Однако достигнутый успех советских войск был лишь частичным, неполным. Он не мог удовлетворить защитников Ленинграда — захватив Тихвин, враг перерезал единственную железную дорогу, по которой подвозились продовольственные и иные грузы к Ладожскому озеру для Ленинграда. Положение Ленинграда, и без того тяжелое, еще более усложнилось.
С 9 ноября 1941 года жизненно важными и неотложными задачами 4-й армии стали разгром немецко-фашистской группировки войск, освобождение Тихвина и всего района к востоку от р. Волхов. Это предопределило состав командования 4-й армии.
После захвата немцами Тихвина, 9 ноября с 8 часов утра в командование 4-й армией вступил генерал армии К. А. Мерецков. В то утро он посетил 191-ю стрелковую дивизию, дал указание, как быстрее сплотить части дивизии, выслушал командиров и политработников, принял решения по неотложным вопросам.
Интересной была беседа генерала армии К. А. Мерецкова с бойцами. Выяснилось, какие вопросы волнуют бойцов после того, как они были вынуждены отступать. Командарм правдиво и просто отвечал на все вопросы.
Вот как описывает эту беседу бывший корреспондент «Красной Звезды» М. 3. Пунц, лично присутствовавший на встрече:
«Бойцы из сильно поредевшей 191-й стрелковой дивизии окружили командарма. Стояли, переминаясь с ноги на ногу, отворачивались от пронизывающего ветра.
Начали разговор с погоды. Север есть Север.
— Да, тут не Крым, — сказал один солдат. — А одежда У нас, поди, крымская.
— Завтра вы получите теплое обмундирование, — сказал Мерецков.
Кирилл Афанасьевич стал расспрашивать, откуда солдаты родом. Нашелся земляк, из подмосковного Ванева.
-- А я зарайский... Слыхал, небось? — спросил ко- мандарм.
— Как не слыхать... — Осмелевший земляк пробился пониже к командарму.
— Могу Вам, товарищ генерал, вопросик задать?
— Давай...
— Скажите, почему у гитлеровцев все есть — и самолеты, и танки? А у нас всего в обрез... Как-то даже непонятно: небо наше, а самолеты чужие...
На смельчака зашикали.
— А чего вы? — повысил голос Кирилл Афанасьевич. — На противника сейчас вся захваченная им Западная Европа работает. И у него действительно больше и автоматов, и танков, и самолетов. Сегодня больше. А завтра, думаю, у нас столько же будет. А послезавтра и того больше.
— Когда же это послезавтра? — настаивал земляк.
— Вот этого сказать не могу. А гадать не хочу. Но будет, будет. Верь мне. А пока, товарищи, ничего не обещаю, но требовать буду. Нам надо воевать тем, что у нас есть, и воевать хорошо... По опыту знаю: можно сотней снарядов ничего путного не сделать, а можно и десятком нанести врагу большой урон... А теперь я задам вопрос: какая наша задача здесь, под Тихвином?
— Отдали — значит, надо его взять назад.
— Правильно. И я так считаю. Обязательно надо освободить Тихвин. И как можно скорее. Этим мы облегчим положение Ленинграда. Я надеюсь на вас, товарищи».[1]
С отъездом командарма по его указаниям были приняты срочные и неотложные меры по боевому и материальному обеспечению дивизии, подъему морального духа, подготовке всех частей к активным боевым действиям. На второй день, как и было обещано командармом, личный состав получил зимнее обмундирование — ватные брюки и фуфайки, овчинные полушубки.
Наряду с организационными мероприятиями, включавшими работу по восстановлению морального состояния отступавших частей и соединений, 4-я армия была усилена танковой бригадой, стрелковым и артиллерийским полками, двумя минометными батальонами и одним саперным батальоном из состава 7-й отдельной армии, которой ранее командовал генерал армии К. А. Мерецков. С утра
[1].М.З.Пунц. Во имя Ленинграда. См. сб.:Тихвин, год 1941-й Лениздат, 1974. С. 353, 354
