноспособности Красной армии накануне войны;
-  реконструировать процесс отмобилизования и стратегического развертывания войск Красной армии весной-летом 1941 г.;
-  уточнить обстановку на западной границе СССР в преддверии Великой Отечественной войны;
-    оценить степень готовности Красной армии в целом к отражению фашистской агрессии;
-     рассмотреть ход боевых действий в первый день войны;
-  продолжить реконструкцию приграничных сражений 23 – 29 июня;
-  воссоздать ход военных действий 30 июня – 9 июля, выявив основные причины неудач Красной армии;
-   охарактеризовать усилия советского руководства по стабилизации положения на фронтах и организации всенародного отпора захватчикам.
Хронологические рамки исследования ограничены периодом 18 декабря 1940 г. – 9 июля 1941 г. В качестве нижней границы избрана дата подписания А. Гитлером директивы № 21 (Плана «Барбаросса»), после чего планирование нацистами агрессивной войны против СССР вступило в фазу проведения мероприятий по непосредственной подготовке вермахта к вторжению. Верхняя хронологическая граница – 9 июля 1941 г. – является общепринятой в военно-исторической науке датой завершения приграничных сражений , т.к. боевые действия уже шли вдали от западной границы СССР, а 10 июля 1941 года Государственный Комитет Обороны (ГКО) принял постановление о создании главных командований войсками Северо-Западного, Западного и Юго-Западного стратегических направлений с целью обеспечить возможность лучшего управления войсками, организовать взаимодействие фронтов, военно-воздушных и военно-морских сил. Предполагалось, что Военные советы этих главных командований в большей степени, чем командование фронтов, смогут использовать местные силы и средства в интересах вооружённой борьбы . В этот же день, 10 июля 1941 года Ставка ГК преобразовывалась в Ставку Верховного Командования в составе И.В. Сталина, В.М. Молотова, С.К. Тимошенко, С.М. Будённого, К.Е. Ворошилова, Б.М. Шапошникова и Г.К. Жукова .     
Методологическая основа и методика исследования. Методологической основой являются основные принципы исторической науки: объективности, научности и историзма, что дает возможность рассмотреть события данного периода во взаимосвязи и взаимодействии, показать их максимальную достоверность.
Источниковая база работы. Первую группу источников составляют неопубликованные архивные документы и материалы, хранящиеся в Центральном архиве Министерства Обороны РФ (ЦАМО РФ): ф. 208 - документы оперотдела штаба Западного фронта: боевые приказы и распоряжения ; ф. 214 - документы оперотдела штаба Карельского фронта ; ф. 217 - документы оперотдела штаба Северного фронта ; ф. 221 - документы оперотдела штаба Северо-Западного фронта ; ф. 228 - документы оперотдела штаба Южного фронта ; ф. 229 - документы оперотдела штаба Юго-Западного фронта .
Вторую группу источников составляют опубликованные в различных сборниках и периодических изданиях архивные документы и материалы. Среди них особым образом следует отметить серию «Русский архив: Великая Отечественная», продолжающаяся работа над которой ведётся коллективом Института военной истории МО РФ с 1993 г. За прошедшие двадцать лет было издано несколько десятков томов, материалы которых освещают деятельность высших органов политического и военного руководства страны, подготовку и осуществление важнейших стратегических операций, решение задач обеспечения и поддержания боеготовности войск, организацию, формы и методы партизанской борьбы и многие другие вопросы . Для целей настоящего диссертационного исследования первоочередной интерес представляют директивы, разведсводки, оперсводки, донесения Генштабу Красной армии и Наркому обороны СССР, боевые распоряжения командующих войсками и штабов приграничных военных округов (затем фронтов) лета 1941 г. , а также документы по внешней политике СССР с декабря 1940 г. по июль 1941 г.
Что касается документов противной стороны, то наиболее полное их издание на русском языке осуществлено В.И. Дашичевым в двухтомнике «Банкротство стратегии германского фашизма». В нем представлены документы, характеризующие основные этапы подготовки плана «Барбаросса», а также документы ставки сухопутных войск Германии, приказы военачальников разных уровней, выдержки из дневников боевых действий и т.п.  Кроме того, немецкие документы и материалы представлены в ряде других изданий .
Третью группу источников составляют воспоминания участников войны, публикация которых началась сразу после Победы.
События первых дней и месяцев войны с той или иной степенью полноты описаны в мемуарах И.В. Болдина, Л.М. Сандалова, С.С. Бирюзова, Д.И. Кочеткова, А.А. Лобачёва, Д.А. Морозова, П.Г. Кузнецова, П.В. Севастьянова, Н.К. Попеля, И.И. Федюнинского и др.   Информативным во многих отношениях источником являются мемуары П.А. Судоплатова - видного деятеля советских органов госбезопасности.
Историками наиболее часто использовались воспоминания маршалов Советского Союза – Г.К. Жукова, К.К. Рокоссовского, К.А. Мерецкова, А.И. Ерёменко и др., где содержался значительный фактический материал, но которые при публикации подверглись цензурным купюрам. Так, например, из рукописи К.К. Рокоссовского были изъяты куски из текста, рассказывавшие о тяжёлой обстановке в прифронтовом тылу в начале войны и др. Этот факт следует учитывать при обращении к первым изданиям мемуаров советских военачальников. В 1990-е гг. некоторые из них были переизданы на основе сохранившихся рукописей. 
Кроме того, автором использованы воспоминания рядовых участников Великой Отечественной войны, которые публиковались на сайтах: «Я помню. Воспоминания ветеранов Великой Отечественной войны» и др.   
Что касается воспоминаний немецкой стороны, то среди последних первоочередного внимания заслуживают дневниковые записи Ф. Гальдера, мемуары генералов Г. Гудериана, Г. Гота, В. Эрфурта, дневники Т. фон Бока и др.
Еще одну группу источников составляют периодические издания 1941 г.: «Правда» (печатный орган ЦК партии большевиков). 1941 г. 7 мая № 125, 14 июня № 163, с 22 июня № 171 по 30 июня № 179;
«Известия Советов депутатов трудящихся СССР». 1941 г. с 1 июля № 153 по 9 июля № 160;
«Вечерняя Москва» (общественно-политическая газета Московского горкома ВКП(б) и Моссовета). 1941 г. 3 июля № 153.
Степень изученности темы. Изучение первых военных операций РККА началось уже в годы Великой Отечественной войны и определялось практическими потребностями обобщить текущий политический, хозяйственный и военный опыт для разгрома агрессора. Но каких-либо научно-исторических работ не появилось.
В первый период развития историографии по данной теме (1946-1956 гг.) был подготовлен ряд историко-партийных и военно-исторических трудов, в которых событиям лета 1941 года уделялось некоторое внимание . Однако, более информативными в плане раскрытия темы были работы (статьи и учебные пособия военных академий), посвященные отдельным аспектам вооруженного противоборства.
Важнейший с точки зрения объективного воссоздания картины первых месяцев войны вопрос о причинах поражений Красной армии летом 1941 г. освещался в этот период с опорой на официальные заявления руководителей советского государства – прежде всего, выступления Верховного Главнокомандующего Союза ССР И.В. Сталина . Особые условия, в которых приходилось работать историкам в тот период, практически исключали выход за очерченные в этих документах концептуальные рамки.
Выход за них оказался возможен во второй период развития историографии Великой Отечественной войны (1956-1964). Начатая Н.С. Хрущевым кампания по «разоблачению культа личности» подразумевала использование исторического материала, в том числе относящегося к 1941 г., для дискредитации Сталина как руководителя страны . Вместе с тем в период «оттепели» происходит оживление творческого поиска ученых-историков, публикуются документы и материалы по истории Великой Отечественной войны, возобновляется издание «Военно-исторического журнала». В Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС создается отдел истории Великой Отечественной войны для подготовки шеститомного и однотомного изданий по ее истории. В издательстве «Наука» организована научная редакция «Вторая мировая война в исследованиях, воспоминаниях и документах» под руководством А.М. Самсонова. Она подготовила и выпустила в свет 90 книг, в том числе 40 из них составляли военные мемуары. Активизировалась публикация литературы о Великой Отечественной войне всеми издательствами СССР (только за пять лет между XX-м и XXII-м съездами КПСС было опубликовано более 200 книг, написанных военными и гражданскими историками) .
Большую работу по проблеме изучения истории боевых действий в ходе Великой Отечественной войны провели Генштаб Вооружённых Сил СССР и военные академии. Их исследования имели гриф «секретно» и «для служебного пользования». Среди них необходимо отметить такие издания, как «Операции Великой Отечественной войны» в четырёх томах, «Военное искусство в Великой Отечественной войне» в трёх томах, «Стратегический очерк Великой Отечественной войны», монографии и сборники статей и материалов по отдельным операциям и кампаниям, а также Труды Академии Генштаба и других военных академий, вышедшие во второй половине 50-х и в 60-х гг. На основе закрытых материалов была написана и в 1958 году опубликована коллективная работа военных историков «Вторая мировая война 1939–1945 гг. Военно-исторический очерк» под общей редакцией С.П. Платонова, Н.Г. Павленко и И.В. Паротькина .
Заметным явлением в области изучения советскими историками опыта военных действий летом 1941 года являлась публикация ряда работ о преддверии и начале Великой Отечественной.  В журналах публиковались статьи, как правило, ветеранов Великой Отечественной войны, которые были очень осторожными с точки зрения понимания причин неудачного начала войны и рассказывали, в основном, о героизме военнослужащих РККА. По теме начала Великой Отечественной войны в этот период следует отметить статьи А.В. Васильева, Б. Тельпуховского, Н. Еремина, П.А. Жилина, М.В. Захарова, Ю. Стрижкова, Л. Кривошеина и В. Червякова, П. Коркодинова , в которых указывалось на предвоенные ошибки советского военного руководства в оценке эффективности вермахта и в недооценке подвижной обороны, и др.
В третий период развития историографии Великой Отечественной войны (1964–1985 гг.) осмысление событий преддверия и начала Великой Отечественной войны продолжалось на базе освоения опубликованных мемуаров советских военачальников и постепенно вводившихся в научный оборот архивных документов и материалов. Среди других следует отметить работы В. Баскакова, одним из первых указавшего, что одной из причин неудачного для СССР начала войны был психологический переход для советских граждан от мирного времени к военному, что потребовало времени, В.А. Анфилова, Н.И. Мара, П. Жилина и В. Секистова, П. Ильина, А. Бахмута, Н. Калюжного, К. Лаврентьева, Н. Барышева, А. Беляева, А. Покровского, М.Г. Сааняна, А. Крупенникова и др.
Эпоху «перестройки» (1985–1991 гг.) можно считать четвертым периодом историографии Великой Отечественной войны. Публикации этого времени, в том числе и документального характера, отличает выраженное стремление авторов к «переосмыслению» исторического опыта советского периода. Некоторое ослабление политической цензуры создало предпосылки для появления в работах историков новых оценок и выводов, в ряде случаев заимствованных из работ зарубежных, в первую очередь англоязычных авторов, отвергавшихся в прежние годы как «буржуазные фальсификации». Если традиционным для советской историографии было внимание к героическому, победному опыту войны, то в период «перестройки» при освещении событий 1941 г. акцент делался на выявлении просчетов и недостатков советского политического и военного руководства. Кроме того, важное место в объяснении причин поражения Красной армии  заняла тема репрессий 1937-38 гг.
Наиболее обстоятельный для того периода анализ, в определенной степени аккумулировавший достижения советской историографии за все время, стали труды В.А. Анфилова, А.В. Владимирского, А.Г. Хорькова, а также коллективный труд «1941 год – уроки и выводы», высоко оцениваемые специалистами и сегодня .
После развала Советского Союза в развитии историографии Великой Отечественной войны начинается новый этап, характеризующийся постепенным рассекречиванием и введением в научный оборот документов бывших партийных, а также ведомственных архивов. Вместе с отменой цензуры и снятием ограничений на использование зарубежной литературы, «архивная революция» начала 1990-х гг. создала предпосылки для постепенного складывания разных научных направлений в изучении событий 1941 г., в рамках которых продолжается обсуждение проблем кануна войны и предлагается та или иная модель объяснения причин поражений Красной армии в ходе приграничных сражений.
Можно констатировать, что вопросы о степени готовности нашей страны к войне, причинах поражений Красной армии в июне 1941 г. и ответственности за это политического и военного руководства остаются в числе наиболее дискуссионных в современной историографии. Одной из наиболее обсуждаемых в 1990-е гг. среди российских историков тем стала проблема подготовки Красной армии к нанесению «упреждающего удара».  Новой тенденцией этого периода стало подчеркивание «наступательного характера» военных приготовлений Советского Союза, неготовность Красной армии к «оборонительной войне», в чем некоторые авторы усматривали основную причину поражений 1941 г.  Кроме того, подвергнута сомнению справедливость распространенного представления о серьезном влиянии «чистки» 1937-38 гг. на боеспособность Красной армии .
Современными исследователями окончательно отброшен тезис о внезапности нападения для высшего политического и военного руководства страны: к войне готовились, её ждали. Вместе с тем, по-новому встали вопросы, касающиеся степени готовности нашей страны к войне, правильности конкретных шагов советского руководства в формировании этой готовности и ответственности за тяжёлые поражения первых месяцев войны. В работах В.А. Анфилова, М.А. Гареева, Ю.А. Горькова, Г. Городецкого, М.Ю. Мягкова, Е.Н. Кулькова и других историков, вышедших в последние годы, вопросы подготовки нашей страны к войне рассмотрены уже с учётом недавно рассекреченных документов .
Освоение ставших доступными в последние годы архивных источников привело к построению в историографии такой модели объяснения, в которой среди факторов, предопределивших развитие событий после 22 июня 1941 г. в первую очередь называется незавершенность мобилизационных мероприятий, запаздывание сосредоточения и развертывания советских войск. Что касается других причин трагического начала войны, то специалисты обращают внимание на незавершенность программы перевооружения Красной армии (рассчитанной минимум до 1942 г.), недостатки организационной структуры ВВС и механизированных соединений, и т.п.  В целом, большинство российских специалистов развивают реалистичный взгляд на просчеты и достижения советской внешней и внутренней политики накануне и в первые месяцы войны. В числе прочих заслуживают внимания монографии М.А. Гареева, А.В. Исаева, Ю.В. Житорчука, Р.С. Иринархова, Д.Б. Хазанова, Б.Н. Петрова и др.
Наряду с трудами профессиональных историков значительную часть новейших публикаций по истории 1941 г. составляют работы, которые вряд ли можно отнести к научной литературе. Их авторов объединяет избирательное использование источников, нежелание учитывать достижения предшествующей историографии, стремление предложить новую, «альтернативную» версию известных событий.   
В последние годы широко издаются московскими издательствами труды ведущих зарубежных историков, которые, как правило, интересны, но далеко не бесспорны в своих выводах, касающихся событий, связанных с историей Великой Отечественной войны .
Историографический анализ позволяет сделать вывод: несмотря на большое количество работ, посвящённых началу Великой Отечественной войны, ещё далеко не все «белые пятна» этого периода исследованы.
 Научная новизна диссертационной работы заключается в комплексном изучении проблем, связанных с началом Великой Отечественной войны, с причинами тяжелого поражения войск Красной армии в ходе приграничных сражений в начальный период боевых действий. Автор впервые делит приграничные сражения на два этапа: 22 – 29 июня и 30 июня – 9 июля 1941 года, обосновывая это деление. С привлечением новейших исследований и многих архивных документов и материалов, впервые введенных в научный оборот, рассмотрены вопросы подготовки войск Красной армии к столкновению с нацистской Германией, процесс сосредоточения и развертывания на театре военных действий весной-летом 1941 г., ход боевых действий на фронтах и усилия советского руководства по мобилизации страны для отпора агрессору. Впервые по недавно рассекреченным архивным материалам ЦАМО РФ исследован процесс появления заградительных отрядов в Красной армии и начало их деятельности в первые недели войны.
Практическая значимость исследования. Результаты проделанной работы могут быть использованы в научно-исследовательской работе, при подготовке курсов лекций и учебных пособий, в проведении специальных курсов и семинаров, посвященных истории Великой Отечественной войны, со студентами исторических факультетов и, в целом, со студентами вузов.
Апробация работы. Основные положения диссертации докладывались и обсуждались на международных и на российских научных конференциях: Международной научной конференции «1941 год: Трагедия, героизм, память» (Брест, БрГУ им. А.С. Пушкина, 22–23 июня 2006 г.); IX-й Международной научной конференции «Беларусь и Германия: история и современность» (Минск, БГЛУ, 8 апреля 2010 г.); X-й Международной научной конференции «Беларусь и Германия: история и современность»: (Минск, БГЛУ, 7 апреля 2011 г.); Всероссийской научно-практической конференции «Личность и общество в России: история и современность» (Вологда, ВГМХА, 16–18 ноября 2009 г.); Межвузовской научной конференции «Преддверие и начало Великой Отечественной войны: проблемы современной историографии и источниковедения» (Москва, РГГУ, 2 апреля 2011 г.) и др.
Структура диссертации обусловлена поставленной целью и задачами исследования, построена по проблемно-тематическому принципу. Диссертация содержит введение, три главы, заключение, примечания, список источников и литературы, приложения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обоснована актуальность темы, сформулированы цель и задачи работы, определены её хронологические рамки, методологическая основа, дается общая характеристика источников и литературы, показаны научная новизна диссертации и ее практическая значимость, апробация результатов исследования.
Первая глава (вводная) - «Планы и мероприятия советского политического и военного руководства по отражению возможного нападения нацистской Германии на СССР: общая характеристика» начинается с анализа и оценки эффективности усилий органов советской военной разведки по установлению содержания планов руководства Германии в отношении СССР, сроков вероятного нападения. От достоверности полученной разведкой информации, ее оценки высшим политическим и военным руководством Советского Союза зависела адекватность ответных мер по подготовке к отражению агрессии.
Зимой-летом 1941 года советское правительство продолжало наращивать приготовления к вооруженному столкновению с Германией, вероятность которого становилась все более высокой. Увеличивалась общая численность советских войск Красной армии и объём выпуска продукции военной промышленности. К западной границе СССР как к будущему театру военных действий подтягивались соединения РККА.
Тревожная обстановка перед войной у западной границы СССР требовала от советского руководства более решительных мер по приведению войск в боеготовность, чем те, что были предприняты ранее.
В то же время, проводимые мероприятия носили непоследовательный характер, их эффективность снижалась отсутствием научно обоснованного планирования и согласованных темпов работы военного производства. Так, например, решение Генерального штаба РККА о формировании 20 механизированных корпусов находилось в противоречии с возможностями промышленности обеспечить их полагавшейся по штату техникой, прежде всего танками.
В целом, просчеты и упущения, допущенные накануне войны, обусловливались главным образом неправильной оценкой вероятных сроков развязывания Германией войны против СССР, а также переоценкой возможностей экономики страны по перевооружению армии и насыщению ее новыми образцами военной техники (соответствующая программа была рассчитана  до 1942 г.). Весной 1941 г., перед лицом становившейся все более явной угрозы со стороны Германии, руководство Генштаба и Наркомата обороны не сумело привести  организационную структуру РККА в соответствие с имевшимися материальными возможностями.
Осторожность Кремля при проведении необходимых мобилизационных мероприятий весной 1941 г., помимо всего прочего, была связана с опасением оказаться в будущей войне без союзников. Перед войной И.В. Сталину стало известно, что США и Великобритания окажут помощь СССР только при неспровоцированном нападении Германии. Поспешив со всеобщей мобилизацией и развёртыванием войск, СССР мог дать Великобритании и США повод и основания «поверить» в превентивный характер германского нападения. Поддержка советским правительством государственного переворота в Югославии в апреле 1941 г. рассматривается в диссертации в ряду дипломатических усилий, предпринятых советским правительством для  оттягивания возможного военного конфликта с Германией.
Наркомат обороны и Генштаб предпринимали некоторые действия по сокращению времени приведения Красной армии в состояние боеготовности. К их числу можно отнести пополнение частей и соединений западных округов за счет призыва около 800 тыс. чел на учебные сборы. Эти мероприятия позволили усилить половину всех стрелковых дивизий (99 из 198), предназначенных в основном для действий на Западе. Было также принято решение на выдвижение войск второго стратегического эшелона армий резерва главного командования. Эти действия явились началом стратегического выдвижения и развертывания группировок войск на театре военных действий. Вместе с тем работа по повышению мобилизационной готовности приграничных округов не носила последовательного характера.
В главе показано, что система подготовки войск и штабов РККА имела ряд серьезных недостатков, главным из которых был отрыв теории от требований современной войны, а в боевой подготовке войск допускались упрощенчество и условности. Войсковые командиры и штабы приобрели только начальные навыки в управлении войсками. В деятельности штабов проявлялись бумажная волокита и канцелярский бюрократизм. Часть комсостава оставалась по уровню представлений на уровне опыта гражданской войны и только пыталась перенести его на современность. В звене полк - батальон подготовка командного состава была ещё слабее. На низком уровне находилась также огневая подготовка пехотных подразделений.
Быстрое формирование частей и соединений в предвоенные годы привело, в числе прочего, к увеличению численности комсостава, выдвижению кадровых командиров РККА на новые, более высокие должности. Их оперативно-тактическая подготовка, однако, в большинстве случаев не отвечала требованиям новых должностей, более сложных и масштабных. Кроме того, перегруппировка войск в новые районы дислокации вызвала необходимость в массовом порядке привлекать военнослужащих на строительные и хозяйственные работы. Слабая учебно-материальная база, неопытность комсостава не могли дать быстрых результатов в боевой подготовке частей и соединений. К числу причин слабой боевой и оперативной подготовки войск и штабов РККА следует отнести также слабую дисциплину и невысокую требовательность к подчинённым. Выявление недостатков в ходе различных проверок заканчивалось, как правило,  объявлением выговоров и назначением сроков устранения вскрытых недостатков вместо немедленного или скорейшего их исправления.
Недостатки подготовки Красной армии, допущенные Генштабом РККА упущения в мобилизационном планировании, незавершенность оборонительного строительства на будущем театре военных действий заставляют сделать вывод о высокой вероятности ее неудачи в столкновении с вермахтом даже в том случае, если бы войска приграничных округов были своевременно отмобилизованы и развернуты у западной границы СССР. Однако промедление с отдачей необходимых распоряжений, без сомнения, усугубило масштабы катастрофы. Очевидно, что тревожная обстановка перед войной требовала от советского руководства более решительных мер по приведению войск в боеготовность, чем те, что были предприняты. Ответственность за это в первую очередь ложится на И.В. Сталина, как главу государства, а также на руководство РККА – наркома обороны С.К. Тимошенко и начальника Генерального штаба Г.К. Жукова.
Во второй главе - «Нападение нацистской Германии на СССР и первые приграничные сражения» рассматривается ход военных действий в первую неделю войны, с 22 по 29 июня 1941 г.
В этот период Германия прочно захватила стратегическую инициативу, используя свои очевидные преимущества: наличие к 22 июня полностью отмобилизованной и развернутой армии вторжения,  выбор направления для нанесения главного удара по относительно слабой группировке советских войск в Белоруссии, лучшую подготовку вермахта к ведению современной войны.
Запоздалая передача директивы о приведении войск в боевую готовность привела к тому, что на тактическом уровне нападение вермахта оказалось внезапным: стрелковые дивизии первого эшелона Красной армии были поздно подняты по боевой тревоге и большей частью не успели занять подготовленные рубежи обороны.
Наиболее тяжелая для советских войск обстановка сложилась в полосе Западного фронта, где численное превосходство армии вторжения над противостоявшими ими соединениями Красной армии было особенно ощутимым. Отсутствие связи и потеря управления со стороны штабов, в том числе и штаба фронта, сильное воздействие артиллерийского огня противника, господство в воздухе его авиации не могли не привести к возникновению неразберихи и паники в некоторых частях армий прикрытия. Тем не менее, после первого замешательства, советские войска начали оказывать врагу все возрастающее сопротивление.
В первый день войны Генштаб РККА не добился от фронтовых штабов ясной картины сложившейся обстановки. На основании донесений штаба Западного фронта была сильно недооценена крупная брестская группировка противника. Это привело к тому, что содержание отданных Генштабом в первый день директив войскам (№ 2 и № 3) не только не способствовало стабилизации положения, но должно было усугубить и без того катастрофическую ситуацию. В то же время Наркоматом обороны и Генштабом были отданы необходимые распоряжения организационного и мобилизационного характера, в том числе об ускорении переброски войск из внутренних военных округов.
На второй день войны была создана Ставка Главного командования Вооружённых сил СССР во главе с наркомом обороны маршалом С.К. Тимошенко. Информация, поступавшая по партийной линии, а также по линиям НКВД и 3-го Управления наркомата обороны, позволила сделать вывод о том, что войска западных приграничных округов, несмотря на героизм отдельных частей, оказались неготовыми противостоять натиску вермахта.
Создание 24 июня Совета по эвакуации во главе с Л.М. Кагановичем для руководства эвакуацией населения, учреждений и т.д. свидетельствует, что уже на третий день войны в Кремле осознали, что тяжелых поражений не избежать. Это позволило спасти от захвата немцами огромное количество промышленного оборудования и в дальнейшем снабдить вновь формируемые соединения вооружением и техникой для продолжения борьбы.
26 июня СНК СССР и ЦК ВКП(б) оказались вынуждены срочно начать процесс создания антигитлеровской коалиции с Великобританией и США, т.к. советскому политическому руководству становилось ясно, что в войне с Германией и её союзниками только своими силами СССР был обречён на длительную и разорительную войну, которая в конечном итоге вполне могла привести к его крушению.
К 29 июня 1941 г. войска Западного фронта были расчленены и разгромлены. Сопротивление продолжалось внутри нескольких «котлов», к которым до 8 июля было приковано до 25 дивизий противника. Героическая борьба окруженцев позволила фактически заново сформировать Западный фронт, оборонительные линии  которого прошли по рекам Западная Двина и Днепр.
Войскам Северо-Западного фронта также не удалось устоять против натиска вермахта. 26 июня немецкие танки ворвались в Даугавпилс, отрезав пути отступления 11-й армии. Попытки командования Северо-Западного фронта вернуть мосты через Западную Двину не увенчались успехом. 29 июня немцы ворвались в Ригу.
В полосе Юго-Западного фронта к 29 июня стал ясен неудачный результат крупного танкового сражения в районе Дубно, Луцка и Берестечко, в котором советские мехкорпуса действовали несогласованно и понесли поражение. В то же время командование фронтом начало отвод войск с львовского выступа.  В тот же день в наступление перешли венгерские войска (27 июня Венгрия объявила войну СССР). Ставка ГК приказала командованию фронтом отвести войска на линию укреплений на старой государственной границе СССР.
Третья глава - «Приграничные сражения и меры по срыву наступательных действий немецких войск после образования ГКО СССР» посвящена рассмотрению развития событий на фронтах в период с 30 июня по 9 июля 1941 г.
В диссертации предложено рассматривать эти события как второй этап приграничных сражений. Такая периодизация обоснована следующими соображениями: 29 июня по приказу Ставки ГК был начат отход советских войск на линию старой госграницы. Тем самым советское командование признавало, что первый этап приграничных сражений (22 – 29 июня) был проигран. Поэтому, 30 июня советское правительство образовало ГКО СССР, призванный обеспечить необходимую степень централизации управления, поскольку речь шла об объединении усилий всех органов власти и мобилизации всей страны для отпора захватчикам.
Было сменено командование Западным и Северо-Западным фронтами, началось выдвижение на командные посты решительных и инициативных военачальников, в срочном порядке создавались команды по истреблению танков противника, оторвавшихся от своей пехоты, и т.д.
Очень важно и то, что на втором этапе приграничных сражений советскому правительству удалось добиться прогресса в создании антигитлеровской коалиции с Великобританией и США, что, на самом деле, оказалось весьма непросто.
Что касается Германии и ее союзников, то они продолжили наращивание усилий, полагая, что до окончательного обрушения советского фронта недалеко: 1 июля началось наступление немецко-финских войск на Кандалакшу, Кестеньгу, Ухту, Петрозаводск и Олонец, 1-2 июля началось наступление немецко-румынских войск с территории Румынии на Южном фронте.
Возникший из-за успешных наступательных действий противника хаос в прифронтовом тылу сражавшихся фронтов вынудил советское правительство уже 25 июня возложить ответственность за охрану тыла на НКВД. Для охраны войсковых тылов и наведения строжайшего порядка был создан институт фронтовых и армейских начальников охраны войскового тыла, а с 27 июня стали организовываться подвижные контрольно-заградительные отряды на дорогах, железнодорожных узлах, для прочёсывания лесов и т.д.
Появление войск по охране тыла действующей армии оказало стабилизирующее воздействие на обстановку в прифронтовом советском тылу. Войска по охране тыла, кроме прочего, помогали формировать сводные отряды из покинувших фронт военнослужащих Красной армии, помогая им приспособиться к тактике «блицкрига», чтобы затем не только остановить вермахт, но и одерживать над ним победы.
Тяжелая обстановка на советско-германском фронте заставила советское командование принять решение о переходе к стратегической обороне, чтобы выиграть время для переброски резервов из глубины страны, обеспечить проведение эвакуации, нанести врагу как можно больше потерь. Однако эту задачу выполнить не удалось, и войска противника продолжили наступление.
В заключении диссертации подведены итоги исследования, содержатся основные выводы и обобщения.
С осени 1940 г. Германия последовательно и неуклонно готовилась к агрессии против нашей страны, ставшей фактом 22 июня 1941 г. Что же касается возможных ответных действий СССР, то в оперативно-стратегическом планировании германского военного командования вариант наступательных действий Красной армии в расчет не принимался.
Немецкому командованию посредством тщательно спланированной кампании по дезинформации удалось сохранить свои приготовления в тайне и до середины июня поддерживать у Кремля иллюзию, что начало конфликта удастся оттянуть посредством дипломатических переговоров. Советской разведке не удалось своевременно вскрыть замысел противника: докладываемые И.В. Сталину разведсводки и спецсообщения содержали противоречивые сведения о планах Германии и сроках её вероятного нападения на СССР. В то же время, сдерживающее влияние на советские военные приготовления оказывали и стратегические соображения: если бы Гитлеру удалось выставить Советский Союз виновником конфликта, это могло, как опасались в Москве, стимулировать примирение между Берлином и Лондоном. В результате могло случиться, что СССР пришлось бы вести войну не только против Германии и ее союзников, но и против более широкой коалиции государств.
Все это привело к тому, что выдвижение советских войск к границам, осуществлявшееся как реакция на становившуюся все более явной угрозу нападения, запаздывало. Начатое 22 июня вторжение застало Красную армию в момент, когда сосредоточение и развертывание еще не было завершено: советские дивизии и корпуса были разделены на три стратегических эшелона, не имевших между собой оперативной связи. Поэтому немцам в первые недели войны удавалось, применяя «блицкриг», громить соединения Красной армии по частям, имея на решающих участках фронта значительное преимущество в силах. Именно это и стало главной причиной крайне неудачного для нашей страны развития событий на фронтах в первые недели войны.
Несмотря на применение Германией доктрины «блицкрига» с 1939 г., высшее советское военно-политическое руководство не смогло своевременно проанализировать эффективность доктрины «блицкрига», не говоря уже о том, что никто не рассматривал и её слабые стороны.
Секретная поддержка советским правительством антигерманского государственного переворота в Югославии являлась ответной мерой на приготовления Германии к нападению на СССР. Германия быстро разгромила югославскую армию, а оккупацию Великобритании германское правительство твёрдо решило осуществить после разгрома СССР. Таким образом, расчеты И.В. Сталина выиграть время до осени 1941 г., чтобы вынудить Германию перенести нападение на СССР на 1942 г. оказались несостоятельными.
Советским правительством в 1941 году, несмотря на большие поставки в армию и на флот боевой техники и вооружения, были допущены просчёты, которые обусловливались главным образом неправильной оценкой вероятных сроков развязывания войны против СССР, переоценкой возможностей экономики страны, и в первую очередь военной промышленности. По плану третьей пятилетки, СССР должен был быть готовым к войне против гитлеровской Германии в 1942 г. В результате, к началу войны перевооружить армию и флот в соответствии с планами не удалось.
Наркомат обороны и Генштаб предпринимали все возможные шаги по сокращению времени приведения Красной армии в состояние боеготовности к проведению первой операции, начав проводить с согласия советского правительства скрытое отмобилизование военнообязанных запаса. Эти мероприятия позволили усилить половину всех стрелковых дивизий (99 из 198), предназначенных в основном для действий на Западе. Вместе с тем работа по повышению мобилизационной готовности приграничных округов не носила последовательного характера.
Слабая боевая и оперативная подготовка войск и штабов из-за низкой дисциплины и слабой требовательности к подчинённым, а также и то, что войсковые штабы, армейские и окружные управления имели лишь начальные знания и поверхностные представления о характере современной войны, чрезмерно увлекаясь бумажной волокитой и канцелярским бюрократизмом.
Несвоевременное приведение войск приграничных округов в боевую готовность позволило противнику уже к концу дня 22 июня 1941 года прорваться на многих участках советской госграницы и создать оперативное пространство для продвижения в глубь советской территории. Генштаб РККА в течение всего дня не добился от фронтовых штабов ясной картины сложившейся обстановки. На основании донесений штаба Западного фронта была недооценена угроза со стороны крупной брестской группировки противника. В то же время были отданы срочные распоряжения организационного и мобилизационного характера.
На второй день войны была создана Ставка Главного командования Вооружённых сил СССР во главе с наркомом обороны маршалом С.К. Тимошенко. Поступающая с фронтов информация позволила сделать вывод о неблагоприятном для Красной армии развитии событий на театре военных действий. 24 июня советское правительство принимает решение о создании Совета по эвакуации во главе с Л.М. Кагановичем для руководства эвакуацией населения, учреждений и т.д., советским Генштабом предпринимались усилия по переброске войск из внутренних военных округов для занятия укрепрайонов вдоль старой госграницы.
26 июня советское правительство срочно начало процесс создания антигитлеровской коалиции с Великобританией и США, т.к. ему стало ясно, что для СССР война с Германией и её союзниками превращается в длительную и разорительную войну с неизвестным исходом.
29 июня, приказав советским войскам начать отход на линию старой госграницы, Ставка ГК признала, что первый этап приграничных сражений был проигран.
30 июня (в первый день второго этапа приграничных сражений, который завершился 9 июля) для поиска мер более эффективного противодействия вторжению советское правительство создало Государственный Комитет Обороны (ГКО) во главе с И.В. Сталиным, что позволило более эффективно согласовывать действия всех органов власти и осуществлять управление экономикой.
На втором этапе приграничных сражений советскому правительству удалось добиться прогресса в создании антигитлеровской коалиции с Великобританией и США.
Тем не менее, и второй этап приграничных сражений войсками Красной армии был проигран.
Возникший из-за активных наступательных действий противника хаос в прифронтовом тылу сражавшихся фронтов вынудил советское правительство уже 25 июня возложить ответственность за охрану тыла на НКВД. Для охраны войсковых тылов и наведения порядка был создан институт фронтовых и армейских начальников охраны войскового тыла. С 27 июня стали создаваться подвижные контрольно-заградительные отряды на дорогах, железнодорожных узлах, для прочёсывания лесов и т.д.
Появление заградотрядов Красной армии и войск по охране войскового тыла фронтов уже в самом начале войны было вызвано суровой необходимостью, возникшей из-за неготовности Красной армии немедленно найти противодействие германскому «блицкригу». Их появление оказало стабилизирующее воздействие на обстановку в прифронтовом советском тылу.
 В общей сложности в приграничных сражениях приняли участие 170 советских дивизий, из которых 28 были полностью уничтожены. Потери трёх фронтов (Западного, Северо-Западного, и Юго-Западного) составили около 600 тыс. человек, свыше 11,7 тыс. танков, около 4 тыс. самолетов и 18,8 тыс. орудий и миномётов. Была потеряна Литва, Латвия, почти вся Белоруссия, значительная часть  Молдавии, Украины и Эстонии. Около 23 млн. советских граждан осталось на оккупированной территории.
Понесенные в первые недели войны громадные людские, материальные и территориальные потери обусловили проигрыш Красной армией всей летне-осенней кампании 1941 г. Для того чтобы оправиться от этих потерь, переломить ход событий в свою пользу потребовались огромные жертвы и крайнее напряжение всех сил советского народа.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

