Частотный словарь русского языка (не помню, какого года) у меня есть. Очень интересная книга.
Я имею в виду другое. У нас имеются словари языка Пушкина, Лермонтова и других классиков творцов русского языка. В этих словарях указывается также частота употребления каждого соответствующего слова. У немцев есть точно такие же словари, почти наверняка словарь братьев Гримм, поскольку их роль в развитии немецкого языка переоценить невозможно.
Но дело не в том.
Я исхожу из общих положений, которые ни у кого никаких сомнений и возражений не вызывают. Далее следуют менее надежные посылки, однако фантазий я стараюсь вовсе избегать, прибегать к ним уж в самых туманных неясных случаях.
А с общей логикой карточек дело понятное, как божий день. Особенности поведения принято писать общепонятными словами в специально заведенную для этого графу, а в графу особых примет внешние физические приметы, которые нельзя устранить или скрыть. Например, родинки, шрамы, лысины и т. п.
Записывание свойств характера в эту графу - существенное нарушение логики заполнения карточек. Исключить его абсолютно полностью невозможно. Более того, всякое хорошее правило только усиливается редкими исключениями. Однако у исключений тоже имеется своя логика, они объяснимы.
Т. е. если бы мы имели, допустим, хотя бы с десяток карточек, в которых записывалось бы нечто подобное, был бы существенно другой разговор. Нам стали понятны бы закономерности, логики исключения. Пока мы о них вообще ничего не знаем из-за того, что исключения крайне редко попадаются и внимание на них должным образом до сих пор никто не обращал никогда. Если бы обращали, они б разместились на должных местах в иконостасе важных сюжетов форума. Но этого тоже мало, поскольку характер описывается устаревшим, диалектным, известным далеко не всем немцам словом. Выходит, следовательно, не простое исключение, а исключение в энной степени редкое. А раз так, то проще и правильнее всего не циклиться на нем совсем. Подберется материал для укрепления доказательства, можно продолжить. Не подберется - не судьба, ничего страшного не произойдет.
Далее.
Если же все-таки приходится выдвигать гипотезы, а в данном случае приходится предполагать, то предпочитаю те, которые нуждаются в меньшем числе допущений. Исхожу из того, что общая логика заполнения карточки в данном случае не нарушена. Т. е. в графу особых примет записано то, что в ней положено быть, именно, внешние неисправимые особенности данного человека. Похожих на Grippel общепонятных и общеупотребительных слов два: ходячий скелет и калека (обычно скрюченный, возможно, горбатый). Второе значение по конктексту подходит несколько более первого, но первое тоже достаточно контекстно. Постольку вероятнее всего скрюченный - в порядке предположения.
Мой оппонент использует на одно допущение больше, именно, допускает нарушение логики заполнения карточек, что, по-моему, вероятно в самой ничтожной степени. Одного этого уже достаточно для того, чтобы решительно оспаривать его гипотезу. А далее он настаивает на том, что в данном случае было употреблено крайне редкое, диалектное, устаревшее, вышедшее из норматива лексики немецкого языка слово.
Естественный вопрос. Для кого и зачем он это писал? Чтобы выпендриться или для того, чтобы его понял тот, к сведению которого эта запись вносилась? Отсюда логически вытекает уже третье предположение - о том, что тот, для кого запись предназначалась, знал соответствующий диалект и это было известно писавшему.
Однако такими допущениями мы слишком далеко зайдем - до самых абсолютно фантастических предположений. Предпочитаю ими не заниматься.
