Хочу Вам представить статью Фёдора Александровича Романенко. Он прислал её до Нового года, получил его разрешение на размещение в интернете 1 января. Есть ещё фотография полярной станции на о. Белый, её размещу позднее, после получения дополнительных данных по фото. Я бы хотел поблагодарить Фёдора Александровича за предоставление уникальных материалов, за помощь и содействие, за понимание важности проведения экспедиции. Фёдор Александрович внёс вклад не только как учёный, но и как человек, уважающий традиции и историю Арктику. Статья Ф.А. Романенко позволяет под разными углами посмотреть на трагедию конвоя БД-5 и на последующие события. Память и забвение, как добро и зло, увы, идут рядом с человеком. Благодаря таким людям как Фёдор Александрович Романенко, память сохраняется. Я могу судить об этом на основе публикаций Фёдора Александровича, касающихся истории Арктики. В начале пути нам казалось, что о трагедии 12 августа 1944 года в послевоенные годы забыли. Теперь мы видим, что это не так.
Свои выводы по статье я уже сделал, но не хотелось бы злоупотреблять правом публикатора. Читайте, и делайте выводы сами.
О трагедии «Марины Расковой»
Ф.А. Романенко (Географический факультет МГУ)
Забыть историю «Марины Расковой» невозможно. Глубоко сочувствуя идее «Карской экспедиции-2009», надеюсь, что она будет не только мемориальной, но и научно-исследовательской.
Я располагаю двумя основными источниками сведений о трагедии 1944 г. – воспоминаниями двух её участников – Дмитрия Семёновича Иванова (в 1944 г. – старшины тральщика АМ-116) и Надежды Викторовны Морозовой, пассажирки «Марины Расковой». Эти воспоминания записаны мной 16 мая 1995 г. на конференции в Московском филиале Русского Географического общества, посвящённой 50-летию Победы. Она проходила ещё в старом здании на Никольской, выступали историк флота И.А. Стоянов, полярный лётчик В.М. Перов, зимовщик с полярной станции мыса Стерлегова Л.Э. Венцковский, Д.С. Иванов, Н.В. Морозова, историк геологии А.В. Мельников. Перов и Венцковский умерли в конце 1990-х – начале 2000-х гг., судьба остальных мне неизвестна.
Второй источник сведений – архивные материалы ГУСМП. Они касаются в основном истории захоронения погибших на «Марине Расковой».
Кратко напомню главные вехи событий (Белов, 1969, с дополнениями по архивным документам и иной литературе).
12 августа 1944 г. в 20.05 немецкая подводная лодка "U-365" (командир - капитан–лейтенант Х. Ведемейер)1 в 60 милях к западу от о.Белого (73 22’ сш., 66 35’ в.д.) атаковала советский арктический конвой "БД-5", следовавший из Архангельска на Диксон (командир конвоя капитан 1 ранга А.З. Шмелёв), и потопила транспорт "Марина Раскова" (капитан - В.А. Демидов), на борту которого находилось 354 пассажиров, в том числе женщины и дети, и 55 человек команды. Транспорт следовал на Диксон для смены зимовщиков и снабжения полярных станций. Вместе с "Мариной Расковой" были потоплены два тральщика конвоя - АМ-118 (командир - С.М. Купцов) (отказались сойти с корабли, и погибли с ним штурман старший лейтенант Алексеев и краснофлотец Михайлов) и АМ-114 (командир – И.О. Панасюк). Вместе с тральщиком АМ-114 погибли пересаженные туда с парохода женщины и дети (спуском кунгасов с «Марины Расковой» руководили пассажир Михаил Петрович Макаровский и работник полярной станции Карпов, среди погибших – краснофлотец Семён Рудской). На третьем тральщике АМ-116 (командир - капитан-лейтенант В.А.Бабанов) спаслись 186 человек с потопленных кораблей. В море осталось три шлюпки, кунгас и моторный катер, на которых находилось более 150 человек, в том числе 86 - на кунгасе.
16-17 августа лётчики Беломорской военной флотилии Е.Евдокимов и Беликов сняли в проливе Малыгина 29 человек с катера, в том числе 5 женщин. 18 августа М.И.Козлов доставил на Диксон 26 человек с вельбота, а С.Сокол – 11 человек из шлюпки. На следующий день лётчик С.Сокол с большим трудом снял с кунгаса двоих.
