командир 1 отделения 1 взвода 4 роты 240 сп Сидоров Александр Васильевич
В 117 сд я служил с 20 августа 1940г. до 26 июля 1941г., меня ранило, я был эвакуирован в госпиталь в Саратов.
Сначала с 25 июня вступили в бой за Жлобин. Нас в нашей роте за Днепром собралось 13 человек, всего один мл.лейтенант пулеметного взвода, 4 младших командира. Был у нас Сидоров, но он был сверхсрочник помкомвзвода, один раз приходилось беседовать, он из Куйбышевской области, видел его 25 июня по ту сторону Днепра.
Командира полка Витушкина убило прямо в машине за Жлобином. У нас учебные винтовки и пулемёты, мы не воевали, а бежали.
Призван я Бузулукским РВК 20.8.40г. в кадровую службу. Дивизия находилась в Тоцких лагерях. На зимних квартирах в Куйбышеве 240 сп стоял ул.Чернореченская д.8.
3 дня были в роте, потом начали формировать. Командир полка майор Сливченко говорит: "Эти сливки полка присоединяй к полковой школе", а как не хотелось лишний год служить, но с тех пор стал курсантом полковой школы до мая 41. Стали уезжать в лагеря, меня оставили в 4-й караульной роте.
Нас кадровых было в полку очень мало, вместе со школой человек 350. В школе я был во втором взводе 2 отделение, командир взвода был лейтенант Урманов из Башкирии, хороший боевой. После отпуска он свой взвод не узнал, но он сразу поднял на старое место(первое, по всем дисциплинам, но его перевели командиром пулеметной роты).
Я в 4 роте первого батальона I взвода был командиром I отделения.
14 июня грузились в Куйбы¬шеве, разгружались 7 км от Чернигова 21 июня.
22-го пошли в Краснянские лагеря. Школа начала сдавать на сержантов, я не сдавал. Переоделись, в Десне искупались и назад в Чернигов, из Чернигова в г.Жлобин.
25 пошли на сближение. За 16 км какой-то совхоз.
26-го пошли на рассвете наступать. Сошлись до штыков, команда подалась "отход". За командира взвода был помкомвзвода Осипов, тогда по имени-отчеству не было принято, только фамилия и звание, я знал, что его зовут Виктор, он со Свердловска. Мы с ним действовали на пару в штыковом бою.
Начали отступать, пошел непорядок. Кто до Жлобина добрался, на мосту стоял танк -"Поворачивай, занять свои позиции!", а где они остались, там уже были немцы. Взорвали мост. Мы и вся наша скудная техника осталась там. Самолеты перестрочили лошадей. Пушки перевернулись, стрелять из них было нечем. Переплывали без всего. Переплыли Осипов, Колосовский, нового звания сержант, несколько бойцов и зам. по строевой части. Фамилии я его не знал, звали его Буденный, у него были усы такие.
Ходили по берегу, наткнулись на этого пом.ком.дива и его присоединили. Он говорит:"Я плаваю, как топор". Осипов и Колосовский хорошие спортсмены. Я плавал неплохо, но по такой быстроте, как был Днепр, мне не приходилось.
Всё же, хотя и обстреливали ночью и пускали ракеты, мы перебрались благополучно. Нас конечно забрали в штаб, допрос. Подполковник говорит: - "Вы что не узнаете Буденного? Я пом.ком.див по строевой".
Обмундирование отыскали. Что осталось от подразделения нас собралось человек 15 во главе с лейтенантом пулемётного взвода, он стал командиром роты. Колосовский командиром взвода и Осипов, остальных не помню фамилии.
С Колосовским почти 9 месяцев в полковой школе, с Осиповым 2 месяца в роте. Я рядовой, мне дали повозку, будешь снабжать продуктами и боепитанием, никаких тебе ни старшины, ни коневода. И пошли дня через 3 на Рогачев. Командир батальона был наш старый майор, фамилии не помню.
