"...А через день у меня состоялась встреча с секретарем Заславского подпольного райкома партии Иваном Федоровичем Дубовиком, комиссаром бригады «Штурмовая» Ильей Мартыновичем Федоровым и начальником штаба Иосифом Лазаревичем Фогелем. Последний вручил мне строевую записку. Из нее явствовало, что бригада «Штурмовая» состоит из шести отрядов, в которых насчитывается более 1400 человек. На вооружении бригады 9 минометов, 92 пулемета (в том числе 59 станковых), 63 автомата, 7 противотанковых ружей. Отряды располагались и вели боевые действия на территории Заславского, Минского и Радошковичского районов. Бригада, созданная 29 декабря 1942 года, накопила немалый боевой опыт.
— Как у вас идет подготовка к «рельсовой войне»? — поинтересовался я.
— Составлен приказ, в котором указано, где и какой отряд должен действовать во время операции, — доложил Фогель. — Командиры отрядов Л. П. Шубин, А. Т. Кравченко, В. Д. Захаров, В. Ф. Богданов-Федоров, Д. С. Рыдлевский [232] и Г. Т. Гурко уже ознакомлены с приказом и приступили к подготовке.
Вместе с Фогелем и Федоровым я побывал в отрядах. Поговорил с людьми. У партизан высокий боевой дух, хорошее настроение.
— С такими воевать можно, — сказал я комиссару бригады Илье Мартыновичу.
— Орлы! — подтвердил комиссар. — Жаль, что сейчас один хлопец на задании, а то бы я вас, Роман Наумович, обязательно с ним познакомил. Не наш он, то есть не советский, а воюет здорово.
— Словак, поди? — переспросил я.
— Нет, не угадали, хотя словаков у нас много и все они — хорошие ребята. Я имею в виду голландца Рема, бывшего шофера молодечненского коменданта. Римальдом зовут его у нас.
И я услышал одну историю, которая подтверждала, что фашизму, несмотря на его разнузданную пропаганду, пытки, угрозы, тюрьмы, не удалось подавить классовое самосознание многих рабочих порабощенных стран, что и в фашистской армии было немало людей, которые боролись против общего врага народов — гитлеризма. Одним из таких был Рем — высокий, стройный, никогда не унывающий парень, немного говоривший по-русски.
...Рем отвез коменданта в Минск, а сам на машине приехал в лес. Здесь он наткнулся на партизанский дозор, который доставил его к комиссару бригады Федорову.
— Хочу вместе с вами бить фашистов, которые много бед принесли не только вам, но и моей родной земле, — заявил он.
— Нам требуется доказательство того, что ваше намерение искренне, — ответил ему Федоров.
— Пошлите на любое задание. Выполню. Увидите! — горячо убеждал Рем.
Голландский патриот был принят в партизаны и оказался очень смелым бойцом.
Однажды Рем подошел к Федорову и сказал:
— Хочу уничтожить своего бывшего «хозяина», молодечненского коменданта. Разрешите пойти на дорогу...
Предложение заманчивое. Но комиссар ответил не сразу. Он понимающе глядел на боевого товарища, искренне хотел помочь ему. Комиссар верил смелому рабочему [233] парню из далекой Голландии. В то же время Федоров хорошо понимал, что разрешить Рему одному пойти на дорогу — значит подвергнуть его жизнь большой опасности.
— Я боюсь одного, — тихо и задумчиво ответил Федоров. — При малейшей неудаче вас могут схватить немцы. Тогда расправы не миновать...
— Можете быть уверены, товарищ комиссар, — твердо заявил Рем, — что бы ни случилось, я в руки фашистам не дамся.
И ему разрешили.
Снежной зимней ночью Рем отправился на боевое задание. Поодаль, сзади, шли три наших партизана-автоматчика: им было приказано охранять товарища, а если потребуется — прийти на выручку. Рем замаскировался в кустах у дороги Молодечно — Минск. Он хорошо знал машину коменданта и терпеливо ждал ее появления. Прошел час, другой, третий... Машины все не было. «Неужели комендант изменил своей привычке и успел проскочить раньше?» — думал Рем. Он замерзал, у него коченели руки и ноги, бородка и ресницы покрылись инеем. Рем ждал. Уже вечерело, когда он заметил мчавшуюся из Минска машину коменданта. Рем в одно мгновение повязал на голову шерстяной платок, как это делали на морозе многие немцы, вышел на дорогу и поднял руку: дескать, посадите. Автомобиль притормозил. Рем подбежал к нему, и в этот миг из машины донеслось: «А-а, вот ты...» Рем не дал договорить коменданту; был уничтожен и шофер. Рем обыскал машину и нашел в ней чемодан железных крестов, полученных комендантом в Минске, видимо, для награждения фашистских вояк, отличившихся в боях с партизанами. Голландец сел было за руль автомобиля, но, убедившись, что по глубокому снегу в лагерь не проехать, сжег машину. Он подошел к партизанам, лежавшим в охранении, и сказал:
— Спасибо. Я чувствовал, что вы охраняете каждый мой шаг, и ничего не боялся...
За смелые действия Рему была объявлена благодарность. Он очень гордился этим и говорил:
— Быть с вами и бить фашистов — это мой интернациональный долг.
Забегая вперед, хочу сказать, что мне и позднее не раз приходилось слышать о славных боевых делах нашего товарища по оружию голландца Римуса де Ионга. Командир отряда «Штурм» Шубин представил отважного бойца к [234] советской правительственной награде. В наградном листе, датированном 2 октября 1943 года, он писал: «Находясь в отряде, Д-юнг Римальд (по партизанским записям) проявил себя только с положительной стороны. При проведении боевых операций он всегда действовал храбро, мужественно и стойко. Из своего пулемета он уничтожил не менее 100 гитлеровцев, участвовал в разгроме вражеских гарнизонов в Логойске, Конотопе, Роговой и других. Кроме того, участвовал более чем в десяти засадах, в минировании железных и шоссейных дорог, во многих боях при отражении нападения противника на партизан». Очень прискорбно, что ему не довелось дожить до победы над нашим общим врагом — германским фашизмом. В 1944 году Рем погиб смертью храбрых. Он всегда говорил, что, защищая от немецко-фашистских захватчиков Советскую Родину, он защищает и родную Голландию..."
http://militera.lib.ru/memo/russian/machulsky_rn/06.htmlВот это думаю, подведет черту под поисками.
