Ситник Григорий Фёдорович (1911-1996)
место рождения: Брянская обл., Погарский р-н, п. Погар в РККА с __.06.1941 года
место призыва: Красно-Пресненский РВК, Московская обл., г. Москва, Красно-Пресненский р-н
военный комиссар инструктор политотдела 975 АП 8 СД (8 ДНО)
ст. политрук комиссар минометного батальона 1316-го Стрелкового Полка 17 го Стрелкового Полка 1316 СП 17 СД 43 Армии ЗФНаграда : 23.03.1942 Медаль «За отвагу» ЦАМО фонд 33 опись 682524 единица хранения 633
Общедоступный электронный банк документов «Подвиг Народа в Великой
Отечественной войне 1941-1945 гг.»номер записи в базе данных: 10232241 майор старший инструктор полит.отдела 38 стрелкового корпусаНаграды : 03.10.1943 Орден Красной Звезды Наградной лист: Архив ЦАМО фонд 33 опись 686044 единица хранения 1950
Общедоступный электронный банк документов «Подвиг Народа в Великой Отечественной
войне 1941-1945 гг.» номер записи в базе данных: 26635779
03.06.1945 Орден Красного Знамени Архив ЦАМО фонд 33 опись 68757 единица хранения 786
Общедоступный электронный банк документов «Подвиг Народа в Великой
Отечественной войне 1941-1945 гг.» номер записи в базе данных: 40030089
Награда :Карточка награжденного к 40-летию Победы Карточка награжденного к 40-летию Победы
№ наградного документа: 72 дата наградного документа: 06.04.1985 номер записи в базе данных: 1113022292http://podvignaroda.mil.ru/Общедоступный электронный банк документов «Подвиг Народа в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»http://podvignaroda.mil.ru/filter/filterimage?path=Z/001/033-0682524-0633/00000273.jpg&id=10232303&id=10232303&id1=d74dd1fd94656c6369626d92bcea11b1http://podvignaroda.mil.ru/filter/filterimage?path=Z/001/033-0682524-0633/00000274.jpg&id=10232304&id=10232304&id1=1764fab920e09058b0ab09664c3e6e63http://podvignaroda.mil.ru/filter/filterimage?path=VS/183/033-0686044-1950%2B004-1949/00000222.jpg&id=26635827&id=26635827&id1=61ffa845ee7969403e943683e63b7f96Ситник Григорий Фёдорович (1911-1996)
к началу войны был уже доцентом кафедры астрофизики и зам. директора ГАИШ по науке. На фронте - военный комиссар, инструктор политотдела артполка, стрелковой дивизии (СД), инструктор-агитатор политотдела СД, инспектор политотдела стрелкового корпуса. Он прошел фронтовыми дорогами от октябрьского отступления 41-го почти до Москвы (последний рубеж - в 18 км западнее Лопасни, ныне г. Чехов), когда ему довелось выводить по компасу окруженцев к своим, и до участия в Берлинской операции в апреле и встречи с американцами в Цербсте в мае 45-го. Вернувшись в чине майора, он продолжил руководство своим Солнечным отделом и Кучинской обсерваторией ГАИШ.
Астронет > ГАИШ в годы Великой Отечественной Войны:http://www.astronet.ru/db/msg/1205705Ситник Григорий Фёдорович (1.02.1911, пос. Погар Брянской обл. – 14.10.1996, г. Москва) Окончил механико-математический факультет МГУ (1934). Участник Великой Отечественной войны.
Кандидат физико-математических наук (1938). Доктор физико-математических наук (1955). Профессор (1961).
Доцент кафедры астрофизики механико-математического факультета (1939–1949, и.о. заведующего 1949–1954). Заведующий Кучинской астрофизической обсерваторией (1945–1996), заведующий отделом физики Солнца (1958–1986) ГАИШ.
Награждён орденами Красного Знамени, Отечественной войны (I, II ст.), Красной Звезды, «Знак Почёта», медалью «За отвагу».
Область научных интересов: физика Солнца, абсолютные измерения радиации и атмосферной оптики.
Тема кандидатской диссертации «К вопросу о природе солнечных пятен». Тема докторской диссертации «Абсолютная фотоэлектрическая фотометрия непрерывного спектра Солнца».
Читал лекции по общей и практической астрофизике и физике Солнца.
Основные труды: «Исследование земной атмосферы по ореолам Солнца и Луны» (1985).
Ситник Григорий Фёдорович | Летопись Московского университета:http://letopis.msu.ru/peoples/2503I. Начало войны и битва под Москвой
До войны я работал доцентом кафедры астрофизики МГУ и заместителем директора по научной работе и хорошо знаю, с каким патриотизмом коллектив МГУ и в, частности, ГАИШ, его профессора, преподаватели студенты, аспиранты, рабочие и служащие откликнулись на призыв нашей партии отдать все силы, а если нужно, и жизнь для полного разгрома кровавого врага. Многие из них вступили в Московское народное ополчение. Подал заявление о вступлении в ополчение и я.