Следующие несколько дней стояли густые туманы, нелётная погода, и только 23 августа М.И. Козлов в сильный шторм сумел сесть у кунгаса и принять на борт своего самолёта оставшихся в живых 14 человек. Между самолётом и кунгасом был протянут трос, механик Н.П. Камирный на клиперботе перевозил людей на самолёт, так как самостоятельно двигаться они не могли. Кунгас был наполовину затоплен. Когда все живые были переправлены на самолёт, трос обрезали.
Взлететь при волне высотой три метра на перегруженной машине было невозможно, и командир самолёта принял решение идти к проливу Малыгина, недоступному для подводных лодок. Через 12 часов хода против волны с неисправным правым двигателем самолёт М.И.Козлова встретил (в 7 часов утра 24 августа) наводимый самолётом лётчика Федюкова тральщик Т-60, который принял спасённых на борт. К этому времени ещё один человек умер.
Поиски продолжались до 3 сентября, но две шлюпки так и не были обнаружены. Таким образом, удалось спасти 256 (259) человек из находившихся на трёх потопленных судах 618 человек и членов экипажей. В конце августа к о.Белому прибило баркас с телами погибших (около 70 человек), они были похоронены в братской могиле на северо-западной оконечности острова, и над ней был поставлен деревянный памятник, впоследствии уничтоженный волнами.
Теперь перейдём к изложению информации из вышеназванных источников. Воспоминания передаю от первого лица, как они были записаны, литературная обработка минимальна и призвана только привести устную речь к связному письменному виду. Увы, это не всегда удаётся, в тексте есть несколько несвязанных фраз и обрывков. Записи хранятся в моём личном архиве и воспроизводятся специально по просьбе координатора экспедиции 2009 г. Сергея Шулинина. Фамилии участников событий выделены жирным шрифтом.
Воспоминания Д.С. Иванова
Я закончил учебный отряд на Соловках, в войну служил старшиной АМ-116 (Т-116). На кораблях этого типа служило 80 человек экипажа, было 24 ракетных установки, взрывавшихся только при соприкосновении с целью, и два 76-мм орудия. Водоизмещение 914 тонн, длина 56 м, скорость 13 узлов. Корабль передан СССР в январе 1943 г.
В 1944 г. Т-116 потопил две подводные лодки. Одну из них – U-362, у островов Мона, на глубине 40 м. Через два дня там были водолазы и сняли документы. Водоизмещение такой лодки 740 тонн, длина 74 м, дизель 3200 л.с., скорость 19 узлов, экипаж 70 человек. Она несла две 100-ммм пушки, шесть торпедных аппаратов.
13 августа 1944 г. я стоял на вахте и вдруг увидел слабый взрыв в центре корпуса «Марины Расковой». На ней было 534 человека, в том числе 124 женщины и 15 детей. Пароход сразу остановился, мука залепила пробоины и немцы его затем добивали. Немцы впервые применили акустические торпеды. На тральщиках были шлюпка-шестерка и американский катер. Наш катер не завёлся, когда мы на шлюпке подходили к тральщику (видимо, к Т-118 – Ф.Р.). Торпеда попала в корму Т-118, уже со снятыми людьми. После второго взрыва (глубинной бомбы). Взяли полную шлюпку, пришли (на свой тральщик - Ф.Р.), сменили экипаж (Николай Алексеев, Евгений…). Я вышел и шлюпка опять пошла.
Кунгас – плоскодонная барка.
Сделали (починили - Ф.Р.) катер к этому времени (старший – капитан-лейтенант Белоусов, рулевой – я), догнали нашу шлюпку, подошли к пароходу, вышли на его палубу. На катер погрузили мужчин и одну женщину, взяли на буксир кунгас, а шлюпку оставили у борта. Пошли на 116-й, и в это время 114-й бросил якорь и спасал людей. И в это время взрыв на 114-м, и его расстреляли, а мы увидели вдали подводную лодку.
Здесь командир принял решение идти в Хабарово, а на «Марине» раздалось ещё два взрыва. В Хабарове начальник не пустил Т-116 обратно, и ничего не делалось для спасения людей. Опечатали вахтенный журнал, всех допрашивали, командира посадили в каюте под арест.
(Докладчик показал фото Бабанова 1975 г., сейчас он умер, а родился в 1918 или 1919).
Кучеров поверил и ушли на поиски через два дня, в поисках участвовали ещё 7 кораблей. Т-116 отвёл несколько барж в Обскую губу (вывезти хлеб), часть затонула, а затем вернулся на Диксон. Пошли искать 118, зашли на мыс Стерлегова, кончилось горючее. И тут заметили дымок у о.Мона, с третьей атаки накрыли подводную лодку, стали бросать бомбы и увидели пятна соляра. Через два дня туда пришли водолазы, нашли на лодке три прямых попадания. Это была эсэсовская лодка под командованием Франца2 (эсесовских лодок в кригсмарине не было – Ф.Р.).
