Перейти в ОБД "Мемориал" »

Форум Поисковых Движений

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Расширенный поиск  

Новости:

Автор Тема: Мамка крестик повесила...  (Прочитано 1895 раз)

anry1963

  • Гость
Мамка крестик повесила...
« : 26 Март 2010, 12:45:57 »
Не знал куда разместить, поэтому разместил сюда...

Вчера (даже сегодня) случайно нашел в своих завалах записи ...

(предистория)  Больше года назад, общался я с человеком, отец которого прошел всю войну... призван был весной 41-го и домой вернулся в 47-м...
сразу скажу - привожу примерный рассказ:

Отец мои, Сергей Иванович родился в 21-м году, жили они в Звенигороде. о деде ничего не знаю, знаю только, что уехал он в Москву и пропал. Бабку плохо помню - помню что в черном всё время ходила. Сам я родился в 48-м, после того как отец вернулся, но и его помню мало, помню, как домой приходил, помню ещё что они с мамой ругались долго, потом помню что его не стало...  Помню еще что он маме своей говорил - спасибо за крестик. Я потом маму спрашивал, что и почему, она мне рассказала - отец когда призывался, все смеялся и шутил - да мы да я , а мать ему сказала - вот тебе крестик, носи и не снимай, он не хотел, да мать заставила... (по рассказу человека, отец его войну начал примерно там, где и мой отец, но только проверить я смогу не сразу)  прошел все и многое, и ни разу его крепко не зацепило... только в 44-м немного шарахнуло... никогда в госпитале не лежал, (так сестричка йодом помазала и обратно - со слов Ивана Сергеевича), (но видно где-то зацепило - комментарий мой. ААИ) потом помню - уходил тяжело... Службу начал рядовым, закончил Гвардии Младшим Сержантом.

(теперь от себя) Решил сегодня позвонить ему и узнал что Ивана Сергеевича уже нет как пол-года...

не знаю, почему, но как-то подумалось - многие из НАШИХ отцов, дедов, прадедов не прятались и не жаловались, а многих и судьба спасала.
Отец мой с начала войны и до конца прошел... в январе 43-го ноги поморозил,  потом немного простудился, никогда ни за кого не прятался... в конце концов "подфартило"  в конце войны - да и то в медсанбате отлежался.
Мы вот иногда разыскиваем бойцов по госпиталям. а они туда и не собирались.
Может все-таки у матерей наших есть какое-то волшебное слово...

С Уважением, Абрамов А.И.

Записан

Андрей Аркадьевич

  • Пользователь
  • Участник
  • **
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 64
Re: Мамка крестик повесила...
« Reply #1 : 26 Сентябрь 2012, 20:31:19 »
Добрый вечер, Андрей Игоревич! Если Вы еще на форуме, думаю, что это будет Вам интересно!

Заступничество Богородицы за русских воинов в Великую войну 1914г.
Августовская икона Божией Матери.
Автор и составитель А.Фарберов, изд. «Ковчег», 2010г.

