Из дневника офицера-артиллериста 487-го пехотного полка 267-й пехотной дивизии вермахта:
24.05.1941…Говорят, что мы идём в Югославию. Еще ничего не замечают из этого. Aachen-Neuss-Düsseldorf-Mettman-Wickede-Kreiensen-Seesen-Magdeburg-Wittenberg-Frankenberg-Breslau-Oppeln…
25 мая 1941 года 267-я пехотная дивизия достигла Радона.
Из дневника офицера-артиллериста 487-го пехотного полка 267-й пехотной дивизии вермахта:
25.05.1941… Сегодня осталось 10 км до Радона (Польша). Учебный плац. Как долго мы останемся здесь, неизвестно. 10 дней. Куда? Это безнадежно: здесь нет пива, кофе, вообще ничего. О, бедная Польша!…
26.05.1941…8.00-9.30 Рабочее дежурство. Сказали, что мы должны пройти через Россию на юг. Россия должна освободить два маршрута для прохождения. Насколько это правдой окажется...
Из дневника солдата 75-й стрелковой дивизии:
…Наша 75 с.д. после финской кампании была передислоцирована в гор.Мозырь - Полесской обл. в августе месяце 1940 года.
Командир дивизии был Генерал-майор Недвигин. Начальник штаба - полковник Мартыненко.
Штаб дивизии был в основном укомплектован из числа хороших офицеров и работал довольно организованно. Сам командир дивизии генерал-майор Недвигин вообще не внушал особого внимания. Помню хорошо, что общее образование у него - церковно-приходская школа.
Военное - тоже вроде КУКС (*Курсы усовершенствования командного состава), что касается нормального училища, он его не кончал.
Правда, Недвигин славился своей строгостью. Наказывал всех, кто попадался под руку. Офицерский состав не так его уважал, как боялся. И обычно как он появлялся на гарнизоне, все старались избегнуть с ним встречи.
Примерно в сентябре 1940 года я с одним товарищем (забыл сейчас его фамилию) взяли девчат и направились в театр. Время было примерно 8-9 часов вечера. Я шел со своей девушкой впереди, мой товарищ сзади.
Вот вдруг неожиданно из-за угла как испуганный, выбежал генерал.
Я испугавшись его, но, к сожалению, не струсив, быстро освободил свою руку от девушки, строевым шагом поприветствовал его и направился по своему маршруту. Вдруг слышу сзади меня крик. Оглянулся, моему товарищу читает нотацию. Генерал причем так оскорбился, что можно пропасть: "Сопляк! (а он с девушкой стоит) Генерала на девушку меняешь". Девушка слушала, слушала такие вещи и проворно убежала, а мой товарищ все слушал нотации, примерно около часа.
Воспоминания о Недвигине остаются мрачными, но нужно прямо сказать, не был подготовлен к этой должности.
25 апреля наша дивизия получила приказ передислоцироваться в район Брестской области. 3 мая наша дивизия в составе из трех стрелковых полков (28, 115, 34) 235, 200, 68 арт.полка прибыла на границу. Полки расположились по границе по фронту за километр.
Особенно вопрос уделялся моторизированным войскам. Из нашей дивизии около 120 человек были взяты в моточасти и все пошли с повышением в должности. Западный особый высший округ видимо стал первым очагом наших формирований...
Из воспоминаний солдата 3-й батареи 1-го дивизиона 235-го гаубичного артполка 75-й стрелковой дивизии Овецкого Бориса Моисеевича:
…Я служил в топо-вычислительном отделении во взводе управления. Наша дивизия была дислоцирована в южной части Белоруссии , штаб ее находился в Мозыре, в 400-х километрах на восток от границы, а полки и дивизионы располагались рядом, в местечках и селах. 235-й ГАП стоял в гарнизоне села Козинки, в военном городке, в нескольких километрах от Мозыря. Армейская жизнь нашего дивизиона отличалась от жизни всего остального полка. Забота о лошадях и уход за ними занимали львиную долю нашего армейского времени.
Но иногда было и «вознаграждение» - так, именно наш, 1-й дивизион, получив новое обмундирование, был удостоен права участвовать в военном параде 1-го мая в Мозыре, а 2-го мая весь личный состав дивизиона получил увольнительные в город. Тогда я и сфотографировался , вот, посмотрите на этот снимок.
