Вот в чем разгадка необычности гетто в Глубоком!
22 октября 1941 года гебитскомиссар объявил, что в течение получаса все евреи должны переселиться в гетто. [Вещей нельзя было забирать, только некоторую рухлядь, и то с разрешения специально назначенной комиссии из магистрата.]
....
С декабря 1941 года началось систематическое истребление еврейского населения, обозначаемое немцами кратким страшным словом «акция».
В раннее декабрьское утро гестаповцы ворвались в дома и без всяких объяснений стащили с постелей несколько десятков человек Этих людей – по их определению, «ненужный элемент», – они заставили голыми идти в лютый мороз.
...
В Глубоком, как и во многих других местах, гестапо прибегало к обычному своему провокационному методу разделению на два гетто.
Во второе гетто, говорили немцы, должны попасть «малополезные», «малоценные» евреи. На самом деле во второе гетто попало много специалистов: сапожники, столяры, портные. Немцы решили использовать второе гетто для денежной «акции», – от второго гетто можно было откупиться.
Таким образом, евреи, вносившие за себя выкуп, оставлялись в первом гетто. Люди же, которые не могли внести установленной суммы денег или ценностей, должны были остаться во втором гетто [хотя среди них были и квалифицированные специалисты.]
Перемещение во второе гетто продолжалось около двух недель, – от 20 мая до первых чисел июня 1942 года. Каждый день в течение двух недель возили на подводах стариков и старух во второе гетто.
Раяк пишет: «Не поддается описанию это страшное зрелище. Бедные старики рыдали, жалобно спрашивая: «Куда и зачем нас везут? За какие грехи нас отделяют от наших детей?» Красноармейская улица была наполнена стонущими, плачущими стариками, калеками».
После образования второго гетто фашисты объявили, что все жители первого гетто получат рабочие удостоверения как специалисты, и это гарантирует им неприкосновенность.
Палач глубокских евреев Копенвальд официально заверял представителей юденрата своим «честным словом», что никакой резни евреев больше не будет.
В июле 1942 года гебитскомиссар издал приказ, чтобы все оставшиеся в живых евреи собрались в гетто в Глубокое. При этом гебитскомиссар заверял, что больше евреев убивать не будут, он даже дал пропуска членам юденрата для поездки в леса и деревни, чтобы они отыскали скрывавшихся там евреев и привезли их в лагерь.
В это время лагерь-гетто в Глубоком стал своеобразным еврейским «центром»; сюда собрались отдельные уцелевшие евреи из сорока двух городов и местечек. Были здесь мужья, потерявшие своих жен, были жены без мужей, были мужья и жены, которые расстались во время резни, не знали друг о друге, а теперь встретились в гетто и спрашивали друг у друга, что стало с их детьми. Были одинокие мальчики и девочки, потерявшие своих родителей, были грудные дети, которых находили в лесах под кустами и привозили в лагерь. Здесь были евреи из Миор, Друи, Прозорок, Голубич, Зябок, Дисны, Шарковщины, Плиссы. Из всех этих мест собирались усталые, измученные и разбитые люди. Пришли также уцелевшие от резни в Долгинове, Друйске, Браславе, Германовичах, Лужках, Гайдучишках, Воропаеве, Парафьянове, Загатье, Бильдюгах, Шипах, Шкунтиках, Порплище, Свенцянах, Подбродзи.
Провокация удалась, – евреи были собраны в одно место.
[Интересно отметить, что в Глубоком очень ярко были заметны экономическая эффективность и польза, которую «акции» над еврейским населением приносили немцам. ]
Целыми днями немцы везли на подводах награбленную одежду, обувь, белье, посуду, швейные, чулочные, заготовочные и шапочные машины, а также предметы домашнего хозяйства. Со свойственными немцам аккуратностью и точностью все эти вещи приводились в порядок и складывались в амбары. Через некоторое время в Глубоком (по улице Карла Маркса) появились магазины готового платья, обуви, галантерейных товаров, магазин фарфоровой и стеклянной посуды, мебельный магазин.