Отбили за Рогачев, я подвез боеприпас, т.е. патроны, захватил раненых, отвез до медпункта. Здесь нужно хлопотать ужин, но это уже было готово и там старшина командовал. Так длилось недолго. С Рогачева нас выжили в этот угол, где сходится Сож и Десна, деревня Добрый Дуб. Меня тут ранило и старшину в ногу. Нас перевязали. Я увез 6 человек раненых и старшину в санбат.
Врачом был наш и полковой санчасти грузин, фамилии не помню, но хороший хирург.
Ранило меня 25 июля, 26 Гомель, два дня и в Брянск, 3 ночи ночевали - в Саратов. Брянск сильно бомбили. В Саратове пробыл до 25-27 августа.
21 июня разгрузились в 7 км от Чернигова. В ночь пошли в краснянские лагеря.
22-го помылись в речке, получили новое обмундирование и марш обратно в Чернигов. Был парад, музыка. Дивизия вся была в полном сборе. Прошли до ворот УССР-БССР, наш 240 полк на машины и на Жлобин.
С 23 на 24-е мы окопались за огородами(с 5 на 6) Жлобина. День просидели, немца нет, только самолеты. В ночь на 25(6) пошли на сближение. Километров 20 там был совхоз, мы окопались во ржи. Разведка доложила, в совхозе немец. Рассветало, видно его силы были небольшие.
Мы погнали, только перешли в штыки, он начал драпать, у нас команда подалась"отход", т.к. заходил с флангов. Стали отходить, но осталось на поле боя много, а больше потерь при отходе. Сгрудились все в Жлобине и конная артиллерия, и трактора ЧТЗ с тяжелыми пушками.
Через мост нас не пустили, стоял танк, какой-то начальник с 4 шпалами. Нас поддержал бронепоезд.
Тут налетели истребители, бомбардировщики, скосили все.
Мост взорвали наши.
Мы ночью переплывали Днепр по 2-3 человека. Заняли оборону по эту сторону Днепра.
В ночь 26 пошли в лес на формировку. Нас из роты осталось очень мало. Сформировались, пошли на Рогачев. Рогачев переходил несколько раз из рук в руки, там остались одни трубы.
Суток четверо бои были, то наступали, то отходили. Я два раза был за Рогачевом, километра за 4 и обратно пополнялись, 2-3 раза за день, так что не успеешь ознакомиться с начальством, оно уже новое.
Потом наш полк, или вернее батальон 2 к деревне Добрый Дуб, там сходится Десна и Сож, правда на речках я не был, оборонялись по суше возле леса, но жить было скучно от ихних минометов, а у нас пулемёт, винтовка и то разница с боеприпасов, было бедно.
Тут меня ранило.
Наша рота 3-я 240 сп прибыла в Чернигов(7 км от города) последней. 4 часа отвели на обед и помыться в реке, 22 июня отдохнули часа 2,5, команда "строиться", в 6 часов вечера вошли в Чернигов.
В 2 часа ночи были в Чернигове, встретили нас с музыкой в виде парада и пошли дальше всей дивизией, 240 сп впереди, за ним 275 сп и т.д. Где-то перед воротами УСССР-БССР встретили нас машины.
23 июня мы были уже за Днепром в Жлобине (4. 7) часов в 10 вечера. За Жлобином заняли оборону, окопались, немца пока не видать.
24(5.7) целый день пролежали, братва нашла в подвалах кур, винишко красное, вобщем покушали хорошо. Я тоже любитель выпить, стакан выпил, думаю, хватит, налил в баклажку, прицепил и баста.
На закате солнца построились и пошли на сближение. 24 июня(5.7) нас встретили самолёты, они нам ничего не сделали, обстреливали попусту. Тут была рожь, все-таки укрытие. Не дошли км 2 до совхоза окопались.
С рассветом (6.7) пошли в наступление без всякой артподготовки. Бой длился часов пять, наша рота пошла в штыки. Мы с Осиповым, пом.ком.взводом шли, взаимодействовали. Троих закололи, несколько человек застрелили. Немец пошел отступать. Нам дали команду отход. Немец все отходит, нас хотел заманить и отрезать.