Армия сразу сильно повлияла на мой образ жизни и мыслей. Помню, что первое время постоянно чувствовал легкое ощущение голода, хотя паек был нормальный. Сразу начал курить.- это первое, что я запомнил….
С 12 по 16 июня 267-я пд продолжила движение к Деблину (на Висле). После форсирования Вислы дивизия вошла в состав 24-го армейского моторизованного корпуса генерала танковых войск Лео Фрайхерр Гейр фон Швеппенбурга.
Из воспоминаний солдата 3-й батареи 1-го дивизиона 235-го гаубичного артполка 75-й стрелковой дивизии Овецкого Бориса Моисеевича:
…Днем делали остановки в лесах или в болотах с высоким кустарником, занимались обычными делами, а с наступлением темноты продвигались ускоренным маршем, пройдя, так сказать, «на рысях» Житковичи, Лунинец , Пинск. Несмотря на кое -какие возможности вздремнуть днем, все же ночью хотелось спать неимоверно, и мы научились спать на ходу, главное - чтобы было за что держаться - за повозку, двуколку, орудие, так можно было спать долго. Но ночные переходы выматывали и людей, и лошадей.
Ночи в мае уже короткие, за пять - шесть часов надо было пройти по 25-30 километров, да еще в предрассветном сумраке подыскать удобное место для дневки.
Всю ночь мы думали о дневном привале, чтобы выспаться, но надо было еще позаботиться о лошадях : накормить напоить, почистить, да и самим надо было поесть, привести себя в порядок, просушить портянки, и когда уже доходило до отдыха, то наступало время обязательной в армии политбеседы. Тут начинались мои дополнительные хлопоты, поскольку меня назначили ( совмещая с командованием отделением) на должность замполитрука батареи (я носил в петлицах четыре треугольника и комиссарскую звездочку на рукаве). Ежедневно я проводил политбеседы с личным составом батареи. Нас же, тех, кто проводил политбеседы в подразделениях, также ежедневно собирал на инструктаж комиссар полка майор Разумейко, который сопровождал дивизион на марше. В начале похода основная тема и содержание бесед сводились к одному : «Наше наступление на сосредоточение немецких войск в Польше», перед нами ставилась задача уничтожить эту немецкую группировку.
Наступление предполагалось начать «с марша», и этим нам объясняли скрытность нашего передвижения, мы должны были незаметно сосредоточиться на границе для последующего удара. Такие беседы с комиссаром держали нас в постоянном напряжении и тревоге, в ожидании близкого начала войны. Причем, все красноармейцы и политработники свято верили , что мы не собираемся захватывать польскую территорию, что Красная Армия призвана только освободить соседний польский братский народ, порабощенный немцами. При этом, будет предотвращена угроза нападения Германии на нашу страну. Война будет на чужой территории и победа будет за нами.
По мере того как мы приближались к границе, темы бесед изменялись. О наступлении на немцев уже никто не говорил, никто о такой поставленной задаче и не упоминал. На политзанятиях обсуждался только текущий момент, но опять-таки, не у нас, а где-то далеко в Европе, в Англии, Франции. Мотивация скрытности нашего передвижения тоже изменилась - по новой версии, мы вроде бы опасались дать немецкому командованию основание считать, что наши силы где-то сосредотачиваются и мы, таким образом, выказываем недоверие Пакту о ненападении. Все должно было выглядеть как в обычной обстановке... Почему вдруг произошли такие изменения - мы тогда не задумывались, во всяком случае, не обсуждали, а если кто-то и анализировал происходящие «метаморфозы», то предпочитал держать язык за зубами...
Наш длительный поход закончился в селе Черск, в шести километрах от новой советско -польской границы, и мы приняли участие в сооружении лагерного городка.
Штаб дивизии, штаб нашего ГАП и других полков, вместе с 115-й Стрелковым Полком остались в райцентре Малорите, это южнее Бреста, в 40 километрах от границы.