Публикации в рецензируемых научных журналах перечня ВАК:

1. Федюнин В.В. Заградительный отряд Западного фронта на территории БССР в начале Великой Отечественной войны // Клио. СПб, № 2. 2011. С. 139 – 141. (0,6 п.л.).
2. Федюнин В.В. «Мы вместе добывали Победу …» // Военно-исторический журнал. М., № 7. 2007. С. 78. (0,3 п.л.).

Другие публикации:

1.  Федюнин В.В. 1941 год: обстановка на советско-германской госгранице накануне Великой Отечественной войны и главная причина неудачного начала приграничных сражений // Современные гуманитарные исследования. М., № 6. 2011. С. 21 – 28 (0,9 п.л.). 
2. Федюнин В.В. Военно-политические меры советского руководства в начальный период Великой Отечественной войны // Июнь 1941 г.: трагедия и героизм // Материалы регионального круглого стола, посвящённого 70-летию начала Великой Отечественной войны. 31 мая 2011 года. Брест: БрГТУ, 2011. С. 107 – 110. (0,4 п.л.). 
3. Федюнин В.В. Юго-Западный фронт с 22 июня по 9 июля 1941 года // Исторические и политологические исследования. Донецк: Донецкий Национальный Университет, № 1-2, 2011. С. 108 – 117. (0,8 п.л.).
4. Федюнин В.В. Рассекреченные документы ЦАМО РФ о событиях лета 1941 г. в Белоруссии // Материалы международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы источниковедения отечественной истории». Витебск, 6-7 октября 2011 г. Витебск: УА «ВГУ им. П.М. Машерова», 2011. С. 188 – 192. (0,4 п.л.). 
5. Федюнин В.В. Истребительные батальоны и заградотряды Красной Армии на территории БССР в начале Великой Отечественной войны // Материалы IX-й Международной научной конференции «Беларусь и Германия: история и современность». Выпуск 9. Минск, 2010. С. 81 – 88. (0,5 п.л.).
6. Федюнин В.В. К истории одного инцидента в период Великой Отечественной войны // Вопросы отечественной истории. Межвузовский сборник научных работ молодых ученых. Выпуск 12. М., 2009. С. 83 – 86. (0,3 п.л.).
7. Федюнин В.В. К истории одного подвига // Вопросы отечественной истории. Межвузовский сборник научных работ молодых ученых. Выпуск 11. М., 2008. С. 45 – 49. (0,3 п.л.).
8. Федюнин В.В. К вопросу о деятельности советской разведки накануне нападения Германии на СССР // Дискуссионные проблемы зарубежной и отечественной истории. Межвузовский сборник научных трудов  МГГУ им. М.А. Шолохова. М., 2008. С. 204 – 213. (0,7 п.л.).
9. Федюнин В.В. Войска Прибалтийского Особого военного округа (ПрибОВО) в первый день Великой Отечественной войны // Вопросы отечественной истории. Межвузовский сборник научных работ молодых ученых. Выпуск 10. М., 2007. С. 66 – 85. (1,2 п.л.).
10. Федюнин В.В. 17-й Брестский Краснознаменный пограничный отряд 22 июня 1941 года // 1941 год: трагедия, героизм, память. Материалы Международной научной конференции, посвящённой 65-й годовщине начала Великой Отечественной войны. 22–23 июня 2006 года. Брест: БрГУ им. А.С. Пушкина, 2007. С. 153 – 157. (0,3 п.л.).






Записан

исСЛЕДОВАТЕЛЬ

  • Модератор
  • Участник
  • ****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 27 390
  • Константин Борисович Стрельбицкий
Уважаемый Сергей!
Спасибо за информацию!
У меня по ней два вопроса. Первый: в автореферате написано - "Защита состоится «29» февраля 2012 г. ...". Надеюсь, всё прошло нормально?
Второй. Имеется ли у вас возможность выложить здесь (с разрешения В.В.Федюнина, конечно!) его "другие публикации", опубликованные в малотиражных и местных изданиях?
С уважением - К.Б.Стрельбицкий
Записан
"Я не мальчик, чтобы в архивы ходить!" © А.Б.Широкорад.
Значит я - МАЛЬЧИК!!!