Справа шли немецкие цепи, примерно метров 800, слева шли танки за железной дорогой. Подалась команда нехорошая "Спасайся кто, как может". Тут сердце дрогнуло, раз неорганизованность хуже всего. Тут откуда ни возьмись бронепоезд, танки зажёг, он, по-видимому, был снабжен хорошо боеприпасами, стояло порядком пушек и по 2 зенитных пулемета. Они нам помогли убежать.
Шли мы четверо, я, Осипов и еще 2 моих бойца на расстоянии друг от друга по цепи метров 20-25. На мою долю пришлось попасть на командира роты, вперед сапоги, потом пистолет, со всем с ремнем, но я его не взял, метрах в 100 лежит сам, прострелили в обе ноги в бедре на вылет, одной пулей перебило кости.
Я кое как его перевязал, смотрю немцы уже метров от меня 200, больше помочь я ничего не мог, как из фляжки два глотка. Он просил пристрелить, у кого рука поднимется на своего человека, так я и оставил.
Тут пошли болота, кусты, я еще догнал Осипова, а бойцов больше не встретил. За¬шли в Жлобин с южной стороны. Весь город забит артиллерией и всеми войсками, лошади большинство побиты и масса мертвых бойцов. Подходим к мосту, там стоит танк наш КВ, впереди какой-то начальник с 4-мя ромбами - "Занять старые позиции!"
Мы в город посмотрели, где были вчера, там ничего не поймёшь. Налетели истребители, начали поливать. Мы зашли в сарай, под стенку легли, он выше 15 см ,как машинка, прострочил. Осипов: "Айда отсюда, темно не скоро, они погуляют".
Возле моста не то трансформаторная будка, что-то в таком духе. Мы туда, нам еще 3, сели и уснули, лечь негде.
Проснулись, когда взорвали мост. Ночью пошли по берегу, а в городе все осталось. Встретили заместителя командира дивизии по строевой части.
- Ну как вы, ребята, думаете переплывать?А я плаваю, как топор.
Из 3-х оказался наш Колосовский. Переплывем! Посоветовались, как будем плыть, с оружием, или нет. Наш Буденный говорит, что у вас сейчас ваши пушки ноль без палочки, в городе осталось не это, нужны люди. Обмундирование приделали на голову, переплыли благополучно, ракета один раз засветилась не больше.
Нас конечно просто не особо культурно приняли, но, как пом.ком.дива приметили, в особый отдел не таскали. Мы три дня побыли с 275 сп в обороне, потом стали искать своих. Но нам уже сообщили, где и как.
Нас из роты человек 14 осталось, остальные растерялись неизвестно где. Один лейтенант Исаев командир пулеметного взвода. Командир батальона был жив и водил на Рогачев, хороший был, участник финских боев. Лет 50 ему было тогда, капитан. Начали формироваться, пополнение пришло, но оружие одни лопатки.
Лейтенант командиром роты стал, Осипов командиром взвода. Я в хозвзводе не был никогда, а пом.старшиной роты.
Старшина был, вернее его родители из деревни Добрый Дуб. У него была там бабушка, мы её навещали два раза. Ездового я не взял. У нас было 2 подводы парных, на одной старшина Даниленко ездовым, я так и продолжал до ранения.
Сформировались и пошли на Рогачев. Так грустно, потому что не снабжены оружием и нет боеприпасов, только лопатки и две повозки патрон.
Погода испортилась, не успеваешь просохнуть, опять дождь. Числа я потерял, ско¬лько мы добирались не помню, но, по-видимому, час и не торопили, потому что от нас нет особой пользы.
В это время немец был в Рогачеве. Не дошли километров 5, вышли из леса, окопались на опушке и спали 2-е суток. Прибыла артиллерия. Получили оружие, сделали арт.подготовку, саперы переправу. Наш батальон переправился ,конечно, ночью под правый берег Днепра.
Утром «Ура!», поддержала артиллерия, отбросили немца километров 5 от Рогачева. Ночь просидели, утром приняли ураганный огонь со всех видов оружия, отошли обратно под берег. Наша артиллерия молчала, изредка дальнобойная. И так наш батальон повторял три раза.