И только наш 1-й дивизион был выдвинут вплотную к границе. Построили свой лагерь по всем правилам. Поставили большие палатки - 4*4 м, сделали « линейки», посыпали дорожки гравием. О какой- либо маскировке мы не беспокоились. Этот палаточный военный лагерь стали называть Домачевским. В нем мы переночевали всего одну ночь, а утром, 2-я и 3-я батареи сделали последний бросок к границе и расположились на окраине небольшого пограничного местечка(городка) Домачево, которое находилось на пограничной реке Буг. Население Домачево было почти чисто еврейским.
От Бреста к этому местечку проходила железнодорожная ветка, проложенная дальше через железнодорожный мост в Польшу. Буг в этом месте неширокий, всего метров тридцать, река спокойно текла на юг в обычных для этой части Белоруссии низменных и кое-где заболоченных берегах.
Встали рядом с пограничной полосой, на довольно обширной поляне в сосновом лесу, в 800 метрах от Буга. Здесь мы разбили лагерь возле старого немецкого кладбища. Растянули плащ- палатки по-батарейно, построили коновязь, установили орудия на подставки. Огневые позиции для гаубиц и наблюдательные пункты мы почему-то не сооружали, видимо, такой приказ не был отдан. Никаких разговоров о наступлении уже не было. Перед нами была поставлена задача - сооружать ДЗОТы. Работали в две смены, огневые взвода вручную копали котлованы, весь дивизион трудился от подъема до отбоя. Там грунт песчаный, котлованы осыпались, все время приходилось подновлять.
По инструкции нам должны были поставить лес-толстомер, бревна диаметром 20-25 сантиметров, но таких бревен не привезли, и мы сами заготавливали в соседнем молодом сосновом лесу тонкий лес. Из него и делали перекрытия, так что, вы сами понимаете, каким было качество нашего строительства. В конце мая 1941 года в армии отменили должности политработников. Я снял петлицы замполитрука, и, мне , без обучения в полковой школе, присвоили звание младшего сержанта и еще раз новым приказом подтвердили мое назначение командиром топо - вычислительного отделения 3-й батареи.
В мае-июне граница жила очень тревожно. Днем на той стороне было спокойно, сплошная сельская пасторальная идиллия, как на картине художника - мирно паслось стадо, зеленели засеянные полоски полей, в бинокль были хорошо видны красные черепичные крыши польского села. А ночью мы не могли элементарно выспаться : непрерывное движение немецкого транспорта - автомобилей, тягачей, танков - создавало на той стороне реки сплошной гул. Мы иногда отчетливо слышали немецкие команды и разговоры. Ежедневно над нами летали «мессершмитты», с каждым днем, как нам казалось, залетая все дальше и дальше вглубь нашей территории. И на нашей стороне по ночам разгружались эшелоны с частями, по болотистым дорогам подвозили уйму войск, они «расползались», готовили себе жилье, размещали оружие, оборудовали лагеря.
Где-то на границе что-то строили, где-то запрещали...
А мы продолжали строить ДЗОТы на нашем участке, делая это довольно небрежно.
Топо-вычислительное отделение отвечало за маскировку ДЗОТов, за нанесение их месторасположения на планшет, и за определение секторов обстрела. Нам часто придавали красноармейцев из других отделений. Они копали и привозили дерн для покрытий, но завершающая часть работы была нашей. Отвечал за нее лично я.
Мы нередко слышали одиночные артиллерийские выстрелы в нашу сторону.И хоть разрывы снарядов были где-то далеко в поле, и нам, артиллеристам, было ясно, что идет систематическая пристрелка целей на нашей территории.
Пограничники каждый день бывали у нас , предупреждали, чтобы бойцы не передвигались по одиночке, они чуть ли не пересчитывали нас по головам , и постоянно нам повторяли - что в последнее время на нашу сторону часто проникают лазутчики, и уже несколько красноармейцев на участке погранотряда бесследно исчезли, видимо - выкрадены.
А тем временем на каждой батарее по два орудия из четырех забрали на ремонт, а десять рядовых бойцов и сержантов, имевших образование 8-10 классов, отправили на учебу в военное училище... Многих оставшихся это удивило, ведь граница совсем рядом, а у нас забирают людей и орудия...