Сергей Кудрявцев

  • Кудрявцев Сергей Дмитриевич
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 4 261
 :)Прошу прощения, к сожалению все, что есть. Просто мое небольшое хобби - собираю разные авторефераты по истории России, особенно если они мне интересны (что-то присылают из Москвы малочисленные знакомые, что-то ищу сам, просматривая сайты университетов). Таким образом я и для своей магистерской сумел найти очень много источников и историографических работ, ряд из материалов правда до сих пор ищу - к сожалению, тоже труднонаходимые материалы, особенно изданные в начале прошлого века.
Записан

исСЛЕДОВАТЕЛЬ

  • Модератор
  • Участник
  • ****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 27 390
  • Константин Борисович Стрельбицкий
Уважаемый Сергей!
Тогда все вопросы снимаются и остаётся только первая фраза из моего предыдущего сообщения в этой теме - "Спасибо за информацию!".
С уважением - К.Б.Стрельбицкий
Записан
"Я не мальчик, чтобы в архивы ходить!" © А.Б.Широкорад.
Значит я - МАЛЬЧИК!!!

Александр Новиченко

  • Эксперт
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 885
Заинтересовал этот матариал. Может коллеги могут чем-то помочь?

Федюнин В.В. Войска Прибалтийского Особого военного округа (ПрибОВО) в первый день Великой Отечественной войны // Вопросы отечественной истории. Межвузовский сборник научных работ молодых ученых. Выпуск 10. М., 2007. С. 66 – 85. (1,2 п.л.).
Записан

Александр Слободянюк

  • Эксперт
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 10 083
Уважаемый Сергей!
Спасибо за информацию!
У меня по ней два вопроса. Первый: в автореферате написано - "Защита состоится «29» февраля 2012 г. ...". Надеюсь, всё прошло нормально?
Второй. Имеется ли у вас возможность выложить здесь (с разрешения В.В.Федюнина, конечно!) его "другие публикации", опубликованные в малотиражных и местных изданиях?
С уважением - К.Б.Стрельбицкий

Защита прошла успешно. Кандидат исторических наук В.Федюнин работает в Москве.

В.В. Федюнин (г. Москва)
А.А. Слободянюк (М.О., г. Долгопрудный)
Доклад в Минске апрель 2014 год.
Обеспечение охраны войскового тыла в действующих объединениях Центрального, Брянского и Юго-Западного фронтов на территории Белоруссии, РСФСР и Украины в июле-сентябре 1941 г. (на примере 21-й армии I-го форм.)

Охрана войскового тыла, как специальный институт военного времени была организованна для наведения революционного порядка на коммуникациях и в тылу объединений действующей Красной Армии, продолжает оставаться малоизвестной страницей в истории Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.
В советское время при изучении хода начального периода Великой Отечественной войны замалчивался важный аспект, раскрывающий уровень организации охраны войскового тыла объединений, оказавший наряду с другими негативными факторами объективное влияние на тяжелые поражения советских войск в ходе осуществления оборонительных и наступательных операций на советско-германском фронте летом 1941 года. Представляют живой интерес проведённые исследования, позволившие получить достоверные данные о состоянии охраны войскового тыла в армиях Центрального, Брянского и Юго-Западного фронтов (все - I-го форм.) в июле-сентябре 1941 года на примере 21-й армии (I-го форм.).
Начиная разговор об организации охраны войскового тыла объединений в ходе военных действий с 22 июня 1941 года, следует особо отметить, что Постановлением СНК СССР от 25 июня 1941 г. № 1756-762сс на Пограничные войска НКВД была возложена охрана войскового тыла фронтов Действующей Красной Армии. Перед войсками были поставлены следующие задачи: а) наведение порядка в войсковом тылу; б) очистка тыловых дорог от беженцев; в) задержание дезертиров; г) борьба с диверсантами; д) очистка тыловых путей сообщения от беженцев и регулирование подвоза и эвакуации.
Ещё до принятия этого важнейшего правительственного постановления с учётом активизации вражеских диверсантов и парашютистов в тылу Красной Армии начальникам Пограничных войск НКВД Мурманского, Карело-Финского, Ленинградского, Прибалтийского, Белорусского, Украинского, Черноморского, Московского округов было дано Указание (замнаркома НКВД СССР генерал-лейтенант И.И. Масленников 23.6.41 г., передано шифром № 34220) по организации борьбы с парашютистами противника, высадившихся на контролируемую территорию в районы посадки парашютистов и аэропортов, а также в другие важные объекты. Требовалось от каждой части войск НКВД и вновь формируемых пограничных частей заблаговременно высылать в угрожаемые районы, в качестве засад, специальные оперативные группы в составе отдельного взвода усиленного пулемётами и гранатомётами под командованием среднего начсостава, производить высылку групп-засад с задачей на полное уничтожение высадившихся фашистских парашютистов. В районе дислокации советских частей, на которые целесообразно высылались засады, приказывалось согласовывать с армейским командованием [4. - Ф. 38652. - Оп. 1. - Д. 2. - Л. 1].
НКВД БССР, Калининское и Смоленское УНКВД были проинформированы о том, что в целях усиления войскового тыла и наведения там строжайшего порядка решением советского правительства создавался институт фронтовых и армейских начальников охраны восковых тылов. Начальником охраны войскового тыла Западного фронта был назначен генерал-лейтенант (начальник ПВ НКВД СССР) Г.Г. Соколов. Далее приказывалось: 1. передать в оперативное подчинение начальников охраны войскового тыла Западного фронта генералу Г.Г. Соколову войска НКВД, строительные батальоны и милицию на территории БССР, Калининской и Смоленской областей; 2. на начальника охраны войскового тыла возложить обязанности наведения порядка в войсках тыла, в т.ч. очищение тыловых дорог от беженцев, ловля дезертиров, очистка путей сообщения, регулирование подвоза и эвакуации, обеспечение бесперебойной работы связи и ликвидация диверсантов. Начальники органов НКВД, командиры частей и подразделений НКВД и начальники органов милиции обязывались оказывать генералу Г.Г. Соколову всемерное содействие в выполнение возложенных на него задач [там же. - Л. 10].
26 июня 1941 года НКВД СССР направил Указание № 31 об организации охраны тыла Действующей Красной Армии, в котором сообщалось, что начальником охраны войскового тыла на Западном фронте назначался генерал-лейтенант Г.Г. Соколов. Кроме пограничных частей, в его оперативное подчинение немедленно поступали оперативные, конвойные [войска], войска НКВД по охране железнодорожных сооружений и особо важных предприятий промышленности, находившиеся на территории Белорусской ССР, Калининской и Смоленской областей [там же. - Л. 2].
Говоря конкретно о действиях пограничников с переходом в состав Охраны войскового тыла объединений действующей Красной Армии, сегодня можно смело утверждать, что большинство командиров различного уровня, которые утром 22 июня 1941 года вскрыли мобилизационные пакеты, и приступили к выполнению вложенных в них приказов на военное время, немедленно вывели штабы и подразделения в районы сосредоточения, не подставившись под удары артиллерии и авиации противника, незамедлительно вступив в бой. С первых минут военных действий пограничные заставы и комендатуры упорно обороняли рубежи на государственной границе, проявив при этом массовый героизм и мужество.
Приказом войскам Тыла Западного фронта Действующей Красной Армии от 27 июня 1941 года (№ 1/оп, г. Могилёв) генерал Г.Г. Соколов, приступивший в этот день к исполнению обязанностей начальника войск охраны войскового тыла Западного фронта действующей Красной Армии, возложил охрану направления: Рогачёв - Рославль на полковника пограничных войск И.В. Аникеева (прим. А.С. – начальник охраны войскового тыла (ОВТ) 21-й армии полковник И.В. Аникеев, его заместитель по политчасти полковой комиссар Щукин).
Управление ОВТ Западного фронта было создано 27 июня 1941 г. на базе Управления ПВ НКВД БССР, а 10 июля в связи с созданием Главного командования Западного направления было переименовано в Управление ОВТ Западного направления (17 июля – уже в Управление войск НКВД по ОВТ Главного командования Западного направления, но после упразднения Главного командования в сентябре 1941 г. стало вновь именоваться Управлением ОВТ Западного фронта) [4. – Фонд 32924. - Оп. 1. - Д. 288.- Л. 228].
21-я армия (I-го форм.) была сформирована в Приволжском военном округе. В своём составе имела 63-й и 66-й стрелковые корпуса, 25-й механизированный корпус, ряд отдельных частей. С июля по сентябрь 1941 года вела оборонительные и наступательные бои на Западном направлении в составе Западного, Центрального (I-го форм. с 30 июля), Брянского (I-го форм. с 25 августа) фронтов, участвовала в Смоленском сражении. В начале сентября 1941 года армия была передана Юго-Западному фронту (I-го форм.), в составе которого принимала участие в Киевской оборонительной операции, вела бои в окружении.
Управление охраны войскового тыла 21 армии (I-го форм.) было сформировано на основании приказа войскам НКВД по охране войскового тыла № 006 от 27.07.1941 года и находилось в подчинение Управления ОВТ Главного командования Западного направления в составе 17-го Краснознамённого пограничного отряда (КПО – в составе действующей КА с 22.6. по 25.09.1941 года) под командованием майора А.П. Кузнецова, 18-го пограничного отряда (18-го ПО в составе действующей РККА с 22.6. по 25.09.1941 года) под командованием майора М.Р. Аканина и 78-го ж.д. полка (приказом по войскам ОВТ ЗФ от 27.06.41 г. № 1/оп начальником направления Могилёв, Рославль, Орша был назначен комбриг В.И. Киселёв, командир 3-й дивизии войск НКВД по охране железнодорожных сооружений, начальник ОВТ 20-й армии Западного фронта) [4. – Фонд 32924. - Оп. 1. - Д. 228. - Л. 148]).
13 июля 1941 года 17-й Краснознаменный ПО НКВД под командованием майора А.П. Кузнецова оставшимися основными силами сосредоточился в Гомеле, где поступил в распоряжение начальника охраны войскового тыла 21-й армии – полковника М.Р. Аканина, получив задачу охраны войскового тыла 21-й армии на линии: Довск, Корма, Светиловичи. В период отхода 21-й армии до окружения под Пирятиным 17-й КПО нёс службу заграждения на её тылах на удалении от линии фронта 4-12 км, некоторые заставы остались на линии фронта, ведя бои. Основная задача в период отхода 21-й армии была – задержание военнослужащих, отходивших без приказа с рубежа прикрытия и продвижение автогужевого транспорта отходившего в тыл и двигавшегося к линии фронта. Цифровых данных о задержанных не сохранилось, так как все документы были уничтожены в окружении под Городищем [4. – Фонд 32939. - Оп. 1. - Д. 30.- Л.л. 12-13].
18-й ПО НКВД под командованием полковника М.Р. Аканина с началом военных действий в составе охраны войскового тыла 21-й армии в течение двух недель вёл оборонительные бои на Белорусском Полесье, препятствуя немцам продвижению на Гомель. В ходе боёв пограничники уничтожили 512-й пехотный полк 293-й пехотной дивизии вермахта. Противник потерял только убитыми до 500 солдат и офицеров, были захвачены все штабные документы, 76 подвод с боеприпасами, 26 кавалерийских лошадей, 6 орудий, несколько мотоциклов, пулеметов, 2 склада с боеприпасами и 1 склад с продовольствием. Остатки фашистского полка в панике бежали. Сам 18-й ПО потерял 25 человек, ранено было 80). 1 августа 1941 года в бою в районе разъезда Коржовка в Полесской области начальник 18-го ПО полковник М.Р. Аканин был ранен и направлен в госпиталь под Куйбышев. Командованием 75-й стрелковой дивизии, в августе 1941 года за умелую организацию боёв, представлялся к званию Героя Советского Союза, но документы в ходе отступления штабом 21-й армии были утеряны [6. Государственный Пограничный Комитет Республики Беларусь - post@gpk.gov.by].
С июля 1941 года войска Западного фронта втянулись в знаменитое двухмесячное Смоленское сражение, и штабу фронта становилось затруднительно руководить войсками своего левого крыла, сражавшимся на реке Сож, восточнее Бобруйска и в районе Мозыря.
По этой причине Ставка Верховного Командования 24 июля 1941 года выделила из состава Западного фронта – новый Центральный фронт (I-го форм.) в составе 21-й и 13-й армий с задачей прочно прикрыть гомельское направление и обеспечить надёжный стык с войсками соседнего Юго-Западного фронта [2, с. 426-427].
На следующий день после образования Центрального фронта (I-го форм.), командующий Западным направлением Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко направил в 18 часов 10 минут 25 июля 1941 года Директиву Командующему Центральным фронтом генерал-полковнику Ф.И. Кузнецову и отметил, что против Центрального фронта противник, захватив Кричев, продолжал окружение «могилевского корпуса». Войскам фронта ставилась задача немедленно «очистить тылы от осевших в них красноармейцев, командиров и направить их на укомплектование дивизий». Одновременно и немедленно, используя рейд конницы в тылу противника, 13-й армией и правым флангом 21-й армии перейти в наступление в общем направлении на Могилёв с задачей соединения с «могилевским корпусом», обеспечения 13-й армией левого фланга группы генерала Качалова. Командующий фронтом особо требовал принять самые решительные меры по организации тыла армии и фронта [5, л. 96].
В связи с формированием Штаба ОВТ Центрального фронта (I-го форм.) из подчинения ОВТ Главкома Западным направлением выведено и Управление ОВТ 21-й и 13-й армий [4. – Фонд 32924. - Оп. 1. - Д. 288.- Л. 228].
На следующий день после образования Центрального фронта (I-го форм.), командующий Западным направлением Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко направил в 18 часов 10 минут 25 июля 1941 года Директиву штабу Центрального фронта (I-го форм.), в которой отметил, что против Центрального фронта противник, захватив Кричев, продолжал окружение «могилёвского корпуса». Войскам фронта ставилась и такая задача, как «немедленно очистить тылы от осевших в них красноармейцев, командиров и направить их на укомплектование дивизий» с особым требованием командующего фронтом «принять самые решительные меры по организации тыла армии и фронта»
Вот в такой сложной обстановке начинала свою боевую деятельность Охрана войскового тыла Центрального фронта (I-го форм.), сформированная за счёт личного состава ОВТ Главного Командования Западного направления и войск НКВД, включённых в состав ОВТ 21-й и 13-й армий [4. – Фонд 32924. - Оп. 1. - Д. 288. - Л. 35].
Генерал-лейтенант Г.Г. Соколов 27 июля 1941 года утвердил Инструкцию о службе заставы по охране войскового тыла Западного фронта действующей Красной Армии:
1. На период войны перед войсками НКВД Правительством Союза ССР поставлены чрезвычайно ответственные задачи: а) обеспечение строжайшего порядка в населенных пунктах при фронтовой полосе и на основных коммуникациях; б) вести борьбу с лицами, распространяющими среди местного населения слухи и нашептывания, чем самым сеют среди населения панику; в) вылавливать дезертиров; г) уничтожение бандитов, парашютных и воздушных десантов и отдельных диверсантов, забрасываемых противником в наш тыл; д) охранять мосты и проводную связь; е) обеспечить плановую эвакуацию населения и угрожаемых районов таким образом, чтобы их движение, ни при каких обстоятельствах не мешало движению частей Красной Армии. ж) поддержание всех дорог при фронтовой полосы в таком состоянии, чтобы движение по ним частей Красной Армии проходило без всяких тормозов.
2. Каждый боец войск НКВД, призванный к выполнению указанных выше задач, должен являться образцом мужества, примерности, дисциплинированности и большевистской выдержанности ... [4. – Фонд 32924. - Оп. 1. - Д. 89. - Л.л. 6-9].
Приказом войскам Охраны Войскового тыла Главного Командования Западного Направления от 28 июля 1941 года № 0049 был введён в действие новый штат Управлений ОВТ 13-й, 20-й, 21-й и 22-й армий Западного фронта, которые вводились с 1 августа 1941 года. Подписали приказ: Начальник Охраны Войскового Тыла Главного Командования Западного Направления генерал-лейтенант Г.Г. Соколов и Военный комиссар старший батальонный комиссар Шевченко. Общая численность армейского аппарата охраны войскового тыла 21-й армии предусматривалась (общей численностью) 53 военнослужащих [4. – Фонд 32924. - Оп. 1. - Д. 227. - Л. 98].
С 1 августа 1941 года в состав Центрального фронта (I-го форм.) была передана 3-я армия, начальник Охраны войскового тыла майор А.П. Кузнецов начальник 17-го Краснознаменного пограничного отряда ПВ НКВД БССР [4. – Фонд 32924. - Оп. 1. - Д. 228. - Л. 148].
25 августа 1941 года в состав войск 21-й армии были включены соединения и части бывшей 3-й армии, за исключением Полевого управления 3-й армии со средствами связи и охраной. Полевое управление 3-й армии со средствами связи и охраной переходили в район Задружного к утру 27.8.41, в состав 21-й армии с 00 часов 28 августа 1941 года. Командующий 3-й армией генерал-лейтенант В.И. Кузнецов был назначен командующим 21-й армией. Командующий 21-й армией генерал-майор Горлов стал начальником штаба 21-й армии.
Сегодня мы имеем право смело утверждать, что пограничные отряды в начальном периоде Великой Отечественной войны, выполняя задачи по охране войскового тыла объединений действующей Красной Армии наряду с этим вели тяжёлые оборонительные бои, оставаясь, порой единственными боеспособными резервами в распоряжении командующими армиями и в критические моменты закрывали бреши на оборонительных рубежах, стояли насмерть на важнейших стратегических коммуникациях, переправах и т.д.
Так, например, 13 августа 1941 года начальником охраны войскового тыла полковником Аникеевым приказано выбить немцев из дер. Меркуловичи и сдерживать противника. В ночь на 14.8.41 г. Е.И. Ильин (прим. А.С. – батальонный комиссар, заместитель начальника по политической части 17-го КПО ПВ НКВД БССР) с группой пограничников в количестве 83 чел. выбыл в район действий, и не доезжая до дер. Меркуловичи, выслал разведку на 2-х автомашинах. Через 20 минут из разведки возвратился старший лейтенант Перов, который доложил, что 2-я машина во главе с лейтенантом Бобровым попала в засаду немцев и была захвачена ими в д. Меркуловичи. Е.И. Ильин приказал занять оборону. В результате боя противник был задержан на 4 часа 30 минут, что дало возможность местным частям Красной Армии отойти на более выгодные оборонительные рубежи [4. – Фонд 32939. - Оп. 1. - Д. 30. - Л.л. 12-13].
На основании приказа генерал-лейтенанта Г.Г. Соколова начальника ОВТ ГК ЗН от 10 августа № 082 (г. Вязьма) «О формировании штаба Охраны Войскового тыла Центрального фронта», в связи с формированием штаба Охраны войскового тыла Центрального фронта (I-го форм.), с дислокацией его в г. Гомель, с 10 августа 1941 года начальник охраны войскового тыла 13 и 21 армий перешел в подчинение Охраны войскового тыла ЦФ (I-го форм.) [4. – Фонд 34924. - Оп. 1. - Д. 228. - Л. 35].
Следует обратить внимание на значительные сроки принятия организационных решений. Центральный фронт (I-го форм.) был образован Ставкой 24 июля 1941 года, а формирование фронтового управления Охраны войскового тыла затянулось, на непозволительный долгий для сложной обстановки на фронте срок, до 10 августа 1941 года!!!
Причиной тому, как нам представляется, явились ведомственная разобщенность между НКО и НКВД, что вызвало необходимость постоянных согласований организационных решений на уровне Наркомов. Организационное ядро ОВТ фронта прибыло в Брянск только 11 августа 1941 год, а 25 августа 1941 года Центральный фронт (1 формирования) уже был расформирован.
16-й ПО, 17-й КПО, 18-й ПО и 38-й резервный пограничный полк войск НКВД ОВТ Главкома Западного направления на основании приказа войскам НКВД охраны войскового тыла Западного фронта № 082 от 10.08.1941 года были переданы в состав войск НКВД по охране войскового тыла Центрального фронта (I-го форм.). Охрану войскового тыла 21-й армии продолжали осуществлять 17-й Краснознаменный и 18-й пограничные отряды войск НКВД [4. – Фонд 32924. - Оп. 1. - Д. 306. - Л. 26].
Интересна судьба 38-го резервного пограничного полка войск НКВД.
С началом Великой Отечественной войны согласно Схеме организационного развёртывания Пограничных Войск и объявлением мобилизации на основании приказа Начальника ГУПВ НКВД СССР от 23 июня 1941 года был сформирован 38-й резервный стрелковый пограничный полк в Дзержинске (БССР), командовать которым был назначен майор Т.В. Казанов (начальник штаба 16-го ПО ПВ НКВД БССР). С момента формирования, полк вошёл в подчинение командования 13-й армии Западного фронта, имея основную задачу - охранять тыловые коммуникации армии. 8 августа 1941 года полк совместно с частями 13-й армии оказался в окружении, а 30 ноября 1941 года небольшая часть личного состава во главе с командиром полка вышла из окружения и 10 декабря 1941 года прибыла в Москву. Ввиду отсутствия документальных материалов за 1941 год установить точную дату сформирования полка не представляется возможным. Приказом войскам НКВД по охране и обороне тыла Юго-Западного фронта (ЮЗФ I-го форм.) № 001 от 01.01.42 г. было объявлено о восстановлении с последующим переформировании 38-го пограничного полка войск НКВД по штату № 05 с дислокацией в Воронеже [4. – Фонд 31952. - Оп. 1. - Д. 277. - Л. 1].
В состав Охраны войскового тыла Центрального фронта (I-го форм.) также входил диверсионный полк НКВД БССР под командованием майора А.Т. Калиничева, который лично руководил ликвидацией десанта в Добрушском районе Гомельской области, где при поддержке аэродромной команды, был уничтожен вражеский десант численностью 85 солдат и офицеров и при посадке уничтожено 2 самолета Ю-88. После переправы всех местных советских частей на южном берегу Десны этот отряд по собственной инициативе с 24 по 28 августа 1941 года сдерживал натиск передовых частей противника, удерживая за собой Батулиновские переправы, чем обеспечил отход тыловых учреждений [5. - Фонд 33. - Оп. 686046. - Д. 698. - Л. 118].
Был случай, когда 17-му КПО НКВД оказал помощь 53-й оперативный мотострелковый полк НКВД БССР, выполнявший приказ начальника ОВТ Центрального фронта по передислокации полка в другой район и на пути своего следования наткнувшийся на противника (численностью до 165 чел. при 2 лёгких танках и 2-х 37-мм орудиях) на реке Десна у г. Короп. В 4-х часовом бою противник был полностью уничтожен, чем была обеспечена переправа для отходивших тылов 21-й и 3-й армий [4. – Фонд 38650. - Оп. 1. - Д. 831. - Л. 25].
После поспешного расформирования 26 августа 1941 года Центрального фронта (I-го форм.), сражавшаяся юго-восточнее российского Новозыбкова и теснимая к украинскому Коропу (к юго-востоку от Чернигова), 21-я армия под командованием генерал-лейтенанта М.Г. Ефремова решением Ставки была передана в состав Брянского фронта (I-го форм.). В это время войска армии, выполняя Директиву Ставки предприняли попытки перехода в наступление, которое закончилось провалом и отступавшие под натиском врага соединения и части армии оказались в полосе Юго-Западного фронта.
Несмотря на всю серьёзность обстановки пограничники продолжали выполнять поставленные задачи по охране тыла фронта. В директиве по тылу № 02 штаба Брянского фронта от 25.8.41 в 4.00 (на фронте: ж.-д. участки Верховье, Орёл, Брянск, Хут. Михайловский, Навля, Чигинок): начальникам охраны тыла армий приказывалось создать зоны заграждений на глубине 5-7 км и на глубине 10-12 км от линии фронта, а начальнику охраны тыла фронта создать первую линию заграждении на глубине 12-15 км и вторую на 25-30 км от линии фронта [5. - Фонд 202. - Оп. 78. - Д. 2. - Л.л. 11-12].
Как показал опыт, заградительная служба стала одним из основных способов поддержания порядка пропуска в прифронтовые районы, позволявшим успешно выявлять дезертиров, шпионов и диверсантов.
6 сентября 21-я армия (включённая в состав Юго-Западного фронта I-го форм.) получила задачу прочно оборонять Десну, но к исходу 7 сентября отошла за Десну на фронте Бахмач - Макошино, Салтыкова Девица [1].
Когда 6 сентября 21-й армией Брянского фронта (I-го форм.) был получен приказ на отход, то он превратился в бегство. Серьёзно дестабилизировал обстановку в полосе 21-й армии (I-го форм.) захват моторизованной дивизией СС «Райх» железнодорожного моста у Макошино. Это сразу же привело к тому, что на северном берегу реки остались отрезанными три бронепоезда. Ряд советских подразделений и даже частей также не смогли переправиться и остались на северном берегу Десны. Захват переправы у Макошино обозначил угрозу тылу 21-й армии. В этих условиях отход стал бегством с потерей вооружения [7].
Также Управление Охраны войскового тыла руководило деятельностью партизанских формирований в тылу противника. Сформированный к началу августа 1941 г. Черниговским обкомом КП(б)У Черниговский областной партизанский отряд (186 человек) под командованием третьего секретаря Черниговского обкома КП(б)У H.H. Попудренко, так же оказал помощь в деле обеспечения ОВТ 21-й армии. Особенно 23 и 24 августа 1941 г., когда этому отряду пришлось своими силами тушить пожары после ударов немецкой авиации и заставлять местную милицию с НКВД эвакуировать горящие магазины и склады с оружием и боеприпасами, но всё равно к ночи на 28 августа из этого района (как утверждал в своём дневнике H.H. Попудренко) сбежали все работники НКВД и милиции [3].
С 26 августа H.H. Попудренко активно ездил в штабы 21-й армии и Центрального фронта, решая вопросы и по ОВТ 187-й дивизии 21-го стрелкового корпуса 21-й армии [там же].
Бойцы Черниговского областного партизанского отряда с 30 августа ездили в полки 187-й дивизии на огневые позиции, помогая в охране штаба дивизии, который попадал под обстрел из автоматического оружия и мин. Была даже разбита одна автомашина и ранено 15 чел. [там же].
Также бойцы отряда ловили и расстреливали немецких разведчиков, а с 10 сентября в прифронтовых сёлах стали выявлять и казнить предателей. Уже с 13 сентября, оказавшись в тылу противника, начали активно проводить диверсионные операции, но при этом сталкиваясь с проблемами дисциплины среди своих бойцов [там же].
В течение 11-13 сентября 21-я армия пыталась обороной и контратаками задержаться на Десне, но выдвижение и охват частями XXIV-го моторизованного корпуса (4-я танковая и моторизованная СС «Райх» дивизии) правого фланга 21-й армии не дали возможности остановиться для закрепления обороны.
21-я армия оказалась в этот момент меж двух огней. Если справа основной угрозой были танковые и моторизованные соединения Г. Гудериана, то на левом фланге положению её войск угрожала пехота 2-й армии Вейхса, вклиниваясь силами 134-й и 293-й пехотных дивизий в районе Нежина на стыке между 21-й и 5-й армиями и создавая угрозу окружения 21-й армии. Поэтому к исходу 12 сентября войска 21-й армии отходили с боями на линию Григоровка - Хвастовцы - Нежин.
При этом 21-я армия в составе Юго-Западного фронта (I-го форм.) оказалась в Киевском «котле», попав в окружение восточнее Киева. 10.9.41 части по охране войскового тыла Юго-Западного фронта начали движение в районы согласно новой дислокации. В составе 21-й армии действовали 17-й КПО (с 20.08 - 5.09.1941 года) и 78-й ж.д. полк войск НКВД (20.08 - 19.09.1941 года). На поведение личного состава большое внимание оказал Приказ Ставки Главного Верховного Командования Красной Армии № 270. Выполняя этот Сталинский приказ бойцы, командиры и политработники частей упорно сражались в тылу врага.
Во второй половине сентября 1941 года только часть войск 21-й армии и её штаб вырвались из окружения в районе Прилук у реки Псёлл. После выхода из окружения 21-й армии началось её второе формирование в районе Ахтырки (прим. А.С. - вышедшие из Киевского «котла» военнослужащие частей войск НКВД направлялись на сборный пункт в г. Белгород). Из состава 17-го КПО в пункт сбора прибыли 23 бойца и командира, в том числе переодетых - 10 и без оружия – 10 военнослужащих.
На основании приказа НКВД СССР от 25 сентября 1941 года был объявлен штат Управления войск НКВД по охране тыла Юго-Западного фронта в его состав включались шесть пограничных полков по охране тыла фронта, комендантский взвод и отдельная рота связи. Военный совет Юго-Западного фронта утвердил штаты управлений и штабов охраны тыла армий (40-й, 21-й, 38-й, 6-й, 3-й и 13-й) и дивизий фронта (3-й армии – 41-й кд, 263-й сд, 283-й сл, 6-й гсд, 29-й кд, 21- кд и 137-й сд; 13-й армии – 307-й сд, 143-й сд, 6-й сд, 121-й сд, 52-й кд; 21-й армией – 297-й сд, 1-й гв. Сд, 81-й сд, 226-й сд, 295-й сд, 212-й сд; 38-й армией – 76-й гсд, 47-й гсд, 199-й сд, 304-й сд, 169-й сд; 6-й армии – 40-й сд, 411-й сд, 275-й сд, 270-й сд, 34-й кд, 255-й сд, 393-й сд. Всего в непосредственном и оперативном подчинение управления находилось с началом военных действий 70 соединений и частей войск НКВД – пограничные отряды - 98, 90, 91, 92 (с 27.07.41 передан в подчинение ЮФ), 93 (с 27.07.41 три комендатуры отряда перешли в подчинение ЮФ), 94, 95 и 97 (с 27.07.41 оба перешли в подчинение ЮФ), 20 (одна комендатура передана в состав ЮФ, часть отряда осталась в окружение), 22 (27.07.41 передан в подчинение ЮФ). 42-й резервный пограничный стрелковый полк войск НКВД, получивший с объявлением моблизации 2000 чел. приписного состава, которые после подготовки были обращены на пополнение частей охраны войскового тыла, через полтара месяца получил еще пополнение 2500 чел, которые прошли обучение на базе полка и отправлены на пополнение личного состава в пограничные полки. 13-я конвойная дивизия в составе: 227-го, 228-го, 229-го, 249-го стрелковых и 237-го полка связи, 137-го и 154-го отдельных батальонов, полка связи в дивизии не было. 23-я мотострелковая дивизия Оперативных войск НКВД в составе: 4-го, 6-го, 28-го мотострелковых и 172-го отдельного мотострелкового батальонов. 172-й омсб находился в подчинении Южного фронта. Из состава 10-й дивизии войск НКВД по охране железнодорожных сооружений находился лишь 64-й полк, остальные полки в окружение, штаб дивизии расформирован. 3-я дивизия войск НКВД по охране железнодорожных сооружений – 55-й, 56-й, 57-й полки и 81-й отдельныйбатальон, все части остались в окружение, кроме 55-го полка. 57-й бригада войск НКВД по охране особо важных предприянтий в составе 169-го, 170-го полков и 120-го отдельного батальона остались в составе Брянского фронта (I форм.) 21-й кавалерийский полк Оперативных войск НКВД остался в составе охраны и обороны войскового тыла Южного фронта. (РГВА ф. 32925 оп. 1 д.163 л.л8-10)
Штаб охраны тыла 21-й армии должен был включать: начсостава 21 чел., младшего начсостава 4 чел. и красноармейцев 41 чел. Итого – 66 чел. По списку имелось лишь 20 чел. начсостава. Задачи по охране тыла фронта возлагались на 92-й пограничный полк (прежний штат №05, по новому штату: начсостава – 136, младшего комначсостава 195 и красноармейцев 1063. Всего – 1394 чел.). 233-й оперативный полк, в дальнейшем полк ВВ НКВД (прежний штат №026 оперативный полк НКВД, по новому штату – 136-195-1063, всего – 1394 чел.). Кроме этого, созданы управления охраны тыла в 297-й стрелковой, 1-й гвардейской стрелковой, 6-й , 226-й, 295-й и 212-й стрелковых дивизиях. Штатом охраны тыла 21-й армии предусматривалось иметь: начсостава 293 чел, младшего комнчастсава – 394 чел., красноармейцов – 2187 чел. Итого – 2854. По состоянию на 20 ноября 1941 года по списку имелось: начсостава – 322, младшего комначсостава – 390 и красноармейцев 2015. Итого – 2717 чел. (РГВА ф.32925 оп.1 д.163 л.л..22-23)
Управление охраны тыла 3-й армии Юго-Западного фронта под руководством майора Кузнецова А.П. включало в себя управления охраны тыла 41-й кавалерийской, 263-й и 283-й стрелковых, 6-й горнострелковой, 29-й и 21-й кавалерийсоких, 137-й стрелковой дивизий. Охрану коммуникаций фронта осуществлял 73-й полк войск НКВД по охране железнодорожных сооружений штата №026 (РГВА ф.32925 оп.1 д.163 л.12)
В соответствии с Приказами НКВД СССР № 001279 и № 001380 от 25.9.41 г. были переформированы 17-й КПО под командованием майора А.П. Кузнецова (и.о. военкома полка батальонный комиссар Е.И. Ильин) и 233-й конвойный полк войск НКВД под командованием майора А.М. Дюльдина (военком полка - старший политрук Мазур) в составе охраны войскового тыла 21-й армии и с завершением организационно-штатных мероприятий на охрану тыла армии были выставлены - 92-й пограничный (по штату 1.394 чел. / по спис. 1.325 чел.) и 233-й оперативный (1.394 чел. / 1.382 чел.) полки войск НКВД по охране тыла фронта. 233-й конвойный полк Внутренних войск НКВД был переформирован по штату № 5-А.
78-й полк 3-й дивизии войск НКВД по охране железнодорожных сооружений дислоцировался в Гомеле. Штатная численность полка была 1.166 чел., подразделения дислоцировались: 1-й батальон - ст. Мозырь 7 чел.; 2-й батальон - ст. Унеча 7 чел.; 1-я рота - ст. Гомель 203 чел.; 2-я рота - ст. Унеча 200 чел.; 3-й батальон - ст. Жлобин 7 чел.; 3-я рота - ст. Жлобин 248 чел.; резервная рота - ст. Жлобин 109 чел.; Школа МНС - Гомель 109 чел.; Рота МБВ - ст. Жлобин 91 чел.
Согласно Схеме организационного развёртывания войск НКВД по охране железнодорожных сооружений и охране особо важных предприятий промышленности от 25 мая 1941 года с объявлением мобилизации полк переформировался по штату военного времени № 015 численностью в 2.582 чел. С 26 июня 1941 года полк перешёл в оперативное управление ОВТ Западного фронта, имея по списку 2.220 чел., и приступил к охране войскового тыла фронта. Продолжал нести службу гарнизонами по охране железнодорожных сооружений и шоссейных мостов.
Его объекты: шоссейный мост через р. Днепр у Рогачёва был взорван 4.7.41 г., гарнизон 3-й роты (28 чел.) отошёл, их судьба неизвестна, а железнодорожный мост через р. Березина был взорван 5.7.41 г., гарнизон 2-й роты (28 чел.) прибыл в Гомель. По состоянию на 1.8.41 г. полк имел по списку офицерского состава 241 чел., младшего комсостава 334 и рядового состава 2.007, т.е. всего 2.582 чел. В августе 1941 года полк выполнял задачи по охране войскового тыла 21-й армии. 15 сентября 1941 года оказался в окружение противника под Киевом. В пункт сбора в Белгород вышли: 31 военнослужащий, в том числе переодетых – 6 и без оружия – 8 [4. – Фонд 38620. - Оп. 1. - Д. 47. - Л.л. 31-32].
В соответствии с распоряжением Начальника Пограничных войск НКВД СССР №32033 от 24.02.42 г. штаб охраны тыла 21-й армии был расформирован с 24 февраля 1942 года, а личный и конский состав, имущество и автотранспорт передан в 92-й пограничный полк. (РГВА ф.32925 д.281 л.11). Ранее, 07 января 1942 года в соответствии с распоряжением Начальника войск НКВД СССР Генерал-майора Аполлонова, переданного 3 января 1942 года по «ВЧ», управления охраны тылов дивизий и их аппараты были расформированы, освободившийся при расформировании аппаратов охраны тылов дивизий личный состав возвращен в распоряжение НКВД УССР. (РГВА ф. 32925 оп. 1 д.277 л.4)
Таким образом, приходится констатировать, что, работая над темой обеспечения охраны войскового тыла объединений сражавшихся фронтов, удаётся буквально «по крупицам» собирать материал хотя бы для статьи. А ведь сама тема достойна многостраничной книги с группой авторов, так как одному человеку явно не удастся собрать материал по этой теме.
Советские пограничники, бойцы местных истребительных батальонов и партизанских отрядов заслужили за свой трудный суровый подвиг в обеспечении тылового охранения войск сражавшихся фронтов официального признания того факта, что во многом благодаря и им в тяжелейших условиях неудачного начала Великой Отечественной войны Красная Армия смогла преодолеть морально-психологический шок, вызванный сильными сторонами германского «блицкрига», выстоять, отстояв Москву, Ленинград и Мурманск, чтобы затем после трудных и суровых 1942 и 1943 годов летом 1944 года взять реванш за лето 1941 года на полях Белоруссии в ходе операции «Багратион» с применением сильных сторон «блицкрига».