Подавляющая часть численного состава 8-й Краснопресненской дивизии состояла из членов коллективов МГУ, Консерватории, рабочих и служащих фабрики Трехгорной мануфактуры. При формировании частей и подразделений 8-й дивизии я был утвержден решением Краснопресненского райкома ВКП(б) военным комиссаром батареи 975-го артиллерийского полка.
После окончания формирования 8-я дивизия 17 июля 1941 г. пешим ходом выступила в направлении фронта. По дороге на выгодных рубежах дивизия готовила оборонительные сооружения, а ее личный состав проходил одновременно военную подготовку. Вышла дивизия на заданный рубеж - левый берег р. Днепра, в 10 - 12 км западнее станции Издежково на ж/д Москва - Смоленск между Вязьмой и Ярцевым, в самый разгар известного Смоленского сражения ( конец августа - начало сентября).
Мы находились на передовой линии обороны в течение двух недель до 10 сентября. Осваивались с условиями жизни. Привыкли к обстрелам, перестали кланяться каждой пуле, познакомились практически с боевыми действиями, выпили первые "фронтовые сто грамм" и, главное, увидели, что и на передовой продолжается та же жизнь, хотя и в условиях тяжелой борьбы.
Это двухнедельное пребывание на передовой многому меня научило и позволило лучше ориентироваться в боевой обстановке, когда наша дивизия непосредственно вступила в бой. В самом конце сентября началось наступление фашистских войск на западном направлении. И им удалось прорвать оборону наших войск.
...На рассвете 3 октября 8-я дивизия получила приказ нанести удар по флангу прорвавшихся частей противника в районе Спас-Деменска. Когда мы подошли к району расположения исходных позиций, то оказалось, эти позиции частично были заняты автоматчиками врага. Дивизии пришлось прямо с марша вступить в бой.
Вечером 4 октября меня вызвал комиссар артполка и приказал возглавить группу, включая штабную батарею, и отвести в тыл на 15 км, где должна была собраться наша дивизия на новых рубежах. В состав указанной группы тыла был включен и личный состав, обслуживающий четыре 120-мм гаубицы на мехтяге. Эти гаубицы поступили к нам на марше. Они были на заводской смазке и без единого снаряда к ним!
Недостаточно было также боеприпасов и для стрелкового оружия, и они расходовались экономно. Автоматов тогда еще не было. Полуавтоматическая десяти-зарядная винтовка оказалась неприспособленной к боевым условиям. Малейшие песчинки, неизбежно попадавшие в спусковой или подающий механизм, выводили ее из строя. В дальнейшем она была снята с вооружения. Безотказно действовала трехлинейная винтовка.
Наша группа на машинах отъехала на 15 км в тыл, и там представитель штаба дивизии дал указание двигаться на северо-восток еще на 40 км. В новом месте ранним утром 5 октября уже никакого представителя дивизии или полка не было, мы оказались предоставленными самим себе. Село, в которое мы въехали, казалось вымершим. Население попряталось, армейские склады были раскрыты и без охраны. Все свидетельствовало о сверхспешном отходе тех частей, которые были в селе ранее.
Посоветовавшись с начальником служб тыла полка, я решил, что группа должна двигаться к Вязьме, где мы постараемся найти дивизию, или наша группа будет присоединена к другой действующей части. Решено было также перемещаться только в вечерние, ночные и утренние часы суток. При выезде из указанного села наши машины были обстреляны минометным огнем противника. Мы ответили ружейным огнем прямо с движущихся машин. Выехали из под обстрела. Тяжело было видеть, как люди, боевая техника, танки, артиллерия откатывались на восток сплошным потоком, который прерывался только бомбежками противника. Не чувствовалось никакого управления. Части и соединения перемешались.
... Это я написал 30 или 40 лет тому назад, а не сейчас. И был осторожным...Потому что тогда меня могли обвинить за это черт знает, в чем...
... Нарушая хронологический порядок, приведу эпизод, наглядно характеризующий обстановку первой десятидневки октября 1941 года. Днем 7-го октября в Кубинке я увидел генерала с 5-ью звездочками в петлицах. Я попросил разрешения обратиться к нему, представился и спросил, где сейчас может находиться 8-я Краснопресненская дивизия. Он мне ответил совсем необычно: "Молодой человек! Вы спрашиваете, где находится ваша дивизия... А мы не знаем, где наши армии!" Дальнейший разговор наш прервал налет около 20 немецких бомбардировщиков, выстроившихся для пикирования и бомбежки. Нам пришлось расползаться в разные стороны. Так я и не смог тогда узнать фамилию генерала. Но этот разговор врезался мне в память. Позже, много позже,- читая записки маршала Жукова "Мои воспоминания", я узнал, что он был как раз в это время в Кубинке... Поэтому разговаривал я, наиболее вероятно, с Георгием Константиновичем Жуковым.