Я был там, подвозил продукты и патроны, оттуда раненых, но все документы были у сопровождающего санинструктора. Так я фамилии не знал раненых, знакомых никого не встречал, встречал своих земляков из 275 сп, там был весь Бузулукский р-н, да не один -Грачевский, Курманаевский, Державинский и Бугурусланский, много остались живы, но сейчас уже заметно редеют.
Нас с Днепра оттеснили, потихоньку начали отходить по направлению Добрый Дуб. Много раз старались задержаться, силёнки не хватало, враг был силён, подготовлен.
Самолетов наших я за месяц войны ни раз не видел. На третьем рубеже я узнал от Осипова, где Колосовский. Он командовал каким-то батальоном. Осипов командиром нашей роты. Виделись мы часто, на дню 2-3 раза, когда доставляешь продукты. Он мне сообщил, что старшину Даниленко ранило в ногу, заберешь. Тут открыли сильный пулеметный огонь.
Когда я добирался, меня ранило, но я добрался, забрал раненых и старшину Даниленко. Сдал лошадей, заведующий полевого госпиталя был нашего полка 240 капитан грузин. Начмеда (Вафина А.З.) вроде вспомнил, что видел.
Мы с Даниленко Я.Ф. были в полковой школе 240 сп курсантами. У нас полк был, как назвать, штурмовой , курс молодого бойца, приняли присягу и марш, куда угодишь.
3 мая 1941г. у нас отправили весь кадровый состав в Николаев, а полковую школу 5 мая в Тоцкие лагеря. Прибыл переменный состав. Нас оставили человек 6 в третьей роте, я был командир отделения.
Даниленко в Тоцких сдавал, 22 июня в Краснянских лагерях Даниленко был выпущен сержантом. А как он был в школе от 3 роты, его прислали к нам. В первом бою он был тоже командиром отделения второго взвода, я был первого взвода. Пошли на формировку, тут он стал старшиной роты, я и ездовой и пом.старшины.
Тут пришел состав с по¬возками и лошадьми и на каждую роту выделили 2 парных повозки, для боеприпасов и продуктов. Ранило его верно в ногу двумя пулями из пулемёта, в этот день и меня.
Мы вместе были и в Гомеле и в Брянске. Прибыли в Саратов, тут нас разлучили ходячих и не ходячих и больше я о его судьбе не знаю. В деревне Добрый Дуб мы были, когда двигались от Рогачева и еще, когда ездили получать боеприпасы.
Война из земли и с воздуха житья не давали, а у нас винтовки и лопатки, не давал днём даже и передвигаться, ночи только помогали. Зам.политрука во взводах не было. Политрук роты у нас был. Как пошли в наступление, он все внушал, не трусить и больше все.
Когда я прибыл в госпиталь в Саратов, он уже замполит госпиталя. Я не стал узнавать с его судьбе, почувствовал, что еврей всегда герой.
Ранило меня 25 июля во второй половине дня. Даниленко Яшку, как я его звал, не больше часом вперед меня. Мне было приказано захватить его. Мне пришлось добираться до него под сильным огнём пулеметов. Я добрался, когда я с ним полз, ранило меня. Но тут помог санинструктор наш ротный. Перевязал и отправился с нами до полевого госпиталя (медсанчасть 240 сп), там нас сдал вместе с повозкой, сам отправился обратно. Фамилия его Алексеев, адрес Бузулукский р-н дер. Александровка.
Командир батальона капитан из кадровых лет 40-45 стройный и довольно способный красивый мужик. Он меня разок ругал за то, что подъехал на сивых лошадях к самой передовой и в парадной фуражке. Я больше не появлялся на лошадях, ходил докладывать пешком и в каске.
Снабжение было из рук вон плохое. Снаряды норма на сутки - четыре на каждую пушку. Питание из колхоза: мясо, картофель хватало и крапива, сколько хочешь, щи замечательные.
Сидоров А.В. Получал я боеприпасы в батальоне, кое-когда в полку. В батальоне это в 2-3 км, а в полковом в 7 км. Где примерно?За Рогачев приходилось бывать 3 раза. Его отбивали и держали суток двое, и обратно. Возил я только патроны, гранаты. Минометов у нас в батальоне только 2 и 3 станковых пулемета.