Приложение

25 июня 1941 г. Сов. Секретно

Совет Народных Комиссаров Союза ССР постановляет:

1. Для охраны войсковых тылов и наведения там строжайшего порядка организовать институт фронтовых и армейских начальников охраны войскового тыла.
2. В первую очередь организовать институт начальников войскового тыла в районе Западного фронта.
3. Начальником охраны войскового тыла Западного фронта назначить генерал-лейтенанта — начальника пограничных войск НКВД т. Соколова.
4. Тов. Соколову поручить создать институт начальников охраны войскового тыла армий Западного фронта и назначить соответствующих армейских начальников.
5. Внутренние войска, начальников истребительных батальонов, милицию, расположенные в районе действия войскового тыла Западного фронта, подчинить тов. Соколову.
6. Главная обязанность начальников войскового тыла — наведение порядка в войсковом тылу, очищение тыловых дорог войск от беженцев, ловля дезертиров, очистка путей сообщения, регулирование подвоза и эвакуации, обеспечение бесперебойной работы связи, ликвидация диверсантов.
7. Все партийные, советские и хозяйственные организации обязываются оказывать всемерное содействие начальникам охраны войскового тыла и беспрекословно выполнять их распоряжения.
Председатель Совета Народных Комиссаров Союза ССР И. Сталин
Управляющий Делами Совета Народных Комиссаров СССР Я. Чадаев
(ГАРФ. Ф. Р-5446, Оп. 106, Д. 20. Л. 272–273)

1. Грецов, М.Д. На Юго-Западном направлении. М.: Воениздат. 1965. С. 212.
2. Иринархов, Р.С. Агония 1941. Кровавые дороги отступления. М.: Яуза: Эксмо. 2011.
3. Партизанская война на Украине. Дневники командиров партизанских отрядов и соединений. 1941-1944. М.: Центрполиграф, 2010. С. 133-139.
4. РГВА. – Фонд 32924. - Оп. 1. - Д. 288.
5. ЦАМО. - Фонд 208. - Оп. 2454 сс. - Д. 32. - Л. 96.
6. Государственный Пограничный Комитет Республики Беларусь - post@gpk.gov.by
7. Сборник боевых документов ВОВ. Выпуск № 40. М.: Воениздат, 1960. С. 172.

Записан

Александр Слободянюк

  • Эксперт
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 10 083
Александр Ануфриевич Слободянюк
историк-спецслужб, Действительный советник 2 класса, офицер погранвойск в отставке (Москва)

Владимир Валерьевич Федюнин
кандидат исторических наук (Москва).

456-й Сводный пограничный полк НКВД 109-й стрелковой дивизии

Статья посвящается светлой памяти всех защитников Севастополя

Статья посвящена советским пограничникам, которые в составе 456-го пограничного полка НКВД 109-й стрелковой дивизии Приморской армии до последней возможности защищали свои позиции у Севастополя в районе Балаклавы.

Ключевые слова: Великая Отечественная война, Крым, Севастополь, Балаклава, советские пограничники НКВД.

A. Slobodyaniuk, V. Fediunin

456th border regiment of the NKVD 109th Infantry Division

The article is devoted to Soviet border guards who are part of 456th border regiment of the NKVD 109th Infantry Division of the Maritime Army until the last opportunity to defend its position in Sebastopol near Balaklava.

Keywords: Great Patriotic War, Crimea, Sevastopol, Balaklava, Soviet NKVD guards.