А на «Расковой» погибло 338 человек. (362 человека, в том числе 107 женщин и 24 ребёнка – Ф.Р.).
Осенью 1944 г. мы сопровождали ледокольный пароход «Мурман» на Землю Франца-Иосифа, там у зимовщиков была только мука и больные, их сняли.
Воспоминания Н.В. Морозовой
Я была молодой девчонкой, мне было 18, только что на Диксоне вышла замуж. Мы сидели в твиндеке. Было очень страшно, одна мать бросила ребёнка и метнулась к трапу (девочке 3 года). И мы расступились перед ней, была ещё Клава Кузнецова. Были мы полуодетые, после обеда, выскочили на палубу. Большой паники не было, все пассажиры стали подводить пластырь. Кунгасы были сильно прикручены. Воды нигде не было. Три человека с тральщика вылезли на палубу и умерли. Мы всемером поплыли на маленькой шлюпке, её заливало, мы с капитаном (его семья ушла впереди на шлюпке). Мы не успели на Т-118 перейти, и он взорвался у нас на глазах. Воды в шлюпке нашей по пояс. Повернули обратно к «Марине», и ещё два взрыва, и мы остались в лодке. И все ушли.
Встретился вельбот с семью моряками, связались с ними. И тут выплыла подводная лодка. Мы легли на дно. На мостик вышел немец (командир U-365 капитан-лейтенант Х.Ведемейер) и обратился к той шлюпке: «У вас есть капитан?». Нас они не тронули, мы пересели в шлюпку. Три дня шторм. Была бутылка спирта, сидели как сельди. Один пожилой замёрз, ещё один – на второй день, снимали с них телогрейки и выбрасывали трупы. Желдыбин впал в панику, штурман сказал, что будет стрелять. И тут девятый вал нас накрыл.
После шторма замерзали, развели костёр, съели по две американских сосиски, и начали пить морскую воду. Кто грёб, давали по глотку спирта. На пятые сутки встретили вельбот, в котором сидели два моряка, в хорошей лодке, мы туда пересели, а воды не было. И сел самолёт Козлова, вышел Матвей Ильич. Они перетаскали всех в салон, и всех напоили. Взлететь нельзя было, вылили часть бензина в море.
На кунгасе 10 человек в день умирало, съели собаку, а два моряка с запасом сосали сгущёнку, затем они скрылись.
Жених Шуры Седовой умер за сутки. Козлов вывез их в Диксон.
Объяснительная записка к паспорту и научно-техническому отчёту за 1946/47 гг. начальника полярной станции «Остров Белый» Ф.П. Снегирёва (РГАЭ, ф.9570, оп.2, ед.хр.3253, л.38). Приводится дословно, особенности орфографии и пунктуации сохранены.
Нельзя обойти молчанием отношения к погибшим на пароходе «Раскова». По сообщению Архипова на Белый была послана специальная команда для похорон 15 человек погибших и выброшенных на берег, на кунгасе на северо-западной оконечности острова, в 4 км от мыса Рогозина на восток.
Эта похоронная команда не дала себе труда удалить трупы от черты прилива в нагонную воду. А штормовая волна гуляет через могилы, далее на берег ещё метров на тридцать.
В середине августа 1947 г. я и трое товарищей посетили могилы и не нашли их сначала. Затем нашли два скелета в разных местах, затем ногу и руку. Скелеты и части их были друг от друга на расстоянии от 20 до 60 м, а от могил были более чем на 100 м.
На месте могил, в одной на уровне поверхности песка нашли пять полускелетов-полутрупов, а на второй могиле, прямо на поверхности песка лежала скрученная куча тряпья из которой торчали разные части скелетов. Тоже пять или шесть. Таким образом, есть налицо 11 или 12 трупов. Остальных или унесло в море, или замыло в песке или растащили звери. Последнее вероятно, ибо найдены отдельные рука и нога в разных местах. Кроме того, к могиле подходил медведь, видны ясные следы, хотя он остановился, обошёл кругом, ничего не тронув.
Похоронная команда не сделала настоящих могил, а просто на скорую руку засыпала их песком, а море их размыло вновь.