Учебных стрельб мы не проводили, огневые позиции не сооружали. Наши пушки вообще стояли на колодках после перехода к границе. К наступлению или к отражению нападения немцев мы явно не готовились.
Из Домачево и окрестных селений к нам приходили гражданские жители, и спрашивали: «Что с нами будет? С нашими детьми? Немцы скоро начнут наступать, а нам запрещают выезжать отсюда».
Только в Домачево жили 4000 евреев, и их тревога была сильной. В скором начале войны никто из местных жителей не сомневался, в магазинах уже давно расхватали муку, керосин, соль, сахар...Но среди наших командиров разговоров о войне мы не слышали, хотя они чувствовали тоже, что и мы, простые красноармейцы. Но так уж был приучен советский человек - лишний раз рта не раскрывать - дорого заплатить придется...
Некоторое успокоение принесло Заявление ТАСС от 14-го июня, которое уже на следующий день напечатали в газете «Правда». Суть заявления сводилась к тому, что всякие разговоры о близком нападении Германии - это провокация...
В заявлении говорилось : - Германия неуклонно соблюдает условия советско - германского пакта о ненападении, и все слухи о намерении Германии разорвать этот пакт и напасть на СССР лишены всякой основы, а происходящая в последнее время переброска германских войск, освободившихся после операции на Балканах, в восточные и северо- восточные районы Германии связана, надо полагать с другими мотивами, не имеющими касательства к советско- германским отношениям...
Этим «промывка мозгов» не ограничилась. Передвижение же наших войск и предстоящие маневры объяснялось целью обучения запасных частей и проверки работы железнодорожного аппарата, а «операции» немцев на той стороне - тем, что они готовят свои войска, например, к наступлению через Ла - Манш.
Я не знаю, верили ли сами те, кто сочинял текст заявления, в то, что в нем говорилось, но мы, простые красноармейцы, почти поверили, наше настроение немного улучшилось. Мы были приучены верить «верхам»...
Из дневника солдата 75-й стрелковой дивизии:
…Последняя развед/сводка была получена 15 июня, в которой более подробно указывалось, что перед нашей дивизией было сосредоточено две дивизии , передовые танковые полки и другие хорошо вооруженные части. В развед/сводке и так не указывалось, что там оборудованы госпиталя, а в госпиталях стоят койки накрытые простынями. Госпиталя полностью были укомплектованы медицинским составом и ожидали раненых….
Из воспоминаний солдата 3-й батареи 1-го дивизиона 235-го гаубичного артполка 75-й стрелковой дивизии Овецкого Бориса Моисеевича:
…с 15 -го июня начали приезжать молодые лейтенанты ( по - моему, у нас до их приезда, не было ни одного взводного командира), и чувствовалось, все-таки, что какая-то реорганизация в армии предполагалась, но... на границе спокойней не стало.
Мы кропотливо продолжали строить ДЗОТы, но огневых позиций для орудий нашего дивизиона так и не готовили….
Вспоминает командир 235-го гап майор Бабаскин Захарий Терентьевич:
…Обстановка на границе была тревожной. Каждую ночь мы слышали взрывы на том берегу. Как выяснилось позже, гитлеровцы готовили спуски к реке; за двое-трое суток до их нападения наша разведка обнаружила подтянутые к берегу замаскированные переправочные средства….
Вспоминает старшина роты 28 сп 75 сд Зонов Пётр Фёдорович:
…На левом фланге 75-й стрелковой дивизии в районе Домачево стоял 28-й Краснознаменный стрелковый полк. Хотя нам и говорили, что войны не будет, но мы недоверчиво смотрели на запад, туда, где за Бугом притаились силы, по поведению которых было видно, что они изготовились к нападению….
Из дневника офицера-артиллериста 487-го пехотного полка 267-й пехотной дивизии вермахта:
17.06.1941… Я не должен был заступать на дежурство, так как находился в резерве командования. В 10 часов ротное совещание. Начштаба ясно излагал, почему дела идут против России. Затем фельдфебели должны были собраться у начштаба. Когда будет нападение, ещё неизвестно. Вероятно, в воскресенье. У полка есть особая задача – плацдарм….