В героической истории Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. яркой страницей вписана оборона города русской славы – Севастополя. В 2015 г., после большого перерыва, Крым и Севастополь будут отмечать 70-летие Победы в составе Российской Федерации. Очень важно, что благодарные потомки проявляют интерес к подвигу, совершённому советскими воинами. О малоизвестных подвигах воинов-пограничников 456-го погранполка НКВД, совершивших свой бессмертный подвиг в период обороны Севастополя, рассказывается в нашей статье.
В монографии Л.П. Ларкиной «Шагнувшие в бессмертие», хоть и кратко, но был упомянут 456-й погранполк НКВД 109-й стрелковой дивизии (СД), который в ожесточённых боях до 1 июля 1942 г. оборонял участок фронта от мыса Фиолент до Георгиевского монастыря. В ночь на 2 июля его остатки отошли от Балаклавы и попытались прорваться к 35-й Башенной Береговой батарее, но потерпели неудачу. 5 июля в ходе окончательной зачистки прибрежных скал врагом остатки погранполка или погибли, или попали в плен [12. С. 27-28].
Авторы статьи обратились к изучению документов Центрального архива Министерства обороны (ЦАМО) РФ, Российского государственного военного архива (РГВА) и Центрального пограничного музея (ЦПМ) ФСБ РФ для изучения истории этого полка.
На основании решения Военного совета 51-й Отдельной армии от 18 августа 1941 г. была сформирована 4-я Крымская стрелковая дивизия погранвойск НКВД для обороны боевого участка Черноморского побережья от Балаклавы до Судака [9. С. 3].
4-ю СД формировали на базе погранвойск Крыма с задачей наблюдать за морем и препятствовать высадке морского десанта противника на южном берегу Крыма от мыса Айя до Судака. Командиром дивизии был назначен начальник погранвойск НКВД Черноморского округа комбриг Н.С. Киселев, военкомом дивизии — полковой комиссар Б.М. Родионов (в РККА с 1929 по 1933 гг., в войсках НКВД с 1935 г.; в 1946 г. в звании полковника - начальник Политического отдела ПВ НКВД Армянского округа; член президиума Ереванского городского комитета ВКП(б) [3. Л. 176], начальником штаба — полковник В.Л. Абрамов и военкомом штаба — батальонный комиссар И.И. Кальченко [9. С. 5]
Управление Пограничных войск НКВД Черноморского округа участвовало в боевых действиях с 20 августа по 20 ноября 1941 г., а Управление войск НКВД охраны тыла (ОТ) Крымского фронта с 20 декабря 1941 г. по 5 июля 1942 г. После расформирования личный состав был обращен на укомплектование УВ НКВД ОТ Северо-Кавказского фронта.
Для формирования дивизии планировалось использовать личный состав погранчастей, в т.ч. 26-го Одесского погранотряда, 23-й Севастопольской, 24-й Евпаторийской и 25-й Феодосийской отдельных пограничных комендатур и др. [9. С. 7].
3-й стрелковый полк дивизии был сформирован на базе 23-й отдельной погранкомендатуры, командиром полка назначили майора Г.А. Рубцова, военкомом – старшего политрука Тилинина, начальником штаба – капитана Кочеткова. Полк получил участок от мыса Айя до горы Аюдаг (штаб полка был в г. Алупка) [9. С. 29].
6-й стрелковый полк (СП) – на базе 24-й погранкомендатуры (командир полка – майор А.В. Мартынёнок, который с 31 августа 1939 г. по 18 августа 1941 г. и осуществлял руководство этой комендатурой [20. С. 139], военком – полковой комиссар Ермаков, начальник штаба – капитан Кашин). Полк получил участок от горы Аюдаг до пос. Новый Свет (штаб полка – г. Алушта) [9. С. 29].
9-й СП – на базе 25-й погранкомендатуры (командир полка – майор А.И. Панарьин (в РККА с 1923 г., в НКВД с 1927 г.; участник Великой Отечественной войны с августа 1941 г. по май 1944 г. на Крымском и 2-м Украинском фронтах, в партизанских отрядах и частях войск НКВД; в соответствии с приказом ГУВВ НКВД от 03.04.1943 г. подполковник Панарьин, прибывший из Управления погранвойск Грузинской ССР, был назначен командиром 123-го погранполка войск НКВД по охране тыла 2-го Украинского фронта [16. Л. 268]), военком – старший политрук П.П. Молоснов (старший батальонный комиссар Молоснов в НКВД с 1929 г., с началом Великой Отечественной войны - заместитель коменданта 24-й ОПК по политической части, затем военком 9-го СП; в 1942 г. - военком и заместитель командира 26-го Краснознаменного погранполка по политической части Орджоникидзевской дивизии ВВ НКВД) [18. Л. 62], начальник штаба – капитан И.И. Лебеденко (место службы 184-я СД НКВД 297-й СП (25-я отдельная погранкомендатура), пропал без вести 07.11.1941 г. [6. Л. 121]). Полк получил участок от пос. Новый Свет до г. Судак (штаб полка – г. Судак) [9. С. 29].
Командирами батальонов и рот были назначены, в основном, представители среднего командного состава из числа пограничников. Пополнение «переменным составом» дивизия получала от военкоматов из числа выписанных из госпиталей, но, главным образом, из призванных по мобилизации местных уроженцев [9. С. 12].
Решением Военного совета от 17 октября 1941 г. № 16081 51-й Отдельной армии 4-я Крымская СД была переформирована в 184-ю СД погранвойск НКВД, а её полки – в 262-й (3-й СП), 294-й (6-й СП) и 297-й (9-й СП) [9.С.27].
Г.А. Рубцов воевал в составе 26-го Одесского погранотряда (погранполка), который с тяжёлыми боями прорвался в Крым в начале октября 1941 г. и с первых же дней его обороны вошёл в состав вновь сформированной из погранчастей 184-й СД. Командиром дивизии был назначен помощник начальника штаба погранвойск полковник В.Л. Абрамов, комиссаром дивизии И.И. Кальченко, а начальником штаба дивизии - майор Б.Л. Серебряков [4. С. 1-2].
В состав дивизии вошли также подразделения 26-го Одесского погранотряда. С их прибытием дивизия получила пополнение, участвовавшее в боях, что существенно укрепило её боеспособность [9.С.17.].
Командир дивизии полковник Абрамов (генерал-майор с 1943 г.) в РККА с марта 1918 г. (бывший штабс-капитан). С июня 1939 г. – помощник начальника штаба Управления погранвойск Черноморского округа в Симферополе. В начале Великой Отечественной войны Абрамов занимал прежнюю должность. С июля 1941 г. – начальник штаба 4-й СД войск НКВД, на базе которой в октябре того же года была сформирована 184-я СД ПВ НКВД. В составе 51-й Отдельной армии Южного фронта части дивизии вели оборонительные бои с превосходящими силами противника на Ишуньских позициях и Чонгарском перешейке в Крыму. С января 1942 г. – командир 75-й СД, которая с апреля 1942 г. дислоцировалась в Иране на ирано-турецкой границе. В августе 1942 г. был назначен заместителем командира 3-го горнострелкового корпуса, который в сентябре-октябре 1942 г. в составе 46-й армии Закавказского фронта вёл тяжёлые оборонительные бои на перевалах Главного Кавказского хребта. С марта 1943 г. – командир 21-го стрелкового корпуса, который в составе 47-й и 38-й армий Воронежского и 1-го Украинского фронтов участвовал в Белгородско-Харьковской наступательной, Киевской наступательной и оборонительной, Житомирско-Бердичевской наступательной операциях. С мая 1944 г. – начальник штаба Управления погранвойск НКВД Черноморского округа. С 1946 г. – начальник штаба погранвойск МГБ Молдавского округа. С ноября 1946 г. в отставке.
Военный комиссар – батальонный комиссар Кальченко – в РККА с 1924 г., участник Великой Отечественной войны с 1941 по 1945 гг. Воевал на Крымском, Закавказском и 3-м Белорусском фронтах. В 1945 г. - гвардии подполковник и участник советско-японской войны.
Начальник штаба – майор Б.П. Серебряков (бывший начальник 26-го погранотряда НКВД и начальник охраны войскового тыла Одесского укрепрайона) – в органах НКВД с 1919 г. С июня 1941 по май 1945 гг. на фронтах: Кавказском, Донском, Центральном, 1-м Белорусском. В 1942 г. получил сквозное пулевое ранение в грудь и в ногу в боях за Керчь. Эвакуирован в госпиталь. Майор Серебряков сформировал из пограничников полк, который принял бой с противником в юго-восточном секторе обороны Одессы. Затем он был начальником штаба пограничной дивизии войск НКВД Черноморского округа. С октября 1942 г. начальник Управления войск НКВД по охране тыла Донского и Центрального фронтов. С 21.08.1943 г. по 1945 г. - начальник Управления войсками охраны тыла 1-го Белорусского фронта, в 1945 г. - командир дивизии войск НКВД в г. Люблине (Польша). С марта 1946 по декабрь 1950 гг. - министр внутренних дел Карело-Финской ССР. С 20.12.1950 по 16.03.1953 гг. - министр внутренних дел Таджикской ССР. С 04.04.1953 по 04.05.1954 гг. - начальник Главного управления милиции (ГУМ) МВД СССР. 04.05.1954 г. уволен из состава МВД СССР [17. Л. 543]) [9.С.115.].
На основе штаба 26-го погранотряда было создано управление 184-й стрелковой дивизии, а аппарат управления 4-й Крымской стрелковой дивизии переформирован в Управление ПВ НКВД Черноморского округа и охраны тыла Крымского фронта [9.С.29.].
262-й, 294-й и 296-й полки должны были занять и удержать позиции от Старого Крыма до Бахчисарая и Сюрени, но события развернулись так быстро, что всей дивизии пришлось с тяжёлыми боями прорываться к Алуште и Ялте [4. С. 2].
Штаб погранвойск Черноморского округа (ЧО) и охраны тыла Крымского фронта по выходе из Симферополя оказался передним краем обороны. Начались первые стычки, бои с немцами ещё на судакском шоссе у Алушты, где дважды контратакой пограничники отбросили врага на 10 км и до д. Корбек. В ночь на 3 ноября пришлось оставить Алушту, прикрыв отход заставой пограничников у стыка Костель-горы, которая выполнила свой долг до конца [4. С. 2-3].
Всё время с большими боями с превосходящими силами врага, имея уже потери личного состава, 262-й погранполк Рубцова (военком Тилинин) ранним утром 7 ноября 1941 г. через горные хребты прорвался к Байдарам [4. С. 3].
Комбриг Н.С. Киселев приказал всё вооружение и боеприпасы, которые удалось вывезти из Симферополя, передать полку Рубцова, а сам бывший штаб дивизии (вновь Управление и штаб ПВ НКВД ЧО и охраны тыла Крымского фронта) переместился в Севастополь. В это время Рубцов в районе Балаклавы из разных приморских и горных погранзастав Крыма пополнял свой полк [4. С. 3.].
Первый большой бой начался в Новых Пилях, где была уничтожена большая группировка врага, о чём сообщили всем войскам Севастопольского оборонительного района (СОР). Позднее в ходе боёв в полку Рубцова даже появились снайперы, сбивавшие самолёты врага [4. С. 3-4].
К исходу 6 ноября управление войск Черноморского пограничного округа получило приказ о срочном отводе всех частей в Севастополь. В городе к этому времени уже сосредоточились: 23-я Севастопольская отдельная погранкомендатура – 117 чел., 24-я Евпаторийская отдельная погранкомендатура – 205 чел., 5-я рота железнодорожных войск НКВД – 255 чел., 3-я рота конвойных войск – 99 чел., остатки частей 184-й стрелковой дивизии погранвойск (по различным данным: от 700 до 1 тыс. чел.). Всего около 2 тыс. чел. [9.С.67.].
23-я Севастопольская, 24-я Евпаторийская и 25-я Феодосийская отдельные погранкомендатуры возвратились на места постоянной дислокации [9.С.68.].
7-8 ноября 1941 г. Управление Черноморского пограничного округа в полном составе прибыло в Севастополь, а впоследствии (12-14 ноября) оно было эвакуировано из Севастополя и временно дислоцировалось в г. Сочи [9.С.71.].
Вырвавшись из окружения в г. Севастополь, остатки частей 184-й СД погранвойск НКВД влились в состав вновь сформированного Сводного (позднее 456-го) погранполка НКВД [11. Л. 1-2]. С этого момента и начался краткий боевой путь героического погранполка.
Командиром полка был назначен майор Рубцов. Полк занял позиции у Балаклавы, сменив почти полностью погибшие в тяжёлых боях подразделения курсантов 1-й морской школы младшего начсостава морпогранохраны НКВД, которые были переданы в состав Черноморского флота в начале войны [2. С. 26]. Начальник школы с 31 июля 1940 г. майор И.Г. Писарихин в августе 1941 г. из числа курсантов сформировал первый батальон численностью 250 чел. под командованием капитана В.В. Бондаря (с марта 1941 г. начальник продовольственной службы 1-й ПШМНС ПВ НКВД Черноморского округа в Балаклаве).
Сам же Бондарь, уже в звании майора, с 3 июля 1941 г. бывший командиром учебного батальона 109-й стрелковой дивизии и батальона Бригады морской пехоты, оказался в немецком плену. Согласно приказу начальника УК ВМС от 22.08.1946 г., № к/0138 Бондарь, дважды контуженый и дважды раненый (19.11.1941 и 03.07.1942 гг.), находился в плену с 1942 по 1945 гг., после чего прошёл спецпроверку в 14-й Запасной СД по первой категории и приказом по РККА был уволен в запас [7. Л. 89].
Сводный полк НКВД был официально включен в состав Приморской Армии только 17 ноября 1941 года, но уже 10 октября он вступил в бой с частями 72-й пехотной дивизии немцев в районе Кучук-Москомья восточнее Балаклавы. И хотя в этих боях пограничники проявили себя с самой лучшей стороны, укрепленные позиции восточнее Балаклавы к 21 ноября были потеряны, и вернуть их не удалось. Немцы заняли высоты на окраине Балаклавы, но спуститься в город пограничники им не дали.
Полк занял правый фланг участка обороны 2-й стрелковой дивизии полковника Новикова, держал участок 1-го сектора обороны от с. Комáры до берега моря.
За слабое руководство полком, приведшее к потере занимаемых позиций в ноябрьских боях, командир полка майор К.С. Шейкин был снят с должности, понижен в звании и позже переведен в 25-ю стрелковую дивизию начальником штаба 54-го стрелкового полка. (2.С.26)
В командование Сводным полком НКВД 23 ноября вступил майор-пограничник Г.А. Рубцов. 29 января 1942 г. 2-я стрелковая дивизия была переименована в 109-ю стрелковую дивизию, а её командир П.Г. Новиков получил звание генерал-майора. Соответственно Сводный полк НКВД стал 456-м стрелковым полком. Майор Рубцов стал подполковником. Полк получил пополнение, и с 1372 бойцов и командиров на 16 декабря 1941 г., насчитывал на 1 февраля 1942 г. 1972 чел. [9.С.74].
Пограничниками как надежными бойцами укрепляли и составы морских десантов. В качестве примера, в первых числах января 1942 г. из личного состава 24-й погранкомендатуры была сформирована рота для высадки десанта в Евпаторию. Точных данных об этой операции не было, но из бесед с ранеными пограничниками, возвратившимися в Севастополь, было установлено, что рота действовала отлично. Высадившись на берег под артиллерийским огнём, рота прикрывала высадку остального десанта и истребила часовых, разгромила несколько групп противника, прибывших к месту высадки десанта, ворвалась в город, уничтожила ряд групп, засевших в домах, в т.ч. и в городском театре, где, как предполагалось, находился штаб гестапо [19. Л. 251].
Образцы храбрости и героизма в этой операции проявили командир роты лейтенант П.И. Максименко (младший лейтенант Максименко - начальник 6-го погранпоста 24-й ОПК, командир 1-й роты 1-го разведотряда (батальона) спецназа разведотдела штаба Черноморского флота под командованием капитана В.В. Топчиева и военкома батальонного комиссара У.А. Латышева (пункт дислокации отряда под Севастополем в районе Максимова Дача), старшина Жуков, командир взвода младший лейтенант Ф.С. Кривошеев (командир взвода батальона ОСНАЗ РО штаба ЧФ), командир отделения Егоров и др. [1. Л. 56 об.].
Капитан Топчиев служил в РКВМФ с июня 1919 г. Руководил работой морского погранразведпункта. Участник Великой Отечественной войны с 1941 г. С началом военных действий Топчиев - старший помощник начальника 1-го отделения разведотдела Черноморского флота. Возглавлял разведотряд РО ЧФ для выполнения разведывательно-диверсионных операций в тылу противника. В представлении к государственной награде подчёркивалось, что он обеспечил добычу ценных сведений о противнике, налёт на город «N» в тылу врага, разгром комендатуры гестапо и за непосредственное умелое руководство отрядом в операции. Исполнял обязанности начальника разведотделения Дунайской военной флотилии (1-го формирования) ЧФ. Именно с этой должности Топчиев был исключен из списков начсостава ВМФ на основании приказа КУ НКВМФ от 03.06.1943 г., № 0156 как пропавший без вести.
В ночь на 5 декабря 1941 г. разведотряд ЧФ в составе 56 чел. под командованием капитана Топчиева с двух катеров высадился в порту Евпатория (именно это и был город «N»), разгромил жандармерию и полицейское управление, обратил в бегство расчёты румынских батарей, уничтожил на аэродроме один самолет Юнкерс-88, плавсредства (шхуны, катера, шлюпки), находившиеся в порту, и сжёг склады и причалы. Разведчики освободили из застенков гестапо 120 чел., захватили восемь пленных, оружие и документы. Задача была выполнена без потерь личного состава.
5 января 1942 г. в 3 часа ночи подразделение разведотряда штаба ЧФ во главе с капитаном Топчиевым в составе десанта морской пехоты было высажено под огнём противника на причал Евпаторийского порта. Десантники в окружении вели бой более двух суток. Вся группа погибла. Тяжело раненый Топчиев застрелился. Для выяснения судьбы десанта рано утром 8 января подводная лодка М-33, которой командовал капитан-лейтенант Д. Суров, высадила в районе Евпатории группу в составе 13 чел. во главе с батальонным комиссаром Латышевым (военком начальника РО ЧФ). На следующий день Латышев доложил, что предыдущий десант был полностью уничтожен противником. Из-за сильного шторма катер и подводная лодка не смогли снять группу. Она действовала в течение недели в тылу противника в районе Евпатории, но затем была окружена. 14 января от Латышева поступила последняя радиограмма: "Мы подрываемся на своих гранатах. Прощайте!" [14. Л. 247].
В докладе командования ПВ НКВД Черноморского округа в марте 1942 г. (начальник погранвойск НКВД Черноморского округа комбриг Н.С. Киселёв, с 3 мая 1942 г. генерал-майор, и военный комиссар - полковой комиссар Родионов) о сформировании сводного пограничного полка и его боевых действиях в конце ноября 1941 г. сообщается, что 10 ноября 1941 г. решением Военного совета Приморской армии было приказано из сосредоточившегося в Севастополе личного состава войск НКВД сформировать сводный полк войск НКВД для участия в обороне Севастополя, а 24-ю погранкомендатуру в полном составе оставить в Севастополе с задачей охраны порядка в городе. Сводный полк был сформирован из состава 23-й погранкомендатуры, 5-й роты железнодорожных войск, 3-й роты конвойных войск, остатков 184-й СД и приданных 305 чел. из частей Красной Армии [15. Л. 262].
В последующем в течение ноября все военнослужащие 184-й СД, выходившие из окружения, за исключением состава штаба дивизии, зачислялись в этот сводный полк. Первым (временным) командиром полка был назначен капитан Шейкин, военным комиссаром полка – старший политрук Смирнов [15. Л. 262].
Шейкин встретил 1941 г. комендантом участка 26-го Одесского погранотряда ПВ НКВД Черноморского округа. 23 июня 1941 г. был назначен командиром 1-го стрелкового батальона 26-го погранполка войск НКВД. 11 августа 1941 г. умело руководил боевыми действиями батальона при отражении атаки пехоты противника с 9 танками. Неоднократно водил пограничников в штыковые атаки, лично заколол трёх врагов. Батальон уничтожил до 350 вражеских солдат и офицеров, подбил три танка [15. Л. 262].
С 24 по 28 августа 1941 г. на Ильинском направлении батальон под его командованием полностью уничтожил 6-й пехотный полк противника. С 29 августа 1941 г. Шейкин считался погибшим в бою, причём был награждён посмертно орденом Красного Знамени (10.02.1942 г.) [15. Л. 262].
Однако, по другим данным, Шейкин, в звании майора, был командиром сводного батальона морской пехоты (приказом № 092 от 27.12.1941 г. по Приморской армии назначен на должность командира Сводного батальона морской пехоты Береговой обороны), а до этого - командиром батальона 54-го СП 25-й СД [6. Л. 121].
В боях за Севастополь 7 июля 1942 г. он попал в плен и в плену дал немцам информацию о своём месте службы в 54-м стрелковом полку. Но его дальнейшую судьбу это серьёзно не повлияло. После освобождения из плена и репатриации из Германии в СССР в 1945 г. Шейкин прошёл государственную проверку в 14-й запасной стрелковой дивизии и был уволен в запас с передачей на учёт в Мордовский ГВК, а затем в Октябрьский РВК г. Москвы [10].
В связи с назначением майора Шейкина на другую должность в части Красной Армии, командиром 456-го погранполка был назначен майор Рубцов (бывший командир 262-го СП 184-й СД). Сводный полк был включён в состав 2-й стрелковой дивизии Приморской армии и с 25 ноября оборонял район Балаклавы [23. Л. 1-2].
Забегая вперёд, кратко расскажем о героической личности Рубцова. Он встретил войну старшим помощником начальника 2-го отдела (боевой подготовки) при штабе ПВ НКВД Черноморского округа, а 18 августа 1941 г. в Крыму уже был командиром 3-го стрелкового полка 4-й стрелковой дивизии 51-й армии. 12 октября 1941 г. стал командиром 262-го стрелкового полка 184-й СД НКВД. В ноябре 1941 г. - командир Сводного полка 2-й СД НКВД Крыма, а 21 марта 1942 г. был назначен командиром 456-го стрелкового полка 109-й СД Приморской армии [7. Л. 89].
Рубцов, являясь представителем штаба Пограничных войск Черноморского округа, во время немецкого наступления осенью 1941 г. на Крым активно участвовал в боевых действиях. Выходя из окружения, он на самодельном плоту переправился через Балаклавскую бухту и возглавил Сводный (456-й) погранполк НКВД. Полк в течение 250 дней оборонял важный рубеж на подступах к Севастополю, где наступала 7-я пехотная дивизия противника. 30 июня 1942 г. советским командованием полк Рубцова был оставлен для обеспечения эвакуации Севастополя и почти весь погиб. После падения Севастополя Рубцов с группой бойцов без пищи и отдыха и с ограниченным количеством боеприпасов в течение нескольких дней сражались в районе Херсонеса и мыса Фиолент. Когда кончились боеприпасы, Рубцов дрался в рукопашной схватке и погиб в неравном бою. Враги зверски надругались над его телом [13. Л. 1].
По другим сведениям, согласно сообщению Управления войск НКВД по охране тыла Черноморской группы войск Закавказского фронта от 16 февраля 1943 г., подполковник Рубцов был тяжело ранен, попал в плен и был расстрелян под Севастополем [22. Л. 503]. За проявленные героизм, мужество и отвагу, умелое руководство полком в боевых условиях 8 мая 1965 г. Рубцову Указом Президиума Верховного Совета СССР было присвоено высокое звание Героя Советского Союза (посмертно) [11. Л. 1-2]. Пограничной заставе в Севастополе 79-го Симферопольского пограничного отряда на основании постановления Совета Министров СССР от 30 мая 1958 г. присвоили имя подполковника Рубцова. Его имя также носит одна из улиц в Севастополе и школа № 30 в Балаклаве [13. Л. 1].
Далее в ходе боёв уже в составе 109-й стрелковой дивизии полк Рубцова наносил новые удары врагу. Подполковник Рубцов, зная, что пополнения не будет, пытался сохранить людей, требуя от них хорошего знания саперного дела с обучением этому других. В начале мая 1942 г. в районе Херсонеса полк Рубцова имел в своём составе всего 180-200 чел. [4. Л. 1-6].
В июне-июле 1942 г. 456-й погранполк прикрывал эвакуацию войск Севастольского Оборонительного Района (СОР). Полк действовал героически и самоотверженно. Так, например, 30 июня 1942 г. его бойцы отбили десятки атак превосходящих сил противника и уничтожили до 2-х полков немецкой пехоты, 11 танков, сбили 2 бомбардировщика противника [8]. В этих сражениях погибли командир полка подполковник Рубцов и почти весь личный состав полка. Небольшой горстке бойцов и командиров удалось прорваться из окружения в горы и влиться в партизанские отряды.
В ходе последних боёв 10 июля 1942 г. попал в плен и майор И.С. Юрин (бывший комендант 24-й Севастопольской отдельной пограничной комендатуры УПВ НКВД Черноморского округа), участвовавший в обороне Севастополя в составе Сводного полка НКВД в должностях помощника начальника штаба и начальника штаба, а затем бывший заместителем командира 456-го погранполка НКВД. Он прошёл все ужасы немецкого плена. Дальнейшая его судьба устанавливается [5. Л. 14].
Нужно заметить, что после 9 июля 1942 г. вдоль прибрежных скал последних защитников Севастополя брали в плен только немецкие моряки с торпедных катеров, не признававшие приказ командования войсками СС в районе Севастополя о том, что не сдавшиеся в плен с 10 июля 1942 г. объявлялись партизанами и должны были быть казнены на месте [20. С. 139].
Одной из главных задач пограничников стала охрана и оборона Флагманского запасного командного пункта вице-адмирала Ф.С. Октябрьского, командующего СОР, который к ночи на 30 июня 1942 г. вместе с Военным советом Черноморского флота и отделами штаба перебрался на запасной флагманский командный пункт, устроенный в подземном помещении 35-й башенной батареи (ББ), и просил телеграммой Ставку Верховного Главнокомандования разрешить ему в ночь с 30 июня на 1 июля вывезти самолётами 200-250 ответственных работников и командиров на Кавказ, а также, если удастся, самому покинуть Севастополь, оставив здесь своим заместителем генерал-майора И.Е. Петрова [21. С. 22].
Об этой боевой задаче по соображениям цензуры никогда раньше не писали в советских публикациях по обороне Севастополя в 1941-1942 гг. О характере сверхсекретного «глубинного объекта» стратегического назначения, видимо, кроме самого подполковника Рубцова, никто из его подчинённых не знал. Важность задачи просто невозможно переоценить и пограничники выполнили её с честью.
Герои-пограничники защищали Севастополь до самой последней возможности, а порой и до последней секунды собственной жизни. Очень немногие из них попали в плен, в котором ещё надо было выжить.
Бессмертна слава Севастополя, которую русские солдаты добыли в боях за него в Крымской войне 1853-1856 гг., в обороне 1941-1942 гг., а затем и в его освобождении весной 1944 г. в ходе Великой Отечественной войны. Среди тех, кто освобождал Севастополь весной 1944 г. был и отец одного из авторов данной статьи - А.К. Слободянюк.
То, что Севастополь и Крым теперь снова вместе с Россией является актом высшей справедливости. Наследники боевой славы своих отцов и дедов продолжают чтить священную историю Великой Отечественной войны и гордиться нашим общим славным прошлым.

