письмо №35 семье. Грязново. 19 ноября 1941. (BA-MA, N 265/155, Bl. 132-135)
10-15-19 градусов мороза. Это температуры, при которых мы начиная с 8.11 работаем и сражаемся. Их воздействие меняется только тем, что смотря по погоде иногда тишина, иногда дует жёсткий северный или северо-восточный ветер. Как только он начинает дуть , снаружи становится практически невыносимо. Он колет в лицо и дует сквозь шапку и перчатки. Глаза слезятся так, что почти ничего не видно. И при таких условиях, когда было минус 20 и дул этот ветер, наши люди 2 дня в наступлении часами лежали на замёрзшей земле под артиллерийским и пулемётным огнём. Только у половины были шапки и перчатки, у остальных немецкие плащи и старые тонкие брюки. А с той стороны лежали русские в толстой тёплой униформе и меховых шапках. Это были неслыханные условия борьбы. К тому же трудности с снабжением от начала месяца сейчас начали проявляться. 8-10 дней на передовой не было чая, кофе, сигарет, не говоря уже о алкоголе. Часто не было и хлеба. Боеприпасов было так мало, что в некоторых местах они кончились вообще. Это почти чудо, что у нас было всего 180 обмороженных, которых пришлось отправить в госпиталь.
С этими партизанами можно справится только с поддержкой русского населения. Обычно они с удовольствием выдают партизан, так как эти грабители терроризируют и их, отнимают у них продукты и т.д. Мы продолжаем бороться с этой чумой. Но трудно дойти до конца, так как пространства бесконечны, леса слишком большие, много мест, где можно спрятаться. Наш переводчик, лейтенант Бойтельсбахер, украинец из Одессы, у которого большевики убили отца, мать и сестру сослали строить дороги в Сибирь и ликвидировали брата, ожесточённо борется с этими партизанами. Вновь и вновь он уходит в поход с нашими полевыми жандармами и 3 преданными ему красноармейцами (крестьянскими сыновьями) и никогда не возвращается назад без того, чтобы застрелить или повесить нескольких грабителей. Почти всегда эти люди равнодушно идут на смерть. Они никого не предают и не дают показаний. На допросах они отвечают только: я действовал по приказу. Один 18-ти летний, который сам назвал себя начальником партизанского отряда, сам одел себе петлю на шею и прокричал: "я умру за коммунизм". Мой слуга, который прибежал смотреть на смертную казнь сказал, что тот буквально напрашивался умереть. Таких фанатичных борцов коммунизма много. Они шатаются в деревнях и окрестностях. Когда я приказал похоронить повешенных, потому что к такому зрелищу уже привыкли, но под окнами оно нам не нужно, то местные жители быстро сняли с него сапоги и одежду, и оттащили его в могилу. Вот такие тут дела. Обычаи и нравы прям как в 30ти летней войне. Прав только тот, у кого власть. 6 с половиной лет моей жизни я провёл в войне, но такого не видел.
Наши пути снабжения всё ещё слабы. Обычно в наш корпус каждые 2 дня пребывает один поезд. За 4 недели мы получили 2. Это означает, что мы почти полностью должны снабжаться из окрестностей. Мяса и муки пока хватает. Но хлеб войска должны печь сами. Картошка подходит к концу. Часть её всё ещё в замёрзшей земле. Но скоро на местности на которой мы расположились кончится всё съедобное...
Автор
Тема: Генерал Хайнрици о партизанах в своих письмах. 1941 год. (Прочитано 1928 раз)