18.06.1941…Новый номер полевой почты. Повсюду «чёрный» юмор. Совещания командиров взводов снова и снова. Всё сделано. Настроение боевое. Всё произносится открыто. Артиллерия заняла указанный район….
19.06.1941…У роты снова нет дежурства. В полдень распространился слух, что рота выдвигается вечером. В 18 часов батальон выдвигается. Я с фельдфебелем Бухманом, 12-я рота, Бругер остаёмся до 17 часов в Сutney. Будем грузить имущество. Двигаемся в назначенный дежурный район. Лейтенант Нерти должен приехать к 20 часам в 10-ю роту. А дальше туда, где собирается добровольный резерв полка….
Из дневника солдата 75-й стрелковой дивизии:
...Прибыли с занятий, двое суток не спали. По пребыванию в город штаба дивизии примерно в 20-21 час, все немедленно разошлись на квартиры.
После двух бессонных ночей, крепко заснули. Я, старший лейтенант Ворона, лейтенант Карпенко, спали в палатке напротив штаба. Слышу сквозь сон крик "Тревога!".
Просыпаемся, думаем не странно "Тревога", потому что они так были часты, что стали просто надоедать. И наши части с оружием в руках, но без боеприпасов. Особенно не было совершенно снарядов для артиллерии. Ожидали того, чтобы из дивизии сделали больше мяса?
Факт был налицо, что война будет. С нашей стороны усиленно велась пропаганда о бдительности. Одновременно некоторые до того нахально заявляли, что мы воевать сразу же будем на ихней земле...
В 13.00 20 июня 1941 года в дивизии был получен сигнал «Дортмунд», определяющий начало войны с Советским Союзом на 03.15 22 июня 1941 года.
Вспоминает командир 235-го гап майор Бабаскин Захарий Терентьевич:
…20 июня в лагерь полка приезжал командующий армией генерал-майор А. А. Коробков. Я доложил ему о поведении немцев. Выслушав, он сказал: «Нужно усилить бдительность. Будьте готовы ко всяким неожиданностям». Привели дивизионы в боевую готовность. Однако снарядов у нас было мало — четверть боекомплекта; не лучше обстояло дело и с горючим. Пополнение, которое принимал в эти дни полк, было необученное….
Из дневника офицера-артиллериста 487-го пехотного полка 267-й пехотной дивизии вермахта:
20.06.1941…Ночь спал на соломе. Встал в половине 10-го утра. Эта деревня называется Tangenzki. 11.45 вступили в Sloty. Сегодня утром видел моего прежнего начштаба старшего лейтенанта Роде. Странно слышать было при беседе, что будем против России. Погода в порядке. Задача 3-й батареи – пересечение Буга….
Из дневника солдата 75-й стрелковой дивизии:
…20-21 июня дивизия в составе её частей проводила тактические занятия. Вечером 21 июня разведывательные сводки штаба округа стали все чаще, в которых подробно описывались какие перед нами стоят части и сколько….
Вопрос был ясен. Но, к сожалению, по приезду нашей дивизии вдруг боеприпасы брать с собой не разрешили.
Командир 75 дивизии оказался, как это и раньше можно было предположить, недальновидным - настойчиво не потребовал от командующего войсками….
Из дневника офицера-артиллериста 487-го пехотного полка 267-й пехотной дивизии вермахта:
21.06.1941… Как обычно, спал на соломе. В 9 часов была перекличка. Капитан Эрсам совершенно открыто заявил, что завтра утром всё должно начаться, так как ультиматум русским истёк. Вмешательство русских десантников было исключено. Вечером настроение было только против России. Я думаю это не так. Вечером долго и подробно обсуждали прошлое. Было сказано, что русские подожгли дом на той стороне (чей-то). Не мог уснуть....
Вспоминает командир миномётного взвода 3-го батальона 115 сп 75-й сд Куделин Вениамин Григорьевич:
...После окончания военного училища я и мой друг Нажмутдин Мухтаров были направлены в 115-й стрелковый полк. К месту службы прибыли 19 июня 1941 года.
20 июня я принимал минометный взвод в 1-м батальоне, Мухтарова назначили в 3-й батальон, строивший укрепления. Нажмутдин должен был выехать туда поездом утром 22 июня, через Брест.