... Ранним утром 6 октября наша группа достигла юго-западной окраины Вязьмы. Здесь наша колонна была остановлена полковником. Я доложил о нашей группе. Он записал номер моего партбилета и отдал приказ - отъехать на 10 км восточнее Вязьмы и остановить колонну в лесу на правой стороне от шоссе. И если мы отъедем дальше на один метр восточнее, то я буду расстрелян. Это было отрадно слышать, так как этот приказ, казалось, свидетельствовал о попытках принять меры к упорядочению и приостановке неуправляемого отступления. К сожалению, наш вывод оказался преждевременным. Организованная оборона была восстановлена только 10 октября на рубеже Можайск - Мало-Ярославец.
Отъехав 10 км от Вязьмы, наша группа остановилась в указанном полковником месте. Впоследствии мать говорила мне:"Ты остался жив, потому что я ставила свечи Святому Николаю-Угоднику. Возможно... Я ведь возглавлял группу, которая сама ищет дорогу на фронт. Я сразу разослал своих представителей выяснять, какие части располагаются по соседству. Оказалось, только одна часть - войск НКВД. Я встретился с командиром части, рассказал ему о приказе полковника. Он сказал, что здесь не располагается больше войск, кроме их части, и спросил, проверил ли я документы у полковника. Он мог быть переодетым немецким парашютистом, так как здесь до нас никакие части не останавливались. Я проверки такой не делал, и, как выявилось уже в Можайске, где я встретился снова с тем же полковником в расположении какой-то части, такой необходимости и не было.
Мы условились с командиром соседней части , которая имела телефонную связь, что он меня через нашего связного будет держать в курсе событий. Другие отступающие части проезжали мимо нас прямо на восток и не останавливались. На этой остановке был дан отдых личному составу, кроме охраны. Надо сказать, что все мы были в летнем обмундировании. Шинелей у нас не было, а в октябре 1941 г. было уже достаточно холодно. Поэтому были заготовлены горячие угли, насыпаны в неглубокие ямки, и ямка засыпана 10-20-см слоем земли. Получалась как бы теплая лежанка. Так личный состав группы смог хорошо отдохнуть. Сам я, до этого не спавший пять суток, кроме клевания носом во время поездки в машине - ведь я вел колонну по карте и по компасу, - так заснул, что не слышал ни бомбежек, ни пулеметного обстрела, которыми сопровождался выброс вражеского десанта на Вязьму и в ее ближайшие окрестности ночью с 6 на 7 октября.
Связной, ординарец Котов из Подольска, меня не разбудил, заявив мне, что надо было спать, а если убьют при обстреле, то лучше , если это случится во время сна. В эту же ночь меня вызвали к командиру части войск НКВД. Он сказал, что немцы высадили десант и заняли Вязьму и рекомендовал мне сняться и двигаться в направлении к Можайску. Ранним утром 7 октября в Можайске при поиске следов 8-й дивизии мы опять встретились с тем полковником. Но он не мог сказать чего-либо определенного о том, куда наша группа в дальнейшем должна была быть отправлена. Поэтому, как отмечено выше, я обратился к генералу в Кубинке, и его ответ заставил меня принять решение получить направление для нашей группы в какую-то дивизию через штаб Московского военного округа. Оказалось, что это было наиболее правильное решение, которое вскоре привело нас к цели.
В районе Москвы наша группа находилась 8 - 10 октября. За это время я побывал в МГУ, у ректора Бутягина, проректора Потемкина, в штабе Московского округа встретился со старшим инструктором политотдела 8-й стрелковой дивизии старшим политруком Каспаровым, от которого узнал, что основные силы дивизии оказались в окружении западнее Вязьмы. А разрозненные части Московским военным округом направляются в район Мало-Ярославца.
Действительно, такое направление мы и получили. Перебазировавшись сначала в район Подольска, наша группа в составе 200 человек из 975 артиллерийского полка 8-й дивизии, среди которых находились ряд сотрудников МГУ, 13 октября 1941 г. получила в штабе 43 армии направление в 17-ю стрелковую Москворецкую дивизию Народного ополчения, занявшего в то время оборону на р. Протва, юго-западнее Москвы. Интересно подчеркнуть, что начальник оперативного отдела 43-й армии, узнав о наших десятидневных мытарствах, прямо заявил: "Первый раз встречаю такую группу, которая приложила столько усилий, чтобы попасть на передовую линию." А вот это как раз и было характерно для ополченцев - с их высоким моральным духом.....
