Май 1945 года. 25-й танковый корпус на правом крыле уступом сзади 4-й гвардейской танковой армии генерала Лелюшенко идет на помощь восставшей Праге. В рядах корпуса в составе 53-го отдельного мотоциклетного батальона а американском бронетранспортере M3 Scout мой отец, автоматчик роты БТР Кушелев Юрий Васильевич. Наши части проходят Рудные горы и спускаются в Чехословакию. 9 мая в недалеко от Клатови, в местечке Планица батальон узнает о Победе.
Далее -слово отцу.
"...9 и 10 мая праздновали Победу. Ходили по городу, встречались с ликующими чехами. Всюду возникали импровизированные митинги, нас угощали вином и славили Красную Армию.
Утром 11 мая случилась трагедия. Знаменитый бесстрашный старший сержант Филимонов сидел на борту бронетранспортера, а автомат ППС (пистолет-пулеметСудаева - Г.К.) висел у него на правом плече. Подошедший к нему уралец сержант Кузнецов попросил закурить. Филимонов правую руку опустил в карман за сигаретами, и в этот момент с опустившегося плеча автомат соскользнул и ударился прикладом об асфальт. Раздалась короткая очередь, две пули попали ему в шею. Он сразу потерял сознание. Те, кто был рядом, как могли перевязали сквозное ранение и начали соображать, где искать госпиталь или хотя бы медсанбат, чтобы он не потерял много крови. Прибежавший начштаба капитан Мироненко предложил ехать не в наш госпиталь, который далеко, да и по случаю Победы невелика надежда на толковую, а главное, быструю помощь, а в американский госпиталь, который уже несколько дней размещался в 20 километрах от Планицы,- они наверняка помогут. Мой командир БТР Яков Бирнбаум попросил меня и еще двоих автоматчиков сопровождать раненого Филимонова вместе с его экипажем. Мироненко показал на планшете, как проехать к американцам. Мы сели в бронетранспортер, быстро поехали и через полчаса были у ворот американского полевого госпиталя. У ворот его стоял солдат охраны. Кое-как объяснили ему, что случилось, и он кнопкой электрического звонка вызвал внутреннюю охрану. Вышел великан-негр, и когда открывал ворота, я обратил внимание, что он страшно черный, только блестят белые зубы и светлые ладони. Оперативно вышли санитары с носилками, им показали, куда ранен Филимонов. Они нам сказали «Yes, yes» и увезли его. Так я впервые в жизни увидел живого негра и услышал слово Йес, хотя и не знал, что оно означало.
Через 2 с небольшим часа вышел в медицинской униформе врач и развел руками. Мы поняли – Филимонов умер. Врач, как мог, объяснил, что нарушена сонная артерия и он умер от потери крови, хотя, мол, мы боролись 2 часа за его жизнь. Мы недоумевали: как же так, когда Филимонова перекладывали на носилки, он стонал и был жив, а хваленая американская медицина не смогла его спасти… Поблагодарив американцев и забрав тело, тронулись в обратный путь. Солдаты из его экипажа по дороге рассказали, что Филимонов всем говорил, что он на войне не погибнет и даже не будет ранен. Судьба уготовила ему смерть на второй день мира. Проклинали Кузнецова, которому приспичило попросить закурить. Рассказали, как несколько дней назад на марше, когда не приняли достаточные меры предосторожности в горах и два наших бронетранспортера выскочили на перевале прямо на засаду немецкой артиллерии, а экипажи наши, бросив машины, бегом помчались назад, предупреждая криками о засаде. Старший сержант Филимонов выскочил из своего БТРа и бросился вперед к брошенным транспортерам. Добежав до первого, быстро его завел и задним ходом спустился вниз, уйдя из зоны огня немецких орудий, развернулся и подогнал БТР к нашей колонне. Крикнув струсившим «Принимайте, вояки!», побежал за второй машиной. Но она уже пылала, расстрелянная в упор прямой наводкой. До настоящего времени командование батальона не знает о том, что произошло на перевале и как потеряли один БТР.
Вернулись в Планицу. Все командование батальона было в сборе и ждало нашего возвращения. По нашим лицам был виден результат. Все сняли головные уборы, и вездесущий капитан Мироненко приказал ехать к городской больнице – там ждут. С экипажем Филимонова поехал расторопный сержант-ординарец начштаба. Оставшимся Мироненко сообщил: «Завтра похороним в центре города и со всеми воинскими почестями. Это был лучший разведчик батальона, и мне известно, что он под огнем у немцев увел БТР, который с перепугу бросил экипаж и остался жив. А тут вот…» и замолчал. Видно было, что у Мироненко ком в горле застрял. Мы все стояли, понурив головы. Комбат подполковник Родченков не проронил ни слова. Было видно, как ему трудно потерять такого бойца после окончания войны. Он козырнул и пошел к небольшому домику, где размещался штаб. «Товарищ Небрат! Завтра к 12 часам рота должна быть готова к похоронам Филимонова в полной боевой экипировке», негромко сказал Мироненко. Так я впервые познакомился с командиром своей роты капитаном Небратом, с начальником штаба и командиром батальона. Надо сказать, что весь личный состав батальона был повышен в звании по состоянию на 1 мая, но по сохранившимся документам все фигурируют в старых званиях вплоть до 15 мая 1945 года – так долго оформлялись документы в вышестоящих инстанциях. Весь личный состав с учетом новых званий сразу же поменял погоны, и я лично видел, что Филимонов не старший сержант, а старшина, и с такими погонами мы его возили в госпиталь, и так должно значиться на его могиле. Начштаба и командир моей роты капитаны, а не старшие лейтенанты, командир батальона Родченков подполковник, а не майор.
На следующий день весь наш 53-й отдельный Новоград-Волынский Краснознаменный ордена Богдана Хмельницкого мотоциклетный батальон выстроили на городской площади, где была вырыта могила. Собралось много жителей, в том числе отряд чешскиз партизан численностью около полуроты. Ровно в 12 часов подполковник Родченков произнес речь, несколько слов сказал командир партизан. Верные друзья и боевые товарищи Филимонова старшина Шагин (будущий участник Парада Победы -Г.К.), сержанты Горшенин (в ОБД значится ... как пропавший без вести в разведке в 1944 году, но он остался жив -Г.К.), Ковалев и Купин опустили гроб в могилу. Молодежь, преимущественно девушки, возложили цветы. Прозвучали залпы из всех видов стрелкового оружия и холостой выстрел из пушки танка Т-34 нашей танковой роты. Оркестра не было, было не до него, да и был он только в корпусе. Командир партизан установил почетный караул из двух участников Сопротивления и заверил, что его бойцы будут нести повседневную Вахту Памяти как дань уважения к Красной Армии – освободительнице Чехословакии. Так мы проводили в последний путь Ивана Сергеевича Филимонова.
Эти похороны на третий день мира запомнились мне, знавшего и видевшего старшину всего несколько дней, на всю жизнь!"
Автор
Тема: Захоронение Филимонова Ивана Сергеевича, 53 мотоциклетный батальон (Прочитано 4051 раз)