Библиографический список:

1.    Алябьев Станислав Александрович, полковник. Об истории Ак-Мечетского пограничного отряда. Справка от 21.01.1986 г., № 38 // Центральный архив пограничных войск (ЦАПВ) КГБ СССР. Ф. 505 (Управление ПВ НКВД Черноморского округа). Оп. 1. Д. 8. Л. 1-17.
2. Андронов Е. (Евпатория) Пограничный полк НКВД в боях за Севастополь (1941-1942). // Военно-исторический журнал Military Крым, 2005, № 5. С. 24-29. Украина. Крым, 95053. Симферополь, 52. а/я 2925.
3.    Анкета делегата комсомольской конференции начальника Политического отдела ПВ НКВД Армянского округа полковника Б.М. Родионова // Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 40931 (Управление ПВ НКВД Армянской ССР / Армянского округа). Оп. 1. Д. 91.Л.46.
4.    Воспоминания М.Е. Пиастро // Центральный пограничный музей (ЦПМ) ФСБ РФ. Документальный фонд, вх. № 112 от 05.05.1971 г. Л. 1-6.
5. Донесение о безвозвратных потерях войск НКВД по охране тыла Севастопольского оборонительного района за период с 1 по 20 июля 1942 г. от 28.07.1942 г., № 4/002031 // РГВА. Ф. 32880 (Главное управление войск НКВД по охране тыла Действующей Красной Армии). Оп. 1. Д. 169.Л.14.
6.    Донесение о безвозвратных потерях начсостава ГУПВ НКВД СССР от 18.12.1942 г. // РГВА. Ф. 32880. (Главное управление войск НКВД по охране тыла Действующей Красной Армии) Оп. 1. Д. 153.Л.16.
7.    Донесение о безвозвратных потерях начсостава от 12 марта 1944 г., составленное майором М. Просяк // Центральный военно-морской архив (ЦВМА). Ф. 920 (Отдел кадров Черноморского флота). Оп. 2. Д. 372. Л. 89
8. Из утренней Сводки Совинформбюро от 30.06.1942 г. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.pomnivoinu.ru/home/calendar/6/30/2822/
9. История Одесского Краснознаменного пограничного отряда КГБ при СМ Союза ССР (краткий очерк). Одесса, 1964. С. 1-125.
10. Картотека военнопленных офицеров. Карточка на майора К.С. Шейкина // РГВА. Ящ. № 109 // Обобщённый банк данных (ОБД) «Мемориал». [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=77928934&page=1.
11. Копия из личного дела № 31212 от 14.08.1984 г. // ЦПМ ФСБ РФ. Документальный фонд, № 406/8.
12. Ларкина Л.П. Шагнувшие в бессмертие. Днепропетровск, 2012.
13. Наградной лист, карта учёта, заверенный 14.08.1984 г. // ЦПМ ФСБ РФ. Документальный фонд, № 406/2.
14. Наградной лист на военкома 2-го разведотряда РО ЧФ батальонного комиссара У.А. Латышева и приказ командующего Черноморским флотом от 8.12.1941 г. № 6с // ЦВМА. Ф. 3 (Управление кадров ВМФ.) Оп. 2. Д. 35. Л. 41, 247-248.
15. Наградной лист на капитана К.С. Шейкина // Центральный архив Министерства обороны (ЦАМО) РФ. Ф. 33 (Главное Управление кадров НКО.). Оп. 682524. Д. 15.Л.262.
16. Наградной лист на полковника А.И. Панарьина // ЦАМО. Ф. 33.( Главное Управление кадров НКО.)  Оп. 687572. Д. 2383. Л.268.
17. Наградной лист на полковника Б.П. Серебрякова // ЦАМО. Ф. 33. (Главное Управление кадров НКО.) Оп. 682525. Д. 10. Л.543.
18. Наградной лист на старшего батальонного комиссара П.П. Молоснова // ЦАМО. Ф. 33. (Главное Управление кадров НКО.) Оп. 682525. Д. 200.Л.62.
19. Наградной лист на командира разведотряда Разведывательного отдела штаба Черноморского флота капитана В.В. Топчиева и приказ Командующего Черноморским флотом от 8.12.1941 г., № 6с // ЦВМА. Ф. 3. (Управление кадров ВМФ). Оп. 2. Д. 35. Л. 41, 251-252.
20. Пискунов Д.И. Заключительный этап обороны Севастополя. Лето 1942 г. Севастополь, 2013. С.139.
21. Свиридов Г. Мы еще вернемся в Крым // Красная Звезда, 2013, № 161. С. 22.
22. Сообщение ГУПВ НКВД СССР от 24.07.1943 г., № 18/7/6272 // ЦАМО. Ф. 33. (Главное Управление кадров НКО.) Оп. 11458. Д. 198.
23. Учетно-послужная карточка на подполковника Г.А. Рубцова // ЦПМ ФСБ РФ. Документальный фонд, № 406/8.
Записан

Геннадий Кушелев

  • Кушелев Геннадий Юрьевич
  • Эксперт
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 10 859
  • Skype: g_kushelev
Немецкая персональная карта майора Юрина
https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=272021782&page=1
По состоянию на 1 мая 1945 года был жив (в плену).
Тема о майоре Юрине
http://forum.patriotcenter.ru/index.php?topic=13405.0
« Последнее редактирование: 01 Август 2015, 11:01:55 от Геннадий Кушелев »
Записан
С уважением,
Геннадий
Буду благодарен за информацию о побегах советских военнопленных
Suche alles über Fluchtversuche von russischen Kriegsgefangenen

Геннадий Кушелев

  • Кушелев Геннадий Юрьевич
  • Эксперт
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 10 859
  • Skype: g_kushelev
О майоре Юрине также здесь:
http://samlib.ru/n/nemenko_a_w/sostav.shtml
"Состав Приморской армии в Севастополе"
Записан
С уважением,
Геннадий
Буду благодарен за информацию о побегах советских военнопленных
Suche alles über Fluchtversuche von russischen Kriegsgefangenen

Александр Слободянюк

  • Эксперт
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 10 083
Уважаемый Геннадий Юрьевич спасибо за Ваше участие в теме и предложенные материалы о судьбе коменданта участка майора И.С. Юрина.
Записан

Александр Слободянюк

  • Эксперт
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 10 083
Доклад на Конференции в Минске…
В.В. Федюнин (г. Москва)
А.А. Слободянюк (г. Долгопрудный, Московская область)

Полковник А.П. Кузнецов: от должности начальника 17-го Краснознамённого Брестского пограничного отряда ПВ НКВД БССР до начальника Охраны войскового тыла 3-й армии и начальника Оперативного отдела - заместителя начальника штаба Управления войск НКВД охраны тыла Брянского фронта (второго формирования)