Силами станции, все остатки погибших собраны отнесены за черту наибольшего прибоя, самых сильных штормов, сделана могила и обложена по стенам плавником. Туда завёрнутые в брезент положены останки погибших. Сверху наложен накат из плавника скреплённый скобами и всё это засыпано песком.
Поставлен столбик с надписью о количестве жертв.
Материалы по определению и учёту ущерба, причинённых немецко-фашистскими захватчиками и их сообщниками. Октябрь – декабрь 1944 г.
Ущерб от гибели грузов, шедших на полярные станции, в результате потопления парохода «Марина Раскова» 12 августа 1944 г. составил 2 797 039 рублей (Дело об ущербах и потерях, причинённых военными действиями 1944 г. - РГАЭ, ф.9570, оп.2, ед.хр.1445, л.11); от гибели собственно парохода (РГАЭ, ф.9570, оп.2, ед.хр.2315, лл.2, 12) – 1 468 602 рублей и потери от фрахта – 106 251 рубль.
Воспоминания автора (Ф.А. Романенко)
20-21 августа 1994 г., ровно через полвека после трагедии, на о.Белом высаживались участники российско-шведской экспедиции «Экология тундры-94», которая на научно-экспедиционном судне (НЭС) «Академик Фёдоров» прошла от Кольского полуострова до Чукотки, осуществив 30 высадок на острова и побережья Северного Ледовитого океана. С помощью вертолёта Ми-8 Диксонского авиаотряда учёные (в экспедиции участвовало более 80 биологов и географов из России, Швеции, Германии, Голландии, Норвегии, США, Великобритании и других стран) были переброшены в различные районы острова. В районе полярной станции «о. Белый» работал один из отрядов экспедиции под руководством орнитолога Е.Е. Сыроечковского-младшего.
20 августа группа в составе биологов Е.Е. Сыроечковского-мл., Е.Г. Лаппо, Ю.В. Мамкаева, географа Ф.А. Романенко, фотографа Л.И. Вейсмана, местного охотника Петра Окотэтто с напарником и офицера только что расформированной воинской части капитана Сергея в течение нескольких часов искали захоронение на северо-западной оконечности острова, где оно было показано на топографической карте. По словам много лет (с 1977 г.) зимовавшего на острове П. Окотэтто, это был деревянный крест. Погода была плохая, сплошная низкая облачность, временами морось, дождь. Осмотрели большой участок плоского песчаного пространства, лишённого растительности, ничего не нашли, хотя осматривали все приметные объекты, хорошо выделявшиеся на плоской поверхности.
Характер местности позволяет предполагать, что она периодически заливается морской водой во время штормов и нагонов. Так как с момента перезахоронения прошло к 1994 г. 47 лет, а за это время наверняка были экстремальные штормы, то можно думать, что могила, так тщательно устроенная группой Ф.П. Снегирёва, имела ту же участь, что и описанная им – размыта и полностью уничтожена волнами. Тем не менее, абсолютной уверенности в полном исчезновении могилы у автора нет.
21 августа 1994 г. офицер по безопасности «Академика Фёдорова» Михаил Зайцев организовал изготовление машинной командой венка из 12 свечей и веток ивы на деревянной платформе. Продолжая путь на запад, судно застопорило ход в месте гибели «Марины Расковой», дало несколько гудков. Был спущен парадный трап, и Ф.А. Романенко по поручению экипажа и экспедиции спустил на воду венок с зажжёнными свечами в память погибших полвека назад.
Примечания:
1 - Подводная лодка U-365 спущена на воду 9.03.43 г., вступила в строй 8.06.43 г. 13 декабря 1944 г. (с сентября 1944 г. ей командовал Дитер Тоденхаген) потоплена глубинными бомбами британских самоле¬тов эскортного авианосца "Кампэния" юго-восточнее о. Ян-Майен, Норвежское море. Погиб 51 человек.
2 – Подводная лодка U-362" спущена на воду 21.10.42 г., вступила в строй 4.02.43 г. 5 сентября 1944 г. (командир – обер-лейтенант Людвиг Франц) потоплена глубинными бомбами советского тральщика "Т-116" в районе о. Уединения или в районе островов Мона. Погиб 51 человек.
ЛИТЕРАТУРА:
Белов М.И. Научное и хозяйственное освоение Советского Севера 1933-1945. История открытия и освоения Северного морского пути. Т.4. Л.: Гидрометеоиздат, 1969.
Платонов А.В., Апальков Ю.В. Боевые корабли Германии. 1939-1945. С-Пб. 1995.
РГАЭ – Российский государственный архив экономики.