       В книгу вошли впервые собранные воедино материалы, посвященные явлению Богородицы русским воинам в сентябре 1914г., незадолго до Августовского сражения. Приведены также рассказы и о многих других случаях заступничества Божией Матери за русских воинов на фронтах Первой мировой войны (тогда она именовалась Великой, Второй Отечественной или Великой Отечественной). Особое внимание уделено свидетельствам воинов о явлении в небе Богородицы под городом Мариамполем. Описана история явления Божией Матери донским казакам в районе Августовских лесов и судьба икон, написанных по заказам казачек в память об этом чуде. Показано почитание в народе и поныне этого образа Пресвятой Богородицы на территории бывшей Российской империи — в России, Белоруссии, Молдавии, Украине. Впервые преданы гласности материалы Святейшего Синода, который специально рассматривал в 1914-1916г.г. вопрос о явлении Божией Матери русским воинам и своим решением от 30.03.1916г. благословил чествование в храмах Божиих и домах верующих икон с этим образом Богородицы.
       Предлагаю небольшой отрывок из этой книги:
       «Один из солдатиков, крестьянин Пензенской губернии И.А.Р-ков, с глазами, полными слез, и с еле сдерживаемым волнением рассказал нам следующее: «Когда я шел по призыву, как ратник первого ополчения, в русскую армию, я ни во что не верил, в самом точном понимании этого слова. Окружавшая меня в годы ранней молодости фабричная среда, вырвала все, внедренное в юности детской верой из моего сознания. И так вырвала, что, кажется, никакие силы не могли вернуть меня не только к вере моих детских лет, а даже к вере взрослых людей моей семьи, моей деревни. Теперь я знал только лишь одно, что и сама наша вера, и религия, и церковь, и молитва, и святыня, - все это ни что иное, как один сплошной вымысел...
       С этим взглядом я и приехал домой перед призывом, чтобы проститься с семьей. Особенно тяжко было мне и обидно, повторяю «обидно», когда горячо любящая меня старушка мать последний раз осенила меня крестным знамением. С глазами, полными слез, вдруг расстегнула она обеими руками ворот своего платья, вынула на толстом гайтане старинный медный, позеленевший от времени, большой, вершка в два с половиной длиною и вершка полтора шириною крест. На одной стороне креста было помещено выпуклое изображение распятого Спасителя, а на другой тоже выпуклое изображение Пречистой Богоматери «Всех Скорбящих Радость». И мать надела его мне на шею...
       Я ясно почувствовал, что на мою шею надели что-то нехорошее, ненужное, неприятное для меня, а на грудь как будто легла какая-то тяжелая чугунная плита. Первым моим движением было воспользоваться общей суматохой и снять с себя материнское благословение. Я так и сделал.
       Сначала шло все благополучно. Дней через пять, когда я услышал около себя первый свист шальных пуль, то увидел, как почти все солдатики нашего окопа бережно повынимали из-за пазухи крестики и образочки — благословение своих родителей. Они стали осенять себя ими, крестились на них, прикладывались к ним. Я, невольно следуя их примеру, вынул из кармана свой крест, с каким-то жутким чувством, нежели с верой, облобызал его и повесил себе на шею. Я ни минуты не думал, не только ожидать какого-нибудь чуда от своего креста, а даже порой досадовал на самого себя, что смалодушничал, подчинился какому-то внушению толпы и повесил себе на шею то, что для меня не имело никакой цены. Не раз, было, порывался снять крест с себя и водворить его на место — в карман, но как-то не хватило духу сделать это на глазах товарищей. Да и мешали пули, не до того было.
       Менее чем через два часа от нашего окопа не осталось ничего. Когда я пришел в себя, еще не открывая глаз, услышал разговор около себя на польском наречии — я хорошо знаю польский язык:
       «...- Мертвый или жив? - Нет, кажется, дышит. - Ты бы его прикончил и шел дальше. - Я этого сделать не решился, потому что на нем висит крест... христианская душа, значит...» Когда я открыл глаза, то увидел себя лежащим между нескончаемыми рядами трупов, а от меня удалялись два австрийских солдата...
       Я снова впал в глубокий обморок. Второе мое пробуждение было, уже на перевязочном пункте... Врач говорил: «Ну, дорогой мой, и день, и ночь молись своему кресту, - если бы не он, принявший на себя шальную пулю, быть бы тебе «бычку на веревочке»: пуля бы угодила прямо в сердце». Я вспомнил, как сквозь сон, слышанное мною там, между трупами, и еле-еле проговорил доброму доктору, что этот крест уже второй раз спас меня от надвигавшейся смерти...
       И вот теперь, - заканчивает рассказчик, вынувши из-за пазухи медный, помятый пулею, позеленевший крест, - никто в жизни не вырвет из моего сердца моей глубокой веры в священные изображения, в Святой Животворящий Крест, в родительское благословение».
Записан
Страниц: [1]   Вверх
« предыдущая тема следующая тема »