Несмотря на то, что с каждым прошедшим годом время всё дальше  уносит нас от событий 22 июня 1941 года, когда страшная беда пришла на многострадальную советскую землю, интерес к этой теме не снижается. За четыре года этой страшной войны погибли миллионы бойцов и командиров, огромные потери среди военнопленных и мирного населения, суровыми ранами они пролегли по большей части семей наших стран. Для военной истории интересны судьбы всех без исключения участников этих событий, но особый интерес к тем, кто в первый день был на командирском посту, кто организовывал отпор врагу.
Депутат Верховного Совета Белорусской ССР I-го созыва (что только усиливало "охранный" иммунитет. - Прим. А.С.) майор Александр Петрович Кузнецов командовал 17-м Краснознамённым Тимковичским погранич¬ным отрядом (КПО) ПВ НКВД БССР, а накануне войны был награждён и почётным знаком «Заслуженный работник НКВД» [4], что было очень почётной и ответственной должностью, когда за спиной большой воинский коллектив, выполнявший ответственные задачи по охране государственной границы СССР на его важнейшем советско-германском участке. По непроверенным данным в военное время майор А.П. Кузнецов предназначался на должность начальника Управления Охраны войскового тыла Н-й армии Западного фронта, которая значилась по штатному расписанию «генеральской». Об этом своём назначении он знал, был ознакомлен в части положенного ему с мобилизационными мероприятиями, участвовал в разработке планов по охране тыла Н-й армии с началом боевых действий.
Благодаря рассекречиванию архивов ФСБ, ЦАМО и РГВА появилась информация о том, что якобы майор А.П. Кузнецов не находился при исполнении служебных обязанностей перед началом Великой Отечественной войны и в её первые часы. Однако смею утверждать, что этого не могло быть в принципе.  Действительно, командование 17-го Краснознамённого пограничного отряда (КПО), согласно установленному порядку организации взаимодействия было обязано, кроме доклада по команде в Управление ПВ НКВД БССР, информировать Командующего войсками 4-й армией, соединения которой имеют задачу по прикрытию государственной  границы на участке пограничного отряда.  Утверждается, что  за несколько дней до начала войны начальник 17-го КПО майор А.П. Кузнецов прибыл для доклада к командующему 4-й армией генерал-майору А.А. Коробкову, но после объективного доклада сложившейся обстановки и вывода о возможном нападении немцев, был взят под стражу. Генерал А.А. Коробков обвинил его в паникёрстве и необъективности. Лишь благодаря вмешательству руководства ГУПВ майор А.П. Кузнецов был возвращён на прежнее место своей службы [5]. Так был ли на самом деле этот конфликт или нет? Можно ли всерьёз воспринимать подобные утверждения? Или такая версия выдумана недоброжелателями и не имеет никакой исторической ценности?
Давайте попробуем разобраться во всём по порядку.
Первое: А имел ли такое право генерал А.А. Коробков  - взять под стражу начальника 17-го КПО майора А.П. Кузнецова?
Безусловно, таким правом, представленным ему на основании  закона в отношении должностного лица войск НКВД, командарм 4-й не имел (таким правом обладал только в отношении личного состава подчиненных его из состава его объединения). Ни майор А.П. Кузнецов конкретно, ни пограничные части и подразделения в его подчинение не входили. Такое подчинение должно было происходить в исключительных случаях, когда части Красной Армии дислоцируются в пограничной полосе и готовятся к пересечению линии государственной границы, охрану которой осуществляет конкретный пограничный отряд ПВ НКВД. Решение по данному вопросу в исключительном компетенции Политбюро ЦК ВКП(б) и И.В. СТАЛИНА!
Напомним, что еще 22 июня 1939 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло Постановление «О взаимодействии Пограничных Войск НКВД и частей РККА в пограничной полосе», которым устанавливалось, что: «11. С выходом войск РККА на государственную границу все пограничные части НКВД, расположенные на участке, поступают в оперативное подчинение командующего этим участком». Всё четко и ясно, именно так действовали командующие в период Освободительного похода Красной Армии в Западные Белоруссию и Украину, а также позднее и в Прибалтику [2].
Если и доложил майор А.П. Кузнецов о том, что с противоположной стороны получены данные, указывающие на всестороннюю подготовку немецких войск к нападению, то об этом командарму 4-й было известно не только от него. Ведь как оказалось, подобного рода сообщения о возможном нападении немцев шли потоком и генералу А.А. Коробкову, который ежедневно получал донесения и доклады от своих подчинённых, а также по линии Оперативных пунктов Разведотдела штаба Западного Особого военного округа (ЗапОВО).
Кроме этого, у генерала А.А. Коробкова явно было немало других первоочередных забот в эти дни, чем «разбираться с начальником пограничного отряда» из ведомства Л.П. Берии.
Сегодня, когда ни для кого уже не является большим секретом, что 17 июня 1941 года все отряды ПВ НКВД БССР были переведены на усиленный режим охраны границы, а 18 июня был отдан приказ о приведении войск в полную боевую готовность.
20 июня начальником погранвойск НКВД БССР генерал-лейтенантом И.А. Богдановым было приказано усилить охрану госграницы [3]. Личный состав погранзастав был проинформирован о создавшейся обстановке. С 19 июня для усиления погранотрядов  в соответствии с планом прикрытия госграницы стали выделяться подразделения РККА, а 20 июня в Белостоке были собраны все начальники погранотрядов Белорусского погранокруга.
Историкам стал доступен весьма интересный документ. Такие документы раньше имели сугубо внутренний оборот и содержание их было доступно очень небольшому кругу высшего командно-политического состава. Это приказ НКВД СССР от 20 июня 1941 года № 00792 «О недостатках в состоянии и руководстве воспитательной работой в пограничных войсках Белорусского округа», подписанный заместителем Наркома генерал-лейтенантом И.И. Масленниковым. Такие приказы, как правило, издавались в интересах дела, кроме мер взыскания содержали указания на меры для устранения указанных нарушений в работе и службе [8].
Итак, в приказе говорилось, что в июне 1941 года по указанию руководства НКВД было проверено состояние воспитательной работы в частях пограничных войск Белорусского погранокруга. Проверкой было установлено неблагополучие в руководстве политической работой, изучении и воспитании начсостава и красноармейцев и как следствие этого, ухудшение политико-морального состояния и воинской дисциплины в некоторых подразделениях и даже пограничных отрядах (в скобках указывался 17-й КПО). Отдельные командиры и политработники оказались неспособными политически правильно оценивать состояние службы и дисциплины, вскрывать причины отрицательных явлений и принимать меры организационного и воспитательного порядка для предупреждения и ликвидации отрицательных явлений [8].
Директивами НКВД и Управления Политической пропаганды Войск НКВД неоднократно обращалось внимание командования Белорусского погранокруга на слабость работы в области укрепления воинской дисциплины и политико-морального состояния. Несмотря на это, до последнего времени в округе продолжали иметь место «терпимость к недостаткам в службе и дисциплине, а также притупление бдительности, частые случаи пьянства и даже политическое и морально-бытовое разложение отдельных военнослужащих» [8].
Были серьезные проблемы и по части организации охраны государственной границы. И следует справедливости ради отметить, что 17-й КПО здесь выглядел в целом намного лучше других пограничных отрядов. В качестве примера. Из приказа ПВ НКВД БССР от 8.1.1941 года №5, который был издан по результатам расследования халатного отношения должностных лиц 87-го пограничного отряда к охране государственной границы, повлекшее безнаказанный прорыв. Действительно времена были очень суровыми, спрос был жесткий и в данном случае всех виновных и.о. начальника ПВ НКВД БССР комбриг Курлыкин подверг крайней мере дисциплинарной ответственности – аресту. Наказаны были начальник 5 заставы лейтенант Орел, врид начальника 4 заставы лейтенант Пшеничный, инструктор с/с Хусиянов, коменданты 1 и 2 участков капитаны Ильин и Бирюков. Суть дела. В 6.25 09 декабря 1940 года на стыке 4 и 5 застав 87-го пограничного отряда дозор 4 заставы в составе инструктора розыскной собаки отделенного командира Хусяинова (Хусиянова) Х.Х. и красноармейца Терефера Н.И. обнаружил след нарушителя, проходивший в сторону границы. Отделенный командир Хусиянов пустил по следу розыскную собаку «Ширма», которая начала активно прорабатывать след, но отделенный командир Хусяинов пройдя по следу 50 м счел, видя, что след направлялся на участок 5 заставы и решил не преследовать нарушителя, а сообщить о происшедшем секрету 5 заставы в составе красноармейца Липшина и кр. Ивелюш, которые находились в 50 м от данного места…В результате подобных действий нарушитель государственной границы ушел в Германию…
Только за 1-й квартал 1941 года в Белорусском погранокруге было вскрыто 6 «круговых порук», часть из которых существовала в течение полугода и насчитывала десятки участников. Далее приказывалось объявить выговор начальнику погранвойск НКВД БССР генералу И.А. Богданову за слабое руководство политическим воспитанием в частях округа; объявить выговор и перевести в меньший по численности погранокруг заместителя начальника погранвойск НКВД БССР по политической части бригадного комиссара Ф.А. Верещагина за неудовлетворительную организацию и руководство политической работой; снять с должности и назначить на несамостоятельную работу начальника 17-го КПО майора А.П. Кузнецова, как не справившегося с обязанностями командира-единоначальника; снять с должности, назначив с понижением, заместителя по политической части начальника 17-го КПО батальонного комиссара Е.И. Ильина за беспринципность в руководстве воспитательной работой и безынициативность [8].
Забегая вперёд, кратко скажем о дальнейшей судьбе героев данного приказа: генерал-лейтенант И.А. Богданов умер от ран в госпитале 22.6.1942 г., бригадный комиссар Ф.А. Верещагин пропал без вести в ходе боёв, героически сражался на фронтах батальонный комиссар Е.И. Ильин, получивший повышение в звании – стал старшим батальонным комиссаром и был награждён орденом.
Не является секретом, что в июне 1941 года в Белорусском погранокруге работала специальная комиссия ГУПВ НКВД из-за ряда происшествий в этом округе (17-й КПО шёл в "передовиках", т.к. якобы вскрылись участие пограничников в контрабанде (4-я застава), в попытке "ухода" в мае 1941 года за госграницу (18-я застава), в массовых «пьянках» и т.п.). Остальные отряды погранокруга тоже "отличились" ("уход" Шаповалова в 106-м ПО, арест двух начальников застав в 88-м ПО за контрабанду), но в 17-м КПО это якобы приобрело "повальный характер".
Этот приказ свидетельствует о наличии какой-то кризисной ситуации, сложившийся в погранвойсках под командованием генерала И.А. Богданова. Если бы действительно было за что отстранить майора А.П. Кузнецова от должности начальника 17-го КПО, то генерал-лейтенант Г.Г. Соколов с 27 июня 1941 года имел на это полномочия как командующий охраной войскового тыла Западного фронта.
Если 20 июня 1941 года замнаркома НКВД СССР генерал И.И. Масленников подписал выше приведённый приказ, то 21 июня 1941 года командующий ПВ и начальник ГУПВ НКВД СССР генерал-лейтенант  Г.Г. Соколов должен был знать о нём. Однако, как мы знаем, ничего подобного на самом деле, по воспоминаниям живых свидетелей тех событий, не имело места (в послевоенные 70-80-е годы каждый раз подобные приказы Председателя КГБ появлялись после «прорыва» на госгранице. И конечно же тот злополучный приказ 1941 года подлежал отмене как не исполненный в силу начавшейся 22.6.1941 г. Великой Отечественной войны и не стал бы бросать тень на светлую память пограничников, павших в боях при защите Родины. – Прим. А.С.).
Майора А.П. Кузнецова были  обязаны ознакомить с приказом, т.к. приём и передача дел происходит не по факту выхода приказа об отстранении, а по факту назначения врио (врид). Если такой назначен не был, то и дела получается сдавать некому. Что касается документов учёта личного состава и их послужных учётных карточек, то не всё в них вносилось, особенно если учитывать обстановку июня 1941 года.
Кроме всего прочего, приказ о наказании имеет особый формат – его содержание в обязательном порядке доводится до офицера, на которого наложено дисциплинарное взыскание под роспись, т.к. как у наказанного остаётся право согласиться или обжаловать действия начальства, т.е. имеется право обжаловать его действия и защитить нарушенные права. А ведь сколько документов хранится в архивах, которые иногда один противоречит другому! В таком случае проводится углубленное расследование. Здесь именно такие обстоятельства и налицо.
Но, конечно же, генерал-лейтенант Г.Г. Соколов (начальник ГУПВ НКВД СССР) и сопровождавший его начальник ПВ НКВД БССР генерал-лейтенант И.А. Богданов перед началом войны прибыли на границу не для того, чтобы объявлять приказ о дисциплинарных наказаниях. В командном пункте (КП) 10-й армии (в лесу, в 18 км западнее Белостока) около 22 часов 21 июня 1941 года им докладывал командующий авиа¬цией ЗапОВО генерал И.И. Кобец о результатах проведённой его самолётами авиаразведки.
Тем не менее, именно майор А.П. Кузнецов, невзирая на запреты, приказал в июне 1941 года срочно создать новую скрытую систему инженерных сооружений – окопы, траншеи, ходы сообщения, ДОТы. Работы велись в обстановке абсолютной секретности, только ночью. Новые позиции многим пограничникам спасли жизнь, ведь старые сооружения давно были под прицелом врага. Именно А.П. Кузнецов, не дожидаясь команды «сверху», в ночь с 21 на 22 июня распорядился привести в боевую готовность все подразделения 17-го КПО. Именно А.П. Кузнецов в тяжелейших условиях июньских сражений дважды выводил из окружения своих пограничников и примкнувших к ним бойцов из частей РККА [9].
В трёхтысячном гарнизоне Брестской крепости было 500 пограничников. Как свидетельствовали участники тех событий, именно пограничники оказались наиболее стойкими участниками обороны. В своей книге «Брестская крепость» С.С. Смирнов пишет о последнем герое обороны, который провёл десять месяцев в подземелье крепости. В архиве командира 17-го КПО А.П. Кузнецова есть около десяти писем от пограничника заставы № 9 Г.Ф. Харченко, который утверждал, что он и есть тот самый неизвестный герой, скрывавшийся эти месяцы в подземелье. К сожалению, подтвердить или опровергнуть это сейчас уже невозможно [9].
Одной из причин полуправды о героизме советских пограничников было то, что в советские времена нельзя было писать о героизме оказавшихся в плену. А именно это произошло со многими пограничниками, и не только с защитниками Брестской крепости. Хотя известно, что в плен они не сдавались, а попадали, лишь потеряв сознание или будучи тяжело ранеными. Но такова была партийно-идеологическая установка [9].
По воспоминаниям капитана-инженера 1-го ранга Г.Ф. Кузьмина, котрый в звании лейтенанта и в должности начальника гидрографической пар¬тии Гидрографического отдела Пинской военной флотилии (ПВФ) в составе около 80 человек (геодезисты, нивелировщики, топографы, промерщики и т.д.) встретил утро первого дня войны в Бресте, выходит, что, поняв по обстановке, что началась война, он приказал готовить имущество и материалы к эвакуации. По телефону связался с майором А.П. Кузнецовым, который пообещал им выдать винтовки. При появлении противника группа прибыла в штаб 17-го КПО и получила несколько винтовок. В 5 часов утра группа и штабные подразделения 17-го КПО под командованием майора А.П. Кузнецова заняли оборону на северо-восточной окраине Бреста и в течение нескольких часов сдерживали наступление немцев, но вынуждены были отступить под напором намного превосходивших сил противника (вечером оказавшись в Кобрине) [6].
Личный состав управления 17-го КПО и остатки комендантского взвода смешались с хаотично отступающими из района крепости по Московской улице бойцами и командирами РККА, сотрудниками милиции и пр. Поток, в котором всё более усиливалась паника, вынес группу пограничников, скорее всего, на восточную окраину города. За Кобринским мостом, в районе Тришинского кладбища, пограничники вместе с другими военнослужащими попытались занять оборону. И без дневника боевых действий немецкой 45-й ПД понятно, что они не смогли сдержать мощные силы противника и до ве¬чера отступали в направлении Жабинки.
Когда в июле 1941 года части Красной Армии под натиском превосходящих сил противника отступили, не успев взорвать мост в районе Чечерска, то командующий 21-й армией приказал начальнику 17-го КПО майору А.П. Кузнецову пробиться к этому мосту и взорвать его, а если противник уже форсировал реку, то хотя бы задержать его дальнейшее продвижение на несколько часов с тем, чтобы дать возможность советским частям отойти и укрепиться на новом рубеже. Для выполнения этой задачи сформировали спецподразделение в составе нескольких групп пограничников и приданных им бронепоезда и двух стрелковых взводов, вооружённых винтовками, двумя пулемётами и гранатами. Но сразу после выхода бронепоезда на боевые позиции его атаковали вражеские бомбардировщики и полностью разгромили бронепоезд [10].
Не имея артиллерийской поддержки, спецподразделение вступило в бой. Противник встретил его сильным миномётным огнём. Пограничники окопались в метрах 200-250 от моста, чтобы не дать возможности против-нику увеличить фронт наступления, задержав на несколько часов дальнейшее продвижение врага и дав возможность 21-й армии закрепиться на более вы¬годных рубежах. Командование 21-й армии вынесло всему личному составу благодарность и дало высокую оценку его боевым действиям [10].
13 июля 1941 года 17-й КПО оставшимися основными силами сосредоточился в Гомеле, поступил в распоряжение начальника охраны войскового тыла 21-й армии – полковника Аникеева, получив задачу охраны войскового тыла 21-й армии на линии Довск, Корма, Светиловичи, дислоцировав штаб отряда в Гомеле [11].
В период отхода 21-й армии до окружения под Пирятиным 17-й КПО нёс службу заграждения в её тылу на удалении от линии фронта 4-12 км, не-которые заставы остались на линии фронта, ведя бои [11].
Основной задачей в период отхода 21-й армии были задержание воен-нослужащих отходящих без приказа с рубежа прикрытия и продвижение ав-тогужевого транспорта отходящего в тыл и двигающегося к линии фронта [11].
В сентябре 1941 года противнику удалось прорвать оборону Юго-Западного фронта (ЮЗФ), потеснить советские войска на восток, а затем в районе городов Сенча, Прилуки, Пирятин и Лубны окружить три армии, в со¬ставе одной из которых был и 17-й КПО (17-й КПО охранял войсковой тыл 3-й армии, а в наградном документе была указана 5-я армия за оборону у дер. Пески. – Прим. А.С.) в составе войск Брянского фронта. В той сложной обстановке майором А.П. Кузнецовым был вынесен на обсуждение в штабе полка вопрос: прорываться через кольцо окружения и идти к линии фронта всей частью или сделать это, разбившись на мелкие группы. Все командиры, как один, решили выходить из окружения всем вместе [10].
В октябре 1941 года согласно приказу Управления войск и охраны войскового тыла Юго-Западного фронта от 6.10.41 г. за № 00184/6 (г. Харьков) во исполнение приказа НКВД СССР № 001379 от 25.9.41 г. 17-й КПО считался переформированным по новому штату в полк (17-й КПП), а командиром полка был назначен майор А.П. Кузнецов (батальонный комиссар Е.И. Ильин 17.10.1941 г. был назначен на должность военкома 17-го КПП) [7].
Переформированием частей (приказ № 001 от 23.9.41 г.) занимался на-чальник войск и охраны и обороны войскового тыла Юго-Западного фронта генерал-майор И.А. Петров, который в приказе от 28.9.41 г. № 0014 и приказал 17-му КПО передислоцироваться в Харьков для переформирования, направляя туда прикомандированных в другие части войск НКВД ЮЗФ и вышедших из окружения военнослужащих 17-го КПО [7, д. 279, л. 14].
Таким образом, майор А.П. Кузнецов в октябре 1941 года был назначен на должность командира 17-го КПП войск НКВД охраны войскового тыла Западного фронта, пройдя в соответствии с действовавшими положениями о порядке прохождения службы в войсках НКВД внеочередную аттестацию (на указанную должность назначение производилось приказом НКВД СССР после утверждения заключения по аттестации). Вскоре после назначения на эту должность майору А.П. Кузнецову было присвоено воинское звание "подполковник", и позже он был выдвинут на должность заместителя начальника штаба Управления войск НКВД охраны тыла Брянского фронта.
17-й КПП войск НКВД в октябре-ноябре 1941 года выполнял задачи по охране войскового тыла 6-й армии Юго-Западного фронта [12]. 
И уже в октябре 1941 года майор А.П. Кузнецов становится начальником охраны тыла (ОТ) 3-й армии [13], а в партийные органы по-прежнему поступали заявления с изложением претензий к члену ВКП(б) бывшему начальнику 17-го КПО. Например, кандидат в члены ВКП(б) некий Безчётный обратился в Политуправление войск НКВД и потребовал привлечения своего бывшего начальника к партийной и уголовной ответственности (кто знает, может быть он написал это заявление, чтобы получить шанс стать членом ВКП(б), хотя кто служил в советских войсках знает, что подобное, скорее большое исключение, чем правило. – Прим. А.С.).
Однако, в это же время политорганы проводили всестороннюю проверку в связи с обращением члена ВКП(б) Тупицына с заявлением о грубых просчётах в служебной деятельности члена партии майора А.П. Кузнецова в должности начальника 17-го КПО, вынесли своё заключение и потребовали применения мер наложения партийного взыскания как члену партии и привлечения его к уголовной ответственности. В мирной обстановке, такие меры обычное дело и применялись для того, чтобы оказать практическую помощь командиру в устранении недостатков в своей деятельности, но шла война, и акценты сместились в сторону ужесточения наказания.
Но оснований для принятия мер со стороны органов Военной Прокуратуры войск НКВД в отношении бывшего начальника 17-го КПО майора А.П. Кузнецова не нашли, иначе мы знаем, чтобы стало бы с ним.
Так в чём же секрет всех этих нестыковок? С одной стороны грозные заключения и угрозы Политического Управления войск НКВД о привлече-нии к партийной ответственности и передаче материалов в Военную Прокуратуру и с другой - выдвижение на новую ответственную должность начальника охраны тыла 3-й армии?
Действительно с 6 декабря 1941 года майор А.П. Кузнецов был назначен на должность начальника аппарата Полевого управления охраны и обороны войскового тыла 3-й армии Юго-Западного фронта.
В связи с расформированием Брянского фронта (первого формирования) по войскам охраны и обороны тыла ЮЗФ от 25 ноября 1941 года за № 041 (г. Воронеж) было расформировано Управление войск НКВД по охране тыла Брянского фронта (1-го форм.). Подчинённые ему части охраны тыла фронта - 73-й, 79-й полки войск НКВД по охране железнодорожных сооружений, 38-й ПП и полковая школа в полном составе стали использоваться в службе заграждения охраны войскового тыла 3-й и 13-й армий. Это решение было оформлено в соответствии с приказом войскам НКВД по охране тыла ЮЗФ от 25.11.1941 г. № 0042  и указанные части перешли в оперативное подчинение начальнику Охраны войскового тыла 3-й и 13-й армий фронта.
Для выполнения задач по охране тыла 3-й и 13-й армий были сформированы аппараты Полевых Управлений охраны и обороны тыла армий и утверждено штатное расписание в количестве 66 единиц. По инициативе Военного совета ЮЗФ для организации охраны тыла формировались аппараты охраны тыла дивизий, которые передавались в подчинение начальникам Охраны войскового тыла армии.