21 июня прошло в разных хозяйственных заботах. Оружие и удостоверение личности в этот день я так и не получил. Вечером с Нажмутдином сходили в Малориту. Что день грядущий нам готовит? Укладываясь спать, я обычно задавал себе этот вопрос….
Из воспоминаний солдата 3-й батареи 1-го дивизиона 235-го гаубичного артполка 75-й стрелковой дивизии Овецкого Бориса Моисеевича:
…В субботу 21-го июня, вечером, к нам приехал командир полка Захар Терентьевич Бабаскин, тогда майор, и на общем построении дивизиона приказал завершить все работы, так как с 23-го июня наше расположение займет 2-й дивизион полка, который уже вышел из Малориты, а наш, 1-й, туда передислоцируется. Услышав слова комполка, бойцы были очень довольны.
Кормили нас под Домачево не очень хорошо, и мы думали, что в Малорите с едой будет получше. День после построения был очень тяжелым: замаскировали последний ДЗОТ, готовили к походу орудия, укладывали амуницию и так далее. Я вернулся в свою палатку после полуночи, что-то еще делал с планшетом. ...
Вспоминает командир 235-го гап майор Бабаскин Захарий Терентьевич:
…21 июня в полку находился бригадный комиссар И. С. Ткаченко. Он долго беседовал с политработниками и, предупредив, что завтра утром поедет со мной на наблюдательный пункт, часа в два ночи уехал.
Вечером в лагере демонстрировался фильм «Парень из тайги». Сеанс кончился поздно. Я долго не мог уснуть — беспокоили тревожные сообщения командиров дивизионов…
Вспоминает начальник полит/отдела 75-й сд бригадный комиссар Ткаченко Иван Степанович:
…В начале мая 1941 года наша дивизия получила приказ о переходе из города Мозыря к границе — в район Малориты под Брестом. Полки двигались походным порядком. На новом месте два стрелковых полка — 34-й и 28-й Краснознаменный разместились поблизости от границы в районе Медна, Домачево, 115-й стрелковый полк и штаб дивизии — в Малорите. Артиллерия и спецчасти расположились поблизости от этих пунктов.
Дивизия занималась боевой и политической подготовкой. Части, стоявшие на Буге, кроме того, создавали полевую линию обороны вдоль западной границы.
21 июня 1941 года. Обычный субботний день. Командиры и политработники отпущены по домам, к семьям. Для солдат демонстрировались кинокартины, выступали самодеятельные коллективы. В 28-м стрелковом полку лектор-международник комментировал последнее сообщение ТАСС….
В начале операции 267-я пд состояла из следующих подразделений:
467-й, 487-й и 497-й пехотные полки
267-й артиллерийский полк
267-й противотанковый батальон
267-й сапёрный батальон
267-й батальон связи
267-й развед/батальон
Командир дивизии генерал-лейтенант Фридрих-Карл фон Вахтер.
267-я пехотная дивизия (без 487-го пехотного полка) шла во второй волне и действовала, как силовое прикрытие для находящихся впереди 1-й кавалерийской дивизии и 255-й пехотной дивизии. 487-й пехотный полк имел задачу захватить плацдарм в Домачево.
В 21.30 21.06.1941 издаётся дивизионный приказ №1 на выдвижение 22.06.1941. Согласно приказа:
- 467-й пехотный полк (без 2-х пулемётных рот, истребительной роты и сапёрного взвода) выдвигается через Jablon , Opale и должен достигнуть лесистых районов западнее Żukowo .
- 497-й пехотный полк (без 3-х пулемётных рот, истребительной роты и сапёрного взвода) получает задачу через Horodyszcze – Lyniow достигнуть района Sosnówka Ноzwadowka, тяжёлые автомобили идут через Parczew.
- 267-й развед/батальон, 267-й противотанковый батальон, 267-й батальон связи и другие передовые подразделения сначала остаются в районе стоянки, затем выдвигаются по направлению к Wisznice, Slawatycze и Wlodawa 22.06.41 в 12.00.
Штаб дивизии на 22.06.1941 в 13.00 в Las (13 км восточнее Wisynice по дороге на Slawatycze). Отдел тыла остаётся в Parczew.
