Другой конкретный пример сорвавшейся, правда, вербовки. Во время советско-финской войны. В одном из лагерей пленных выясняют, кто имеет и любит играть на гармошке. Находится один красноармеец. Его откармливают, моют, одевают в опрятно выглядящую советскую форму, дают шикарный аккордеон, просят поиграть и попеть. Не чувствуя подвоха, он поет и играет, улыбается. Его фотографируют, делают с фото пропагандистскую листовку, призывающую сдаваться.
Потом листовку ему показывают, проводят с ним соответствующую беседу, но он наотрез отказывается сотрудничать с противниками.
Летчицу вполне могли якобы вообще отпустить к родным насовсем как женщину мать, дать ей пожить с семьей свободно месяц, потом предложить вступать в РОА с соответствующей угрозой.
Тут все зависело от изощренности вербовщиков, делалось несколько сложнее или проще. Важно понимать принцип: вербовка (она же одновременно и проверка) изначально строилась на провокации, поэтому в подавляющем большинстве случаев самую первую проверку кандидаты проходили, даже и не догадываясь об этом.
Негласно для них могла проходить и вторая проверка, но провести ее незаметно было много труднее, поэтому чаще ее проводили открыто. На пальцах - прямым текстом предлагали сотрудничать, шантажируя. Но можно было делать и незаметно. Обычно тогда проводили длительный допрос, который мог продолжаться несколько дней. Или общение с агентом. До открытого предложения сотрудничества на второй проверке дело могло вполне даже не доходить, - когда убеждались, что кандидат не подходит и предлагать сотрудничество бессмысленно.
А третью проверку провести незаметно было почти вообще невозможно. Надо было для этого изощриться из всех сил, что делалось в высшей степени редко.