Вся эта работа проводилась в ходе повседневных боевых действий на фронте. С 7 декабря 1941 года 3-я армия под командованием генерала Я.Г. Крейзера перешла в наступление в ходе Елецкой операции под г. Ефремов (освобождён 13 декабря), совместно с войсками 13-й армии развивая контрнаступление советских войск под Москвой.
Для немецкого командования появление этой группы советских войск было полной неожиданностью, грозя полным окружением немецкой группировки.
С 18 декабря был воссоздан Брянский фронт (второго формирования)  под командованием генерал-полковник Я.Т. Черевиченко в составе 61-й, 3-й и 13-й армий. Перегруппировав свои войска, он повёл их в наступление, и к началу января Брянский фронт вышел на линию Верховье - Белёв - Мценск - северо-западнее Ливен. Войска 3 армии продолжая развивать наступление уже в составе Брянского фронта, к концу декабря вышли на правый берег реки Зуша, восточнее Орла, где перешли к обороне.
Последовали организационные изменения в составе войск НКВД по охране тыла фронта и армий. С образованием Брянского фронта приказом НКВД СССР от 14.01.42 г. было сформировано Управление войск НКВД по охране тыла Брянского фронта. В состав войск НКВД вошли: 17-й КПП, 18-й и 38-й ПП войск НКВД по охране тыла Юго-Западного фронта, которые к 20.01.42 г. вышли на охрану тыла действующих армий Брянского фронта (18-й ПП охранял тылы 3-й армии, 38-й ПП - 61-й армии).
 Согласно приказу войскам охраны и обороны войскового тыла Брянского фронта от 15.01.42 г. за № 06: «О штатно-именной расстановке личного состава Управления войск НКВД фронта», подполковник А.П. Кузнецов являлся начальником 1-го Отдела штаба Управления войск НКВД ОТ Брянского фронта (и заместителем начальника штаба фронта одновременно) [4, л. 10].
С 27 января 1942 года начальником штаба войск НКВД по охране тыла Брянского фронта был назначен подполковник Н.П. Алкаев, а его заместителем – начальником 1-го Отдела (Оперативного) подполковник А.П. Кузнецов (начальник охраны войскового тыла 3-й армии) [14].
Прибывший 27 января 1942 года начальник охраны тыла 3-й армии Брянского фронта подполковник (присвоено в период с 29 января по 2 февраля 1942 года) [15] А.П. Кузнецов приступил к исполнению обязанностей заместителя начальника штаба, начальника 1-го Отдела (Оперативного) штаба войск Охраны войскового тыла Брянского фронта (приказ № 6 от 2.2.42 г.).
Если в январе 1942 года подполковник А.П. Кузнецов стал заместителем начальника штаба войск НКВД охраны тыла фронта (военные люди знают, что перед таким выдвижением в обязательном порядке на офицера готовится и утверждается аттестация, и выдвижение может состояться только в случае положительной аттестации и соответствия офицера занимаемой должности и наличии у него заслуг и других качеств, достаточных для назначения на равноценную или тем более для выдвижения на вышестоящую должность), пройдя аттестацию комиссии НКВД [9].
Командир в ответе за всё, что происходит в подчинённой ему части, и если были основания в интересах службы, и вышестоящий командир применил меру наказания как средство повышения ответственности у подчинённого за порученный участок, т.е. устранил недостатки, выправил положение, то выговор снимался. В годы войны люди оступались, попадали под суд воентрибунала, а потом в штрафные роты и батальоны. Многие из них, искупив вину своей кровью, возвращались в строй и воевали дальше [9].
Документы по работе Аттестационной комиссии войск НКВД хранятся в РГВА. Переаттестовывали всех, в том числе и перед присвоением генеральских званий. Такая аттестационная комиссия была только в ГУПВ НКВД СССР.
Таким образом, если были утрачены секретные документы 5-го (разведывательного) отдела, то наравне с А.П. Кузнецовым за эти тяжкие просчёты ответственность должна была лечь и на его заместителя по разведке, но майор В.В. Видякин с начала войны был повышен в должности и получил назначение на должность начальника штаба Управления охраны тыла 21-й армии Центрального фронта. При выполнении служебных обязанностей 18 августа 1941 года пропал без вести при невыясненных до настоящего времени обстоятельствах. Если бы действительно те важные документы пропали тогда из 5-го отдела, то он был бы арестован и предан суду воентрибунала, как и в случае подтверждения всех претензий и сам начальник 17-го КПО майор А.П. Кузнецов. Но этого не произошло.
Относительно утраты секретных дел и агентурных материалов в УНКВД Брестской области, то КГБ Республики Беларусь опубликовал на этот счёт официальный ответ, в котором сообщил, что ещё в мае 1941 года по указанию НКВД все важные документы были вывезены в надёжное место, а поэтому не располагает данными о фактах утраты таких документов на территории Брестской области.
Что касается утраты Знамени 17-го КПО, то это один из самых тяжёлых фактов, но нет доказательств, что оно оказалось в руках противника. Ведь если немцы захватили Знамя 132-го Отдельного батальона войск НКВД, так они и фотографировались возле него и т.д. Скорее всего, как и положено, по тревоге и с началом боевых действий Знамённая группа из числа военнослужащих комендантского взвода штаба 17-го КПО выполняла задачи и по его сохранности. Погибая, сами пограничники не отдали Знамя в руки врагов, спрятав его надёжно, но не осталось в живых свидетелей. Сегодня можно с полной уверенностью утверждать - Знамя 17-го КПО в руки врага не попало!
За состояние управления подразделениями и охрану Знамени 17-го КПО персонально отвечал начальник штаба майор Д.И. Кудрявцев. Какие меры к нему были приняты за утрату управления и Знамени части? Никаких. Согласно документам, которые имеются в РГВА - начальник штаба 17-го КПО - майор Д.И. Кудрявцев был назначен на должность заместителя командира 18-го ПП войск НКВД по разведке (он же начальник разведотделения УВ НКВД по ОТ ЗФ по состоянию на 23.5.42 г.).
Знамённая группа 17-го КПО приняла предположительно единственно возможное решение чтобы сохранить святыню части - в силу невозможности вынести Знамя части из окружения и угрозы захвата противника спрятать Знамя части в надежном месте. Скорее всего, эта группа пограничников погибла и унесла с собой тайну о месте тайника, сведений о месте нахождения Знамени 17-го КПО до сих пор не найдено. Но поиски продолжаются и как знать, может быть у этой истории будет достойное окончание. О судьбе Знамени 17-го КПО также не было известно, но как мы видим, всю вину в полном объёме возложили на майора А.П. Кузнецова. Это несправедливо, в силу единственного обстоятельства, что нет доказательства тому, что Знамя 17 КПО попало в руки врагу. И это обстоятельство имело важное значение для дальнейшей судьбы майора А.П. Кузнецова.
В феврале и в марте 1942 года заместитель начальника штаба и начальник 1-го Отдела подполковник А.П. Кузнецов временно исполнял обязанности начальника штаба войск НКВД по охране тыла Брянского фронта, когда подполковник Н.П. Алкаев (с военным комиссаром) выезжал в командировку на участки 17-го КПП и 18-го ПП.
В апреле 1942 года приказом по ЮЗФ за № 61/н от 31.03.42 г. начальник охраны и обороны тыла 3-й армии ЮЗФ подполковник А.П. Кузнецов за образцовое выполнение заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленную при этом доблесть и мужество был награждён орденом «Красная Звезда» [16].
Это было самым важным признанием всего того, что сделал с первых минут Великой Отечественной войны коммунист, депутат Верховного Совета Белорусской СССР I-го созыва подполковник А.П. Кузнецов.
В подобном развитии событий нет никакого чуда. Ответ лежит на по-верхности. Война - это жесточайшее испытание не только для армии и на-рода, но и государства - на прочность. Она изменила отношение к людям, к тем, кто не щадя своей жизни встал на защиту на общей Родины.
Мужественно и стойко держал удары судьбы подполковник А.П. Кузнецов. Ог¬ромную роль в его судьбе сыграли руководители Охраны войскового тыла ЮЗФ, с которыми он с оружием в руках вырвался с боями из района Городище, разрывая вражескую оборону для вывода из окружения штаба ЮЗФ. Выдержало проверку на прочность такое понятие как офицерское братство. Именно их высокая оценка боевых качеств подполковника А.П. Кузнецова вселила ему новые силы и уверенность. Высшей степени мудрость проявили руководители НКВД, ведь судьба подполковника А.П. Кузнецова находилась в их руках. Мы никогда не узнаем о содержательной стороне их участия в его судьбе, но только благодаря их чуткости и вниманию в совершенно сложной и трагической обстановке, когда, казалось бы, ни до того, чтобы разбираться, когда враг стоял под Москвой. Но в борьбе за доброе имя командира-пограничника подполковника А.П. Кузнецова видать сыграл его вклад в дело разгрома врага под Москвой. Ведь именно здесь били врага пограничники под  командованием бывшего начальника 17-го КПО и делали это достойно.
В ноябре 1942 года согласно приказу НКО № 324 от 24.11.42 г. подполковнику А.П. Кузнецову из штаба Управления войск НКВД ОТ Брянского фронта было присвоено звание - «полковник» [1].
Что касается приказа именно из НКО, то возможно в это время каким-то решением ГКО был изменён порядок подчинённости войск Охраны тыла Действующей Красной Армии, что тоже требует отдельного изучения.
Относительно присвоения звания "полковник" подполковнику А.П. Кузнецову появилась ещё одна версия, которая проверяется. Документы о присвоении этого звания были направлены в НКВД СССР летом 1942 года, а к моменту издания приказа кандидат был направлен на учёбу в Военную Академию им. М.В. Фрунзе. Таким образом, как слушатель академии под-полковник А.П. Кузнецов числился в составе НКО СССР. Если это было так в действительности, что очень вероятно, присвоение звания "полковник" в приказе НКО СССР, наркомом которого одновременно являлся Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин, нисколько не умоляет его, относительно офицеров, которым это высокое звание было присвоено на основании приказа НКВД СССР.
Таким образом, подполковник А.П. Кузнецов из Управления войск НКВД охраны тыла Брянского фронта стал полковником и на основании Приказа НКО № 05588 от 11 августа 1942 года [17].
Согласно архивным документам в период с августа по декабрь 1942 года подполковник А.П. Кузнецов неоднократно назначался ВРИД начальника войск и начальника штаба Управления войск НКВД по ОТ Брянского фронта [18].
29 мая 1943 года приказом № 44/Н Военный Совет Брянского фронта от имени Президиума Верховного Совета СССР заместитель начальника штаба войск НКВД по ОТ Брянского фронта полковник А.П. Кузнецов был награждён орденом боевого Красного Знамени. В наградном листе отмеча-лось, что он «… руководя частями войск НКВД по охране тыла Брянского фронта, отдавал все силы, знания и большой опыт, обеспечил успешное вы-полнение заданий командования войсками по наведению строжайшего по-рядка в прифронтовой полосе» [19].
В период наступления частей Брянского фронта (январь-март 1943 года) на полковника А.П. Кузнецова было возложено выполнение обязанностей начальника Оперативной Группы штаба войск. В результате чёткого и оперативного руководства частями и правильной организации службы в частях войск, за период с 26.1.1943 г. по 15.3.1943 г., частями войск НКВД фронта было задержано 12.714 чел. «разного контингента», из них: ставлен-ников и пособников врага – 552; нарушителей установленного режима – 2.232; отставших от своих частей и бежавших с поля боя – 3.358; бывших в плену у противника – 1.339; разного «подозрительного элемента» – 835; без установленных документов – 1.371 [19].
Благодаря очистке тыла фронта от вражеских агентов, изменников Родине, ставленников и пособников врага, был обеспечен надлежащий «рево-люционный» порядок во всей прифронтовой полосе, способствовавший ус-пешному наступлению войск Брянского фронта [19].
Когда близилось освобождение Бреста, полковник А.П. Кузнецов был слушателем Военной академии им. М.В. Фрунзе и обратился к командованию с просьбой разрешить ему войти в город с 86-м ПО. Он стремился не только найти потерянную в начале войны младшую дочь, но и одновременно показать командирам 86-го ПО места дислокации застав и комендатур 17-го КПО до начала войны. И уже в то время полковник А.П. Кузнецов стал задумываться о военной истории своего 17-го КПО, ему хотелось побывать на местах боёв, встретиться с уцелевшими пограничниками и посетить семьи погибших [9].
Подробнее о послевоенной жизни и деятельности полковника А.П. Кузнецова можно прочесть в статье «Легенда и быль о Брестской крепости» из газеты «Волжская Коммуна» [9].
Выходит, что начальник войск по охране тыла ЮЗФ полковник В.Т. Рогатин и бригадный комиссар М.И. Тельный, утвердившие 27 декабря 1941 года представление к Правительственной награде на начальника Охраны и обороны тыла 3-й армии ЮЗФ бывшего начальника 17-го КПО майора А.П. Кузнецова смотрели далеко вперёд, ограждая от наветов своего подчинённого, оказавшегося в непростой жизненной ситуации, ответив на заявление кандидата в члены ВКП(б) некоего Безчётного в Политуправление войск НКВД и других недоброжелателей, которыми ставились в вину начальнику 17-го КПО растерянность, бездеятельность в момент нападения врага на СССР и требовавших несправедливой расправы над ним, награждением орденом, что должно было серьёзно снизить накал обвинительных страстей.
В одном из документов так и было указано, что майор А.П. Кузнецов с начала военных действий был начальником 17-го КПО, пограничники которого при нарушении советской границы врагом, мужественно и стойко сдерживали его натиск, находясь в боях до сентября 1941 года и всё время самоотверженно и храбро прикрывая отход частей Красной Армии. Сам же майор А.П. Кузнецов проявил себя стойким и смелым в боях 19-23.9.41 г. в районе Городище - Сенча, когда в составе сводного отряда лично участвовал в боях и наносил потери противнику при прорыве вражеского окружения. В этих боях майор А.П. Кузнецов служил примером личному составу, увлекая его на боевые подвиги [20].
Кроме всего прочего, ясно, что до подписания Постановления Военного совета ЮЗФ 31 марта 1942 года вопрос о награждении подполковника А.П. Кузнецова был согласован с руководством НКВД, как минимум у генерал-лейтенанта А.Н. Аполлонова (заместитель начальника ГУПВ НКВД СССР, а с марта 1943 г. заместитель наркома внутренних дел СССР). Без боязни ошибиться утверждаем, что вопрос этот был согласован им только после предварительного доклада наркому Л.П. Берии, который по утверждению современников лично занимался кадрами начальников погранотрядов и погранполков войск НКВД, встречаясь и беседуя с ними перед назначением и в период службы.
Таким образом, в данной статье нанесён очередной удар по продолжающимся попыткам с помощью рассекречиваемых архивных документов (архивы ФСБ, ЦАМО и т.д.) очернить героические личности, принявших самое активное участие в Великой Отечественной войне. Служба в войсках по охране тыла армий и фронтов была долгое время в секрете, но, как мы видим, ничего порочного в этой службе не было, а её необходимость была доказана самой войной.
ЛИТЕРАТУРА
1. Алфавит начсостава по присвоению воинских званий – 1942 год, ГУВВ НКВД СССР (РГВА. - Фонд 38650. - Оп. 1. - Д. 860. - Л. 39).
2. Органы госбезопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Том I. «Накануне». Книга первая (ноябрь 1938 г. - декабрь 1940 г.). М.: АО «Книга и бизнес», 1995. Док. № 18.
3. Пограничные войска СССР. 1939-июнь 1941. Сборник документов и материалов. М.: Наука, 1970. Док. № 399.
4. РГВА. - Фонд 32393. - Оп. 1. - Д. 101. - Л. 97.
5. Cпаткай Л., интернет-сайт "Podvig.gpk.gov.by". [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://forum.patriotcenter.ru/index.php?PHPSESSID=ilsvs7r5226340mrenrd0h5cu4&topic=20046.0.
6. Стрельбицкий, К.Б. Июнь 1941-го: Моряки в обороне Бреста. [Электронный ресурс]. Режим доступа:  http://forum.patriotcenter.ru/index.php?topic=16560.0.
7. ЦАМО РФ. - Фонд 32925. - Оп. 1. - Д. 273. - Л. 44-48.
8. ЦА ФСБ РФ. - Фонд 66. - Оп. 1. - Д. 579. - Л. 220-226.
9. Шарлот, В. Легенда и быль о Брестской крепости // Волжская Коммуна. 13/05/2006. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://pogranec.ru/showthread.php?t=15055
10. Шекалова Л. Осталось в памяти навечно // газета Краснознамённого Прибалтийского пограничного округа КГБ СССР «На советских рубежах» 1988 года №№ 43, 44, 48, 52-54, 56, 58, 61. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://forum.patriotcenter.ru/index.php?topic=13931.15
11. РГВА. – Фонд 32939. - Оп. 1. - Д. 30. - Л. 12-13.
12. ЦАМО РФ. - Фонд 229. - Оп. 161. - Д. 160. - Л. 178-182.
13. РГВА. - Фонд 32891. - Оп. 1. - Д. 89.
14. РГВА. - Фонд 32939. - Оп. 1. - Д. 109. - Л. 8.
15. РГВА. - Фонд 32393. - Оп. 1. - Д. 100. - Л. 6.
16. См.: РГВА. - Фонд 38650. - Оп. 1. - Д. 829 (Выписки из приказов ВВ НКВД). - Л. 36; РГВА. - Фонд 32393. - Оп. 1. - Д. 141. - Л. 71 и 74.
17. РГВА. - Фонд 38650. - Оп. 1. - Д. 860. - Л. 39.
18. РГВА. - Фонд 32939. - Оп. 1. - Д. 272. - Л. 2-3.
19. ЦАМО РФ. - Фонд 33. - Оп. 682526. - Д. 346. - Л. 3.
20. ЦАМО РФ. Фонд 33. - Оп. 682524. - Д. 477. - Л. 12 и 20.
Александр Петрович Кузнецов (1905-1973), представитель высшего командно-начальствующего состава ПВ НКВД-МВД-МГБ. Депутат Верховного Совета Белорусской ССР I-го созыва (1940). Полковник в отставке.
Родился в 1905 году, уроженец г. Солнечногорск Московской области. Русский. Член ВКП(б) с 1926 года. В Красной Армии с 1924 года. Военное образование: в 1927 году окончил Объединенную военную школу им. ВЦИК, в 1933 одногодичный курс Высшей пограничной школы ОГПУ и в 1947 году четырехлетний Основной факультет Военной Академии Советской Армии им. М.В. Фрунзе, все учебные заведения в Москве.
Сведений о месте прохождения службы в 1927-1929 гг. не установлено. С октября 1929 года в Пограничных войсках ОГПУ-НКВД Белорусского округа и Белорусской ССР. Командовал взводом в Маневренной группе, помощник уполномоченного 15 Заславльского пограничного отряда и начальник Школы младшего комсостава Маневренной группы в Старобине того же погранотряда, инструктор боевой подготовки 17 Тимковичского пограничного отряда Управления пограничной охраны и войск ОГПУ Погранпредставительства ОГПУ по Белорусской ССР. С октября 1932 года слушатель годичного отделения Высшей Пограничной Школы ОГПУ в Москве. После успешного окончания учебы капитан А.П. Кузнецов выдвинут на должность начальника Маневренной группы 18 Житковичского пограничного отряда ОГПУ и в 1937-1939 гг. начальник штаба того же пограничного отряда. С марта 1939 года майор А.П. Кузнецов назначается начальником 17 Тимковичского Краснознаменного пограничного отряда, с сентября 1939 года начальник 89 пограничного отряда ПВ НКВД Белорусского округа в Бресте. Участник Освободительного похода Красной Армии в Западную Белоруссию в сентябре 1939 года. С 24 августа 1940 года начальник 17 Краснознаменного пограничного отряда в г. Бресте. Участник Великой Отечественной войны с 22.06.1941 года на Западном, Юго-Западном, Брянском, Южном и 4-м Украинском фронтах.
С началом военных действий майор А.П. Кузнецов участвует в боевых действиях против немецко-фашистских захватчиков в Бресте. Отряд под его командованием постоянно находился в боях до сентября 1941 года все время, прикрывая отход частей Красной Армии.
Личный состав 17 Краснознаменного пограничного отряда НКВД под командованием майора А.П. Кузнецова проявил себя стойким и смелым в боях 19-23 сентября 1941 года в районе Городище-Сенча. Майор А.П. Кузнецов лично в составе 17 КПО участвовал в этих боях, подразделения отряда под его командованием нанесли противнику потери при прорыве вражеского окружения. В этих боях майор А.П. Кузнецов служил примером у личного состава, увлекал его на боевые подвиги (из представления к государственной награде от 27.12.1941 года составленного начальником Управления Войск НКВД по охране и обороне тыла ЮЗФ полковника Рогатина и военкома Бригадного комиссара Тельный). На основании приказа Управления войск и охраны войскового тыла Юго-Западного фронта от 06 октября 1941 года №00184/6, г. Харьков во исполнение приказа НКВД СССР №001379 от 25.9.41 г. 17-й пограничный полк переформирован по новому штату, командиром полка был назначен майор Кузнецов Александр Петрович начальник 17 КПО. С 06 декабря 1941 года майор А.П. Кузнецов выдвигается на должность начальника Охраны и обороны войскового тыла 3-й армии.
С 27 января 1942 года начальник охраны и обороны войскового тыла 3-й армии подполковник А.П. Кузнецов назначается начальником 1-го Отдела (Оперативного) он же заместитель начальника штаба войск НКВД по охране тыла Брянского фронта (IIф.). «…руководя частями войск НКВД по охране тыла Брянского фронта, отдавал все силы, знания и большой опыт, обеспечил успешное выполнение заданий командования войсками по наведению строжайшего порядка в прифронтовой полосе.
В период наступления частей Брянского фронта (январь-март 1943 года), на полковника тов. Кузнецова было возложено выполнение обязанностей начальника Оперативной Группы штаба войск. В результате четкого и оперативного руководства частями и правильной организации службы в частях войск, за период с 26.1.1943 г. по 15.3.1943 г., частями войск НКВД фронта задержано 12714 чел. разного контингента, из них: ставленников и пособников врага – 552; нарушителей установленного режима – 2232; отставших от своих частей и бежавших с поля боя – 3358; бывших в плену у противника – 1339; разного подозрительного элемента – 835; без установленных документов – 1371.
Благодаря очистке тыла фронта от вражеских агентов, изменников родины, ставленников и пособников врага, был обеспечен надлежащий революционный порядок во всей прифронтовой полосе, способствовавший успешному наступлению войск фронта.» (Из представления к государственной награде, составленного генерал-майором Абызовым начальником Управления войск НКВД). В 1943-1944 гг. полковник А.П. Кузнецов заместитель начальника штаба, начальник Оперативного отдела штаба Войск НКВД по охране тыла Южного фронта (IIф.). С января по май 1944 года начальник 2-го отделения (разведывательного) Оперативного отдела Главного Управления Войск НКВД по Охране Тыла Действующей Красной Армии. В мае-июне 1944 года исполнял должность командира 25-го пограничного полка НКВД по охране тыла 4-го Украинского фронта. С июля 1944 года в течение четырех лет слушатель Основного факультета Военной Академии Красной Армии им. М. В. Фрунзе.
После успешного окончания Военной Академии полковник А.П. Кузнецов продолжал службу на ответственных постах в войсках НКВД-МГБ-МВД. В 1947-1949 гг. Начальник Организационно-строевого отдела ГУВВ МГБ-МВД СССР (штатная генеральская должность).
После увольнения в запас в конце 1950 года жил и работал в Москве. Вел активную переписками с пограничниками участниками первых боев на Западной границе. Письма находятся в Музее Брестской крепости. Он сильно переживал все, что было связано с войной, получал теплые письма от подчиненных, которые мне довелось читать. До последнего надеялся, что найдется Боевое Знамя 17 КПО и орден Красного Знамени, не попавшее в руки врага....Умер в 1973 году. Похоронен в Москве.
Награды: 29 мая 1943 года Приказом № 44/Н Военный Совет Брянского фронта от имени Президиума Верховного Совета Союза ССР за образцовое выполнение боевых заданий на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленную при этом доблесть и мужество наградил орденом Красного Знамени. Вручен орден за №35279, временное удостоверение №492426. Предыдущая награда орден Красной Звезды за №35064 был вручен ему Военным советом Юго-Западного фронта (31.03.1942), временное удостоверение к ордену №39934. Также был награжден вторым орденом Красного Знамени и орденом Отечественной войны I-й степени, медали. Нагрудный знак «Заслуженный работник НКВД» (1941).
Семья в годы войны проживала по адресу: Куйбышевская область, Молотовский район, с. Рождественное, Рабочая, 12. В 1944 году полковник А.П. Кузнецов разыскал свою дочь малышку, которую в первые дни войны спасли благодарные белорусы.
Записан
Страниц: [1]   Вверх
« предыдущая тема следующая тема »