Ну ручных пулеметов у нас в роте было четыре, винтовок не у всех, но духом не падали, боец был стойкий. Приходилось лопаткой рубать череп врагу. Возить раненых приходилось всех, каких погрузят санитары. Командовал санинструктор Алексеев Алексей.
Олейникова знаю с 40 года, он был у нас командиром взвода в полковой школе миномет-ного. Требовательный командир, считался на хорошем счету у начальства, а самое главное, у бойцов. Последний раз его видел в Краснянских лагерях за Черниговом, когда школа сдавала, 23 июня 41г., больше не встречался. Островский был при штабе полка, но не знаю, какую должность занимал, или ПФС или финансист, мне кажется он еврейчик.
Мне приходилось часто бывать в праздники начальником караула или разводящим. Караульное помещение было при штабе полка. Приходилось часто расписываться за печать. В бою (6.7.41г.) участвовал наш полк 240 сп весь без исключения, но осталось очень мало и знамя осталось цело. Пополнение к нам прибывало прямо с поезда, не обмундированное и без оружия, а у нас на складах одни лопатки пехотинские, а винтовку найдешь на поле боя. Ничего не поделаешь, такая была обстановка. В штыковом бою на пару действовать очень удобно, а втроем еще удобней. Не только разишь врага, но и защищаешь друг друга и можно где штыком, где огнем. Следишь друг за другом, получалось отлично.
Сидоров А.В. Наш командир роты лейтенант Логинов был тяжело ранен в обе ноги. Я сделал ему перевязку, вытащил из ржи на чистое место в ямку под кустик, чтобы могли его найти. Из нашей роты остался один средний командир, в первом бою он был командиром пулеметного взвода. Когда меня ранило, Савин был в добром здравии. Раненых вывозили только не ходячих. Количество зависело от ранения. Тяжело раненых по 4 чел. Полегче раненых по 6-7 чел. Беленького ранило на левом берегу у Жлобина осколком мины, в левую или в правую ногу, не помню, в пятку. Он встал и сплясал: "Вот я теперь отвоевался!" Он был направлен в Гомель в госпиталь.
Сидоров А.В. Политруком был еврейчик, он из приписного состава. Видел его очень редко, но, когда разворачивались в цепь, он ходил по цепи и твердил: "Если какая трусость, самолично пристрелю." И больше его никто не видел. Когда я попал в госпиталь в Саратов, он уже был заместителем начальника госпиталя по политической части. Раненый был наш командир роты лейтенант Логинов. Беленький - командир 2 или 4 роты этого же батальона.
Я хорошо знал, частенько бывал, когда был в полковой школе в наряде, он еврейчик, но жидов не любил, воспитывался в детдоме, много знал анекдотов, батальон был второй.
Мост был взорван первый автодорожный. Артиллерией забито было весь Жлобин: и конные и на быках и на ЧТЗ. Через мост не пускали, стоял танк, пропускал только раненых. "Занять старые позиции!" . Но они далеко. И пошла суматоха, бесхозяйственность. Мы оставались на том берегу. Без конца пикировали самолеты, но сам Жлобин пока не был взят противником.
Когда взорвали автодорожный мост, и мы переплывали Днепр, уже с берега нас обстреливали, а железнодорожный мост был цел, потому что ходил бронепоезд. Какого числа его взорвали, я не помню. Командиров ротного и взводного я не видел, только слышал их команды. Я был командиром 1 отделения, действовал с помкомвзводом Осиповым Виктором.
Мы на этом берегу лежали в обороне 2 дня, а потом пошли на формировку. Нас из 3 роты осталось 12 чел. (4 роты). Командиром роты стал Савин (Исаев) он был командиром пулеметного взвода в полковой школе. Клеменко был у нас в полковой школе командиром 2 взвода месяца два, пока Урманов был в отпуску. Начальника штаба полка лейтенанта, красивый мужчина лет под 40. Его убило одним из первых пулей в лоб. Возле меня он шел, но был под градусами, ему то ли делать нечего было. Савин был у нас командиром роты, когда сформировались и пошли на Рогачев.