День и ночь работала прачечная, в которой стирались вещи убитых.
Работали в прачечной (как и в других «реставрационных» мастерских) евреи.
При разборке и стирке вещей происходили страшные сцены. Люди узнавали белье и вещи своих замученных родных. Рафаэл Гитлиц узнал белье и платье своей убитой матери. Маня Фрейдкина должна была отстирать окровавленную рубашку своего мужа Шимона.
Жена учителя Милихмана собственными руками должна была привести в «приличный вид» костюм своего убитого мужа.
[Немецкие торговые дома – «варенхаузы» – далеко не исчерпывали всей коммерческой деятельности.]
По улице Карла Маркса, дом 19, существовало специальное «Бюро гебитскомиссара в Глубоком». Задачей этого бюро было наблюдение за порядком в мастерских, ведение учета, а также надзор за работающими.
Бюро занималось также приготовлением посылок по заказам немецких учреждений и отдельных лиц для отсылки в Германию.
Постоянными заказчиками этого бюро являлись: Гахман – гебитскомиссар, Геберлинг и Гебелль – референты, Керн – шеф жандармерии, офицеры – Гайнлейт, Вильдт, Шпер, Цаннер, Беккер, Копенвальд Зейф, Шульц и многие другие.
Для обеспечения этого огромного потока посылок было налажено специальное производство по изготовлению картонных коробок. В этом производстве были заняты еврейские ребятишки от восьми до двенадцати лет. И горе им, если в их работе обнаруживался хотя бы самый маленький дефект! Их наказывали так же жестоко и неумолимо, как взрослых
Из Глубокого, Крулевщины, Воропаева уходили десятками вагоны, груженные полотном, кожей, шерстью, обувью, трикотажными изделиями и массой съестных припасов. [Еврейское население было разорено, немцы вытягивали все живые соки из деревни. Хозяйство истощалось, зато наполнялись и пухли немецкие карманы. Помимо массового приобретательства съестных продуктов и вещей широкого потребления, усиленно проводился грабеж металлов.] Немцы организовали специальный склад куда свозились и сносились металлические вещи: самовары, кастрюли, подсвечники, ступки, медная посуда, ручки от дверей и тому подобное. В Глубоком полиция ходила по домам и контролировала – не остались ли у населения какие-нибудь металлические вещи. Весь награбленный металл вагонами отправляли в Германию.
Немецкие власти утилизировали все: летом и осенью 1942 года из Глубокого десятками тюков в Германию отправлялся «легкий» груз: пух и перья из вспоротых перин и подушек.
...
В страшных условиях гетто, лишенные всех человеческих прав, евреи помогали советским военнопленным.
В полутора километрах от Глубокого, в селе Березвече был расположен лагерь военнопленных. Семья Козлинер приносила им хлеб.
Это заметили немцы. В семье было восемь человек. Их всех расстреляли.
...
13 августа 1943 года гетто в Глубоком было ликвидировано. [Немецкие газеты сообщали, что уничтожили в Глубоком крупное партизанское гнездо из 3000 человек во главе с 70-летним раввином... ].
Из материалов братьев М. и Г. Раяк
Подготовила к печати Р. Ковнатор
Источник: Черная книга. О злодейском повсеместном убийстве евреев немецко-фашистскими захватчиками во временно окупированных районах Советского Союза и в лагерях Польши во время войны в 1941-1945 гг. Составители: Василий Гроссман, Илья Эренбург. Вильнюс: ЙАД. 1993. – С. 145-147
http://www.pleschenitsy.by/index.php?option=com_content&view=article&id=303&Itemid=351В таком ракурсе истории гетто история лагеря военнопленных видится понятней. Именно, с лета 1941 по начало весны 1942 г. немцы основное внимание уделяли лагерю. А когда в нем почти все вымерли, начали все более заниматься гетто.
